Сборник "Кроули и Азирафаил"

      Кроули не помнит, когда влюбился в ангела. И когда полюбил всерьёз — не помнит тоже. Это произошло медленно и незаметно, так естественно, как дыхание для людей. Стало необходимым, как вода, но Кроули, как ни старался, не мог вспомнить начала.       Первая встреча? Нет, тогда ему просто было интересно, и весело, и легко. Из этого могло выйти что угодно: дружба, вражда, шапочное знакомство. Там, на стене, были удивление и смех, но ещё не было любви, Кроули помнил это, но уже не чувствовал. Теперь, оглядываясь назад, сквозь века и тысячелетия, ему казалось, что он любил Азирафаила всегда, каждую секунду. Даже до их знакомства.       Это не было правдой, но сейчас уже и не верилось, что иначе, без разъедающей сердце святой водой любви, он когда-то мог прожить хоть один миг. Так когда же, когда всё изменилось настолько? Кроули перебирает воспоминания об их встречах раз за разом, но точка невозврата каждый раз ускользает от его взгляда.       — Я люблю тебя, ангел, — Кроули шепчет в ладони Азирафаила, будто не признаётся в страсти, а исповедуется в непрощаемом, смертном грехе. Но ангел не отталкивает его, не объясняет, как всё это неправильно и глупо, он мягко и ласково, как весеннее солнце, целует самонадеянного демона в затылок. Поцелуй такой осторожный и бережный, будто Азирафаил боится испугать его, как дикого зверя; невесомый и лёгкий, как смерть, как клеймо Её любящего взгляда на коже.       — Я тоже люблю тебя, Кроули, — Азирафаил улыбается, и Кроули не нужно поднимать голову, чтобы увидеть это. Он слышит улыбку в голосе, на слух распознаёт все её оттенки. Как давно он болен голосом своего ангела? Его улыбками, глазами, торопливыми движениями? Кроули уверен, что ангел сам себя не знает так хорошо, как его знает он.       И Кроули совсем не нужно говорить и обсуждать их чувства, сравнивать словари и объяснять значения своих слов, чтобы понять, о чём говорит Азирафаил. Чтобы уже здесь и сейчас, слыша это ответное «люблю», на которое даже не надеялся, осознать разницу между смыслами, которые они вкладывают в это слово. Для Кроули не существует никого — и ничего, — кроме Азирафаила. Уже очень и очень давно.       Азирафаил любит Кроули больше, чем всех остальных созданных Ею тварей.       Всё очень просто.       «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня». Но это не о его ангеле, нет, его ангел достоин Небес и Бога более, чем кто либо. Аирафаил любит Её больше, чем кого-либо другого. Кроули знает это и рад за него. Рад, и вовсе не хочет быть причиной, по которой Азирафаил лишится благословения. Кроули знает своё место.       Кроули хочет быть для Азирафаила тем же, кем для него стал Азирафаил.       И сейчас, чувствуя как его волосы греет дыхание ангела, зависнув между тем счастьем, в которое даже не верил, и тем, которого желал, но никогда не получит, Кроули отчаянно завидует людям, которым ведомо смирение. Он уверен: будь ему так же ведомо это чувство — и никого во всей вселенной не было бы счастливее сейчас.       — Ангел мой, — ладони Азирафаила тёплые, доверчиво расслабленные в его демонических руках, и Кроули, так же твёрдо, как знает о том, что Азирафаил никогда не перестанет любить весь мир, знает, что никогда ни словом, ни взглядом не выдаст ангелу своей жадности. Потому что Азирафаил любит его — и это единственное, что имеет значение. — Ангел мой…       Ведь Кроули любит только Азирафаила.