Боль

      Придя к себе в комнату, Леголас тут же лёг и уснул.       Разбудил его настойчивый стук в дверь. Нехотя открыв глаза, принц пошёл открывать так не вовремя пришедшему визави. Глаза закрывались, и это только больше бесило Леголаса. Рыча ругательства на кхуздуле, он приближался к двери, желая убить визави.       Сонно моргая и зевая, он, наконец, открыл дверь и увидел на пороге Тауриэль. Та улыбалась ему, и Леголас пригласил подругу зайти, после чего снова упал на кровать, подтаскивая к себе подушку. Он явно дал понять, что будет прямо сейчас досыпать.       — Эй! — поняв замысел друга, Тауриэль возмущённо выкрикнула, сложив руки на груди.       — Ты по важному делу? Если да, говори, если нет, я буду дальше спать. Таур, имей совесть, — как ни в чём не бывало пробурчал Леголас из подушки.       Эльфийка лишь усмехнулась над бурчанием друга. Она так давно не слышала его ворчания. Стоя за дверью, она явно слышала неприличные посылы на кхуздуле. Тауриэль простояла под дверью минут тридцать, прежде чем смогла стуком разбудить отпрыска его величества Трандуила. Теперь понятно, почему слуги не смогли достучаться и войти. Им запрещалось заходить в комнаты господ без позволения на то хозяина комнаты.       — С каких это пор ты стал таким соней? — усмехнулась эльфийка. На её губах появилась ехидная ухмылка, и Леголас даже растерялся. Он никогда не видел, чтобы его подруга так ухмылялась. Общение с Трандуилом и реабилитация после заговора явно влияла на неё плохо.       — С тех самых, как приехал издалека, — пробурчал Леголас, снова уткнувшись лицом в подушку, — отстань, противная. Я спать хочу.       Тауриэль присела на кровати Леголаса спиной к нему. Леголас не собирался упоминать, почему на самом деле он хочет спать. Воспоминания того, что произошло меньше двух часов назад в тронном зале, заставило Леголаса вздрогнуть и покраснеть.       — Да ладно тебе, — продолжала уговаривать его Тауриэль, явно не замечая реакции друга. Она вообще сидела к нему спиной, что очень радовало Леголаса, а то было бы трудно объяснить ей причину своего пунцового лица. — Пошли прогуляемся, пока есть свободное время, я сдала пост.       Принц тяжело вздохнул. После чего зацепился за важное. Сдала пост, значит, можно узнать, что именно произошло на территории Лихолесья, и из-за чего отец был так зол.       — Ладно, — пробурчал Леголас и сел, посмотрев на эльфийку, — но есть одна просьба. Ты расскажешь мне всё, что произошло в моё отсутствие.       Девушка кивнула, усмехнувшись, и быстро выпорхнула за двери комнаты принца. А сам Леголас, сонно зевая, пошёл к шкафу выбирать наряд для дружеской прогулки. Он слишком сильно хотел знать, что же произошло такого за его отсутствие.       Открыв шкаф, Леголас достал штаны и тунику, на неё надел кольчугу, сделанную гномами. Она была прочнее всего, её ничего не могло пробить. Трандуил раскошелился, чтобы уберечь сына. Конечно, это не сравнится с Митрилом, но кольчуга Леголаса была заговорена магами леса и самим Трандуилом, так что она была даже лучше Митрила. Поэтому, быстро надев её, он достал из нижнего ящика метательные ножи, пристегнул их к поясу, два парных клинка оказались в ножнах на спине, поверх Леголас накинул плащ и взял свой лук, после чего глянул в зеркало. Отложив лук, он быстро заплёл косу, в которую были вплетены когти. Волосы были длинные, если противник и попался бы на пути и выбил оружие, у него останутся ещё козыри в рукаве. Проверив, всё ли на месте, Леголас вышел из комнаты.       На выходе Леголас увидел Тауриэль. Она оделась тоже как на охрану. На ней были штаны, к поясу которых крепились два ножа, а также он знал, что в сапоге и за спиной у неё тоже ножи. Она всегда отдавала приоритет режущему оружию, в то время как сам он по большей части использовал лук. Тауриэль лук тоже использовала, но только при необходимости.       — Готова?       — Я смотрю, ты тоже подготовился, а?       Леголас лишь усмехнулся, склонив голову и отвечая согласием на её слова.

