После всех уроков

Скажи, красавица, чего не нравится? Пойми, ведь я всего лишь навсего Хочу тебе понравиться       Антон поспешил переключить трек – он и забыл, что вырезал припев этой песни для рингтона, который автоматически появился в плейлисте. Подросток все так же слушал музыку на уроках, и по иронии судьбы эта дорожка включилась именно на химии. Прошло около месяца и примерно с десяток уроков с Арсением Сергеевичем с того момента, как злополучная песня играла в этом кабинете в прошлый раз. Антон пытался отучиться от привычки залипать на учителя, но терпел в этой затее поражение, несмотря на то что часто ловил тот самый извиняющийся, полный жалости взгляд, как тогда на лестнице, и это было невыносимо.       Настолько невыносимо, что в один из дней ноги Антона принесли его к кабинету директора. Постучав и услышав короткое «войдите», парень открыл дверь.       – Юлия Борисовна, можно?       – Я же сказала «войдите», или тебе нужно особое приглашение? – холодно ответила директриса.       – Э-э, нет, я… Пришел забрать документы, – собрав всю имеющуюся у него решимость, ответил Антон.       – Вот как. Позволь поинтересоваться, почему?       – По… личным обстоятельствам, – выдавил подросток.       – Что ж, ясно, – вставая из-за стола, произнесла женщина.       И Антон был уверен, что ей действительно все предельно ясно, что она, конечно же, понимает причину его поступка.       – Напиши заявление по образцу, – продолжила она, подавая парню бумаги.       Антон сделал что требовалось не сразу, на первом листе он допустил ошибку, поэтому оставил его себе, а верный экземпляр передал директору.       – Отлично. Документы заберешь послезавтра, а сейчас можешь идти.       Парень поспешил покинуть кабинет и на выходе чуть не ушиб дверью Арсения, взявшегося в этот момент за ручку.       «Хоть бы он не слышал этого разговора», – молил всех известных ему богов Антон.       – Ты что… переводишься в другую школу? – удивленно спросил у парня химик.       Винить Антону следовало не богов, не услышавших его просьбы, а собственную невнимательность: он все еще держал в руках экземпляр заявления с ошибкой, в который как раз вчитывался Арсений.       – Да, – коротко ответил парень и резко направился к выходу, решив, что раз уж рвать – то с корнем.       – Антон! – окликнул его учитель, но подросток упрямо шагал прочь. – Антон… прости, – чуть тише добавил мужчина.       Подросток услышал его в тишине пустого коридора. Арсений наконец выразил словами то, что было заключено в его взгляде, обращенном на парня, а сам Антон почувствовал на лице теплые дорожки слез, с которыми изливалось то, что хранили его глаза, смотрящие на учителя. И Антон надеялся, что вместе с ними найдут путь наружу и те мелкие частички боли, осевшие где-то глубоко внутри.