После всех уроков

И вместо бара мы к директору идем       Антон все еще витал где-то в своих мыслях, когда на следующий день буквально наткнулся на своего любимого учителя на перемене перед последним уроком.       – Ой, извините, Арсений Сергеевич, – пробормотал подросток, опустив глаза.       – Антон, а я как раз тебя ищу. Сегодня после уроков тебя хочет видеть директор.       – Я… Что? Зачем? – опешил парень, перекрикивая звонок.       – Извини, мне пора на урок, – произнес учитель и быстрым шагом направился к своему кабинету, оставив Антона в растерянности стоять посреди коридора. Скажи, красавица, чего не нравится? Пойми, ведь я всего лишь навсего Хочу тебе понравиться       «Чертов Арсений», – мысленно ругался Антон, сидя на географии. – «Почему он ведет себя так, будто ничего не произошло? Ну, то есть, конечно, мы не должны трубить об этом всей школе и ходить, взявшись за ручки, но…»       Что именно «но», подросток додумать не успел – раздался звонок, и его обдало страхом неизвестности: зачем его хочет видеть директриса? Директор школы вызывает меня в который раз в кабинет       На самом деле, таких аудиенций у Антона не было ни разу: он не настолько хорошо учился, чтобы удостоиться директорской похвалы, и не настолько плохо себя вел, чтобы заслужить выговор.       Комкая рукава толстовки, Антон подошел к кабинету директора и постучал.       – Здравствуйте, Юлия Борисовна, вызывали? – произнес он, приоткрыв дверь.       – Да, заходи, – ответил женский голос. И вот опять его я вижу перед собой Директор, мать его, не дружит с головой       Директрисе было лет сорок с небольшим, и выглядела она очень хорошо. Уложенные волосы до плеч, приятные черты лица, подчеркнутые макияжем, подтянутая фигура, свежий маникюр – лишь глаза выдавали строгий, жесткий характер. Она была из тех людей, которые имеют способность уничтожать морально, не переходя на крик, а говоря абсолютно спокойным, даже ласковым голосом. Я думал, что все произойдет как обычно, непривычно От него исходило это лично, симпатично       – Что произошло между вами и Арсением Сергеевичем вчера после уроков?       Антон прирос к полу и уставился на женщину широко распахнутыми глазами. Он ожидал чего угодно, любых вопросов об учебе, каких-нибудь школьных мероприятиях, дисциплине, но никак не такого прямого попадания. Как она узнала?       – Вчера мне не посчастливилось проходить мимо кабинета химии, – продолжила директриса, будто прочитав мысли Антона, – и я услышала весьма странные и довольно громкие недвусмысленные звуки. Антон, ты понимаешь, что это статья?       – Но мне уже есть шестнадцать! – выпалил парень, прежде чем сообразить, что и кому только что сказал.       – О, конечно, – излишне спокойно произнесла женщина, – но это не повод приставать к своим учителям, не так ли?       – Что? Я не… Ну что, сынок? Она понравилась тебе? Я огорчу тебя – она понравилась и мне       – Довольно, – отрезала директор. – Не спорю, перед Арсением Сергеевичем сложно устоять, – продолжила она, едко улыбаясь. – У меня вот тоже не получилось. Поэтому, так и быть, произошедшее вчера останется лишь между нами тремя. Если же кто-то узнает то, что я сказала тебе сейчас, – поверь, мне не составит особого труда устроить тебе веселую жизнь. Пара звонков, и об университете можешь забыть.       Антон шокировано смотрел в глаза директрисы, пытаясь уловить какой-нибудь намек на дурацкую шутку, но в них была лишь серьезная сталь. Неужели его любимый Арсений в отношениях с этой женщиной? Знаешь, почему она работает здесь? Ведь на такое место просто так не присесть       В голове Антона сложилось два и два. Раньше его совершенно не интересовало, как молодой педагог, вчерашний выпускник университета, смог устроиться в одну из самых престижных школ города, на место заслуженного учителя, проработавшего здесь не один десяток лет. Теперь же он понял, каким невероятным образом это стало возможным: ужасная, безнравственная сделка, связывающая одну сторону по рукам и ногам, а другой дающая власть и полную свободу действий. Короче, выговор тебе неофициально Оставь ее в покое, ведь ты пацан нормальный       Поток мыслей парня прервал голос:       – Ау, Антон, ты все еще здесь?       – Извините, я прослушал, что вы сказали, – еле слышно проговорил Антон, рассматривая свои кроссовки.       – Чтобы я тебя близко не видела с Арсением за исключением уроков – никаких вопросов на перемене, никаких разговоров в коридорах, никаких дополнительных занятий. Если тебе нужен репетитор – ищи по объявлению. Нарушишь мой запрет или расскажешь кому-нибудь – я узнаю. Свободен, – ледяным тоном произнесла директриса.       И у Антона не было сомнений, что так все и будет – казалось, что эта женщина может и видеть сквозь стены, и слышать малейший шорох за километр. Захлопнув дверь, я выхожу из кабинета И знаю, мне сегодня не поможет сигарета       Покинув кабинет, Антон обессиленно рухнул на лавку возле двери. Этот разговор вытянул из него те немногочисленные силы, которые оставались у него после пережитого вчера. Да, сегодня точно придется покупать новую пачку – оставшейся половины не хватит, чтобы все обдумать, переварить и сделать выводы. Я вижу, она опять направилась к нему И задаю себе вопрос – почему?       Парень встал и медленно направился к выходу. На уже пустой в это время лестнице он второй раз за день оказался нос к носу с Арсением. Во взгляде парня было полно боли, юношеских чувств и незаданных вопросов, во взгляде учителя – немое «прости». Химик отвел взгляд первым и, обойдя ученика, направился к директорскому кабинету. Антон же отчаянно боролся с желанием догнать мужчину, хорошенько тряхнуть, взявшись за лацканы пиджака, и закричать прямо в лицо: «За что? Почему? Зачем? К чему была та мимолетная слабость, если все заранее было обречено на провал?» Хлопнула дверь, и Антон обнаружил, что все еще стоит на лестнице, сжав руки в кулаки до такой степени, что на ладонях остались следы от ногтей.       Успокоиться и привести мысли и чувства в порядок ожидаемо не помогли ни оставшиеся сигареты, ни половина новой пачки. Боль оседала в голове и сердце, как мельчайшие частички сажи в легких, которые уже невозможно выдохнуть после очередной затяжки.