****

      Зелёный лес жил и разговаривал с детьми природы. Леголас шёл по лесу, слушая его шёпот, слыша каждое его слово и понимая его тревогу. Ему нравилось с детства проводить тут время. Лес мог многое рассказать молодому эльфу. Многому научить. Он знал столько историй, сколько никто не мог знать за всю жизнь, ведь лес вечен.       Тауриэль шла рядом с Леголасом и молчала. Ей не было нужды что-то говорить, она хорошо знала друга, слишком хорошо, чтобы понимать, что тот не услышит её сейчас. Он был полностью погружён в единение с природой. Он был не тут, не в этой вселенной, не в этом измерении. На губах эльфа играла счастливая улыбка, а глаза были закрыты. Ему не было нужды их открывать, он прекрасно видел дорогу через деревья. Они всё ему показывали и одновременно делились образами и историями. Делились прошедшим. Прошлым. Тауриэль тоже улыбнулась. У принца была какая-то особая связь с природой. Настолько, что даже Тауриэль, лесная эльфийка, не могла этого понять, а может всё дело в другом даре?       У Тауриэль был дар целительства, как и у её отца. Она могла исцелить любую болезнь, знала тысячу заговоров. Тысячу приворотов и отворотов. Эти знания передались ей от отца. Единственная её проблема была лишь в том, что она не могла использовать это на себе. Именно по этой причине тогда она просила о помощи Трандуила. Её магия не могла помочь ей самой, и это убивало её. Она не смогла спасти Кили. Да, даже после того заговора от Трандуила, она помнила его. Да, сердце так не резало. Не было больше той боли, но всё же… Она прекрасно помнила, как снова и снова пыталась исцелить его. Снова и снова, пока её силы не иссякли и не осталось даже крупицы магии в ней. Его тело было пусто. Души уже не было. Она поняла, что не всесильна. И, вернувшись в замок, она сказала отцу, что больше никогда не будет использовать эту магию. Узнав причину, отец лишь кивнул. Матери у Тауриэль не было так же, как у Леголаса, на фоне этого они и сошлись. Отец любил свою дочь и потакал ей. Узнав о смерти её любимого, он ничего ей не сказал и лишь кивнул, проговорив: «Будет ещё тот, кто заставит тебя снова полюбить свой дар».       Да, какой-то частью себя она верила в это, надеялась на то, что сможет когда-нибудь ещё раз так же полюбить. Это была хрупкая Надежда, которую можно легко сломать, но она была и именно она помогала ей жить дальше. Единственное, чего она не могла понять, так это того, как Трандуил живёт с этой болью?!       Она настолько ушла в себя, что даже не заметила, как они дошли до реки. Леголас сел на берег и уставился на воду. Та текла спокойно и размеренно. Принц улыбнулся, он всегда любил проводить тут время. Вода успокаивала его буйный нрав, и он мог справиться со злостью на отца.       — Они больше не приходили, ведь так?       Тауриэль вздрогнула, приходя в себя от прошлого. О чём говорит Леголас? Этот вопрос промелькнул в её голове как молния, и она тут же поняла, о чём шла речь. Орки. Да, после того, как Азог Осквернитель пал от руки Торина Дубощита, орки больше не посещали Лихолесье. Да, Торин отправился за Азогом на тот свет, но он спас всех. Он спас не только гномов от вечного повиновения и смерти, но и эльфов. Трандуил не любил Торина, да и всех остальных гномов, а всё из-за того ожерелья и серёг, которые гномы ему не отдали ещё тогда, при встрече.       — Нет, они больше не приходили, — Тауриэль проговорила это тихо, всё ещё находясь в воспоминаниях о той бойне.       Ей снова стало печально за Кили и его брата, за Торина, за всех… Всех тех, кого они потеряли в той битве. Многие из их отряда полегли на том поле и не вернулись назад. У некоторых уже были дети, у остальных девушки и даже уже жёны.       