Metamorphosis

— Постой… — Сугуру неуверенно протянул руку, явно намереваясь схватить за одежду, но так и не сделал этого. Он ощущал, что теряет нечто важное. Во всех этих недомолвках, постоянных скандалах и желании сделать друг другу больно от него ускользало нечто слишком важное. Сатору остановился с удивлённым вздохом и повернулся к нему. — Что-то случилось, Сугуру? — Останься со мной, — тихо проговорил тот. — Что?.. — Сатору непонимающе посмотрел на него. — Останься со мной, — повторил громче. — Я никогда не просил тебя об этом, знаю, но сейчас мне это необходимо. — У меня самолёт утром, ещё документы собирать… — Тору, пожалуйста, — в голосе зазвучало отчаяние. — Всего один раз. — Хорошо, — белобрысый маг с явным недовольством выдохнул и швырнул пальто куда-то на комод в прихожей. Сугуру видел это недовольство, видел агрессию, но всё равно не мог отпустить. Чёртова мимолётная слабость заставила прижаться всем телом и обнять изо всех сил, утыкаясь носом в шею. — Что с тобой? — Сатору явно не ожидал подобного, но неловко обнял в ответ. — Перед тем, как ты уедешь, я хочу провести с тобой немного времени. — Пойдём, я не хочу стоять в коридоре, — тихо фыркнув, разомкнул объятия и отвёл Гето обратно в спальню. Только толкнув его обратно в комнату и закрыв дверь на замок, Годжо остановился, чтобы взглянуть на Сугуру. Во взгляде читалось недоверие и возмущение. — Что ты делаешь, Сугуру? Почему ты меня останавливаешь? На самом деле останавливаешь. Сугуру молчит. Он ни за что не скажет о том, что происходит на самом деле. Он не пожалуется, не заплачет и даже не закричит. Не позволит своему состоянию выдать себя. Но всё же немного правды не помешает. — Я не могу спать, — тихо отозвался проклятый маг, опускаясь на край кровати. — Уже несколько дней никак не могу уснуть, да и сил совсем не осталось. — Что с тобой? Бессонница? Или ты опять боишься, что я не вернусь? — Сатору подошёл ближе, усаживаясь рядом. — Я плохо сплю с тех пор, как мне вкололи ту дрянь. Ты быстро восстановился, а я, похоже, повредил что-то, связанное со сном. Но мне помогает твоё присутствие. Сугуру знает, как отвести подозрения. Знает, как смягчить напряжение. — Ложись. Я побуду с тобой немного, — Сатору ласково погладил его по щеке. — Помнишь наше знакомство? — тот послушно лёг, как и было сказано. — Ещё бы, такое сложно забыть. Ты тогда тоже боялся засыпать и долго сидел за книгами, пока не вырубался. Может, почитать тебе? — Кажется, тебе придётся долго читать, если возьмёшься, — Сугуру издал тихий смешок. — Я скучаю по тем временам. Он и вправду скучал по счастливым моментам, что их связывали. По сущим мелочам вроде коробочки дайфуку-моти, накинутой на плечи куртки и обещания, что всё будет хорошо. — Я тоже. Ты был жутким моралистом, пока жизнь не столкнула тебя с реальностью. Ты верил в прощение и раскаяние. — Пожалуй, я верю в них до сих пор, ведь позволил тебе и дальше вести себя, как полный придурок, — Сугуру улыбнулся. — Тогда ты не хотел перенимать дела отца, но на прошлой неделе выкосил почти весь не угодивший тебе клан. Кажется, мы оба больше не станем прежними. Не станут. Уже ничего не будет, как прежде. Время почти на исходе, и Сугуру просто пытается уловить последние лучики счастья. — Я всё равно буду любить тебя, — Сатору лёг рядом, ласково перебирая мягкие чёрные пряди. — Помнишь то Рождество? Когда мы остались втроём в техникуме. Давай в этом году тоже встретим его вместе? Позовём Сёко, запечём курицу, будем играть в снежки во дворе. Я вернусь как раз в эти дни. — Снежки? — Сугуру засмеялся. — Ты же заболеешь, как и тогда. Но, знаешь… Я бы совсем не отказался сыграть в снежки. Он чувствовал тепло прижавшегося тела, крепкие объятия и тихое дыхание. Почти так же, как много лет назад. Внутри вновь затеплилось то крохотное согревающее ощущение надежды, которое они почти уничтожили своими руками. Больше не хотелось говорить о делах и проблемах, больше не хотелось никуда бежать или прятаться. Он даже готов был простить всю боль, что это прекрасное голубоглазое чудовище ему принесло. Лишь бы тот оставался рядом, создавая иллюзию беззаботного прошлого хотя бы на один день. Сугуру, разморенный теплом, прикрыл глаза, всё же засыпая.