Сборник "Кроули и Азирафаил"

      Азирафаил сидел за столом, склонившись над одной из его драгоценных книг. Светлые, как ангельские перья, волосы золотились в свете настольной лампы, а вечерние тени ложились на лицо, искажая его, деля строже и жёстче. Кроули наблюдал за ангелом, полулёжа на диванчик, где, кажется, успел задремать, и старательно не привлекал к себе внимания. Змею нравилось смотреть на такого Азирафаила, увлеченного, поглощённого любимым делом и не замечающим ничего вокруг.       К нему мучительно хотелось прикоснуться: ничего... ничего излишнего, просто поправить слишком забавно торчащую прядь волос, провести кончиками пальцев по рукаву, может быть, снять прицепившуюся нитку, если бы она появилась (или сотворить её специально), мимолётно, случайно задеть ладонь.… Руки Кроули жгло от этих мыслей то ли стыдом (и он не знал перед кем именно), то ли адским огнём, наглядно демонстрирующим из какого источника все его желания.       Он медленно встал, не тревожа воздух, и подошёл к Азирафаилу, опустив ладони на плечи, обтянутые рубашкой, в которой ангел выглядел таким домашним, близким, спустившимся со своих сияющих и недостижимых небес к грешникам. Выглядел так, будто даже Кроули мог его касаться.       — Интересное пишут, ангел? — он каждый раз был бесконечно рад своей змеиной сущности, на которую можно было свалить всё, от странного взгляда до перехваченного горла, способного только прошипеть слова.       — Что? А. Да! Да, интересное, — Азирафаил не сразу вырвался из книжного плена и сконцентрировался на вопросе. — Хочешь почитать?       Кроули медленно покачал головой, едва заметно поглаживая ткань под пальцами.       — Расскажешь мне так, ангел? — хотелось устроиться на ковре, положив голову на колени Азирафаилу и слушать голос, рассказывающий чудовищные сказки, придуманные человечеством, но Кроули стоял, не двигаясь. Не потому, что ангел бы неправильно его понял, ооо, Кроули пришлось бы весьма и весьма постараться, чтобы его смогли «неправильно» понять. Очень-очень постараться. Может быть, если забраться обнажённым в постель и начать приставать, тогда… Откровенно говоря, Змей и сам уже придумал пяток приличных объяснений, которые первыми придут ангелу в голову. Просто, если дать себе волю, то в какой-то момент… действительно можно было попытаться залезть в чужую постель, а потом заработать комплексы на всю вечность от осознания собственной несоблазнительности.       Шутка вышла не очень, но Кроули вообще не был мастером по их части.       — Конечно, — легко согласился Азирафаил, и смотря на его губы Кроули невольно вспомнил, что совсем недавно поцелуй был более чем нормальным приветствием для двух друзей. Вспомнил и тут же стёр эту мысль из головы. — Только главу дочитаю, хорошо?       — Конечно, — с готовностью кивнул Кроули. В такие мгновения он с какой-то болезненной, особенно безжалостной ясностью осознавал насколько щедра и милосердна Всевышняя даже к ним, падшим с Её сияющих Небес. Она, Всевидящая и Всеведающая, позволяла ему отираться возле самого прекрасного (во всём многообразии смыслов этого слова) из Её ангелов.       От этой мысли в груди пульсировала боль и тяжёлое, как долг, чувство вины. Вины, которой не дано стать раскаянием.