Только она да Леголас были свободны от оков. И им вдвоём это нравилось. Но потом… Отношение Леголаса изменилось. Он больше не относился к ней как к подруге, и это волновало её, а потом тот разговор с Трандуилом. Он сказал, что отдаст её за своего сына лишь при условии, что она его действительно любит. Но она не любила. Она относилась к нему, как к брату, а он тайно любил и надеялся. Пытался…       — Что произошло?       Тауриэль нахмурилась.       — О чём ты?       Леголас повернул к ней голову       — Об отце. Когда я зашёл, ты с ним разговаривала о какой-то проблеме, мне теперь интересно узнать, что же произошло такого?       Тауриэль задумалась, а стоит ли ей говорить? Если честно, она совершенно не хотела говорить принцу о своём личном. К тому же… Это никак не имело отношение к Лихолесью в целом. Лишь её личная проблема. Разговор, что шёл в тронном зале, был о том, что она себя неважно чувствует в последнее время. Её ранил ядовитый паук. Единственное, что остаётся, — это ждать заживления, но этого не происходило. Целители пробовали, но ничего не получилось.       — Это не имеет отношения к делам государства, — как-то сразу замкнулась Тауриэль.       Она не хочет рассказывать, а значит не будет. Леголас посмотрел на подругу и понял, что лучше закрыть эту тему, он зашёл на ту территорию, куда она не пускала никого. Даже его.       «Снова о своём гноме грустит? Прошло уже столько лет, а она всё никак не забудет его?» — пронеслось в мыслях Леголоса, но, подумав, он решил не лезть в душу эльфийки.       Посидев ещё немного у реки, они решили возвращаться. Разговор не клеился, а Тауриэль замкнулась в себе, пребывая в своих мыслях. Подумав, что узнает у отца все подробности вечером, Леголас попрощался с подругой. Та лишь кивнула, уходя во дворец, а он решил ещё прогуляться по лесу.       Сегодня вечером… Леголас помнил обещание отца, и от этого в предвкушении и возбуждении сводило всё тело. Он хотел радостно орать на весь мир о том, что его чувства не безответны, и что он не сумасшедший. Что ему не казалось, что отец смотрит на него не как на сына, что он думает о нём не только, как о сыне.       Эта связь была порочна, и Леголас знал об этом, но он любил и ничего не мог с собой поделать. Воспоминания произошедшего прошлись по телу жутким стыдом вперемешку с возбуждением. И это никак не относилось к нетерпению в плане встречи. Возбуждение было вполне физическим, и это даже немного раздражало.       Очнулся принц лишь на своей любимой поляне, куда его и привели ноги. Немного постояв, он лёг на траву и, заложив руки за голову, посмотрел в небо. Но, полежав так немного, он начал засыпать, ведь он так и не поспал из-за Тауриэль, которая прервала его прекрасные сны. Леголас позаботился об этой поляне, воссоздав защиту вокруг неё, поэтому ни одна тварь не могла бы пробраться на эту поляну. Лишь эльф или другая раса могла попасть сюда, но это вряд ли. Никто не бывал тут, кроме него.       Но стоило этой мысли появиться, как лес зашумел, посылая ему образы. Он видел, как на этой поляне бывал его отец. Он был тут каждый день отсутствия Леголаса в Лихолесье, но как он узнал об этом месте? Кто ему о нём сказал? Даже Тауриэль он не говорил…       Откуда выяснилось чуть позже. В руках Трандуил всегда таскал какую-то книгу, и, присмотревшись, Леголас понял, к своему глубочайшему ужасу, что эта книжка — его собственный дневник.       Да, у Леголаса был дневник. Он записывал туда сначала все обиды и злость на отца, когда был совсем маленьким, но чем старше он становился, тем более «взрослые» вещи он туда записывал. И о любви к отцу он тоже записывал туда. Неужели отец читал всё это?!       Стыд опалил щёки. Как он теперь в глаза отца смотреть будет?! Сон как рукой сняло. Подскочив, принц поблагодарил лес и бросился обратно в замок. Вдогонку ему летел смеющийся шелест деревьев. Им нравилось, как маленький эльф доверяет им, и они так же в ответ доверяли ему свои тайны.       Леголас нёсся в замок так, будто от этого зависела его жизнь. Первым делом он решил проверить письменный шкаф в своей комнате.       