Злое

      Башня, которую он пропустил на фоне чёрного неба, теперь освещала его ослепляющим жёлтым светом, заставляя Наруто инстинктивно прикрывать глаза, прижимаясь к стене. В одно мгновение он был окружён стражниками, один из которых был в особо внушительной броне и приставил к его шее длинное копьё.       — Как ты сюда попал?       Он неделю внимательно наблюдал за стенами замка с безопасного расстояния, отслеживая, как часто менялась охрана, какие были в ограде отверстия и слепые зоны. Он ждал до наступления темноты, чтобы легко преодолеть стену без открытого конфликта. Когда у него не было информации, от которой можно было отталкиваться, более животный инстинкт взял верх, и он нырнул в куст. Его плащ, однако, зацепился за ветку, поэтому он отбросил его в сторону. К тому времени, когда кто-нибудь его найдёт, его уже не будет.       Так он думал.       — Иди за командиром, — приказал стражник, не получив ответа. — Он знает, что делать с этим маленьким шпионом.       Наруто смотрел исподлобья, оценивал силы. У него были способности, с которыми он мог раскидать всех этих стражников за минуту, но он сомневался, что останется незамеченным. Он видел только то, что видел: остальные могли прятаться и наблюдать издалека. Журчащие голоса и возгласы достигли его ушей.       — Где он?       Стражники разошлись в разные стороны. Привыкшие к яркому свету глаза различили в темноте приближающийся силуэт в доспехах. Это был высокий и гордый мужчина средних лет. Его редеющие чёрные волосы только начинали терять цвет и становились серебристыми. Его руки были скрещены, и на лице отпечаталось выражение тяжёлого недовольства. Прошло несколько долгих секунд, в течение которых Наруто ожидал, что копьё дёрнется, чтобы впиться в его горло по приказу.       — Бросьте его в темницу, — неожиданно велел низкий голос, и не только Наруто, но и стражники удивлённо вскинули брови. — Он пригодится.       Наруто не знал, для чего он мог им пригодиться, но ему стало интересно и одновременно от сердца отлегло. Значит, поживёт ещё немного.       Сердце внутри грудной клетки быстро билось, отчаянно пытаясь получить достаточно кислорода для тела, которому оно принадлежало. На Наруто надели кандалы. Если кто-то из стражников и заметил его иррациональную беспечность по поводу собственной участи, то не подал виду.       Сначала его долго вели через открытое неосвещённое пространство, где ни зги не было видно. Стражники иногда подталкивали его не из-за того, что он медленно шёл, а забавы ради. Наруто не держал на них зла, занятый разглядыванием очертаний башен, бараков и казарм. Ему нужно было больше информации. Подыхать он тут не собирался, мог сбежать хоть сейчас, но раз уж представилась возможность... Затем его завели в подземелье, провели по лабиринту коридоров и швырнули в одну из темниц так, словно он хотя бы толику сопротивлялся. Поднявшись с каменного пола, ворча и кряхтя, Наруто оглядел своё временное жилище.       Так он попал в плен к врагу по собственной глупости.       Сидя в сырой темнице, Наруто не знал, что хуже: сгнить здесь или вернуться к Цунаде и, глядя ей в глаза, сказать, что он бесполезный кусок дерьма, который облажался в очередной раз. Сила есть, ума не надо. В первую ночь прошмыгнувшая вдоль стены крыса вызвала у него прилив омерзения; во вторую ночь он почти подружился со всей живностью, что была в подземельях, помимо него. На третью ночь Наруто осмелился применить свои способности, чтобы развеять скуку, и создал второго себя. Они болтали едва ли не до рассвета, но фальшивка растворилась в воздухе, как только в коридоре послышались гулкие шаги стражника, который приносил дрянную еду каждое утро.       После четвёртой ночи к нему впервые заглянул кто-то, кроме крыс и охранника с отвратительными харчами. Наруто заковали ещё пуще, чем в ночь поимки, и повели прочь из подземелья — как ему подумалось первым делом, на эшафот. Он едва не ослеп от дневного света; оказалось, что не видеть солнца четыре дня это так долго и много, что забываешь про его существование. Наруто провели через плац и завели в здание, выглядящее цивильнее, чем всё остальное за этими стенами. Миновав деревянную лестницу с резными перилами, его завели в кабинет. Это было грандиозное место. Письменный стол был изготовлен из полированного тёмного дерева и замысловато украшен серебром и сапфирами, которые были символом ордена. На стенах висели картины, изображающие эпические битвы давно минувших дней. На столе валялись свитки и письма. В самой комнате пахло сладким благовонием.       За столом сидел человек, молодой на вид, почти юноша, с серебряными волосами. Когда Наруто втолкнули в двери кабинета так, что он чуть не споткнулся на пороге, этот мужчина оторвал взгляд от бумаг и безразлично оглядел его. Наруто подозревал, что шмонит от него за километр грязью, сыростью и мочой, однако хозяин кабинета не поморщился.       Наруто громко шмыгнул носом в знак приветствия.       — Это тот шпион, господин, — отрапортовал его надзиратель.       — Да разве ж это шпион? — улыбнулся уголком рта молодой человек. — Смех да и только.       Наруто возмущённо искривил рот, как если бы над ним не висел дамоклов меч.       — Ну что ж, — был усталый вздох, — снимите с него кандалы.       — Господин? — обеспокоенно сказал стражник       — Ему эти путы, как для щита палка, — небрежно махнул рукой молодой мужчина. Наруто хлопнул глазами, пока стражник колебался. Слова рвались из горла, как запертая в клетке птица, но Наруто подавил в себе желание говорить, чтобы не сболтнуть лишнего.       Его освободили. Пока стражник недовольно снимал с него кандалы, странный господин писал что-то на изжелта-белой бумаге, покачивая пером в руке. Потом он сказал:       — Оставьте нас.       Наруто понимал всё меньше с каждой секундой. Стражник вышел, забрав с собой железные оковы, и Наруто остался стоять перед столом, чувствуя себя, как та крыса, которую он застиг врасплох во время одной из её перебежек по темнице.       — Я прекрасно знаю, кто ты такой и что из себя представляешь.       Это был более чем ясный намёк.       — А я вот понятия не имею, кто ты, — сказал Наруто.       — Тебе и не нужно этого знать.       Наруто полон решимости. Наруто решительный, сердитый и дикий. Молодой человек смотрит на него исподлобья, но вдруг вскидывает голову и усмехается.       — Меня зовут Кабуто Якуши, я лекарь и алхимик при дворе моего господина.       Наруто угрюмо поджал губы, ничего не ответив. Настроение у хозяина красивого кабинета меняется быстро, хотя, впрочем, у него просто мог быть какой-либо план.       — Перейду сразу к делу: если выполнишь одно задание — отпущу.       Наруто сразу насторожился.       — Работать на вас двоих? — переспросил он почти брезгливо.       — Мы не враги тебе, — продолжал Кабуто с полуулыбкой человека, беседующего с ребёнком. — Есть одна шайка, которую терпеть не можем ни вы, ни мы. Она бед приносит едва ли не больше, чем армия.       — Моя свобода в обмен на голову её участника? — выплюнул Наруто.       — Не смеши меня. Ты слишком слаб, чтобы встретиться даже с одним из них. От тебя требуется просто участие в боевых действиях.       Наруто растерялся. Такого поворота он не ожидал, потому что во время обговаривания плана этот вариант развития событий даже не предполагался. Он жалел, что не мог связаться и посоветоваться хотя бы с Сакурой.       — Если я откажусь, моя голова будет украшать забор вокруг казармы, я так понимаю, — фыркнул Наруто.       — Фу, как топорно. Таким занимается только инквизиция.       Его ответ не подразумевал, что Наруто за этот отказ по головке погладят. Небрежность интонаций Кабуто пугала. Наруто прикинул: это был шанс получить информацию не только об Орочимару, но и об их общем враге. А там, дальше, возможно, Какаши или Сакура поспеют на помощь, хотя при мысли, что его будут спасать, как угодившего в передряги салагу, угнетала Наруто больше, чем мысль о временной службе под крылом этих ублюдков.       — Допустим, я согласен.       Так Наруто попал во вражеский отряд.       Небольшой костёр потрескивал, давая желанное тепло на фоне прохладной летней ночи. На нём стоял старый почерневший чайник с медленно кипящей водой и тихо мурлыкал, пока жидкость превращалась в пар. В ночи раздавались случайные грохоты пушечных снарядов. Наруто наблюдал, как отблески огня подпрыгивают и мерцают на лицах его временных соратников. Он отвлёкся от своих унылых мыслей, когда разговор стих, когда мужчина начал нежно бренчать песню. Мелодия торжественная, медленная и печальная.       В конце концов Наруто тихо вздохнул. Ему хотелось плакать или даже просто застонать. Его живот ужасно заурчал. Да, раньше это было весело. Когда он ещё мог путешествовать с другими людьми, с друзьями, сражаться с ними бок о бок. Солдат, что были в отряде помимо него, он не знал. Их было человек шестьдесят, не слишком много, но достаточно, чтобы его приводила в уныние одна лишь мысль о том, чтобы знакомиться с ними. Он не мог сказать наверняка, есть ли тут кто-то, похожий на него.       Наруто отвлёкся на шорох в лесу, но ничего больше не происходило и он принялся разглядывать поле, на котором они разбили лагерь. Кто-то чистил оружие, кто-то дремал. Наруто боком посмотрел на молодого воина, сидевшего ближе всего. Он наполовину спал, клюя носом, но по какой-то причине не шёл в шатёр.       — Кимимаро, выглядишь аки мертвец.       Занавес бесцветных волос закрывал половину его лица. Попытка завести разговор провалилась. Наруто подумал, на кой ляд он вообще это делает. Зачем друзей ищет во вражьем стане, зачем пытается заслужить одобрение, зачем говорит сотню бессмысленных вещей изо дня в день.       — Не трогай его, — сказал другой солдат. — Он действительно уже не жилец. Не от ран, а от хвори.       — Что ж он тут тогда забыл? — не мог взять в толк Наруто. Солдат не ответил, махнул рукой, предлагая завершить разговор и не обсуждать другого человека при нём же. Кимимаро не отвечает, только поднимает голову и улыбается усмешкой, показывая свои красные, испачканные кровью зубы. Наруто вздрагивает и решает больше никогда не говорить с ним.       — Малец, принеси ещё воды, бога ради, — попросил солдат постарше. Наруто не трудно. Он встаёт, опираясь руками о траву, и на ладонях остаются зелёные пятна.       Небо казалось бесконечным, чёрным, как дно чернильницы, испещрённым миллионами и миллионами созвездий, похожих на золотую пыль, рассыпанную на ложе из тёмного бархата. Воздух пах сладко, несмотря на горечь войны. Наруто уныло плёлся в противоположный конец лагеря с пустым котелком в руках. Волнительные мысли о побеге не оставляли его ни на день, но сколько бы Наруто ни думал, он знал свою натуру, которая проигнорирует все планы, пускай даже самые зыбкие, и поступит спонтанно, импульсивно. По сути, у него не было причин немедленно бежать. Над ним не издевались, относились как к остальным, только изредка демонстрировали, что он под наблюдением.       Его, погружённого в невесёлые думы, задели плечом, проходя мимо, и всё бы ничего, если бы за этим не раздалось почти змеиное шипение:       — Хватит считать ворон, придурок.       Наруто опешил, застыл на месте. Голова медленно повернулась, чтобы посмотреть через плечо.       — Чего?!       Взгляд наткнулся на худую спину, покрытую свободным чёрным балахоном без кольчуги или любого другого защитного снаряжения.       — Я говорю, по сторонам смотри, чёрт тебя подери.       Наглец тоже остановился и лениво окинул взглядом фигуру Наруто. Кровь вскипела. Впервые со дня поимки в замке Орочимару захотелось драться, да так чтобы в конце либо уничтожить соперника, либо самому свалиться на чёрную землю без чувств.       — Эй… — Наруто часто и глубоко задышал от злости, да только в ответ получил лишь равнодушный взгляд и прямую, гордую спину. Он выглядел более реальным, чем реальность, его губы разрушительно-красного оттенка, его глаза бесконечно темны.       Низкое рычание наполняет воздух, колеблясь между звуком и чувством, и Наруто отдалённо осознаёт, что этот звук — из его глотки.       Он вернулся к костру с полным котелком, угрюмый и раздражённый, и никто, ясное дело, не спросил, что с ним — это не друзья, не приятели, даже не знакомцы. У них не было точек соприкосновения, общих тем, шуток, которые понимали только они. У них не было поговорки "Один за всех и все за одного" не было девиза "Мы — кровь этой империи".       Джиробо проковылял мимо по влажной траве, заложив руки за спину. Топот жёстких ног придавал новое значение выражению "гусиный шаг", но хотя рядовые втайне смеялись над этим, ни один из них не был достаточно храбрым, чтобы высказаться в присутствии Джиробо.       Тяжёлые шаги в лесу. На этот раз Наруто определённо их услышал. Это был отряд, далёкий, но приближающийся. Вскочив на ноги, Наруто схватил ножны с оружием и уставился в сторону леса, как сторожевой пёс, почуявший запах незнакомцев.       — Нападём, пока они ещё не вышли из леса? — Наруто озвучил вслух мысль.       — Командир указа не давал, — недовольно прогудел один из солдат. Вокруг их костра началась лёгкая паника.       — Да, — сказал Кимимаро и встал. Наруто моргнул несколько раз подряд, глядя на него, и понял, что это с ним он согласился.       — Но… — заартачился кто-то. Почти все уже повставали с насиженных мест.       — Господин Орочимару позволил мне поступать на своё усмотрение, — безэмоционально бросил Кимимаро и направился к лесу. Наруто спохватился:       — Предупредите остальных, только тихо!       И побежал следом.       Кимимаро не работал в команде, Наруто даже и не надеялся, что тот будет с ним советоваться. Он исчез из виду, как только зашёл за кромку леса. Наруто теперь был почти уверен, что в Кимимаро клубится та же неизведанная сила, что и в нём. Наруто сделал, как учили: сконцентрировал её в ногах и забежал по стволу дерева вверх, как паук, и оседлал крепкую ветку.       Он слушал и ждал, потирая огрубелые мозоли на ладонях.       Враги показались довольно быстро. Наруто сделал вывод, что отряд разделился, потому что он насчитал только четырёх. Они двигались медленно, хищные коты с иноземными орденами на броне, и Наруто криво усмехнулся, глядя на них сверху вниз, когда они крались мимо его убежища. Они не имели ничего общего с Акацуки.       Пространство огласил разрывающе-пронзительный вопль из более отдалённых участков леса. Четвёрка испуганно обернулась. "Кимимаро!" — подумал Наруто и спрыгнул вниз.       Одного он повалил на землю, упав аккурат на него, и воткнул меч в щель между пластинами брони. Трое услышали его, но самый ближний не успел среагировать и уже окровавленный меч вонзился теперь в него, смешивая его кровь с кровью товарища на стали своего клинка. С двумя другими было немного труднее: они уже были готовы. Находясь на дистанции, Наруто сделал вид, что нападает и сокращает расстояние, но на самом деле просто имитировал движение корпусом, пока его меч летел навстречу мечу противника, готового отбить удар плоскостью. В завершающей части движения Наруто плавно перевёл направление клинка к себе, обведя клинок врага, и только после этого сделал шаг вперёд, чтобы неожиданно рубануть его шею.       