Сборник "Гай Челленджер / Джон Рейкер"

      Впервые фамилию Рейкер Гай услышал ещё в детстве от отца. Тот никогда не рассказывал ничего конкретного, но к слову вспоминал часто, всегда с какой-то абсолютно уникальной, восхищённо-раздражённой интонацией. Когда Гаю было одиннадцать это имя на какое-то время исчезло из отцовской речи, а когда вернулось, то вместо почти добродушного раздражения, появилась злость.       Гаю не нравилось, когда отец вспоминал о ней, потому что это в равной степени означало, что он либо недостаточно хорош (не то что…), либо совсем дурак (прям как). О том, насколько ненормально то, что и примером и антипримером для него отец выбрал одно и тоже имя (не вдаваясь в подробности личности и биографии), Гай задумается сильно позже. А тогда ему просто не нравилось это.       В следующий раз он столкнулся с «Рейкером» на третьем курсе Академии и… признаться откровенно, повёл себя как ребёнок, начав этот абсолютно бесполезный, идиотский и никому не нужный конфликт. Но, с другой стороны, сколько ему лет-то было? Пацан пацаном, а Рейкер…       Джонни оказался практически ровно таким, каким всегда складывался из слов отца: то ли идеальный, то ли пиздец — и никаких компромиссов и полутонов.       А ещё: он попытался Гая не заметить. После того, как всё его детство прошло под грёбанной рейкеровской фамилией. Не заметить Гая? Ну-ну, пусть попытается.       Разумеется, у Джонни ничего не получилось: Гай всегда умел получать то, что хотел.       Когда отец похитил Рейкера, чтобы «поставить его Гаю за спину», он даже не пошёл ни о чём спрашивать. Да и какой вопрос он мог бы задать отцу?       — Ты действительно собираешься выставить меня на посмешище, как не справляющегося идиота, чтобы иметь возможность присматривать за ним?       — Ты действительно собираешься поставить мне за спину человека, который в лучшем случае считает, что мои проблемы — это торжество мировой справедливости?       — Ты действительно собираешься подставить меня, ради уверенности, что сын твоего убитого приятеля в безопасности?       Зачем задавать вопросы, заранее зная ответы? Да. Да. Да. На каждый из них.       Самое смешное в их отношениях было то, что Гай не сомневался: спроси он, и отец ему ответит. Честно, искренне и без попыток увильнуть. И ведь нельзя было сказать, что Гай — нелюбимый сын. Ха-ха, если бы все в мире были так нелюбимы, наступил бы рай, не иначе, просто… Просто папа был уверен, что Гай — точно справится, а «Рейкер» (интересно, видел ли вообще отец за унаследованной фамилией Джона, а не Майкла?) — заслуживает того, чтобы за ним присматривать. Потому что на практике было доказано: он легко может убиться.       А ведь старший Рейкер был куда более гибким…       Ха, пожалуй, что Гай мог понять опасения отца, но это не умоляло обиды и не добавляло желания помочь. Хотя Гай помнил идентификационный номер Рейкера до сих пор, и это могло бы решить все проблемы, с которыми столкнулся отец. Возможно, попроси тот о помощи, и Гай бы не смог отказать, но, к счастью, отцу это и в голову не пришло.       И в итоге Рейкер не оказался у Гая за спиной. Просто чудесно.       Когда Гаю пришло сообщение о том, что Джонни благополучно покинул Фату Моргану, он устало выдохнул, тяжело оперевшись ладонями о стол.       «Видишь, папа, я немного исправил последствия твоей ошибки. Ты доволен, папа?»       Когда Рейкер только ступил на станцию, Гай на несколько секунд на самом деле захотел, чтобы он оказался во всём виновен. Тогда сразу бы нашлась Лиз, а Гай смог бы избавиться от бесконечно преследующего его призрака «Рейкера». Это уничтожило бы всё, весь образ, созданный отцом и Джонни совместными, чтоб им было хорошо, усилиями, разбило бы в дребезги, освободив Гая.       Он действительно этого хотел. Вот только нужно было совсем лишиться и глаз, и разума, чтобы не увидеть, насколько Джонни не то что не замешан, а даже мимо не проходил. Зато он вернул Лиз. Живой, целой, здоровой.       Сжимая небольшую детскую ладошку в своей, Гай одновременно сходил с ума от облегчения и чувствовал, как на горле ещё крепче затягивалась петля родом из его детства: синтез голоса, которому привык верить во всём, и имени, на которое против воли привык оглядываться.       Самое ужасное было в том, что, возможно, если бы он услышал «Рейкер» впервые в Академии, всё могло бы быть по-другому. Может быть, они смогли бы стать друзьями, если бы Гай не хотел тогда так отчаянно всё испортить. Что ж, он действительно всегда умел достигать поставленных целей.       А с желанием дружбы… Гай усмехнулся, прикрывая глаза ладонью. А это желание можно просто игнорировать. Так же, как он проигнорировал его тогда, в Академии. А уж любое другое желание… о нём не стоило и думать. Не теперь.       Отличный план. Гай хорошо умел выполнять такие.       Вот только Джонни всегда умел пускать его личную жизнь под откос ещё лучше.