Боль

      — Я не смогу остаться, отец! Прости. — Леголас пронёсся мимо Трандуила так быстро, что тот едва успел уловить его движения.       В глазах сына читалась боль, кою Трандуил видел лишь единожды — у себя, в Зазеркалье, когда его жена, мать его сына, погибла в Гундобаре.       — Что случилось? — Это вырвалось само. Но повернувшись, Трандуил понял, что именно произошло, без слов: Тауриэль сидела возле мёртвого тела гнома и плакала.       Трандуил не знал, как зовут гнома, да и ему это незачем. Нелюбовь к «коротышкам» ещё имела место быть, он относился к ним с презрением, хоть и впустил в свой замок и даже предложил помощь, несмотря на всё предшествующее. И то, что он посадил их в темницу, — ещё благо, ведь мог сразу отправить на плаху.       Трандуил услышал голос эльфийки. Кажется, она обращалась к гному по имени Кили.       Когда владыка лесного королевства снова бросил взгляд на сына, ему всё стало ясно как лунный свет: его сын просто понял, что чувства безответны, и решил уйти.       Уйти. Боль резанула по сердцу кинжалом. Повелитель не хотел, чтобы его сын уходил, но Леголас был настроен серьёзно. В его глазах застыл арктический холод, и только он, Трандуил, видел там, на дне, где не заметит никто, боль. Потерю. Отчаяние. Непонимание как быть дальше.       — Не уходи.       Сказано настолько тихо с надеждой, что его этих слов не услышат, но нет, Леголас остановился, смотря перед собой в стену. Его руки сжимаются и разжимаются, он стоит, вытянувшись в струнку, не зная, что сказать. Слова отца поразили его. На своей памяти он ещё ни разу не слышал такого тона от родителя. Это был не приказ, это была… Просьба, просьба остаться с ним. В королевстве. В их королевстве.       Старший эльф видит, как тяжело его наследнику. Он не может остаться, но одиночество и чувство потери не дают ему, Трандуилу великому, отпустить своего сына. Он не может. Когда он перестал видеть в сыне только отпрыска? Сейчас Леголас так похож на свою мать… Эта мысль не раз приходила Трандуилу в голову. Он не мог отвести от сына взгляда. Сначала эти мысли посещали его просто, мельком, а потом всё чаще. Всё больше он хотел обнимать сына, а после и спать перестал. По ночам он видел самые развратные сны из всех возможных. Сначала там была его жена… А потом… В одну ночь вместо жены он увидел Леголаса, распластанного под ним, стонущего и просящего взять его.       — Я… — Голос сына выводит старшего эльфа из своих порочных мыслей. Моргнув, Трандуил увидел, как сын застывает на мгновение.       В голове Леголаса проносится прошлое. Перед глазами мелькают, сменяя друг друга, моменты. Холод, постоянный холод и отчуждение. Нет родительского тепла, лишь приказы. Отсутствие заботы, веселья, только учёба. Тренировки. Знания. Подготовка. Изо дня в день. Изо дня в день. Он пытался… Правда пытался заработать расположение отца, но снова и снова разочаровывал его. Он привык. Привык к этим усмешкам, язвительным комментариям. Привык к холоду. К правилам. Ко всему, а потом появилась она — Тауриэль, та, кто смогла дать то, чего не было у Леголаса с детства. Тепло.       Она была тем лучиком света в его тёмном мире, который разгонял весь этот туман. Она заменила ему сестру. Стала чем-то большим, чем сестра, он любил её как самого близкого человека в этом мире. Даже отец вначале не стоял на том же месте, но всё равно, несмотря на всё это, Леголас пытался расположить отца к себе, но он видел, как только речь заходит о Тауриэль, Трандуил мрачнеет. Становится резким, более холодным и жестоким на слова. Он говорил такое, о чём Леголас не раз жалел, что вообще начал разговор о ней. Он не мог понять, почему отец так жесток с ней. За что? Что она такого совершила? Поэтому в его присутствии он пытался не говорить о ней, но всё это продолжалось до тех пор, пока он не подслушал разговор Трандуила и Тауриэль. Тогда голос отца был таким… печальным, но вместе с тем радостным. Он готов был отдать Тауриэль за него, если только та действительно его любит. А любит ли? Да, эльфийка не раз заигрывала, но это был их стиль общения. Леголас не надеялся на ответ, но какая-то часть его всё ещё верила в это. Верила в то, что она ответит, а потом этот гном и боль в душе. Такая сильная… она полюбила его с первого взгляда. Для неё он её milma, и это не изменить. Отец затаил скорее всего обиду на отпрыска, хотя он и не лез никогда в его отношения, но почему-то Леголас знал, что он уничтожит любую, кто посмеет его обидить. Поэтому сейчас, придя в себя от воспоминаний, он понимает: отец не оставит всё это просто так.       — Ada, прошу, не относись к ней слишком строго. Я… Должен идти. Прости ещё раз. Я не смогу быть тут…       Он очень надеялся, что отец не причинит зла Тауриэль. Да, она сломала его сердце, но… Стоило ему посмотреть в глаза отца, и Леголаса тут же осенило. В глазах Трандуила была боль. Такая, какую он никогда не видел. Там была печаль, отчаяние и нежелание его отпускать. Была мольба. Да, отец никогда не скажет это в слух, но глаза… Глаза говорили всё, что не было сказано.       Леголас застыл, понимая, что это ревность не та, что испытывают к девушке. К любимой девушке. Это была ревность как к сестре, а сейчас… Он жалел её. Жалел, и это было самое ужасное, что могло произойти. Жалость убивает эльфов. Они бессмертны, но жалость и тоска уничтожают их.       — Хорошо, ion nin, я исполню твою просьбу.       Голос отца был подобен эху в горах. Тихий, надломленный, пустой. Это заставило Леголаса остановить поток мыслей. Ему больно. Больно от того, что он уходит.       Больно, неужели…       Нет, это бред. Этого не может быть. Это желание стать для отца кем-то большим, чем главой дворцовой охраны, больше, чем сыном... затмила его разум. Он слишком ушёл в это. Надо отпустить и уйти. Уйти из жизни Тауриэль и его отца. Уйти и побыть одному.       Леголас кивнул и быстрым шагом пошёл к лестнице, что вела вниз, но голос отца нагнал его у самых ступеней:       — Amil se… она любила тебя. Как и я люблю тебя, ion.       Это стало тем самым поражением. Тем самым ударом под рёбра. Казалось, Леголас этого и ждал. Ждал этих слов, но от них было больнее, чем от холода и отчуждения отца. Он не знал, почему так себя ощущает, но это заставило его снова застыть, что было только на руку Трандуилу.       — Ты можешь уйти от меня, — продолжил он, стоя всё на том же месте и не приближаясь к сыну, — бросить всё. Королевство. Наследие. Род… Но сначала увидь, чем мне пришлось пожертвовать. Увидь и пойми, это долг нашего рода — защищать лесное королевство. И возвращайся. Я буду ждать тебя… neth ellon.       Леголас быстро развернулся на каблуках к отцу и застыл, смотря на то, как лицо Трандуила пошло рябью, как оно меняется, оголяя то, что было скрыто под магией. То, что он никогда не видел в своей жизни. И увиденное заставило его застыть, задержав дыхание.       Вся правая сторона лица его отца была жутко изуродована, а глаз… один из его глаз был слеп. Он стоял с маской отрешения на лице и смотрел на сына. В его глазах был лишь арктический холод и собранность, а в душе Леголаса, казалось, что-то рухнуло.       Он сделал один шаг, за ним второй, третий и, подойдя, осторожно дотронулся до щеки Трандуила. Тот молчал, стоя и наблюдая за действиями сына, а тот осторожно провёл по изуродованной щеке, по веку изуродованного глаза.       Трандуил прикрыл глаза неосознанно, но казалось, он окаменел ещё сильнее.       — Кто тебя так… — Тихий шёпот сорвался с губ Леголоса, и это отрезвило правителя лесного королевства. Он вздрогнул и раскрыл глаза, впившись во взгляд напротив, и первым, что он там увидел, была жалость.       Внутренности будто заключили в тиски, сердце сжалось. Его сын, он жалеет его. Это заставило резко испытать ярость. Боль, обида, досада. Его жалеют. Как какого-то калеку.       — Аda, — тихий шёпот и попытка найти в глазах ответ, на заданный вопрос.       Эмоции сковали Трандуила. Он не мог себя заставить хотя бы сдвинуться с места, не говоря ещё о чём-то, но вот в глазах сына он увидел гордость, а ещё страх. Этот страх он хорошо знал, он боится его. Леголас боится его! Тем временем страх сменился чем-то другим, чем-то, чего правитель Лихолесья не смог понять.       Принц в свою очередь смотрел на губы отца, потом посмотрел в его глаза и снова на губы. Младший эльф снова провёл пальцами по щеке, а после, о чём-то подумав, быстро склонился и поцеловал отца в губы. Тот так и застыл, словно изваяние, боясь что-то сказать. Леголас провёл по губе Трандуила языком, после прикусил, прося впустить его, но отец всё так же стоял каменным памятником самому себе.       