Он не успел проделать всё это достаточно быстро, и последний противник едва не полоснул его по плечу. Наруто увернулся, но это стоило ему потери равновесия.       Делать было нечего.       Полулёжа на лесной подстилке, он наблюдал, как воин замахивается, чтобы опустить меч на его голову, но не делает этого. Оружие вылетает из его рук внезапно, резко, да так, что один лишь этот факт способен сразить лучше остро наточенного лезвия. Солдат ошалело смотрит в голубые глаза мальчишки, но не того, что лежит на земле пред ним.       Воздух над полем наполнился звоном мечей и скрежетом металла.       Наруто выходит из леса, стряхивая с себя листву и волоча меч по земле. Сакура уничтожила бы его за столь небрежное обращение с оружием. Он оглядел поле: остальная часть вражеского войска уже добралась до него, но лагерь был предупреждён. Наруто подумал, вот он шанс сбежать. Неожиданная атака. Никто в пылу битвы не заметит его ухода, а когда заметит, он будет уже далеко.       Наруто посмотрел на дерущихся насмерть солдат, сощурился, разглядывая силуэты. Чертыхнулся. И пошёл вперёд, не бегом, но широким шагом.       Раскручивая длинный меч восьмёркой, Наруто не позволял приближаться к себе. Ситуация была сама по себе невыгодная: когда разбивалась формация в войске, каждый воин оставался почти беззащитен, а сейчас построение изначально не успели сформировать. Справа, слева, спереди, сзади — ты был открыт.       Наруто помог солдату, который просил его принести воды, отбил от него одного противника, чтобы тот сумел справиться со вторым. Слов благодарности он не ждал, да и если бы они грозили ему, выслушивать их нет времени. Наруто ринулся дальше, не столь пытаясь драться, сколь прояснить обстановку и оценить количество врагов.       Наглец, толкнувший его в лагере, обращался с мечом потрясающе. Наруто даже остановился и понаблюдал пару секунд, пока внутри росло ещё большее раздражение. Он не дрался, он танцевал, плясал на трупах, в брызгах крови, что не задевали его и не пачкали его одеяний, как если бы черноглазый юноша был слишком неземным для земной крови и плоти, для земной грязи. Как надменный кот, уворачивающийся от руки соседского игривого ребёнка, он уворачивался от клинков и копий. Воинов вокруг него было слишком много для одного человека, однако же Наруто сомневался, что он может не справиться. Сомневался и сделал шаг в ту сторону.       Юноша был занят воином и не знал, что сзади его пытается атаковать ещё один. Всё совпало так странно и глупо, что Наруто вспоминает это до сих пор: этот парень разит тонким мечом своего противника и в то же время слышит шум сзади, поэтому гибко разворачивается, заранее защищаясь, но не знает, что Наруто успевает раньше и в ту же секунду рубит по шее врага с такой силой, что почти сносит его голову, как гильотина. Кровь хлещет из его шеи, хлещет небрежно, гадко, некрасиво. Тело падает на землю; Наруто, довольный своей реакцией, проводит по лбу тыльной стороной ладони, поднимает взгляд и застывает. Этот парень стоит напротив него, его кожа, как мрамор — белая и с тонкими змейками синих и сиреневых капилляров. Половина его лица густо запятнана липкой кровью, чёрные очи горят яростью, злобой, и Наруто пятится назад, сражённый его гневом.       В ту ночь он познакомился с Саске.       Сначала Наруто думал, что молодой воин приходится Орочимару каким-нибудь родственником. И неясно почему — их энергия была похожа и это всё, что мог сказать Наруто, потому что на большее ему не хватало словарного запаса.       До личной встречи с Орочимару Наруто думал, что сотрёт его в пыль. Когда Наруто впервые встретился с Орочимару лицом к лицу, его инстинкт закричал: "Беги!"       У Орочимару золотые глаза. Эти расплавленные, солнечные лучи заставляют бесконечно тонуть в огне и девяти кругах ада, принимают форму и обжигают вечным судом и проклятьем. Они намеренно смотрят Наруто в глаза, заставляя его увидеть, кто утонет первым, будь то лужа драгоценного металла или бесконечное зияющее небо.       Наруто не знал, почему планы резко поменялись — ему не докладывали, — но в один момент Акацуки как будто перестаёт всех интересовать. Первый подозрительный знак заключался в том, что командование отправило их отряд в подчинённую и оккупированную деревню. Половина солдат были только рады, потому что это был шанс отдохнуть и восстановить силы, и Наруто был в их числе.       В деревне можно было услышать крики маленьких детей, играющих с палками и обручами, пение песен высокими голосами и приглушённое хихиканье говорящих друг с другом соседок.       