Metamorphosis

— И давно ты делаешь вид, что спишь? — маг удивлённо посмотрел на проклятие, устроившееся под пледом в гостиной. — Тебя действительно это интересует или ты решил окончательно меня достать за сегодня? — Махито поёжилась, сопроводив его до кресла недовольным взглядом. — Не пойми меня неправильно, это не забота. Мне просто интересно, могут ли проклятые духи погружаться в полноценный сон. — По своей воле точно не могут. По крайней мере, Гето так говорил, да и у меня не вышло ни разу. Но я и не собиралась спать, — она показала книгу, помахав ею в воздухе. — И на работу возвращаться не хочу. Хватит, ты мне сегодня уже день испортил. — Какой я нехороший, — Сатору самодовольно усмехнулся, устраиваясь в кресле. — Тем не менее, ты меня пожалела и не выгнала мокрым на улицу. — Будешь мешать — таки выгоню. — Помнится, раньше ты охотно играла в настольные игры. Не хочешь скоротать время немного иначе? — У тебя слишком много глаз, чтобы такая игра была честной, — она покачала головой и открыла книгу, аккуратно придерживая тонкими пальцами закладку. — Когда нас было больше, это хотя бы было весело. — Даже если я пообещаю их закрыть? — Ты никогда их не закрываешь, так что, даже не пытайся меня уговорить. — Вот только не говори, что ты действительно собираешься всю ночь просто читать. Как ты вообще… — Гето научил. Это из его домашней библиотеки. Если ты думал, что проклятия сразу умеют всё, то нет. Я похожа на человека внешне, но я, всё же, не человек и развиваюсь я не по-человечески. Наше развитие происходит во много раз быстрее, но все навыки мы приобретаем самостоятельно. — Не думал, но мне было интересно об этом узнать. Ты сильно отличалась от других из вашей компании. Они хотели жить среди людей как люди, а ты, единственная человекоподобная, добровольно стала заниматься тем, о чём порой стыдно говорить вслух. — Не делай вид, что тебе бывает стыдно, Годжо. Ты настолько ужасен, что даже не смей об этом говорить. Я знаю, что стыда у тебя нет вообще никакого. И если ты хотел узнать, почему я не занялась «общественно полезной деятельностью», когда мне дали такую возможность, то я просто скажу, что не хотела. Меня никогда не интересовала помощь людям. Да, я могла бы быть кем угодно со своим талантом, но я о нём не просила. Люди никогда не были добры ко мне, пока я была собой. Кроме Гето. Его не испугало моё искалеченное тело и душа. Но люди не были добры и к нему. Так с чего бы мне помогать кому бы то ни было? Они не заслуживают ничего такого. Я работаю в своё удовольствие. Когда-то оно было физическим. Он мог заставить нас чувствовать что-то, кроме боли. Но теперь я не чувствую ничего. А клиенты готовы на всё, чтобы я удовлетворила их самые откровенные фантазии. Это намного веселее, чем помощь — видеть, насколько низко готов пасть человек ради мимолётного удовольствия. Даже ты готов был дать мне любую сумму за мой талант. Деньги мне не особо-то и нужны, но видеть то, что ты готов пойти на поводу у своих слабостей, пойти на мольбы и угрозы… Это намного ценнее для меня. У меня достаточно средств, чтобы ни в чём не нуждаться и содержать Нанако и Мимико так же. Я обещала Гето, что позабочусь о них и отказаться от этого обещания не могу. — Ты не даёшь мне и шанса побыть приличным, — Сатору усмехнулся, прикрывая свои небесно-голубые глаза. — Хочешь сказать, что Сугуру одобрял твою работу? — Этого я не говорила. Но он и не запрещал мне делать то, что мне нравится. Кроме убийств. Я согласилась на Связывание с ним почти сразу после знакомства. Я не могу убивать людей не в целях моей безопасности или безопасности двойняшек. А ещё я не могу убить тебя. Это, пожалуй, самое ужасное из нашего контракта. Я обязана защищать и тебя, если это потребуется. Ещё это распространяется на Иэйри Сёко. Я выжила только поэтому. — Ты выжила потому, что Сугуру просил позаботиться о вас, если с ним что-то произойдёт. Поэтому тебя просто оставили там же, где ты и была. Пожалуй, ты — единственное проклятие, которое добровольно занимается проституцией и находится, в принципе, там, где и должно. Хотя он искренне верил, что вы способны на большее. — Способны, но не все из нас в этом нуждаются. Ханами хотел всего лишь работать с растениями, что он умел лучше всего. Дзёго просто шёл за Гето куда угодно. Ему было плевать на работу, ему хотелось свободы от осуждения и преследований за то, кто мы есть. Дагон… Дагон даже не разговаривал, но он хотел вернуться в океан. Чистый океан. — А ты чего хотела? — Жить. Просто жить. Я искала то, что сможет раскрасить мою жизнь хоть какими-то красками, кроме чёрного и красного. Гето показал мне, что это возможно. А потом… Я хотела избавиться от тех, кто преследовал нас и притеснял. Тех, кто когда-то разорвал меня на куски. — Неужели не нашлось занятия получше, раз твоё тело совсем ничего не чувствует во время твоей работы? Даже капли самоуважения не сохранила, Махито? — Ещё пару слов в таком ключе, и я подумаю, что ты ревнуешь меня, — она нахмурила тонкие брови, но вскоре улыбнулась и подмигнула. — Моё самоуважение очень даже на месте. Люди готовы платить мне любые деньги, целуют руки и ноги, чтобы воплотить в жизнь свои самые грязные фантазии. Кому-то даже мои шрамы нравятся. Ты и сам пришёл ко мне за этим. Впрочем, ты единственный, кто начал с угроз. — Ты хоть понимаешь, какая власть у тебя в руках? — Сатору внимательно посмотрел на неё, не скрывая собственной улыбки. — Ты таких высот могла бы добиться… — А для чего мне? В память о Гето? Он этого уже никогда не увидит. Слишком поздно. Тогда я выполнила его приказ. Достаточно было всего одного слова, — Махито безразлично пожала плечами, вновь закрывая книгу и откладывая её. — Он хотел, чтобы «дружба» с проклятием больше не считалась преступлением, но я понятия не имею, каким образом он хотел этого добиться. Никто не знал его планов до конца. А теперь, скажи, какое это имеет значение? Ты сделал этот мир таким, каким его видишь ты. Так причём здесь я или Сугуру? Думаешь, я — хранитель его памяти? — Нет, хранителем тебя можно назвать едва ли, но способностей у тебя явно больше, чем у рядовой проститутки. — Бог мой, Годжо, проваливай уже наконец-то, — Махито запустила в него книгой. — Я ни минуты больше не вынесу в твоём обществе. Надеюсь, ты сгниёшь в одиночестве, Шестиглазый.

