всё ещё люблю...

Блять, дела — хуже некуда… Главное прикрыть Дашу, а за себя похуй, переживу. Ну или нет. В любом случае надо её защитить и в случае чего уйти с ними куда-нибудь подальше, не хочу чтобы видела мой труп и как его из меня делают. — Даша, когда скажу — беги, поняла? — непрерывно глядя на этих ублюдков, что идут совсем медленно. Да, можно, блять, подумать, что нужно просто, нахуй, сбежать, но нихуя оно не так! Эти твари, как шавки дворовые — их злить нельзя. Вообще ничего. Побежишь — подумают, играешь с ними, и следом, вдвое быстрее тебя. Я их психологию знаю. Знаком с такими. Сука, хватит хуйнёй бошку забивать, надо продолжать жаренную информировать! — так. Как только добежишь до ближайшего, хоть самого маленького скопления людей, оповещай всех об этом. Что тут двое придурков с ножами нападают на твоего пар.. — запнулся, твою мать. Аж вспотнул слегка. — друга. Зови на помощь. И позвони в полицию. Всё, действуем. — стой, что? Нет, Коля, нет! — нервно кричит, вновь хватая меня теперь за предплечье, сжимая так, будто совсем не хочет отпускать… Ну да, блять, ты живой человек, Цугленок! Не видь во всём подтекст! — Коль, прошу! — голос её так дрожит, аж живот скручивает. — ради меня… — совсем тихо, чуть ослабляя хватку, но начиная заливаться слезами. — ладно, ладно, Даш. Тогда действуем так — ты стоишь сзади, я стараюсь разобраться с ними мирно. Не получиться, ты, мать твою, убегаешь! Поняла?! — выходя на нервы. Ну не могу я оставить её здесь, смотреть на мою смерть. А вдруг потом перекинутся на неё?! Маленькая дурочка, что же ты делаешь? Что сразу не согласишься со мной? Парни подошли почти вплотную и самый большой по-скотски растянул ебало в улыбке. Предоставляют свои оружия, у кого холодное, у кого огнестрел. Их всего пятеро. Фух, ради неё, ради моей картошки… — давайте решим всё порядочно, да? Что вам надо? — подняв и держа раскрытые ладони в знак капитуляции у груди, начал я. — нам нужна она, — указав лезвием громадного ножа на Дашу за моей спиной. — и если ты её нам не отдашь по хорошему, то мы начнём резню, ты понимаешь? — вроде спокойно, без капли грубости, но даже от такого тона так давит на мозги, но я, сука, не сдамся! — я всё прекрасно себе представил с самого начала. Но вы же умные, догадаетесь, что её я не отдам. Сказать, что она будет ваша только через мой труп, странно и довольно тупо, но всё же я скажу: её вы получите только через мой труп! — стойко держусь, не могу подвести её. Чувствую, как она сжимает мою футболку, отодвинув кожанку. Чуть тянет назад, то ли поддерживая, то ли пытаясь что-то сказать, намекая. Незаметно для них, резко дёргаю голову в сторону, давая понять — не сейчас. Тогда действует сама… БЛЯЯЯЯТЬ!!! ЭТО БЫЛО ТУПЕЕ ВСЕГО СОВЕРШЁННОГО МНОЮ! НЕЕЕТ! КАКАЯ ЖЕ ДУРА! И Я, СУКА, ТУПОЙ ЕБЛАН! Она отпускает мою одежду и бежит куда-то влево, я не успеваю сообразить, как в неё летит пару-тройку пуль с оглушающими, резкими выстрелами. И моя жизнь разрезается, как воздух, когда она падает… Она бежала к идущему далеко менту, не смотрящему по сторонам. Она… Спасла меня… Ведь могла позвать его, крикнув… Но тогда суки целились бы в меня, собираясь прострелить навылет… Но блять… Я… Я ничего не соображаю… Осознаю только, что уёбки сбегают, а я падаю к её еле дышащему телу. Что-то ору, а в глазах мутно… Ничего не видно… Ничего не чувствую, кроме тошноты, от которой скоро будто вывернет более серьёзными криками. Что, блять, со мной такое?....

***

Очнулся в каком-то помещении, похожем на палату в больнице. Пытаюсь оклематься. Не могу увидеть хоть что-то, зацепить взгляд хоть на чём-то. Чё, сука, было?! Добрёл до чьей-то больничной койки. Изо всех сил фокусирую взгляд на теле в кровати. ДАША?!

Флешбеком меня отправляет на день назад, когда всё это произошло.

