Я заплачу тебе за то, что ты меня сломаешь

— Какого черта ты творишь?! — раздалось вначале пирса. Удивленно посмотрев на приближающуюся девушку, я продолжила передавать вещи в корабль. — Бэй, ты так просто уедешь? И все оставишь? — дернув меня за край кофты на себя, смотришь мне пристально в глаза. Раньше это были мои любимые глаза. — Да, — отвечаю односложно, скинув её цепкие пальцы. Раньше были самые тонкие и изящные пальцы. — Ты не можешь уехать навсегда, Бэй не глупи, это уже твой дом, так что прекращай! — восклицаешь, но уже не цепляешься за одежду. Как я перестала цепляться за тебя. Ты так близко, ты снова рядом, так мечтала после того визита к тебе, почувствовать тебя рядом. Кстати, кофта уже валяется где-то в упакованных вещах, она перестала быть моей любимой, хотя надо отдать ей должное — перевернула мою жизнь и наконец протерла глаза от любви к тебе… — Нин Гуан, я — пират, мой дом там, где я нахожусь, запомните или запишите куда-нибудь для пущей уверенности, — отчеканила, замечая, как розоватые губы приоткрылись от удивления. Раньше были самые желанные уста на всей планете. — Хватит устраивать цирк, Бэй! — кричишь, злишься, пытаешься добиться от меня чего-то как раньше я мечтала вызывать у тебя сильнейшие чувства. Твои белоснежные волосы спадают на лицо, путаясь из-за морского ветра, но больше это не кажется мне таким романтичным и прекрасным. Не тянусь даже убрать их с твоего осунувшегося лица. — Цирк устраиваете здесь вы, Нин Гуан, — спокойно отразила, отметив, что девушка совсем потерянно на меня смотрит. Раньше это были мои глаза. Ты теряешься в мыслях, пытаешься опять сделать по-своему, заставить, приручить, но мы уже проходили это. Потом только боль. Видеть как ты в толпе не замечаешь или отшучиваешься от любого проявления внимания слишком больно. — Что ты хочешь от меня услышать? Что?! Скажи, что мне сказать?! — схватив меня за локти, трясет что есть силы, но я молчу. Молчу, как когда-то молчала ты, молчу как когда-то не отвечала ты и делала все, чтобы я почувствовала свою ненужность и ничтожность. — Ничего не хочу от вас слышать, Нин Гуан, оставьте меня наконец в покое, а то вы немного меня пугаете своим напором, — слабо улыбнулась, отходя ещё дальше. Перевожу все в шутку, как раньше делала ты. Ты села около столба, запрокинув голову к небу. По твоим слегка порозовевшим щекам от солнца прокатились слезы, раньше это был самый главный аргумент для меня. Лишь бы ты всегда улыбалась, лишь бы ты всегда была счастлива. — Бэй Доу?! — раздалось на палубе. — Отплываем сегодня в четыре, все верно?! — спросил второй капитан. — Да, успеваем, — кивнула для подтверждения. — Бэй, Бэй, Бэй, стой, — вскочив, ты снова подлетела ко мне близко, укладывая свою голову на грудь, прижимая меня что есть силы к себе. Раньше мне как воздух были нужны наши с тобой объятия. Ты даже не представляешь какая нежность разливалась в моём сердце, только от твоего одного касания. — Нин, — впервые за последнее время произнесла любимое сочетание, практически физически ощутив боль на губах. — Нин Гуан, занимайтесь своими делами, мы отплываем через десять минут. Все налоги были оплачены, всё, на этом наше сотрудничество подошло к концу. Всего доброго, — смотря в любимые, ранее любимые красные глаза я не чувствовала ничего кроме щемящей пустоты. Ты сделала этот выбор, ты его сделала изначально первая. Не смотри на меня так. Все потеряно. Отходя от нее, я была готова забраться на корабль, но женские пальцы оплели моё запястье потянув на себя. — Дай мне шанс, пожалуйста, последний. Я не хочу, чтобы ты уезжала, честно, Бэй, давай все вернем, мне никто не нужен кроме тебя, — сбившего шепчешь мне прямо в сухие губы, ещё мгновение и ты со всей страстью и любовью утонула бы в моей всепоглощающей любви, но я так не могу. Раньше могла, а сейчас нет. Всему есть предел и моим чувствам тоже. Мягко отстраняюсь от тебя, не снимая с лица дежурную улыбку. Раньше ты её носила рядом со мной, отныне моя очередь. — Прости меня, прости, черт возьми меня, Бэй! — в истерике кричишь ты, забыв, что мы тут не одни. Тебе важно меня вернуть, чтобы всегда была рядом, любовь ли это? Готова ли ты на все то, к чему была готова я, раньше? Смотрю на твои судорожные и рваные вздохи, как держишь руку у рта, пытаясь заглушить рыдания, как растрепана твоя