***

— Не спится? — в воду с деревянного мостика падает камешек. Над горизонтом только-только занимается рассвет. Махито не скрывается, не прячется за чужими обликами. Она в полюбившемся ей виде «старшей сестры» для двойняшек, которые теперь дальше, чем ей хотелось бы. Рике, чей облик был человеческим по велению хозяина, было знакомо её лицо из документов о розыске, но кого теперь разыскивать и за что? — Не хочу потревожить его сон, — уклончиво отвечает Рика и продолжает рассматривать Махито. — Твой ведь так не может, да? — та горько усмехается, сбрасывая ещё один камешек в воду. — Усыпить тебя. — Не думаю. Юта и сам очень плохо спит. Это впервые за долгое время, — Рика бессмысленно смотрит то на Махито, то на ручеёк под мостом. — Сложно, наверное, спать, будучи убийцей, — та криво усмехнулась, едва избежав столкновения с когтями на изменившейся руке Рики. — Не бойся, я сама такая же. Просто твой человек поспособствовал смерти моего человека. Могу же я немного позлорадствовать? — Аккуратнее в выражениях! — тихо рычит «Королева проклятий», возвращая себе безопасный облик. — Ты никогда меня не поймёшь, но я и не прошу тебя об этом. Надеюсь, хотя бы одно проклятие в этом мире будет счастливо. В его память. Махито улыбнулась на прощание и, помахав рукой, направилась навстречу рассвету, мурлыкая под нос знакомую колыбельную.