Забежав в комнату, он увидел слуг, которые готовили ему одежду и ванну. Видимо, до этого они не достучались и решили подождать, пока юный господин проснётся. На одежде сверху снова лежала диадема, а это означало, что будет что-то важное.       — Я что-то пропустил? — спросил он вслух, и одна из служанок кивнула.       — Ваш отец хочет видеть вас сегодня на ужине. Он попросил накрыть вам в обеденном зале.       Леголас лишь кивнул. Если отец хочет, чтобы он с ним поел, хорошо, он сделает это, а после уже выяснит, откуда он узнал, где лежит его дневник.       Принц прошёл в свой кабинет и открыл шкафчик. В нём лежал его дневник, и в дневнике была закладка. Открыв дневник, Леголас застыл, смотря на самую постыдную из своих записей в этом проклятом дневнике. Он прекрасно помнил ту ночь и тот сон.       Будто только того и ждало, сознание подкинуло картинки того сна, где он, Леголас, прикованный к кровати и стонущий с кляпом во рту, пытается выпросить ласки у отца, а тот лишь усмехается и говорит: «ты не заслужил», после чего проходится плетью по его спине.       Лицо Леголаса стало снова пунцовым.       «Хотя, — отметил он про себя, — с сегодняшним опытом, я могу судить о том, что сей пошлый сон вполне осуществим в реальности».       Быстро перепрятав дневник куда подальше, принц пошёл приводить себя в порядок. Вопрос оставался один: зачем же отец выкрал его дневник? Ну по-другому тут не скажешь. Именно что выкрал! Он прокрался тайно в его кабинет и выкрал оттуда его личный дневник! Хотя он сам сглупил, нужно было взять его с собой, просто было не до этого, и сборы были просто очень быстрыми. А точнее после битвы он просто сбежал. Ему было не до дневника и оставшихся в замке вещей. Он хотел путешествовать, забыть всё то, что когда-то знал, но в итоге сделал только хуже. Да, Тауриэль исчезла из его мыслей, но появился Трандуил, и вот уже тут принц понял, он не сможет вырвать его из сердца так же просто, как сделал это с Тауриэль. Потому что отец для него был чем-то большим, чем просто родителем. Он любил его совершенно не той любовью, которой любит сына отец, и он не сможет от этого уйти как бы не старался.       Ближе к вечеру, когда слуги позвали его на ужин, Леголас шёл в обеденный зал как на пытку. Вопрос, зачем отец сделал такое, выедал ему мозг. Он хотел сорваться и бежать в зал, но потом понял, что это не подобает королевской особе и фыркнул, вспоминая, как учила его нянечка правилам и этикету.       Зайдя в зал, он увидел накрытый небольшой стол. Посмотрев, он увидел, что из охраны только Тауриэль, да и та стоит в обеденном зале, а не за его дверями.       Трандуил восседал во главе стола. Леголас занял место напротив него. Отец посмотрел на Тауриэль, и та, склонившись, вышла, закрыв дверь.       «Хм, значит она будет ждать за дверями?» — пронеслось в голове Леголаса. Он не мог понять, что за планы у отца, а тот приступил к трапезе, указав сыну, чтобы он делал то же самое.       Какое-то время в зале стояла тишина, был слышен лишь стук столовых приборов, а после Трандуил задал первый вопрос, и Леголас понял, что быть беде.       — Где ты сегодня был, ion?       Леголас молчал и задумчиво жевал, думая, что ответить отцу. Почему-то имя Тауриэль не хотелось упоминать в суе, учитывая, что было в последний раз…       — Гулял… — выдал он, проглотив кусок пищи.       Глаза Трандуила сощурились, и он кивнул.       Повисла снова тишина, они так же молча ели, но стоило Леголасу расслабиться, как прилетел холодный, как лёд, вопрос.       — С кем? — Таким тоном можно гвозди забивать.       Принц поднял взгляд на отца. Тот был в ярости. Злость прям исходила от него волнами, и Леголас покраснел тут же. Мысли снова пошли не туда. Он увидел, как отец хватает его и, нагнув над столом, жёстко трахает. Дыхание сбилось тут же, и это не прошло незамеченным мимо Трандуила.       — О чём ты думаешь?       — С Тауриэль, — тихо выдохнул Леголас, не услышав последний вопрос.       Он пытался привести дыхание в порядок и прекратить видеть такие развратные картинки, но они действовали, и он уже возбуждался от них. Дыхание было прерывистым, он прикрыл глаза.       — Вы были одни? — Голос холоден и тих. Как затишье перед бурей.       — Да, — хрипло ответил Леголас, поёрзав на стуле. Чёрт, к чему эти расспросы.       Трандуил замолчал на время, после чего позвал Тауриэль. Та зашла тут же, закрыв двери за своей спиной, и склонилась в поклоне, после чего выпрямилась, застыв по струнке смирно.       — Тауриэль, дитя моё, — тихо и сладко выдал Трандуил, и Леголас почувствовал, как нога правителя касается его паха.       Он вздрогнул и в панике посмотрел на отца, но тот не обращал на него никакого внимания, продолжая есть. Благодаря тому, что на столе была длинная скатерть, эльфийка не могла видеть, что творится под столом, поэтому Трандуил даже не удостоил сына взглядом, а тот тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Щёки его горели, но он пытался не реагировать на действия ноги отца под столом.       — Где ты сегодня была, после того, как сдала пост?       — Мы с вашим сыном гуляли в лесу, правитель.       Тауриэль не понимала, к чему этот вопрос? Зачем Трандуил задаёт такие вопросы? Она бросила взгляд на Леголаса, который смотрел в стол и закусывал губу. Его потряхивало, и он очень сильно покраснел, к тому же его дыхание сбилось. Что с ним? Неужели ему плохо?       — Одни?       Тауриэль уже хотела ответить, но Трандуил не дал ей ответить, выставив руку в жесте тишины. Эльфийка замолчала. На какое-то время повисла тишина и было слышно лишь тяжёлое дыхание Леголаса, который пытался справиться с действиями ноги отца.       — Legalos, nyar! — Крик отразился от стен, заставив Леголоса вздрогнуть и посмотреть на отца. В глазах принца было лишь одно желание, он еле-еле сдерживался, чтобы не застонать, и сам осторожно заёрзал на кресле, вцепившись в подлокотники, пытаясь сделать так, чтобы нога отца быстрее двигалась, но, заметив это, Трандуил тут же убрал ногу. — Отвечай на вопрос, ion.       Принц беспомощно посмотрел на отца, не понимая, о чём речь.       — Где ты витаешь, Леголас?! Я спросил тебя, гуляли вы одни?       Но стоило Леголасу открыть рот, как Трандуил снова вернул ногу на своё место, задвигав ей намного быстрее. Принц зажмурился, пережидая вспышку удовольствия, которая накатила внезапно, прошлась по позвоночнику и устремилась в пах. Сейчас Леголас не хотел ничего отвечать, лишь исступлённо двигаться навстречу ноге и стонать, прося отца сделать уже хоть что-нибудь. Младший эльф всегда был нетерпелив, но сейчас, казалось, его нетерпение перешло все границы. Он тихо всхлипнул, уйдя в себя. Отец вжался ногой ему в пах, причиняя боль, и Леголас закусил губу, его затрясло, и он выгнулся в кресле, совсем забыв о том, что тут ещё есть одна участница происходящего. До Тауриэль дошло не сразу, что происходит между отцом и сыном, но когда до неё стало доходить, она покраснела до корней волос и ушла бы, если бы не приказ Трандуила.       — Леголас, мне долго ждать? — скучающе спросил Трандуил.       — Да-а, — тихо выдохнул принц, успев только удержать постыдный пошлый стон.       Приоткрыв глаза, он увидел, как отец непонимающе изогнул бровь. Он явно не понял, к чему это относится. Леголас пытался собрать мысли в кучу, но каждый раз, когда он уже начинал понимать, о чём спрашивал его отец, тот специально быстрее водил ногой.       — Леголас, я ещё раз спрашиваю. Вы одни гуляли или с вами кто-то был? Что с тобой сегодня такое? Приди уже в себя.       «Это ты в этом виноват! Прекрати это!» — панически билось в голове Леголоса, но он смог разобрать вопрос отца.       — Да… Ada, мы были там… одни! — Последнее слово он выкрикнул, так как Трандуил снова вжался ногой в пах принца, отчего того подбросило на кресле.       