Сборник "Кроули и Азирафаил"

      Что у Кроули получалось по-настоящему хорошо — так это выделываться и «кидать дешёвые понты». Дорогие демон тоже мог, но предпочитал именно дешёвые и очень этим гордился. Азирафаил несколько раз спрашивал почему, каждый раз получал новый противоречивый ответ и в итоге стал считать странную причуду своего демона обычным капризом. Вот и теперь Кроули выхаживал перед ним походкой от бедра, размахивая бутылкой старинного вина в одной руке и выразительно — как старый поклонник театра, Азирафаил сказал бы даже, что артистично — жестикулируя другой, и вещал перед своим единственным, зато относительно благодарным зрителем:       — Пойми, ангел, я же не просто так, в моих действиях есть глубокий, высший смысл!       — Так глубокий или высший, мой дорогой? — Азирафаил сидел на диванчике и с интересом наблюдал за другом, у которого было то самое настроение, в котором он становился чрезвычайно занимательным собеседником, но к людям его лучше было не пускать.       — Это одно и то же.       — Нет.       — Ангел, не спорь со мной!       Азирафаил улыбнулся:       — Ладно, не буду. Так в чём особый смысл всех твоих деяний?       Кроули посмотрел на него с обличающей обидой, даже сдвинул любимые очки на самый кончик носа:       — А ты не понимаешь? Даже ты, ангел?       — Я такое же творение Её, как и все остальные, — Азирафаил кротко опустил глаза в столешницу, пересчитывая количество пустых бутылок. — Ничем не лучше остальных.       — Я — Совесть человечества! Её материальное, можно сказать — персонифицированное, воплощение! Разве это не очевидно?       — Нет, — признался ангел, несколько удивлённый подобным поворотом повествования. — А с чего ты это взял, мой дорогой?       Кроули экспрессивно взмахнул руками:       — Ну вот смотри: когда человек совершает что-то плохое, приходит его совесть и… что она делает?       — Хм, — Азирафаил задумался. — Начинает «грызть»?       — Мучить, — поправил его демон. — Отравляет жизнь, каждое её мгновение, пока человек не осознает и не исправится.       Азирафаил согласно кивнул:       — Допустим. А ты тут при чём?       Судя по тому, как выразительно, с настоящей мукой, Кроули поднял лицо к потолку, он ожидал большего понимания, но Азирафаил придерживался мнения, что заканчивать за демоном логические цепочки — дело, с одной стороны, опасное, а с другой, не такое весёлое.       — Когда люди ошибаются, поступают плохо, прихожу я и тоже отравляю им всю жизнь. А это значит, что я — совесть всего человечества.       — Ты…       — Не спорь со мной, — напомнил Кроули.       — Хорошо, мой дорогой отец софистики. Принеси с кухни тортик, пожалуйста.       Азирафаил безмятежно улыбался, представляя, как следующие лет десять протрезвевший Кроули будет шипеть, услышав про человеческую совесть. Воистину, зло в самой своей сути таит зёрна собственного поражения. Но иногда это очень мило.