Летний зной пах не пылью высохшей земли, а запахами душистой мяты и чабреца, веющими с полей. Наруто от неожиданности отдёрнул руку, когда на неё попытался приземлиться мохнатый и угрожающе жужжащий шмель. Дети, играющие неподалёку, боялись этих насекомых и с визгом бросались врассыпную, стоило только полосатому, похожему на маленький летающий бочонок существу появиться в их поле зрения. Но Наруто не был ребёнком. Он спокойно проследил, как шмель улетает восвояси, и почти сразу же позабыл про него.       Таюя продирает пальцы сквозь распущенные рыжие волосы, аккуратно заплетает косы, распускает их, снова накручивает.       — А ты разозлил нашего высокомерного принца.       Наруто обернулся, удивлённо изогнув бровь. Кидомару и Джиробо играли в кости. Сакона с обеда нигде не было видно. Наруто начинал думать, что не такие уж они и отморозки, как он считал раньше. У них, конечно, характеры не сахар, но что поделать.       Кидомару протяжно фыркнул. Он носил огромный балахон, под которым скрывал дополнительные руки. Среди простых смертных ходило много слухов, и Наруто всегда слушал их с каменным лицом.       Наруто оправдался:       — Да я просто помочь ему хотел.       — Себе помоги, — ухмыльнулась Таюя. Наруто нахмурился и больше с ними не говорил.       Наруто решил извиниться. Он чужих особенностей не знал, но старался их уважать. Тем более, ему ещё воевать в этом отряде, а наживать себе врага внутри него он не жаждал. Мужики из отряда сказали, что Саске на время их остановки взяла к себе жить семья зажиточного крестьянина, чей дом находился чуть в отдалении от деревни. Помимо этого, Наруто выцепил пару сплетен. Оказывается, Саске в их рядах побаивались. После слов об обвинении в колдовстве у Наруто сердце замерло: неужели такой же?.. Мужичьё из крестьян поведало, что их бабы, когда ходили по воду, видели, что он ходит прямиком по озеру, как по земле. Наруто вздохнул, отшутился, а сам подумал, вот же дурак.       И всё-таки он наведался в тот самый дом.       Дверь открыла дочка крестьянина. Она была одета в простое оранжевое шёлковое платье с кожаным поясом на талии, деревянными украшениями и серебряным кулоном с вороной. Очень богато даже для состоятельной крестьянской семьи, но Наруто слышал слухи, будто в неё влюбился какой-то дворянин и потому балует её.       — Я сейчас позову его, — сказала девушка.       — Я подожду снаружи.       Наруто спустился с крыльца. Он много думал о том, почему не сбежал в ту ночь, но так и не смог ответить себе на этот вопрос. Сейчас, вдыхая запах душистых трав с полей, он не ощущал себя пленником.       Дубовая дверь отворилась. Саске вышел на улицу, спустился на одну ступень и остановился. Его черты безупречны и изящны, с манерой совершенства.       — Я пришёл извиниться, как бы глупо это ни звучало.       Саске моргает. Это медленное движение его ресниц, трепещущее и элегантное. Он не шевелится: ничего, кроме плавных вздыманий его грудной клетки при дыхании. Весь мир затаился.       — За что же? — был небрежный вопрос.       — За то, что из-за меня тебя окатило кровищей с ног до головы.       Саске поднял бровь; она двигалась так же гибко и плавно, как его тело на поле боя.       — Ах, ты про это? Чушь. Я же воин. Думаешь, я буду устраивать истерику из-за капельки крови?       Лукавит, думал Наруто. Он-то помнил, как Саске перекосило от гнева в ту минуту.       Они постояли в тишине, пока Саске разглядывал свои руки. Наруто было неловко уходить прямо сейчас. Почему-то рядом с этим человеком он чувствовал себя неуклюжим.       — Э-э-э… Ой. Мне, наверное, стоит обращаться к тебе по-особому?       — Что? — переспросил Саске, вскинув голову, как будто услышал какую-то непристойность или вульгарную шутку.       — Я имею в виду… Ваше величество? Высочество?       Повисло затяжное молчание, во время которого тяжёлые глаза Саске буравили его с нечитаемым выражением.       — Какого чёрта? — спросил он наконец, и Наруто всерьёз испугался, что сказал что-то грубое.       — В смысле… Ты же принц и всё такое…       Молчание повторилось, но в этот раз Наруто уже не хотелось смотреть на Саске в ответ, потому что чувствовал он себя знатным остолопом.       — Глумишься? — холодно уточнил тот. Звучал он даже не враждебно, а словно ему и впрямь было важно установить причину слов Наруто.       — Нет! Почему?! Я наоборот пытаюсь выяснить, как лучше…       — Замечательно, — перебил Саске, — только я не знаю, откуда ты взял, что я принц. Как тебе такая дурь вообще в голову пришла?       — Но… Когда я говорил с той четвёркой, тебя назвали принцем…       Глаза Саске округлились, но затем его пронзило осознание, и он ругнулся себе под нос,       — Это… Чёрт, Таюя обычно называет меня так. Правда, прибавляя "сраный". Это не титул. Она говорит, что у меня вечно кислая физиономия, и ввиду своей тупости и малообразованности считает, что это отличительная черта голубых кровей.       — Так значит, ты не принц, — бормочет Наруто, чувствуя, как щёки нагреваются от стыда.       На короткое время между ними возникает что-то вроде недоверия, но это проходит, прежде чем кто-либо из них успевает распознать это чувство. Как карточный домик, самообладание Саске рушится, когда он хохочет так сильно, что чуть не спотыкается на лестнице.        — Осторожно, эй! Сейчас убьёшься! — сказал Наруто, когда Саске цепляется за него со смехом, убитым где-то в глубине его горла, отважно пытаясь подавить приступ веселья. Наглый фасад ломается так же легко, как и был построен. Смех Саске оказался заразительным, эффект домино действует, и лицо Наруто уже болит от того, как сильно он ухмыляется, а плечи его трясутся от беззвучного хихиканья.       — Ваше величество! — Саске хлопает себя ладонью по лбу. Наруто прислоняется к стене дома и тоже закрывает лицо, только двумя руками, и начинает скулить от самого себя. Сейчас, обдумывая это, он не знал, почему принял слова Таюи всерьёз.       На этом конфликт считается исчерпанным. Вроде как. Наруто не спрашивал об этом напрямую.

***

      В первый день августа Кимимаро умер.       Это не особо сильно удивило кого-то из отряда: он уже несколько дней лежал в постели без сознания, и никто не мог сказать, что с ним, потому что Кабуто здесь не было. Потому что Орочимару счёл, что им достаточно обычного лекаря.       Все растерялись, как только речь зашла о церемонии. Им некогда было устраивать её, поскольку Кимимаро скончался накануне их отправки из деревушки в сторону южных границ.       Деревья колыхались, танцевали и плыли на ветру, который горячими и сухими порывами облизывал лицо и вплетался в волосы. Поле застыло в цветущем палевом ковре. Вокруг вырытой ямы, в которой лежало несчастное, бледное тело, столпились солдаты, сконфуженные импровизированными похоронами. Белоснежные волосы — лужа остывающего льда, белёсые ресницы закрывают стеклянные глаза в вечном и непоколебимом сне. Никто не плакал.       — Кто-нибудь желает что-то сказать? — прозвучал вопрос.       Все молчали. Слов, по сути, не было. Наруто искоса посмотрел на стоящего рядом Саске. Его веки были закрыты, голова опущена. Не маска скорби, но почтение к покойнику.       — Закапывайте уже, — сказал Кидомару с лёгким раздражением, вытирая с шеи струйку пота.       Первый шмат земли упал на лицо Кимимаро, и Наруто осознал, что больше этого лица никогда не увидит. Не то чтобы он грустил от смерти едва знакомого человека, но на душе было паршиво. Он глубоко вздохнул, и в нос ударил запах душицы. Отряд начал потихоньку расходиться. В один момент Наруто ощутил по правую сторону от себя странную пустоту, повернул голову и обнаружил, что Саске уже ушёл.       Томные краски лета сгущает прохлада. Они движутся строем, Наруто в середине, слегка подпрыгивая в седле. За ним всё ещё присматривают, хотя от него не укрылось, что планы Орочимару что-то если не разрушило, то спутало. Наруто боялся, как бы это что-то не угрожало и их с Сакурой родине.       Саске ехал с правого фланга на своём чёрном иберийце с лоснящимися боками и волнистой гривой. То, как Саске игнорировал любую броню, выглядело возмутительно, как если бы у него на лбу было выгравировано: "Вы не оставите на мне ни царапины". Слишком дерзко. Не удивительно, что о нём распускают страшные байки.       Сумерки опустились на клубящийся туман, окрасив бескрайнее небо над головой в яркие и живые синие, розовые и оранжевые цвета. Под лучистым мягким светом луны, чуть согнувшись, спал ковыль. Когда совсем стемнело, они остановились на привал, привязав лошадей к деревьям. Опять эта рутина: разведение маленьких костров, приготовление еды, подготовка спальных мест. Наруто устал. Он лениво наблюдает за временным лагерем, пока пытается разжечь огонь поярче, скормив ему ветки. Он видит, как Саске подходит к четвёрке из Кидомару, Таюи, Сакона и Джиробо, потому что те его подзывают, потом выслушивает что-то с крайне недовольным видом. Наруто изумлённо вскидывает брови, когда Саске на секунду оборачивается, чтобы пригвоздить его взглядом, а затем снова спорит с четвёркой ещё пуще прежнего.       "Обо мне судачат, сволочи," — подумал Наруто. Что с них взять, собственно. Он принялся демонстративно копаться в костре палкой, пригибая к языкам пламени необугленные концы веток. После смерти Кимимаро Наруто начал переосмысливать многое. Он начал думать о смерти в ином ключе. Ежели он не погибнет от чужого клинка или стрелы, то погибнет от хвори. Неизбежность смерти впервые навалилась на него с такой силой. Он даже не заметил сердитого топота ног, направляющихся к нему.       Саске встаёт напротив, по другую сторону костра. Он почти невероятно красив. Кажется несправедливым, что кто-то может быть таким красивым. Наруто только и успевает поднять голову, как приходится резко отпрянуть назад от кончика меча, возникшего перед его носом.       — Ты умом тронулся?! — воскликнул Наруто, закрывая лицо предплечьем.       Саске смотрел на него почти с презрением.       — Эти выродки повесили тебя на меня. Если вздумаешь выкинуть что-то или принести мне неудобства, я добавлю тебе полосок на лице.       — На тебя свалили работу, а виноват я?!       