голова, как ты проникновенно заглядываешь мне в глаза, взглядом полным боли и желанием все вернуть. — Бэй, осталось пять минут, заходи на корабль, — крикнул матрос, стоявший на палубе. — Нет, Бэй, нет, не отпущу, никогда не отпущу, слышишь?! — кричишь, снова приблизившись ко мне. Мягко поглаживая по вздрагивающей спине от соленых слез, что оставляют на моей сухой коже влажные следы нашей неудавшейся любви, не чувствую ничего кроме правильности своего решения. Нельзя выпрямить смятый лист, даже с помощью утюга, ведь полосы останутся, как напоминания об ошибках и боли. — Нин, уходи, — прошу её, чуть сильнее отталкивая от себя. Все, хватит, закончилась история. — Нет, я не уйду, не уйду, ты обещала, что всегда будешь рядом и где ты?! Сбегаешь, почувствовав первые трудности?! Дура, ты, Бэй, ну и вали куда хочешь, давай, — машешь руками, затем вытирая слезы, отмечая, что у меня нет никакой реакции ни на твои слова, ни на поступки, вообще ничего. — Нин, нельзя так делать, — резко хватаю за плечи, заглядывая в последний раз в самые любимые красные глаза. — Нельзя играть людьми, а потом говорить «прости», нельзя отталкивать, а потом прибегать, посылать и причинять боль, затем зализывать рану, это так не работает? Понимаешь?! Ты столько боли мне причинила, представь, что моя душа, как и любого человека, это цветок, а у тебя был факел и каждый раз ты поджигала мою душу, а в последний раз, когда мы виделись, ты сожгла дотла все, что во мне было. И теперь мне все равно, но одно я знаю точно, теперь всегда буду выбирать свободу, а не любовь. Ты очень больно умеешь делать, прости, но это не для меня. Можешь считать меня кем угодно: трусом, врагом, предателем, мне все равно. Так нельзя, — пытаюсь докричаться, но она словно в бреду, сжимает мои руки, смотря глазами полных слез. — Я столько плакала из-за тебя, мне было так больно, чуть ли не сгибалась от чувства собственной ничтожности где-то в районе солнечного сплетения, потому что ты была моим солнцем, понимаешь, мне казалось, что я не умею так любить, как любила, желала, ждала и обожала тебя, но это опыт и для тебя в том числе, — ухожу от нее на корабль, не дождавшись ответа. — Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, — бежит за мной, хватая за руку. — А как же мы, Бэй?! Как же мы? — смотришь прямо мне в душу, добивая на все осколки уже раздробленное сердце. — Не было никаких нас, была всегда только я и моя любовь, а ты пользовалась, всего доброго, — бросаю последние слова, поднимаясь на корабль. Ты молчишь, просто смотришь. Я права, и мы обе это знаем. — Буду рада видеть вас вновь, Бэй Доу, у себя, — голос надрывается, — хорошего плавания, — взяв себя в руки бросаешь дежурную фразу и спешно удаляешься. Смотрю с корабля тебе вслед, грустно улыбаясь. Все так и должно быть. По-другому нельзя. — Не моё дело, но не жалеешь? — вдруг подошел мой старый приятель. — Нет, — отрицательно мотаю головой. — Если бы она не ушла, а попыталась ещё раз, то я осталась бы, потому что всё, что было сказано — чистая правда и она это понимает, но не стала даже опровергать, — выдыхаю из легких едкий дым. — Понимаешь, мы не в кино и не в текстах, чтобы верить в то, что может выйти нечто хорошее после того, как человек тебе не один раз причиняет нестерпимую боль, не считается с твоими чувствами. Люди не любят других только за то, что те уходят. Это заблуждение, причем большое. Любовь — это когда ты любишь молча, тихо, принося счастье и не требуя ничего в замен. — пояснила, — А это не про нас, мы слишком разные и слишком о разном, никогда не хотели понимать и слышать друг друга, идти на компромиссы и понимания, — грусть в хриплом голосе было не скрыть, но я попыталась придать голосу оптимизма и продолжила. — Поэтому, с этого момента у нас новая глава, пускай она будет под названием: «Свобода», и это не свобода от отношений, намного глубже. Свобода в любви начинается только с себя, а потом уже к другим. Надо стремиться к проявлению чувств, через призму легкости и понимания всех, даже самых маленьких деталей внутреннего мира любого другого человека. А как понять тонкости чужого? Только лишь прочувствовав, через боль, через разочарования, страдания свою боль… - немного погодя добавила. - И я заплатила Нин Гуан за то, что она меня сломала самым дорогим - своей искренней любовью к ней.