Кризис

      Гермиона и мистер Стоун договорились, что ее терапия будет состоять из 36 приемов. Таким образом, по понедельникам, средам и пятницам в 20:00 Гермиона будет занята своими психотерапевтическими проблемками. Она пыталась осторожно уточнить у Джейкоба, не будет ли она пересекаться с Малфоем, как это было в прошлый раз, однако тот ее утешил, сказав, что его он перенес на раннее утро.       Оно и к лучшему, ибо за последние две недели ее буквально атаковали бухгалтеры и адвокаты «Малфой Консалтинг». Что интересно, самому Драко видимо доходчиво объяснили, что сам лично он ничем помочь не может, а его угрозы могут только усугубить ситуацию. Гермионе это нравилось, она спокойно отмахивалась от выписок и деловых запросов его подчиненных, приводя бесконечные факты по отношению к его незаконным доходам.       Как бы странно это не было, но именно дело против ее заклятого школьного врага в последнее время увлекает ее все больше и больше. Ей стало снова интересно зарываться в многочисленные стопки пергаментов с отчетами, а точнее выискивать неуплату налогов, сомнительные расходы на «офис» и необоснованно огромные поступления тысяч галлеонов в его ячейку Гринготтса.       А представляя, как Драко разносит свой кабинет в щепки в элитной высотке магического Лондона, когда каждый день эта «выскочка», как он любит говорить, доказывает свою правоту и идет напролом, Гермиона буквально ощущает прилив энергии.       С такими мыслями она засыпала и просыпалась каждый день, смакуя ощущение победы на языке. Но все же, на задворках сознания, она уважала Малфоя. Как бы он плохо в ней не относился во времена учебы в Хогвартсе, она знала, что он не злодей. Во времена войны он не принимал активного участия среди других Пожирателей Смерти. Как она слышала, он срывал множество планов Темного Лорда, но так и не был рассекречен. Однажды Кингсли ей поведал тайну о том, что неизвестный Пожиратель отпустил две тысячи пленников Ордена из Азкабана, а единственной подсказкой к этому человеку была уникальная палочка - из боярышника длиной 10 дюймов. Одному Годрику известно, как эта информация не дошла до Волдеморта, однако на протяжении трех лет кто-то в рядах Тома Реддла помогал Ордену.       Задумываясь перед сном о прошлом, Гермиона вспоминала единственную встречу с Драко в последний год войны. Она была целительницей, которая обучалась по продвинутому курсу сначала зельеварению у Северуса Снейпа, потом у Поппи Помфри и еще нескольких французских и немецких целителей. В одной из самых ужесточенных схваток за Министерство, когда последние силы были кинуты на его захват, Гермиона участвовала там как «полевой» целитель. Тогда-то она и увидела Драко среди развалин левого крыла, который хрипел от пробитых легких и неестественно сильно прогнулся в пояснице. Скорее всего, он упал с этажа выше, когда пол был пробит взрывающими заклинаниями. Удивительно, но Гермиона ни на секунду не задумывалась над своими действиями, а просто помчалась по глыбам бетона и арматуры, села на поджатые под себя ноги, прижимая голову Драко к своей груди и усердно колдуя над его легкими. После она влила в его горло настойку растопырника, зафиксировала его положение и отлевитировала в ближайший кабинет. Ввела его в магическую кому, понимая, что такую боль он не перенесет в сознании, дала ему две дозы костероста и, заперев дверь, побежала дальше. Спустя три или четыре часа вернулась проверить его состояние. К тому моменту ее левая рука была сломана, на шее были следы от режущих заклинаний, но она не могла воспользоваться последними флаконами снадобий, потому что Драко они были нужнее. Проведя диагностику, она аккуратно вернула его в сознание и дала зелье.       - Давай, Драко, не упрямься и выпей это, тебе нужно лечиться, - спокойно говорила она, гладя его по волосам в попытках успокоить.       - Грейнджер, ты с ума сошла? Зачем ты меня спасаешь? – хрипло и очень тихо шептал Малфой.- Иди помогай своим гриффиндорским тупоголовым дружкам, они без тебя не выживут, ты же знаешь.       - Они в порядке, мне лестно, что ты о них беспокоишься. Передам Рону от тебя страстный привет,- улыбнувшись, сказала Гермиона,- Я должна буду уйти через десять минут. Воду и настойку растопырника я оставила на столе.       - Только не маленькому сопляку Уизли, - простонал Драко.       Его серые глаза сверлили ее до самой глубины души, силясь понять, почему она здесь. Его знаменитая маска хладнокровия пала и разбилась вдребезги, когда он осознал, что его спасла маленькая ведьма Грейнджер. Казалось только две минуты назад он лежал на остром бетоне спиной, отсчитывая последние секунды жалкой бессмысленной жизни, а сейчас за его существование боролась девчонка Золотого трио. За что ему выпала такая честь?       - Спасибо, что помогаешь Ордену, Драко. Это меньшее, что я бы могла сделать для тебя, - смутившись взгляда слизеринца, прошептала она. Потом все же подняла взор и благодарно улыбнулась, а предательские слезы боли от потерь застилали глаза.       - Если кто-нибудь еще об этом узнает, мне уже не помогут твои костеросты и растопырники, Гермиона, - резко схватившись за ее запястье, отчаянно говорил он,- Соберись сейчас же, ну. Ты нужна Ордену, не время лить слезы и выдавать все секреты.       - Знаю, знаю, прости,-вытирая рукавом соленую влагу и кровь с лица, тараторила Гермиона,- Мне пора. Тебе еще нужно минимум два часа для того, чтобы твои ребра и поясница срослись окончательно. Лучше диагностируй себя сам.       Она достала из холщовой сумки сэндвич и положила рядом с Драко. Гриффиндорка больше не смотрела на него, отчего-то ей было невероятно тоскливо, когда она окуналась в холодное озеро его глаз. Казалось, еще немного и она утонет в темной воде военных истязаний и беспомощности.       Таким было это воспоминание. А один из кошмаров, который настигает ее ночью до сих пор - что эти серые выразительные глаза тухнут, там, на раздробленном полу Министерства.