Трандуил задумался и убрал ногу. Леголас перевёл дух, взялся за вино и немного отпил, пытаясь выровнять дыхание. Внутри него всё скручивалось от неудовлетворённости, он хотел кончить, но понимал, — отец изволит играться. Немного успокоившись, принц снова приступил к еде.       — А к чему такой вопрос, Ada? — заинтересовано спросил Леголас.       Тауриэль, всё ещё красная, тоже вопросительно посмотрела на короля. Она пыталась убедить себя, что то, что она увидела, не то, о чём можно было подумать. Леголасу просто плохо. И на этом всё!       Трандуил задумчиво отпил вино и, поставив фужер на стол, откинулся в кресле.       — Думаю, что вам стоит прекратить такие похождения наедине.       — Но поч… — Но договорить Леголас не смог, успел только прерывисто вздохнуть и закрыть глаза, когда нога отца снова вернулась на своё место. В глазах Трандуила была ярость и холод тысячи айсбергов.       — Потому что я так сказал, ion nín. Тауриэль, ты поняла меня?       Девушка лишь кивнула, пытаясь не смотреть в глаза правителя.       — Вот и хорошо, ты можешь быть свободна. Насовсем.       — Как пожелаете, правитель, — тихо проговорила эльфийка и быстро выскочила за дверь, пытаясь перевести дыхание.       Это не то, о чём она подумала. ЭТО НЕ ТО, О ЧЁМ ОНА ПОДУМАЛА! Просто Леголасу было плохо. Плохо! Именно с такой мантрой в голове Тауриэль удалилась от обеденного зала в свою комнату, чтобы сделать перевязку на ноге.       Увидев такого Леголаса, она даже забыла о жгучей боли в ноге. Она просто обо всём забыла, ей было неудобно, стыдно и к своему ужасу она поняла, что это зрелище её возбудило.       — Так. Перевязка, а потом пробежка по лесу. Я что-то совсем расслабилась, — нарочито весело проговорила Тауриэль в пустом коридоре и быстрым шагом направилась к своей комнате.       Стоило двери закрыться, Трандуил тут же убрал ногу и утратил всякий интерес к сыну, а тот пытался абстрагироваться от возбуждения и, наконец, нормально поесть, потому что всё, что он успел съесть, был кусочек мяса и листик салата. А потом отец начал свои игры, и он просто не мог есть.       Но мысли всё равно возвращались к тому, что только недавно происходило под столом. Он ел, но всё время ёрзал, а возбуждение становилось только сильнее. Оно не уходило и не получалось абстрагироваться. Никак. Немного подумав, Леголас решил завести беседу с отцом, чтобы немного сменить тему и чтобы мысли ушли в другое русло.       — Ada, а почему нам нельзя гулять вдвоём? Там, где мы сегодня были, совершенно безопасно. Да и охрана зачем нам? Мы сами о себе можем позабо…титься.       Леголас сначала сказал, а потом понял, что сейчас сделал только хуже. И без того атмосфера накалённости стала просто до невозможности напряжённая.       — И чем же вы там занимались, сын?       Нога Трандуила спокойно водила кончиком туфли по щиколотке сына. Туда-сюда, туда-сюда. Но даже эта ласка отзывалась дрожью и волной нового возбуждения в теле, казалось, ещё немного, и Леголас просто взорвётся. Каждый раз, после определённого перерыва, на новые прикосновения тело реагировало лавиной удовольствия, отчего Леголас выгибался. Сейчас это не стало исключением. Они были одни в зале, и принц не смог удержаться и не застонать.       — Ada-a! — выкрикнул он, заёрзав по креслу. — Зачем ты так… Со мной?!       — Я смотрю, тебе нравится это, да? Но ты так и не ответил на мой вопрос.       — Пожалуйста, папа. — Леголас уже не мог себя контролировать.       Каждое движение ноги отца на его ноге заставляла сходить с ума. Хотелось, чтобы он прекратил и одновременно переместил свою ногу выше, туда, где она была вначале.       — Я жду ответа, Легалас.       — Мы… Мы… — Младший эльф уже задыхался и беспрерывно постанывал. — Гуляли… Одни… Возле… Ручья! Ada, прошу тебя!       Трандуилу нравилась такая реакция сына, и его нога пошла вверх, осторожно ведя по ноге сына. Тот задрожал всем телом, его застряло, и он закусил губу.       — А вы не подумали, глупые дети, что вас могли ранить? Убить? У Лихолесья много врагов, Леголас, и тебе ли этого не знать?       На последнем слове нога Трандуила достигла цели, и принца выгнуло на кресле. Он запрокинул голову и хрипло застонал, двинув бёдрами, толкаясь в ногу отца.       — Ты не подумал, что там могла быть засада?       — Да-а-а! — застонал Леголас, всё ещё двигая бёдрами и трясь тем самым членом о ногу отца, который ему это позволял, следя за ним с другого конца стола.       — И то, что вас могли взять в плен?       — Нас бы никто… Не взял… Ada! — Последнее принц уже проорал содрагаясь: — Я почти!..       Трандуил убрал ногу, заставив Леголаса всхлипнуть. Руки сами потянулись к штанам, но крик отца заставил его остановиться.       — Boda, ion!       — Ada, пожалуйста… Позволь мне… Кончить. Я понял! Понял! Мы больше не будем гулять одни! Пожалуйста…       Леголаса уже трясло, ему хватило бы всего несколько движений, чтобы кончить. От возбуждения уже было больно, он тяжело дышал и неосознанно двигал бёдрами, смотря на отца с мольбой во взгляде.       — Сначала поешь, а потом я подумаю. Возможно, я позволю тебе кончить, но только не тут, а в комнате.       Леголас тихо всхлипнул и попытался прийти в себя, но это было ещё труднее, чем прежде. Он был на грани, на той самой тонкой грани, когда от желания до безумия рукой подать.       — Леголас. Еда, пока не поешь… Ничего не будет.       Резко принцу стало смешно. Он зашёлся в смехе, откинувшись на спинку кресла. Отец с непониманием смотрел на него.       — Что смешного, Леголас?       — Вспомнил, как в детстве ты меня заставлял есть, когда я не хотел, и как ты заставляешь это делать меня сейчас… — Он замолчал, так как Трандуил усмехнулся и снова провёл по штанам сына. Казалось, эта пытка доставляет ему особое извращённое удовольствие. — А-ах… Ada! Леголас мученически простонал и осуждающе посмотрел на отца, а тот лишь усмехнулся и приступил к еде, более не трогая сына.       Принц ел не чувствуя вкуса еды. В голове проплывали извращённые картинки, как отец будет брать его в своей комнате. От этого и без того невыносимое возбуждение стало ещё нестерпимее, ещё болезненнее. Принц пытался есть быстрее, но, казалось, еда в его тарелке не заканчивалась, она будто так и оставалась на одном месте, а вот вино заканчивалось очень быстро. Голова уже шла кругом от выпитого спиртного, а желание становилось всё сильнее.       — Думаю, тебе хватит, — Тихий голос отца вырвал его из пучины мучений, а сильная рука — бокал из его рук и поставила рядом со своим.       — Я больше не могу, — тихо выдохнул Леголас, сотрясаясь в неконтролируемой дрожи, член разрывался от желания, и сам он уже не мог это терпеть. Он опустил голову на сложенные руки и просто всхлипнул — Ada, прекрати меня мучать. Прошу тебя. Дотронется до меня. Пожалуйста... Я все понял.       Трандуил задумчиво покрутил фужер в руках и, поставив его на стол, посмотрел на сына.       — Хм, а ты усвоил урок?       — Да! — заверил его Леголас, вцепившись в кресло.       Трандуил долго думал, прежде чем встать с кресла. Леголас увидел, что тот тоже не меньше возбуждён, и облизнулся, сам того не заметив. Король усмехнулся и, позвав за собой сына, вышел из зала, приказав прислуге убрать всё со стола.       Леголас шёл медленно, ходить со стояком было очень неудобно. Трандуил же шёл быстро, и, казалось, его совершенно не беспокоит возбуждение. Он спокойно шёл, не показывая хоть какой-то эмоции. А вот Леголасу было тяжко. Из-за каждого движения становилось только хуже, а боль уже ушла за грань приятного. Было больно, и на глаза Леголаса уже наворачивались слёзы. Сознание и вовсе улетало. Дойдя до комнаты, Трандуил зашёл первым и, дождавшись, пока сын зайдёт, закрыл дверь. Леголас прижался к двери и всхлипнул.       — Раздевайся.       