Наруто, осмелев, оттолкнул клинок в сторону. Надменный паршивец, считающий, что ему все должны. Не зря Таюя назвала его принцем. Саске убрал меч в ножны нарочито изящным движением.       — Я не понимаю, почему Орочимару распорядился твоей судьбой таким образом, — счёл он нужным добавить. — Ты тут бесполезен. Лишний груз. Ещё и следить, чтобы ты не удрал. Многовато чести.       — Пока ты не подошёл, мне тут было вполне себе очень даже и я не планировал удирать, — задрал нос Наруто. Саске развернулся, испуская крошечный обиженный вздох, такой же болезненно элегантный, как и всё остальное в нём, и ушёл прочь.       Саске был невыносимым. Джиробо говорил, что у него тяжёлый характер, и теперь Наруто начинал понимать, что это не преувеличение.       К нему никто не горел желанием подсаживаться, поэтому Наруто довольствовался одиночеством и грелся возле костра — всё-таки летние ночи были прохладными, несмотря на дневную жару. Утром опять выдвинулись. Саске держался рядом, но не разговаривал.       — Никак не пойму, куда мы теперь направляемся, — высказал мысль Наруто. — Так резко сменили направление… Ещё и с запада вестей нет. Чувствую себя, как в подземелье, куда ни одна новость не доходит.       Саске пробурчал что-то под нос.       — А? — переспросил Наруто.       — Следи, говорю, за дорогой.       Наруто нахмурился, но оставил попытки поговорить. В отряде никто особо разговорчив не был — ещё одна причина, по которой он чувствовал себя здесь лишним, чужим.       Это было обыденно: идти весь день, не встретив никого, затем останавливаться на ночлег, довольствоваться коротким отдыхом, который почти ничего не даёт, а затем снова идти и идти, неизвестно куда, неизвестно на чей зов. Наступил очередной вечер, застрекотали сверчки, возвещающие о том, что пора бы и бока отлежать, запахло свежестью ночи и свободой. Они остановились в более-менее пригодном месте, как обычно расставили палатки, но четвёрка велела не разводить костры — что-то их беспокоило.       Саске не спускал с него глаз. Наруто подумал, что пора бы поглумиться над ним, и возможность скоро представилась, когда встал вопрос о том, чтобы сходить до реки, что была недалеко за холмами. Наруто вызвался с притворным раболепием:       — Я сбе́гаю. Не положено молодёжи без дела сидеть, покуда старшие работают.       Саске очень громко цыкнул. Если быть честным, приказывать Наруто он не имел права — они были равны по положению в войске, — но надзирателем его к нему приставили, поэтому делать нечего. Душа Наруто ликовала от маленькой пакости и от недовольной гримасы на хорошеньком белоснежном личике их местного принца.       — Добро, — сказала Таюя, которая оного терпеть не могла, и впихнула им обоим котелки (хотя правильнее сказать, котлища). Благо, идти было совсем близко. Они побоялись делать привал прямиком у реки, потому что слишком много открытого пространства, не окружённого ни деревьями, ни кустарниками, там было.       Саске движется как демон. Пока все занимаются своими делами, он грубо сжимает запястье Наруто своими нежными пальцами, отталкивает его назад к дереву, пока тот не упирается в него спиной. Это даже немного больно.       — По-моему, я ясно сказал, что ты не должен приносить мне неприятности, — прошипел Саске. Наруто применил всё своё самообладание, чтобы притвориться равнодушным. Эта выходка если не напугала его, то удивила.       — А что я сделал? — Наруто невинно хлопнул глазами, и Саске почти поверил, что тот просто дурак.       — Прикинься ветошью и не отсвечивай, придурок!       — Вы двое пойдёте за водой или нет?! — крикнула Таюя, слышавшая их голоса, оторвалась от чистки своего кинжала от засохшей крови и с немым вопросом подняла брови так, что они исчезли под её налобной повязкой. Саске резко отпустил Наруто, как будто его застали за кражей ветчины с хозяйского стола.       — Уже бежим, — улыбнулся Наруто лучшей из своих улыбок. Саске схватил свой котелок, который до этого со злости уронил на землю, и пошёл впереди, показывая свою сердито напряжённую спину.       Река была такой широкой, что Наруто пришлось прищуриться, чтобы сквозь туман разглядеть противоположный берег. Даже в густом, окутывающем тумане она сверкала блеском, улавливая и отражая лунный свет, который умудрялся проникать сквозь серую пелену облаков. Сияние реки походило на то, как Наруто представлял себе жемчуг.       За весь путь сюда Саске ни разу не заговорил и не обернулся. Наруто задумался, как далеко он может зайти, прежде чем чужой клинок рассечёт ему горло. Саске молча спускается к берегу, балансируя на скользкой траве и попутно ворча.       — Я не нанимался сюда воду таскать, — голос звучит прохладно, как потоки реки, стекающие с речных камней. — И нянькой юродивому безумцу тоже. У меня другая цель.       