Дитя тьмы: могила светлячков

Первым воспоминанием, сохранившимся в ее голове, были сырые холодные стены и тьма. То, что было до тьмы, утонуло в глубинах памяти и больше походило на сон. Бесконечно длинный, повторяющийся снова и снова сон… Сначала из тумана прорывается звук - сдавленный крик и тяжелое дыхание необычайно знакомой женщины. Дымка медленно рассеивается и яркий свет начинает нежно пригревать покрытую мурашками кожу ребенка. Вдруг чья-то холодная тень ложится на девочку и грубый скрипучий голос произносит с отвращением: “Все же дала знать о себе эта поганая кровь". Эти слова на неприятном резком языке, значение которых девочка еще не знает, пугающим эхом носятся в ее голове, заставляя сжиматься в комочек. Она хорошо знает этот голос, она слышит его каждый день. Но сейчас она спит, и ее сон продолжается: нос щекочут теплые капли, заставляющие ее открыть один глазик. Яркий солнечный свет освещал тогда смутные очертания женщины и ее искривленную гримасу. У женщины был приятный и такой знакомый голос, но непонятные слова все на том же языке, произнесенные ее губами, болезненной и беспокойной иглой впиваются в голову девочки.

“Это не мой ребенок"

А потом наступает тишина. Давящая, холодная и сырая. Девочка часто спит и иногда видит сны. Ей около двух лет и она не помнит ничего, кроме темной, холодной и сырой комнаты. Она спит на чем-то мягком и шершавом, оно слегка покалывает ей тело, но девочке это даже нравится. Три раза в день в комнату врывается узкая полоска света и слабый запах остывающей еды. Девочка ждет, пока скрипучий голос выругается и затихнут его шаги на лестнице, после чего подползает к двери, еле слышно шлепая босыми ногами по неприятно-колючему полу. Она не умеет говорить, знает только несколько слов, услышанных от голоса: пить, плохо, еда, позор, эльф. Девочка не понимает, что значит последнее слово, но оно звучит так знакомо и тепло... Ей непременно хочется понять, что оно значит. Оно чем-то напоминает то волшебное слово, которое она хранит глубоко в сердце. Она не знает значения этого слова, но чувствует, будто оно важно для нее. Иногда, когда девочке грустно, она напевает сиплым слабым голосом: - Runa, runa-эльф... Еда пахнет чем-то тошнотворно-неприятным и очень сильно колет язык, будто разъедает его. Но малышка знает - нельзя не есть, иначе ее разум и сердце снова расколет и заберет тьма. И она продолжает рассасывать горчащий хлеб, надеясь, что серединка осталась немного сладкой. - Runa есть… тсссс... Однажды у девочки появилось что-то необычайное: ничего красивее она в жизни не видела. Грубый голос из-за двери спрашивал ее о каком-то огоньке, его огромная тень даже зашла обыскать комнату, но девочка лишь спряталась в углу и ждала, пока он уйдет. Она понимала - это ее первое и единственное сокровище, это ее "огонек". Когда голос ушел и комната вновь погрузилась во тьму, она достала из спутанных волос небольшую металлическую зажигалку, найденную в тарелке с едой, и, аккуратно нажав рычажок, зажгла пламя. Мерцающий огонь осветил худое, обтянутое прозрачно-серой кожей личико и бликами лег на угольно-черные волосы. Теплый свет немного режет ее не привыкшие к свету янтарные глазки, пока девочка завороженно смотрит на него и повторяет воровским шепотом заветное слово: - Огонёк… огонёк runi... Мы бы сказали, что время тянулось бесконечно долго, но девочка не знает таких слов, как “время” и “бесконечно”. Ей уже три года, как сказал недавно грубый голос. Повторяя за ним, она смогла выучить много новых слов, но что значит это фраза она пока не понимает. Грубый голос почему-то не появляется очень давно, и его последние слова объяснить некому. Пока голоса не было, малышка решила снова попытаться разломать отверстие в двери, чтобы отвлечься от пустоты вокруг и внутри нее. Размер отверстия небольшой, она может попробовать пролезть, если откроет его... Треск - и деревянная дощечка, закрывающая проход, сломалась от очередного удара маленькой ножки. Девочка теперь стоит в темном длинном проходе и держит в вытянутой ручке свой зажженный огонек, освещающий холодные бетонные стены. Шлепая босыми ногами по мокрому полу, она проходит несколько шагов и замечает другую дверь. Из-за двери доносится тихое дыхание. Приблизившись, девочка слышит нежный женский голос: - Кто это? Девочка стоит напротив двери и не знает, что ей сказать. Этот голос кажется ей таким близким и знакомым, словно она уже слышала его раньше, хоть и не знает, где. Она хочет послушать его еще... - Огонек, - решилась сказать девочка первое, что пришло на ум. - Ребенок? В таком месте? Откуда… Быть не может...Тайна? Последнее слово, сказанное голосом, девочка, кажется, уже слышала, причем почему-то у нее такое чувство, что оно близко с ее волшебным словом, хоть и звучит не так приятно на этом резком языке. - Тайна это runa? - Руна, да, милая моя девочка… puer Shōnen wa, Runa… - голос был уже прямо за дверью и произносил мелодичные, нежные и теплые слова. Девочка не знала их значения, но точно слышала эту речь раньше, этим самым голосом когда-то давным давно. Она хотела посмотреть на тень, владеющую этим голосом, словно это спасло бы ее от всеобъемлющей пустоты... Замок наверху лестницы резко заскрипел, дверь с неприятным звуком отворилась и огромная сгорбленная тень стала спускаться вниз по ступеням. Девочка еле успела юркнуть в свой дверной проход и спрятаться в своей лежанке. Руками сжимая рот и нервно затаив дыхание, она старалась успокоить сердце, удары которого словно эхом разносились по комнате. Тень прошла по коридору, открыла соседнюю дверь и две пары шагов стали подниматься вверх по лестнице. После этого грубый голос больше не появлялся. Сначала малышка просто ждала его, но время продолжало тянуться, а он не возвращался. Должно было пройти около одиннадцати его приходов. С каждым мгновением девочке становилось все хуже, ее покидали последние силы, а разум затуманивался... И вот однажды она проснулась от тяжелой боли в голове. Ее тело горело и покрывалось холодным потом, а руки и ноги выворачивало от леденящей пустоты внутри костей. Корчась от нарастающих судорог, она стала звать на помощь, сначала тихо, а потом все громче и громче. Ее все чаще стало покидать сознание, становилось труднее дышать, а внутренности засасывало в невидимую черную дыру. А сверху началась какая-то суета, какой-то топот и гомон. Среди всего этого раздался нежный теплый голос, тот самый, который девочка слышала во время своего неудачного побега. За ним последовало множество споров и криков, но вдруг появился новый, тихий и леденящий голос. Он возник из ниоткуда, разом потушил шум и вновь разжег его, когда замолк: начались шаги, скрипы и беготня. Какие-то шаги направились вниз, прошли прошли по двум лестницам и направились по коридору к комнате девочки. Ее завернули в шершавое одеяло и понесли куда-то наверх. После давящих бетонных стен и спертого воздуха между ними в лицо ударил сладкий прохладный воздух поверхности. Мелькнула светлая комната и ослепительно-белая улица - девочка зажмурилась от внезапной яркости и больше не могла открыть глаз. Она почувствовала, как ее подхватили нежные женские руки, и она словно поплыла куда-то под звуки нежной знакомой мелодии. Тело ребенка расслабилось, а мысли взлетели ввысь, под самые облака...