Кризис

      Вам наверное интересно узнать, чем же занимался Драко Малфой эти две недели?       Как только он вернулся в Мэнор после неожиданной встречи с Грейнджер, его тут же настигла взволнованная Нарцисса в дверях его кабинета.       - Драко, милый, к нам заходил Блейз и искал тебя. Он был очень обеспокоен делами в твоей компании. Что-то случилось?       - Ничего необычного, мама, - выдавив подобие улыбки, Драко наклонился чтобы чмокнуть щеку светловолосой ведьмы.       - Не лги мне, сынок. Я твоя мать и всегда знаю, когда ты лукавишь. Тем более, глаза Блейза были настолько широко раскрыты от ужаса, что того и гляди – выпали бы из орбит.       - От тебя ничего не утаить, - устало опускаясь в свое черное кресло из крокодиловой кожи, вымолвил Драко. - Подумаешь, на пути моего бизнеса выросла ма-а-аленькая, но очень докучливая проблема.       - Позволь узнать имя этой проблемы? – как бы равнодушно спросила Нарцисса.       - Как ты помнишь, мама, на протяжении всей моей жизни была лишь одна настолько вредная, заносчивая и очень своенравная…       - О, - чуть подпрыгнув от возбуждения, миссис Малфой перебила сына, - неужели Гермиона Грейнджер покусилась на твои успехи?       - Ну и зачем ты спрашивала меня, если тебе уже все рассказал Забини? – закатил он глаза.       Смущенно улыбаясь, Нарцисса медленно поднялась с позолоченной кушетки шестнадцатого века.       - Мне было любопытно, до сих пор ли ты считаешь ее достойной твоего внимания ведьмой, - уже выходя за дверь, вполоборота сказала она.       Сказать, что ярость накрыла Драко с головой, это не сказать ничего. Мало того, что Грейнджер впилась зубами и когтями в его отчеты по «Малфой Консалтинг», так еще и его собственная мать чуть ли не прямым текстом пыталась призвать взглянуть на гриффиндорку «с другого ракурса» в течение последнего года.       «Святая Моргана, да за что мне это все?» - взмолился Драко, опрокинув гудящую голову на кресло. Он искренне силился понять, почему его глубоко уважаемая и любимая мать начала боготворить эту девчонку. Он не был дураком, поэтому прекрасно осознавал, что связи с Золотой Грейнджер могли бы помочь ему в обществе, Министерстве, бизнесе. Но ведь совсем не об этом намекала мама. Да и в общем говоря, она сильно поменяла мнение о принципах чистокровных Малфоев. Бунтарская кровь Блэков все еще разливала жизнь по ее венам.       А еще его до жути злила сама ситуация по бумагам. Почему высокооплачиваемые бухгалтеры и экономисты компании упускали утечку денег из коммерческого фонда на протяжении года, а одна Грейнджер нашла ошибки за 3 дня работы? Его подставили, обвели вокруг пальца, скрыли темные махинации за его спиной в его же империи, это было очевидно. Теперь же ему придется перелопачивать груды договоров и выписок о расходах, чтобы хотя бы приблизительно понять, кто это провернул.       В девять часов вечера он отправил письмо Забини, договорившись обсудить дальнейшие действия завтра. Сегодня у него не осталось абсолютно никаких сил, чтобы обмозговать план. Только когда он налил янтарную теплую жидкость в хрустальный бокал и расслабленно растянулся на кушетке, он смог немного отпустить проблемы.       Но спать не хотелось. Вместо этого его услужливое воображение подкидывало картинки минувшего дня, особенно заостряя свое внимание на точеной фигуре в футлярном платье винного цвета и грациозных лодыжках в сексуальных черных лодочках. Под закрытыми веками так и плясали дурманящие шоколадные глаза с диким пламенем внутри. Еще в школе его цеплял этот умный, жадный до знаний взгляд. Но признал Драко это только после войны, когда в очередной раз сидел напротив обаятельной ведьмы, а в ее глазах была лишь похоть и жадность. С тех пор он бросил попытки найти себе достойную жену, да и мать всегда напоминала, что позволит ему жениться только на той, с кем будет искренне счастлив. Конечно, у него были несколько фавориток для снятия напряжения, но ничего более. Кстати о них…       Вернувшись через каминную сеть в свою спальню в 2 часа ночи, он обессиленно рухнул на кровать прямо в одежде и погрузился в долгожданный сон. И с того самого дня ему начали сниться эти чертовы хриплые стоны, сильные тонкие пальцы на его спине и возбужденный возглас: «Драко…», как умела произносить его имя только одна ведьма во всем мире.

…

      Развернув полноценную комиссию по ценным бумагам, Малфой и Забини целыми днями штрудировали документы за последний год, выкладывая в стопочку в центре длинного стола зала конференций самые противоречивые на их взгляд договоры и сделки с партнерами. Работа шла смертельно медленно, а Драко каждый день слал сову в Министерство, просив отсрочить возбуждение дела против «Малфой Консалтинг». Он был раздражен, до глубины души зол и буквально срывался на нерасторопных адвокатов.       Когда приходил конец рабочего дня, он влетал в отдел бухгалтерского учета и неистово изучал присланные документы, на последнем пергаменте которых всегда была ровно и каллиграфично выведена фраза «С наилучшими пожеланиями от начальника отдела защиты магического правопорядка, мисс Гермионы Грейнджер». И после каждой этой слащавой саркастичной фразы Драко буквально вскипал за считанные секунды, сжимал кулаки в попытках успокоиться, а когда понимал, что это бессмысленно, захлопывал с треском дверь из красного дерева своего кабинета и крушил все, что видел перед глазами. Хотелось придушить эту зазнобу собственноручно и обязательно смотреть в этот момент в ее шоколадные блюдца, чтобы она наконец поняла, как яростно он ее ненавидит.       Единственное, что его останавливало от осуществления своего самого страстного желания за последние две недели, так это серьезный напутственный тон его лучшего семейного адвоката:       - Ты хоть представляешь, как сильно ты можешь встрять в неприятности? Это же Гермиона мать ее Грейнджер, любые нападки в ее сторону и ты через сутки уже будешь сидеть в камере Азкабана, предназначенной для оборотней! Захотелось лающих соседей, Драко?       «Это просто какой-то личный восьмой круг ада», - думал Малфой в конце каждого рабочего дня, устало потирая переносицу. Приходил он домой только в половину двенадцатого ночи, отказывался от позднего ужина, выпивал два бокала огневиски перед сном, чтоб хоть как-то быстрее заснуть, и вот пожалуйста - девятый круг ада по Данте уже затягивал его в калейдоскоп красочных иллюзий сочных жарких поцелуев и смятых простыней, в главной роли которых всегда была миниатюрная ведьма с густыми волнистыми темно-русыми волосами до поясницы и таким раздирающим душу на части шептанием, что ему чертовски не хотелось вырываться из царствия Морфея по утрам.