Он тут же отшатнулся и отвернулся, возвращая своему лицу прежний вид. Говорить им было больше не о чем.       — Иди.       — Ada… — Сын сделал шаг к отцу, но тот услышал шаг.       — Daro ion, avo garo. Avaquet va!       — Отец!       — Ego!       Холодный тон, как и множество лет до этого. Голос дрожал от сдерживаемой злости и печали. Тоски. Его родной сын… только что… Поцеловал его? Он был зол на себя. За то, что сейчас допустил такое.       — Hrave pella hrаve…       После чего Леголас ушёл даже не обернувшись.       Трандуил всё так же стоял, смотря расширенными глазами в стену, не замечая ничего вокруг. Его сын… будет мстить?! За что? Его так поразило то, что Леголас его боялся, и в то же время он сказал… что отомстит… В его глазах это было видно. Страх. Тот самый животный ужас и отвращение. Оно пронеслось всего на миг, но этого хватило, чтобы Трандуил почувствовал, как земля проваливается у него под ногами. Леголас ушёл, точнее, это он его прогнал. Сам. То, что он просил ранее, было невозможно, он не потерпит рядом с собой того, кто будет трястись и боятся его.       Тихий всхлип вывел его из этого состояния. Пройдя к проходу, он снова увидел плачущую Тауриэль. Он ничего не сказал, просто застыл, раздираемый тысячами эмоций. Болью, яростью, ненавистью…       — Почему… Почему любить так больно?       Трандуил пришёл в себя от этих слов. Почему? Этот вопрос он мог задать и себе. Почему ему так больно от того, что сын его… Боится? Он ушёл от него. Бросил…       «Ты сам просил его уйти» — пронеслось в голове, и эльф незаметно скривился.       — Почему…       — Потому что она настоящая, — тихим эхом донеслось от правителя Лихолесья. — Ты по-настоящему его полюбила…       — Если milme такая… Я не хочу любить. Не хочу… Пожалуйста, сделайте что-нибудь, чтобы я не чувствовала этого. Прошу…       Слёзы катились из её глаз, а Трандуил всё так же возвышался над ней, не говоря ни слова.       Вспомнилась смерть жены. Его боль, когда он её потерял. Тогда он готов был пойти за ней следом, но он справился. Чтобы не тревожить раны, нанесённые ему во время битвы, он похоронил её не сделав памятника или же склепа.       Перед глазами пронёсся момент, когда Тауриэль пошла против него. Когда она сказала ему о том, что он бесчувственный и не может любить. Это не ранило. Он и не такое слышал от всех них. Всегда. Постоянно. Привык. Но слова сына... Они выбили его из колеи. Леголас ушёл с ней. Ушёл сказав, что отдаст за неё жизнь. Поможет ей во всём, а она… Она любила гнома. Его сын был глупцом.       Сострадание и жалость проснулись в Трандуиле настолько быстро, что он не успел даже понять, но уже проговорил:       — Иди сюда, дитя. Lelia…       Тауриэль осторожно поднялась. Её ноги от слабости подкосились, но она устояла и сделала нетвёрдый шаг вперёд, за ним второй, подошла к Трандуилу и опустилась перед ним на колени. По её щекам всё ещё бежали слёзы. Правитель Лихолесья застыл, смотря на то, что предстало перед ним, после приложил пальцы, на которых были перстни, к вискам эльфийки. Металл холодил кожу, и девушка прикрыла глаза.       — Oblivisci omnes, qui te recordatus, sit animum ire libero. Delere quid tibi recordatus cum cinere. Nebylo et non est, magis est, tua conscientia est salvus. A dolorem, damnum, in desperationem malorum. Oblivisci omnia, quae a te quondam recordatus.       Вокруг поднялся ветер. Он играл в волосах правителя Лихолесья, его глаза светились неистово голубым светом, глаза Тауриэль же поддёрнулись дымкой.       — Respice ad me. — Его голос звучал как раскат грома. Повелительный, наделённый властью, заставляющий подчиниться.       Тауриэль подняла на него взгляд и утонула в нём. Он будто забирал всё. Всю боль, отчаяние, ненависть, потерю, пустоту…       — Vadat…       Тауриэль всхлипнула и почувствовала, как её сознание погружается во тьму. Последнее, что она услышала, было «молодец, luned».       И утонула во тьме.       Трандуил осторожно подхватил девушку и поднял на руки. Её надо было отнести в комнату и дать ей поспать. Она забудет всё и не вспомнит этого. Станет такой же, как он. Но оно и к лучшему. Она не будет страдать. Не будет мучиться. Она сама об этом попросила.       Развернувшись, он увидел гномов, которые стояли в проёме.       — Можем мы…       — Да, конечно. Я уже ухожу.       Не смотря больше по сторонам, Трандуил пошёл вниз по лестнице, унося с собой Тауриэль.

