Ваниль и виски

      Все та же квартира сейчас, спустя 6 лет, выглядела бы иначе: запах лаванды теперь не был главным, он находился в балансе с новым приятным ароматом, природу которого было практически невозможно угадать. Зубная щетка обрела нового друга, а холодильник практически всегда был наполнен разными полезными продуктами. Стены квартиры ожили благодаря самыми разным фотокарточкам, которые за шесть лет сделала Ева. Ну и главное: это место девушка теперь могла бы назвать домом. Уютным и теплым. По правде говоря, она могла бы рассчитывать и на красивое предложение руки и сердца: где-то на берегу озера, где когда-то было сделано главное ее признание. Она могла бы даже стать счастливой, точнее точно стала бы. «Привет. Я уверена, что поступаю неправильно, но иначе не могу. Хочу, чтобы ты знал – самыми счастливыми в моей жизни были дни, проведенные с тобой. Я люблю каждую мелочь в тебе, каждое достоинство и недостаток. То, как ты хмуришь свой нос, когда чем-то недоволен, как жмуришь глаза, когда солнце светит слишком ярко, как убираешь за ухо мою выбившуюся прядь или проводишь большими пальцами по закрытым векам (это как у Бродского*, помнишь, я тебе читала?). До дрожи обожаю твой уверенный голос, когда ты на площадке. Или еще как ты смущаешься, если я целую тебя в щеку после матча. А твои тихие всхлипы в мои колени после проигрыша? Боже, ты абсолютно точно удивительный. Еще я готова продать душу за те минуты, что могу любоваться тобой во время готовки – такого серьезного и сосредоточенного взгляда я никогда не встречала. И твои шершавые теплые ладони – я точно без ума от них. Ну и губы конечно, только твои губы дарят такие невероятные поцелуи. А о твоих синих глазах я не перестаю думать ни на мгновение с нашей первой встречи. Тобио, ты лучше всех знаешь, насколько сильно я люблю тебя, и лучше всех знаешь, насколько мне сейчас тяжело. И стыдно. Очень стыдно – я не хочу так эгоистично поступать и бросать тебя. Быть рядом с тобой и считать каждый удар твоего сердца – то, чего я хочу больше всего на этом свете. А потом с серьезным лицом говорить, что, похоже, у тебя аритмия. Ты ведь тогда здорово перепугался и даже хотел звонить в скорую. Пообещай мне, что продолжишь заниматься волейболом, несмотря ни на что. Ну или найдешь другое дело, но с условием, что оно тебе будет приносить радость. Питайся правильно (хотя явно не мне тебя учить). И не начинай курить и злоупотреблять алкоголем, это не поможет, поверь. Проживи свою жизнь так, чтобы каждый день приносил счастье и бесценный опыт. И, если вдруг начнешь давать слабину, не волнуйся, это нормально. Просто дай себе отдохнуть. И, наконец, прими себя. Каждая твоя эмоция важна: плачь, злись, завидуй, выпускай агрессию (но желательно не на товарищей по команде) и люби. Люби себя, мир, и того, кто полюбит тебя так же сильно, как ты сам. А еще не забывай читать и слушать музыку (это просто моя прихоть). Мне не хватит даже тысячи страниц, чтобы описать все, что чувствую и что люблю в тебе (потому что люблю я в тебе все). Но, милый, просто знай, что вся моя жизнь изначально была сплошной ошибкой, которую никто не в силах исправить кроме меня. А я не могу. Правда не могу. Жить стало невыносимо тяжело, и все те моменты, что я провожу с тобой, перекрываются тем состоянием, что возникает после. Сплошная беспробудная тьма, из которой не выбраться. Умоляю, не вини себя, благодаря тебе в моей жизни было три невероятных года, и я была самым счастливым человеком на свете. Спасибо тебе за все, солнце. Люблю, Ева» Фонари сливались в одну непрерывную огненную ленту, пустые витрины магазинов сменяли друг друга в безумном танце, а дождевые капли на стеклах такси забирали всю боль и испуг на себя, нервно скатываясь по холодной поверхности. Беспомощность и желание вырвать себе сердце, чтобы ничего не чувствовать. Господи, как страшно. Секунды обращаются мучительными минутами, а минуты вечностью. Сидеть спокойно не получается – правая нога отбивает какой-то бешеный ритм, стараясь заглушить тревогу. Руки хватаются за обивку сидения, а голова падает на грудь. Успеть. Главное успеть. Пульс на грани, воздух обжигает легкие, горло саднит. Успеть. Ноги не слушаются, щеки намокают, ногти болезненно впиваются в кожу ладоней. Успеть. Океан - бушующий и необузданный. Он в его глазах, а она на краю. Пожалуйста, пускай он все правильно понял. Одно мгновение порой становится до тошноты важным. То самое, которое ты просидел просто смотря перед собой, или которое ты потратил на бездумное хождение кругами по комнате перед признанием. А может то, что ты затаил где-то глубоко, чтобы о нем никто никогда не узнал? И именно это мгновение в один момент становится решающим. Маленькая и такая одинокая, она стоит прямо над обрывом, самостоятельно стирая границу жизни и смерти. Снова все берет в свои руки и укладывает на хрупкие плечи непосильный груз. Длинное белое платье рвется ближе к свободе будто запертый во льду пруда лебедь. Тонкие пальцы дрожат, но цепко держат сигарету. Тобио уже издалека чувствует как ей страшно. Как страшно его девочке. Он подлетает со спины, обхватывает руками дрожащее тело Евы и падает на спину, прижимая все сильнее. Тобио обнял девушку так крепко, что тяжело было даже сделать вдох. Его руки сейчас сжимали ткань платья на ее талии, будто пытаясь удостовериться в том, что она не исчезла. Спустя пару мгновений парень отстранился и обхватил лицо Евы своими холодными ладонями. - Я… Мне так жаль. - Тобио… Брюнет резко поднялся на кровати, пытаясь отдышаться. Снова этот сон. Не было за два года ни одной ночи, чтобы Кагеяма не увидел его. Но это просто сон, а настоящий кошмар начинается после. Холодные полы, невкусный кофе и мучительные минуты наедине с собой. Если бы он не задержался тогда на тренировке и пришел домой раньше. Если бы он сразу увидел эту записку, пропахшую сигаретами. Если бы он вовремя заметил какой чистой в один день стала квартира. Если бы… Но Тобио не заметил. Осипший винил робко трещит, наполняя музыкой комнату, но теперь его никто не слышит. И где-то становится на одного счастливого человека больше.