Крикливая питта

(Смерти, которой нет.)

Я однажды умру. Ничего б не отставить. Только вороны в келье меня будут славить. Тебе никто не подскажет, где я лежу. Ну, конечно, я никогда не слушаю. Лишь сужу, пишу. Мараю, царапаю, осуждаю. А что ты знаешь обо мне? Вот и я о себе ничего не знаю. Ты не против, я здесь постою? Мне нужно запомнить, как капает дождь, Отметить про себя скупую дрожь… Понаблюдать чужие слёзы, угнетение и ложь. Сейчас, сейчас… Вот погрустим. Да, осень. Хоть она ни о чем не спросит. Этот голос наглеет. Он уже начал сверлить, что-то в черепе. Наблюдай, как меня разносит. Обычно. А теперь он молчит так долго, Что мне за него не прилично. Мы никогда не были близки. Меня вечно рвало от него на куски. Я пыталась его в тиски… Но пишу какой-то идиотизм, За которым виден, наверное, фанатизм. Рано начала, скоро прекращу. Освобожу, распущу все мысли, Вечно меня беспощадно грызли. Наверное, голос мой – медведь гризли. Хищник рычащий и милый друг, Он рассечет мне ногтем шею За новую безумную идею. Ходит вокруг костра, Хранитель вырубленного леса, Моего недостроенного крыльца. Что ж, полагаю, мы друг друга стоим. Два нелепых бездомца. А общий пульс не ровен. Станем мечтать, чтобы кто-нибудь изобразил нас вдвоём: «Оторванная табличка и ржавый дверной проём» Не судите нас. Мы уйдём с миром и заживём. Однажды, может быть, на части разорвём друг друга. Страница - не любовница и книга - не подруга. Ах, эта проза каждому обязанная… Абстрактная поэзия бессвязная… Примерно понимаете. Начеркаете о нас там, неправдивое что-нибудь. Где надо, отыщите, снарядите в последний путь. Дайте же, дайте разок взглянуть! А мне так радостно, что всё ещё выходит рисовать горы… Небесные, подводные, чувственные укоры. С пульсирующей, немного выступающей дорожкой на виске, Однажды может, покажу, Что на другом уж языке слагаю. Блуждаю в собственном мозгу И заблудиться не боюсь. Тебе совет мой предлагаю: Ты пробуй всё… Лети! Не трусь! На свои похороны приглашаю. С неточной рифмой примирюсь. Ведь всё теперь. Я умираю И совести твоей сдаюсь. Затронет текст Иль нет, Я право, не клянусь. Уж лучше в шкуру Древнего зверюги обернусь. Смастерю себе посох Так пафосно в закате растворюсь… А где-то в непроглядно темноте, Завоют все мои сюжеты, Подпой им. Прощаются с тобой убогие сонеты…