* * * * * *

      Тихо шумели кроны деревьев, это место осталось таким же, каким он его помнил. Леголас прикрыл глаза, слушая пение птиц и впитывая энергию леса, чувствуя, как она проходит по телу и заставляет улыбнуться. Он уже стоял у дворца отца. Слуги встретили его с радостью, предоставив его комнату. Дворецкий сказал, что отец на заседании и разговаривает с главой стражи.       «Тауриэль…» — это имя не принесло прежней боли, и Леголас улыбнулся, смотря, как за окном раскачиваются деревья. За всё отсутствие тут не было ни дня, чтобы он не думал о том, как там без него отец. Не Тауриэль была в его мыслях, а его собственный отец. Леголас лелеял надежды, что Трандуил тоже по нему скучал и при встречи он будет с ним более мягок, а не таким холодным, каким был на протяжении всех лет его жизни.       В дверь постучали, и принц улыбнулся. Воспоминания детства нахлынули на него волнами, он вспоминал, как научился впервые стрелять из лука, как подружился с Тауриэль, как они таскали вместе с кухни пирожные — всё это было так прекрасно. Стук повторился, и парень будто очнулся.       — Войдите.       На пороге застыла служанка, она получила разрешение войти и положила на кровать одежду для встречи с отцом. Поверх одежды она положила с благоговением диадему и склонила голову. Леголас кивнул ей, и она ушла, закрыв за собой дверь. Принц подошёл к постели, рассматривая тунику нежно-зелёного цвета и леггинсы.       В дверь снова постучали, и принц увидел, как в комнату вносят ванну. Двое слуг несли еду. Подождав, пока слуги уйдут, принц тут же разделся и забрался в ванну. Горячая вода расслабила тело. Он откинул голову на бортик и счастливо вздохнул, он так устал за время обратного пути до Лихолесья. Езда на лошади не улучшила его настроение, а пыль и жара только ещё больше заставили злиться, но сейчас, когда он вошёл в двери замка, казалось, весь негатив и ярость ушли. Остались только воспоминания и тепло магии этого места, которая просачивалась в Леголоса, даря ему тепло дома и обещая заботу и любовь.       Сколько он так пролежал он не знал, но когда очнулся, вода уже была достаточно холодной. Придя в себя, Леголас вспомнил, что хотел встретиться со своим отцом.       Быстро одевшись, молодой лучник отправился на встречу со своим родителем. По пути ему встречалась стража, которая кланялась ему и выказывала уважение не только как к бывшему главному начальнику стражи, но и как к принцу, коим Леголас был с рождения. Он замечал на себе взгляды эльфиек и улыбался. Да, прошло много времени с его отсутствия, он изменился. Волосы стали такими же белыми, как у Трандуила, золото в них исчезло, и они очень сильно отрасли. Укорачивать их Леголас не хотел. Ему нравилось как смотрятся длинные волосы. Черты лица стали ещё более мужественными, но вместе с тем он не избавился от своих пухлых губ и красивых ресниц. Это и привлекало девушек вокруг. Он был прекрасен как бог и естественно Леголас пользовался своей красотой, дарованной природой.       Дойдя до кабинета отца, он постучал и зашёл тут же, не дождавшись ответа из тронного зала. На троне сидел Трандуил, на коленях перед ним стояла Тауриэль. Леголас застыл, не понимая, что происходит. Выглядело это как-то не так, сам парень тут же напрягся. Что тут происходит?       — Ну, что ты собираешься с этим делать?       Голос Трандуила был подобен раскатам грома. Такой же тихий, но затрагивающий самые глубины внутри души. Леголас вздрогнул, он помнил этот голос с детства.       Тауриэль склонила голову, но, услышав шаги принца, тут же резко вскочила и посмотрела на него. В её глазах отразился шок, а после и счастье. Она бросилась к нему и повисла у него на шее, тихо выдохнув в ухо:       — Ты вернулся…       Столько счастья было в этих её словах, что у Леголаса защемило сердце. Перед глазами сразу встал тот день, когда он видел её, сидящую рядом с умершим гномом. Он болван. Вместо того, чтобы помочь ей, он убежал как последний трус.       — Прости меня. — Он обнял её и прижал к себе, чувствуя то тепло, которого был лишён столько лет.       — За что?       — За то, что ушёл…       Между тем Трандуил наблюдал за ними со своего трона и медленно в нём закипал гнев. Его сын. Он, наконец, вернулся, но он даже слова не проронил! Не поприветствовал. Эгоистичная часть в Трандуиле зарычала, и он не выдержал.       — Тауриэль. Ego! — Голос пронёсся по залу и эхом затерялся в потолках.       Эльфийка тут же отодвинулась от Леголаса и, поклонившись, вышла из тронного зала, оставив их наедине.       — Зачем же ты вернулся, ion? — Голос был наполнен яростью, казалось, ещё немного, и в замке грянет гром.       Повисла тишина. Леголас застыл, непонимающе глядя на отца. А тот всё больше раздражался. В его голове проносились воспоминания, как он ждал сына. Как мучился, не находя себе места. Как мечтал… Да, Трандуил принял то, что его тянет к сыну. За период расставания это стало ещё более явным, чем в самом начале.       Встав, Трандуил стал приближаться к сыну.       — Зачем? — переспросил тот не понимая. Внутри Леголаса тоже начала закипать обида. Что значит зачем он вернулся?! Что это вообще за вопрос. — Как зачем?       Это был настолько странный вопрос, что Леголас застыл, смотря на отца и не понимая. Он видел, как Трандуил зол, и это ещё больше его дезориентировало.       Мгновение, и он даже сам не понял, как был прижат к стене. От отца исходила ярость. Такая сильная, что Леголас предпочёл бы исчезнуть с глаз долой, лишь бы не видеть этой ярости. Будто поняв, его резко развернули к стенке лицом. Леголасу было неудобно стоять прижатым грудью к стене. Со спины к нему прижимался отец. В нём было столько сдерживаемой злости, что наследник понял, какую ошибку он совершил.       — Ты сказал… — Младший эльф облизнул пересохшие в миг губы. Он знал, в таком состоянии отец опасен. А после увиденного тогда на башне, он понял ещё одно — он никогда не прощает измен. Теперь он понял, почему его так все уважали и боялись, он был глупцом, если этого не понял. — Сказал, что будешь ждать меня.       — Да неужели? И когда же я это говорил? — Голос был холоден как лёд, а в каждом вопросе слышались раскаты грома. Он был обижен, в нём явно слышались обида и злость на сына за то, что он даже не посмотрел на него, а сразу полез к Тауриэль. Это очень сильно задело. Да, он чуствовал себя ребёнком, но эта ситуация его очень сильно бесила. — Я показал тебе истинного себя. Ты жалеешь меня! Ты вернулся, чтобы пожалеть меня? Показать, что ты не бросил меня и не испытываешь отвращение перед этим?       Трандуил схватил сына за подбородок и повернул его лицо так, чтобы тот видел его изуродованную часть лица.       — Ну же, ответь мне, сын. Ответь как есть! — В конце он уже сорвался на крик. А Леголас смотрел на изуродованное лицо отца и пытался вырваться, но не для того, чтобы сбежать. Только Трандуил понял это по-своему, хватка стала убийственной, Леголас вскрикнул от боли и застыл.       — Adar, пусти меня. Пожалуйста, — тихо проговорил Леголас, бросив умоляющий взгляд на отца.       — Чтобы ты сбежал?       — Нет, я… Чёрт, с чего ты взял, что я… Жалею тебя?!! — выкрикнул он и тут же почувствовал, как хватка отца стала ещё сильнее. Леголас замычал, от боли и сцепил зубы, готовясь к ещё большей боли, но ничего не произошло.       Трандуил резко разжал руки и отступил. В тронном зале они были одни, и Леголас знал, какие эти стены толстые. Через них ничего не услышишь. Порочная мысль пронеслась слишком быстро, заставив покраснеть. Огненная волна возбуждения пронеслась по телу, дыхание тут же сбилось и он тихо простонал. Только этого не хватало.       — Ну? Я отпустил тебя, что дальше?       — С чего ты взял, что я жалею тебя, Аda?       Леголас разминал болящие руки, двигаясь к отцу. Тот молча сверлил его взглядом. Злость никуда не ушла, она перешла на новый уровень.       — Я ждал встречи с тобой, а ты так меня встречаешь? — Голос Леголоса дрогнул. Он застыл напротив отца. — Ты всё забыл, да?       Этот вопрос был лишним. Трандуил дёрнулся как от удара током. Он-то как раз всё помнил и, к своему ужасу, хотел ещё раз ощутить эти губы на своих. Хотел, чтобы сын целовал его везде. Хотел… В мгновение Трандуил отвёл взгляд. Он не хотел, чтобы сын понял его мысли.       - Respice ad me, adar.       Леголас увидел ответ в глазах отца и сделал ещё шаг в направлении Трандуила. Тот не двигался, но и не смотрел на сына. Попытка обойти отца и заглянуть ему в глаза не как не увенчалась и принц начал раздрожаться.       - Eque!       Взяв себя в руки Трандуил повернул голову смотря в глаза сына. Он наблюдал за ним не двигаясь с места, но и не говоря вслух то, что младший эльф уже понял сам по глазам отца.       Ещё шаг. Он приближался к отцу как к строптивому жеребцу, зная, что тот может в любой момент взбрыкнуть. Подойдя совсем близко, он, как и тогда, провёл по изуродованной части лица, а после и поцеловал изуродованную щёку. Трандуил дёрнулся, пытаясь уйти, но лишь сделал так, что губы Леголаса прошлись по его губам, и платину прорвало.       Сжав волосы сына на затылке Трандуил сам поцеловал Леголаса. Тот удивлённо охнул, пытаясь как-то отодвинуться, но король Лихолесья лишь зарычал, как оголодавший зверь, снова впечатав сына в ту самую стену.       — Я ждал тебя, — выдохнул он, оторвавшись от губ сына, — каждый день ждал и ночь.       Уши сына покраснели от смущения, и Трандуил прикусил кончик ушка Леголаса, заставив того задрожать. Он тут же расслабился и, казалось, вообще не собирался сопротивляться.       — Ты хотел слушать? - прошептал король - Так слушай!       Леголас задрожал. Мурашки побежали по телу. Он обмяк в руках отца, полностью подчиняясь и позволяя властвовать.       - Хороший мальчик, — тихо выдохнул Трандуил, прижимаясь к телу сына и чувствуя его эрекцию. — А я вижу, тебе это нравится, да, Леголас?       Он сжал через леггинсы вставший член сына, и принц тихо выдохнул. Задрожал сильнее и сам двинул бёдрами, толкаясь в руку отца. На губах Трандуила играла улыбка зверя, который, наконец, загнал свою жертву в капкан.       — Какая интересная у тебя реакция, ion nín, — усмехнулся Трандуил, радуясь, что за парадной туникой из тяжёлой серебристой ткани не видно, что он сам не меньше сына возбуждён.       Леголас тихо простонал, пытаясь отстраниться. Всё происходящее между ними сейчас заставляло его сильно краснеть от стыда, но и остановить всё это, просто хотя бы отодвинуться он не мог. Невозможно себя пересилить. Он прикрыл глаза и откинул голову на стену быстро дыша через рот.        Единственное, на что его хватило, — это вцепиться в плечи отца.       Сознание мутилось, энергия отца и вовсе заставляла забыть обо всём. Не было ни дня, чтобы он о нём не думал. В нём будто боролись два эльфа: один из них хотел уйти, убежать, а второй наоборот тянулся к отцу, выпрашивая ту ласку, которую он от него никогда не получал. Тот всегда был холоден с ним, и сейчас, когда он вот так прижимает его, Леголас хотел плакать от счастья. Слова сорвались быстрее, чем мозг эльфа обдумал это.       — Я… Думал о тебе, — тихо выдохнул он, вздрагивая от поцелуев отца. Тот быстро стаскивал с него тунику, целуя шею и спускаясь к соскам.       — М-м-м? — Трандуил отодвинулся, посмотрев сыну в глаза. В них были сомнения, он разрывался между желанием и моралью, и это его будто убивало. Он тяжело дышал, вздрагивая от возбуждения. Смотря на него, Трандуил всё больше заводился. — В каком плане, малыш?       Он тихо усмехнулся, опалив ухо сына горячим дыханием, и тот задышал ещё прерывистей. Тихо выдохнул со стоном и впился ещё сильнее в плечи отца.        — В… Во всех, — тихо выдохнул младший эльф, на секунду прикрыв глаза. Волны удовольствия бегали по телу Леголаса, он тяжело дышал с открытым ртом и выгибался от любого прикосновения отца.       — Я тоже ждал тебя, мой мальчик, — усмехнулся Трандуил, видя, как от этих слов тело сына затрясло.       Он тихо выдохнул, и на его губах появилась улыбка, такая, которую он видел у него только с Тауриэль. В душе снова поднимается ярость, да такая, какой давно не было. Сам не осознавая, отец до боли впивается в плечи сына. Тот от боли стонет и пытается вырваться, но, к своему удивлению, замечает, что боль смешивается с возбуждением, превращаясь в неповторимый коктейль. Более приятный. От этого осознания он неожиданно вскрикивает и выгибается в руках отца, а тот тихо рычит и кусает сына в шею. Крик сына стал громче, но вместе с тем он неосознанно потирался о бедро отца и тихо, будто в бреду, шептал:       — Ada, пожалуйста… Пожалуйста... — Слёзы от боли наворачиваются на глаза, но он сам не понимает, чего просит: не то прекратить, не то наоборот сделать ещё больнее.       