~ Я валяюсь на асфальте, бьюсь затылком о него, реву и ударяю себя большим камней, изрезая им же тело. Это всё видит полуживая Даша, которой оказывает первую помощь скорая. На меня всем похер, оно и правильно. Главное она. Пока её ещё не повезли в машину на мед. каталке, я со всей своей громкости, на какую хватает, то есть достаточно тихо, хриплю, глядя в неё пустые глаза: ~ — я люблю тебя… ~ И падаю, теперь уже в последний раз, провалившись в бессознательное состояние…

***

Господи… Сука, ну почему всё так?! Этот ебучий мир явно хочет убить меня, мешаю я ему походу. Чё за еботня приходит в голову?! Я никогда раньше о таком не думал… Твою мать.

Я заебался терпеть боль, все чувства, заебался ныть в подушку и реветься матери. Какого хуя я вообще это делаю?!

Я заебался надеяться, терзать себя, насильно проглядывая всё, связанное с ней. Нарезки в тик ток, её фото.

Я просто заебался молиться ночами за её здоровье, счастье, за достаток средств, но я ебучий атеист!

Я просто заебался мозолить глаза, глядя на неё не моргая, найдя на прогулке.

Я заебался верить, что всё изменится, ёбаный оптимист!

Я просто заебался существовать с этим всем, да.

Я заебался любить, верить.

Я просто заебался.

Она очнулась! Но… Как? Блять, простипростипрости! Я аккуратно поднимаю её одеяло, желая посмотреть, куда прошли пули, раз она так быстро очнулась. Она чуть морщится, но позволяет это сделать. Блять, её болезненный вид, белая кожа с синюшными кругами под глазами... Лицо осунулось, будто она вмиг постарела, хотя это можно так описать… Её пережитый стресс… Боже… Я приоткрыл вид на её тело, раскутав из лёгкой ткани халата. Одна зашитая дыра чуть ниже рёбер, в районе толстой кишки, проще — в боку, другая около печени — под грудью, а третья застряла в плече. Смотреть на это искалеченное тело больно, поэтому я быстро одеваю её, ласково накрыв одеялом по шею. Как же она натягивает улыбку сквозь всю боль… Я отрицательно мотаю головой, не могу смотреть, как пытается поднять мне настроение, успокоить. Я научен жизнью, меня не проведёшь. В каких-то делах. Только в деле «влюбить» она меня переиграла. Я невольно поджимаю губы, увидя слёзы, стекающие по вискам вниз. Целую её руку, забыв, что именно в правую её и ранили. Шипит, не имея столько стойкости, чтобы стерпеть, а я проваливаюсь сквозь землю: я доставил ей боль, невозможно… Но её успокаивающие глаза и тёплая улыбка расслабляют. Наконец, я разбиваю такую прекрасную тишину, прошептав с дрожью: — прости, что не помог. Я не знал, не успел сообразить… И прости за слёзы… Я не парень вовсе, раз реву. Я ревел тогда и... Сейч.. — не успеваю договорить. Даша прикладывает палец левой руки к своим губам, заставляя меня замолкнуть и ответно произносит: — тише, не смей винить себя. Это было моё решение… Опрометчивое, но моё. И что за глупости ты говоришь про слёзы у парней? Свихнулся? — она чуть хрипло прокашливается, зажмурившись, и продолжает. — в том, что парень плачет, нет ничего ужасного. Что за дебильные стереотипы? Никогда я не посчитаю мужские слёзы кринжем. И ты не смей. — ладно… Прости вообще за всё, пожалуйста, — я склонил голову, истекая подступившим градом солёной воды. Слегка сжимаю кисть Даши и смотрю в её пронзительные и понимающие глаза. — я не был достоин тебя никогда. И то, что ты вообще решилась когда-то быть со мной и… Всё, что было… Я не заслужил такого счастья. А ты достойна лучшего. — скажи честно, какую почку тебе не жалко? — чуть улыбнувшись, уже не наигранно, — живо, подтянув меня к ней ближе. — ну… Обе… А что? — я растерялся. При чём тут, нахер, почки?! СТОП! У неё что-то с почками?! — нужна пересадка?! — нет же, дурак, — мягко, не желая оскорбить или обидеть. — которую не жалко отбить за такие дурацкие слова! — тихо посмеялась, заставляя какое-то тёплое чувство разлиться во мне, что я тоже неконтролируемо дрогнул уголками губ и пополз ими вверх. — то время было самым прекрасным в моей жизни! Я по-настоящему тебя любила! Ты — самое лучшее, что было у меня. Поверь. Я на секунду даже обрадовался, что она не слышала моего признания там, услышав всё сказанное Дашей, но вскоре она произнесла то, что заставило меня впасть в ступор, тупо пялясь на неё: — и я тоже люблю тебя, Коль.