Он погрузил котелок в воду, держа за дужку. Холодная вода приятно обволокла пальцы. Почувствовав, что стало слишком тихо, Саске посмотрел из-за плеча с замершим сердцем, подумал было, что этот дурень пустился наутёк и придётся теперь острому кинжалу догонять его. Но нет. Вместо этого Наруто был здесь же, на берегу, в нескольких шагах, но неожиданно и бесстыдно голый. До этого Саске никогда не верил людям, говорившим, что они потеряли дар речи, но теперь это случилось с ним, пока он пытался сообразить, что тут творится. Одежда Наруто, сброшенная, как оковы, валялась в траве.       — Это что за срам?! — сказал Саске, мгновенно отворачиваясь.       Наруто потряс ногой, застрявшей в брючине, и удивлённо поднял глаза. Потом рассмеялся и пошёл к воде.       — Погляди, какая река! Я сто лет уже не купался в чистой воде.       С этими словами он зашёл в реку по щиколотки, взвизгнул от прохладного прикосновения воды и захохотал. Саске смотрел на него округлившимися глазами, пытаясь не обращать внимание на его наготу.       — Ты с дуба рухнул?! — выдохнул он.       Наруто зашёл в воду по колено, аккуратно ступая по дну реки босыми ногами. Саске не знал, что ему делать. Не вытаскивать же его из воды. Он поставил на берег наполненный котелок и выпрямился, раздумывая в растерянности: ну, не уплывёт же этот дурной, аки русалка, вперёд к свободе или к чему он там стремился? Хотя ждать от него можно чего угодно.       — Вылезай оттуда! — сделал Саске вялую попытку, прекрасно понимая, что это не сработает.       А Наруто всё равно, он погружается уже по плечи, поворачивается, кричит "Айда вместе!" и машет рукой. Саске стоит на берегу, смотрит в непонимании, холодный, как всегда, будто камень со дна, и жутковатый в своей надменности. Он делает глубокий вдох. Ещё один. Он болезненно осознаёт своё дыхание, ритм своего сердцебиения.       — Если мы сейчас же не вернёмся, они заподозрят, что ты выкинул какую-нибудь дрянь и прибегут мне на помощь, — хладнокровно припечатал Саске.       Дно исчезает под ногами, и Наруто начинает плыть, его руки словно поглаживают поверхность реки. Саске хмурится сильнее. Его красивое лицо светится лаской лунного света на светлой коже.       — А ты скажи, что я свалился в реку по дурости! — весело предложил Наруто. Саске не ответил на это, его ресницы трепетали, показывая, что он слышит.       Наруто заплыл достаточно далеко. Бессильная злость Саске растворяется, давая место смирению. Он издаёт разочарованный вздох, почти музыкальный и поворачивается, чтобы посмотреть на холмы, скрывающие из виду их лагерь. В один момент Саске вдруг осознал, что не слышит плеск воды, и это заставило его резко обернуться. Речная поверхность была вялотекущей, почти чёрной… и пустой. Светловолосой макушки нигде не было. Ладони сжались в кулаки. Удрал? Саске метнул взгляд на кучку одежды — нет, не может быть, куда он голышом. Утонул? Будь он неладен.       — Эй, полудурок! — позвал Саске на удачу. Никто, разумеется, не откликнулся. Ругнувшись, он осмотрелся, как если бы помощь могла прийти откуда не ждали. Перед ним встала дилемма: даже если утонул, ему нужно было найти тело в качестве доказательств, потому что в противном случае четвёрка подумает, что он, Саске, просто оправдывается, в то время как упустил их полупленника. Выругавшись грязнее прежнего, он начал стягивать с себя одежду.       — Я погляжу, тебе стало жарко.        Мелкая рябь, с коротким выдохом ветра, тихо скользнула на водную гладь. Саске, успевший расстегнуть рубаху до живота, вздрогнул, повернулся на голос и рассвирепел.       — Ты что, терпение моё испытать решил?!       Голова Наруто виднелась над поверхностью. Признаться, вылез он, потому что уже не хватало воздуха в лёгких, дабы прятаться под водой — а так бы заставил его в чём мать родила полезть в реку. Саске нащупал на поясе кинжал, остановился, подумал немного, решил, что оружие жалко упустить в тёмных речных водах, а вот камень, за которым он ловко нагнулся, не особо. Наруто резко исчез за секунду до того, как булыжник врезался в воду, подняв фонтан брызг.       — Паршивец... — ворчал Саске, поднимая другой камень и взвешивая его в ладони. — Ты посмотри… Ты там не сможешь до утра сидеть! Выйдешь — такого отхватишь…       Он заранее приготовился к броску и, как только из воды робко высунулась бедовая голова, запустил камень прямиком в ту сторону. Наруто спасло только то, что Саске промахнулся на несколько сантиметров, и единственное, что задело его — это брызги.       Наруто не уставал поражаться тому, что лицо Саске может становиться как неимоверно красивым, так и ужасно пугающим, жутким, искажённым злобной гримасой. Сейчас он был именно таким, насколько успел рассмотреть Наруто в перерывах между уклонением от летящих в него камней. А прилетело их ещё штук шесть. Потом Саске чертыхнулся, отвернулся, походил по берегу, развернулся обратно и приказал:       — Живо вылезай оттуда, не то худо будет!       — Ни за что! Ты полезешь драться, а единственное моё оружие не в лучшей своей форме из-за холода!       С берега послышался зубовный скрежет; вульгарную остроту не оценили. В конце концов Наруто уныло поплыл обратно к берегу.