Леголас знает, за что он с ним так, понимает. Осознаёт. За уход, за тот злополучный уход с Тауриэль, за то, что ослушался приказа своего короля. Ослушался и получил по заслугам, только вот раньше отец бы выпорол, а сейчас… От мысли, что с ним может сделать отец, Леголас задрожал. Его фантазия сейчас такая живая.       Резко король разворачивает своего сына спиной к себе, впечатывая его в стену грудью, сжимая его руки так, чтобы он не мог вырваться, и прогибая его в пояснице. Свободной рукой он хватает его больно за волосы и оттягивает назад. Леголас беспрекословно выполняет всё то, что от него требуют, дрожит и неосознанно раздвигает ноги шире. Трандуил лишь усмехается и быстро снимает с сына штаны. Принц тут же залился краской, пытаясь вырваться. Здравый смысл резко вернулся, и он захотел уйти. Стало стыдно, но король Лихолесья не даёт ему этого сделать, удерживая его в одном положении, и ещё сильнее тянет за волосы.       — Ada! — вскрикивает Леголас, запрокидывая голову, и стонет от боли, что появилась от того, что его так тащут за волосы.       — lle amin! — Этот тон принц знал лучше, чем кто-то другой. Да, раньше он был совершенно из-за другого, но он слышал такое лишь единожды, и тогда его жутко выпороли…       Не успел он об этом подумать, как почувствовал хороший шлепок по своему заду. Он вскрикивает и пытается уйти от жгучей боли. Но Трандуил лишь усмехается ему в шею и медленно вылизывает свой же собственный укус. Он не забывает про шлепки, они отнюдь не нежные, но это очень сильно заводит Леголаса. Сначала он кричал и пытался уйти от ударов, но потом застыл, переступая с ноги на ногу, и повёл плечами.       — Ada… отпусти руки, пожалуйста, — тихо выдыхает он, прогибаясь в спине.       Эта боль его ещё больше заводит, и он сам виляет бёдрами. Это не прошло незамеченным, и Трандуил снова отвешивает шлепок. Леголас тихо протяжно стонет, облизывая пересохшие губы. Руки затекли, ноги тряслись от напряжения, его всего трясло от возбуждения, а мысль, что всё это с ним сейчас проворачивает отец, и вовсе выносила за грани реальности.        — Нет, не отпущу, — тихо прошептал правитель и снова обрушил ряд ударов на многострадальный зад своего сына. Тот вскрикивал на каждый удар, его сознание уплыло, он просто не осознавая прогибался в пояснице, ожидая следующего удара, и получал его, тут же вскрикивая и прося ещё.       — Какой ты, оказывается, развратный.       — Ada… пожалуйста… А-ах… Сделай что-нибудь, я больше так не могу, — тихо простонал Леголас, виляя бёдрами. Он хотел, чтобы отец дотронулся до него, ему бы хватило всего одного движения, чтобы кончить. — Пожалуйста…       — Что ты хочешь, чтобы я сделал?       Леголас всхлипнул. Яркая вспышка фантазии ослепила, а волна удовольствия прошлась по телу, устремляясь в член, и он тихо захныкал.       — Ну? Я жду ответа, ion nín.       — Дотронься… До меня. Пожалуйста, Adar, прошу!       — Хм? И где же ты хочешь, чтобы я дотронулся до тебя, Леголас? — Голос был холоден. Он резал по нервам бритвой, и Леголас просто затрясся. От возбуждения было уже больно.       — Помоги мне кончить. Ada, прошу тебя, я больше не могу это терпе-е-еть, — в конце он уже ревел.       Трандуил лишь усмехнулся и снова отвесил шлепок.       — Ada! — закричал принц так громко, что, если бы не толстые стены тронного зала, весь замок бы уже слышал его крик.       Трандуил лишь рассмеялся тихо в шею сына и поцеловал свою же метку.       — Нет, пока я не дам тебе кончить, я ещё тебя не проучил за всё то, что было. Я только начал.       — Пожалуйста... — Леголас казалось даже не слышал слова отца. А тот отпустил руки сына продолжая мять и поглаживать повреждённые ягодицы.       Младший эльф опёрся о стену и тяжело дышал, тихо всхлипывая и постанывая, а после не выдержал, его рука потянулась к стоящему члену, но Трандуил успел перехватить руку сына и сжал её ему над головой.       — Какой непослушный, — тихо прорычал правитель Лихолесья и снова наградил сына шлепком, этого оказалось достаточно.       Леголас закричал, выгнулся всем телом и кончил, сотрясаясь в оргазме. Единственное, что смог разобрать в бормотании сына Трандуил, было:       — Спасибо.       Кончив, принц тихо сполз по стенке вниз, всхлипывая. Его тело всё ещё трясло, а сил, чтобы встать, попросту не было.       — Я смотрю, тебе понравилось, ion nín…       Но договорить королю не дали. В дверь тихо постучали, и Леголас будто пришёл в себя. Быстро одевшись, он посмотрел затравленно на дверь.       — Правитель, к вам посол… — тихо послышалось из-за двери.       Трандуил тут же превратился в того самого короля. И несмотря на то, что он всё ещё был возбуждён, он решил принять посла. Леголас      же смотрел на отца так, будто впервые его увидел. Его взгляд не отрывался от паха Трандуила. Он прекрасно видел, что тот тоже на пределе. Не успев осознать, что он делает, он опустился на колени перед отцом.       — Леголас… — тихо прошептал Трандуил, его дыхание сбилось, а пошлые мысли тут же стали крутится в голове, попытки отойти не прошли, младший эльф схватил отца за бедра не давая ему отодвинутся. Преданно заглянул в глаза. Король хотел отказать сыну и поставить зарвавшегося отпрыска на место, но попринц уже быстро разобрался со штанами отца и завис, смотря на стоящий член своего родителя.       — Правитель?       — Давай чуть попозже, у меня полно дел, я сообщу. Дайте ему пока… — Он задохнулся от того, как его сын быстро взял его член в рот. — Комнату. Я позову, как освобожусь, - прохрипел Трандуил еле удерживая себя от стона.       — Хорошо, как скажете, — проговорил эльф за дверью, и шаги удалились.       Леголас же с энтузиазмом взялся за своё дело. Он облизывал и сосал, Трандуил же зарылся в волосы сына. Было видно, что опыта у его отпрыска в этом не было совершенно.       — О-о-о Эру, — тихо выдохнул Трандуил, сам двигая осторожно бёдрами. Леголас закашлялся, взяв намного глубже, и правитель осторожно отодвинулся, стирая слёзы с щёк сына. — Мой девственный мальчик...       Леголас лишь выдохнул и снова склонился над членом отца. Трандуил осторожно направлял его голову, давая инструкции, как сделать так, чтобы ему было приятно.       — Да, возьми глубже, да, вот так… Elo! … А теперь работай языком… Да-а-а, так. А-а-ах… Леголас быстрее…       Поняв, что от него хотят, принц взялся за дело с ещё большим рвением. Он тихо постанывал и брал настолько глубоко член отца, насколько ему позволяло его девственное горло. Он почувствовал, как отца трясёт. Трандуил зафиксировал голову сына и тихо прорычал:       — Обхвати его плотнее.       Леголас сделал, как его просили, и Традуил задвигался осторожно короткими рваными толчками, чтобы не повредить сыну горло, но контроль кончался, и движения стали более размашистыми, резкими, сильными. Леголас давился, перед глазами плясали чёрные круги, воздуха не хватало. Он вцепился в бёдра отца и жалобно замычал, и это стало последней каплей. Смотря в такие похотливые и испуганные глаза Леголаса, Трандуил кончил с именем своего сына на губах и фразой:       — Irime oi, nín!       Принц всё сглотнул и с шоком опустился на пол, смотря перед собой и касаясь опухших губ. Слова отца выбили его из колеи. Он вечно… Будет его желать?! Или это просто слова, которые вырвались из него неосознанно? Его ещё трясло, горло саднило, слёзы текли из глаз. А мысль так и осталась в голове, даже не думая уходить.       Король быстро привёл себя в надлежащий вид и посмотрел на сына. Тот всё ещё сидел на полу, держась за горло.       Трандуил подошёл к сыну и опустился рядом с ним на колени.       — Леголас? Всё хорошо?       Тот кивнул и поморщился от боли в горле. Трандуил осторожно поцеловал сына, и тот ответил, тихо простонав от боли в губах.       — Молодец, ты отлично справился, — поблагодарил сына отец.       — Правитель, — послышалось снова тихое из-за дверей.       — Да! — прорычал уже взбешённый Трандуил.       — Посол требует, чтобы вы его приняли сию минуту! Он не может ждать.       Трандуил зарычал ещё громче. Леголас прикрыл глаза, он прижимался к груди отца и слышал его рык, и ему нравилось, как он рычит. Хотя он и жалел посла. Он же его сейчас просто порвёт как тузик грелку.       — Хорошо, — тихо проговорил Трандуил, и принц поднял на него взгляд. — Мы продолжим вечером.       Последнее он проговорил очень тихо на ухо сыну. Тот кивнул и, встав, осторожно пошёл к дверям. Открыв их, он пошёл в свою комнату, попросив прислугу принести ему ванну и еду. После такого он хотел есть. Нервное потрясение улетучилось, и он так сильно хотел спать.