Сборник "Гай Челленджер / Джон Рейкер"

      Гай с детства привык к власти и возможностям, которые давало ему происхождение. В рамках человеческого мира он мог почти всё, что угодно, ограниченный подобием здравого смысла, интересами семьи и планами отца. Его «всё» — было огромное и всеобъемлющее, вбирающее в себя и владение любыми вещами (от ручки до планеты), и жизни людей, и их смерти. Слишком много, чтобы упиваться этим.       — Не привыкай, — как-то посоветовал отец. — Сильнее всего всегда хочется то, что не можешь получить, — его лицо прорезала кривая улыбка. — Или тех.       Нельзя было сказать, что Гай не поверил ему, он просто не мог представить и понять того, о чём ему говорил отец. Доступно было всё, и люди не были самым дорогим товаром в мире: они падали в ладонь с готовностью и поспешностью, достойной перезрелых плодов, и были настолько же скучны и неинтересны. И даже те, кто пытались проявить… что-то, оказывались просто немного дороже.       Отец улыбался и говорил, что всему своё время.       — Ты ещё пожалеешь, что не можешь на самом деле купить всё.       И Гай… нет, он не пожалел, но понял о чём именно говорил отец. Прошло не так много времени с озвученной угрозы — обещания — и он встретил Джонни, с его невыносимым характером, гонором выше любых гор и взглядом человека, не замечающим ничего, кроме своей цели.       Я мог бы подарить тебе…       Всё. Смешно, но Гай даже не думал о том, чтобы купить Рейкера. Вот только проблема заключалась в том, что его Джонни, с льдистыми глазами и рассыпавшимися по лбу льняными волосами, не давал ему права даже на это.       «Нет», — звенело между ними так отчётливо, что его не нужно было даже произносить. Во всём многообразии этого слова. Нет — как самая надёжная стена, о которую можно биться в кровь (иногда в прямом смысле слова), но не найти ворот, пройдя которые можно было бы приблизиться.       Гай всё ещё мог практически всё. Только это оказалось совсем не нужно другому человеку.       Отец мог бы сказать «я предупреждал», но… Гай ничего ему не расскажет. Он слишком жадный для этого.       Джонни умел почти всё. Профессор шутил, что с него бы сталось собрать корабль из рухляди в гараже, и это была весёлая шутка, вот только он знал: если ему будет очень надо — он сможет. И правильную рухлядь найдёт, и подходящий гараж.       Он отлично умел контролировать себя и без проблем соблюдал все планы и расписания. Как никто умел добиваться поставленных целей. Джонни знал, что и этой цели — с ореховыми глазами и самоуверенно изогнутой бровью — он тоже смог бы добиться. Вот только тогда пришлось бы отказаться от всего остального. От всего, что он привык считать частью себя. Важной.       Главной.       Джонни умел всё, и говорить нет — тоже. Даже себе.       А, возможно, именно себе — в первую очередь.