Голос Трандуила был хриплым, а в глазах полыхал огонь желания. Только взглянув на него, Леголас застонал, вжавшись в дверь.       — Леголас, ты меня услышал?       Трясущимися руками принц стал стаскивать с себя вещи, пытаясь успокоиться и быстро снять вещи. Но руки тряслись, тело обжигало, сознание уплывало, из-за боли в члене и вовсе на глаза наворачивались слёзы. Кое-как, с трудом он смог снять одежду и посмотрел на отца. Его трясло. Он стоял перед ним лишь в нижнем белье.       — Всё снимай!       Приказ прошёл по телу как плётка, и принц снял последнюю часть гардероба, оставшись перед отцом совершенно обнажённым.       — Мой красивый, возбуждённый мальчик, — тихо прошептал Трандуил, сделав шаг к сыну. Принц сам потянулся навстречу.       Приобняв сына за талию, Трандуил поцеловал его в шею именно там, где недавно оставлял метку.       — Ada… — выдохнул Леголас, прижимаясь к бедру отца и трясь об него. — Пожалуйста, я больше не могу!       - Wethrinaer - с любовью прошептал король.       Трандуил не стал мучить сына и обхватил его член. Принц заскулил и забился, захныкал, содрогаясь в руках отца будто в припадке.       — Ещё… Ada-a-a! — Он орал и двигал бёдрами в попытки достигнуть оргазма быстрее, было больно, но желание было ещё сильнее. Он почувствовал, как боль переходит в наслаждение, и забился ещё сильнее. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, прошу тебя, ещё! Быстрее!       Трандуил ускорил темп рукой, и Леголас, просто захрипев, повторяя одно и то же, снова и снова начал кончать, сильно, долго просто воя и выгибаясь в руках отца. Тот успокаивающе гладил его по волосам и шептал на ухо ласковые слова. Леголаса трясло ещё минут десять, он не мог отдышаться, а перед глазами плясали чёрные круги. Горло он однозначно сорвал в криках и просьбах, поэтому просто стоял, прижимаясь к отцу и пытаясь успокоиться. Придя немного в себя, он посмотрел на отца.       — Ada, а как же ты?       Этот вопрос очень умилил Трандуила, и он поцеловал сына. Тот ответил с пылкостью, на которую только был способен. Поцелуй из нежного перешёл в более страстный, а руки Трандуила поползли вниз по спине сына. Тот от приятных ощущений прогнулся в спине, следя за руками отца. По телу бродили мурашки, а поцелуй лишал здравого смысла. Краем сознания Леголас понял, что снова возбуждается. Руки отца дошли до ягодиц сына, и он сжал их в своих ладонях, заставив принца вскрикнуть.       — Что ты делаешь?       — А ты как думаешь, ion nín?       Руки Трандуила раздвинули половинки и дотронулись до звёздочки ануса, массируя её, но не входя внутрь, так как масла или другого смазывающего средства у них не было.       — Ты можешь отказаться, — тихо прошептал Трандуил на ухо своему сыну, и тот застыл, мелко вздрагивая от приятных ласк рук отца, но при этом ему было пока страшновато вот так вот… — Если ты не хочешь, я не буду этого делать.       Леголас не знал, что ему делать. Хотелось доставить отцу такое же удовольствие, как и он ему, но в то же время… Недолго думая, Леголас опустился на колени перед отцом, помогая ему снять вещи.       — Сегодня я сделаю тебе приятно ртом ada, а вот завтра…       Трандуил понял всё сразу и, быстро сняв штаны, направил свой член в рот сына. Тот с радостью начал сосать, тихо постанывая. Горло ещё саднило после утреннего, но он не обращал внимание на этот дискомфорт, лишь брал глубже, заставляя отца запрокидывать голову и хрипло стонать, двигая бёдрами, вбиваясь в рот сына.       — Да-а-а, ion nín… Возьми глубже… Да!       Он двигался всё размашистей, попутно удерживая голову сына, а тот лишь цеплялся за бёдра отца, дрожал, брал настолько глубоко, насколько мог. Он уже возбудился и, не удержавшись, обхватил член рукой, дроча себе в такт движениям отца. Долго от сокращения горла сына Трандуил не продержался и кончил, хрипло простонав.       — Да, мой мальчик, вот так, глотай!       Леголас тихо простонал, всхлипнул, но всё сглотнул, сам кончая.