Один год, чтобы...

Резкий звук домофона выдернул Глеба из задумчивости, возвращая в реальность. Отставив бокал с виски, в котором уже растаял лёд, он рассеянно обвел взглядом комнату, пытаясь понять сколько он так просидел. Журнальный столик был завален документами, на диване рядом мигал различными котировками экран ноутбука. Некоторые документы упали на пол, и Акимову пришлось удлинять шаг, чтобы не наступить на листы белоснежной бумаги, когда он направился к входной двери. Звонок повторился, но Глеб успел нажать на кнопку приема, впуская незваного гостя в подъезд. К тому моменту, как прозвучал дверной звонок, мужчина успел накинуть вместо халата рубашку и надеть штаны. Волосы были еще немного влажными после душа, но в целом выглядел он прилично. — Я думал ты с Лисой, — без приветствия проговорил Акимов, когда на пороге возник Олег. Закутанный по самый нос, припорошенный снегом и с красными щеками, парнишка выглядел весьма мило, и Глеб невольно улыбнулся. — Здравствуйте. Нет, мама в последний момент попросила остаться помочь… с делами. Парень не стал уточнять, что дома был очередной скандал и он вновь предпочел согласиться с мнением старших, чем продолжать нервотрепку. Так что безумная вечеринка в загородном доме у озера проходила без него. Ну, Лиса, по крайней мере, обещала сделать хорошие фотографии. — Понятно. — Глеб кивнул и вопросительно посмотрел на парня, которого бросило в жар от смены температур. — Чего хотел? — Мне конспект надо забрать. Лиса сказала, что с утра сразу на пары поедет и домой не будет заезжать. И что, скорее всего, приедет даже ко второй, а мне он нужен именно утром. Очень сильно. У нас препод — зверь. Без конспекта даже на пару не пустит. Глеб Андреевич усмехнулся, даже завидуя таким проблемам. — Сам найдешь? — Да. Она сказала, где посмотреть. Они разошлись по разным сторонам. Мужчина сел обратно на диван, вслушиваясь в классическую музыку, что тихо играла фоном, а Олег пошел шуршать в комнате девушки. Через минуту он сдался и позвонил ей, уточняя, так где же именно лежит конспект, потому что «там» и «где обычно» его не было. А потом еще несколько минут потратил на установку видеосвязи и поиски несчастной тетради в столе подруги под её четкие и слегка раздраженные указания. — Всё, нашел! — наконец громко объявил Олег в трубку. Лиса то и дело пропадала из кадра, кому-то отвечая и отпивая из бокала, но его, к счастью, услышала. — Отлично, я тогда отключаюсь. Скажи папе, что со мной все ок! Пока. Экран потух, и парень, вздыхая, вышел из мессенджера, выключая телефон. Тетрадку он свернул трубочкой и засунул в карман куртки, возвращаясь затем в гостиную. С того случая с наручниками уже прошло много времени, несколько месяцев, но он только недавно перестал так сильно смущаться в присутствии Глеба Андреевича. Только вот выкинуть из головы его поступок не мог. — Алиса просила передать, что все хорошо: она жива, никто не обижает и вообще всё супер. — В голосе звучали нотки зависти. Он сейчас тоже бы с удовольствием напился и танцевал, а не гулял тут по морозу. Акимов усмехнулся, рассматривая гостя, а после кивнул на диван, приглашая присесть. Просторный, г-образной формы и удивительно мягкий, с множеством подушек — эта мебель манила к себе всегда. А под мягко льющуюся музыку и треск электрического камина грех было отказываться, учитывая, как холодно было на улице. — Хочешь виски? Она там пьёт, а ты тут за тетрадками бегаешь. Не обидно? — Обидно, — согласился парень, присаживаясь. Он снял куртку, складывая ее на край дивана, и обвел взглядом комнату. Хотелось спросить, почему старший Акимов пьет в одиночестве, хотя мог бы развлекаться не хуже дочери, но Олег не решился. А вот от выпивки не отказался. Все равно дома уже получил и даже если задержится немножко — ничего страшного. Дождавшись, когда мужчина сходил за вторым бокалом и, опустошив от разбавленной бурды свой, налил им обоим, Белый сделал пару глотков, чувствуя, как алкоголь приятно обжигает горло, и довольно выдохнул. Выпивка снова придала ему смелости, поэтому захотелось поднять давно волнующую тему. — Глеб Андреевич, а можно кое-что спросить? — Олег шумно вдохнул, выпалив следующее на одном дыхании: — Когда вы нашли меня с наручниками у вас в спальне, вы стали делать вещи… как это сказать-то? Ну, вы же не гей, разве вам было не противно? Я еще понимаю, если бы там лежала девушка, но это был я. Или это просто розыгрыш такой? Потому что если так, я хоть успокоюсь… Да, он переживал об этом все это время. Более того, периодически видел до безумия развратные сны с Акимовым в главной роли и после них мог успокоиться только подрочив себе. — Успокоишься? — Глеб с интересом посмотрел на парня и, издав смешок, стал собирать документы в одну большую стопку. — А что будет, если не успокоишься? Ты прям меня заинтриговал… Видимо, мужчине доставляло удовольствие дразнить парнишку и заставлять краснеть каждую минуту их общения. — Э-э, ну, — Олег откровенно подвис, не зная, что сказать. С одной стороны, он выглядел, как обычный человек, обеспокоенный неоднозначным эпизодом, а с другой - собственноручно подставлял себя уже который раз. Не говорить же ему, что он фантазировал на отца своей лучшей подруги. Много и упорно. Глеб долго и внимательно смотрел на парня, но, когда тот был почти на грани, рассмеялся, разрядив тем самым обстановку. — Ещё такой ребенок, — разве что слезы не утирая, проговорил спустя время он и, откинувшись спиной на подушки, добавил, чуть погодя, серьезнее. — Прости за тот инцидент. Да, я перегнул палку и не должен был вести себя подобным образом с таким молодым человеком, да еще и другом моей дочери. Ты мне почти как сын, так что виновен я вдвойне. Мужчина приподнял бокал, словно это был тост и он пьет в честь своего гостя. Сделав небольшой глоток, он задумался о чем-то, рассматривая языки пламени ненастоящего камина, и продолжил, улыбаясь: — Знаешь, Олег, этот мир куда сложнее, чем кажется. И делить его на черное и белое — плохой вариант. Даже серый не всегда серый и может содержать ещё сотню полутонов. В ваше время таких людей называют — би. Глупое слово, если честно. Что ты так на меня смотришь? Думаешь, я родился уже сорокалетним мужиком с восемнадцатилетней дочерью? У меня тоже была молодость и куда более бурная и дикая, чем у вас двоих вместе взятых. Слава Богу… К тому же, тяжело было удержаться, когда такой подарок ожидает после рабочего дня. Но, как я уже сказал, прости ещё раз. Я не должен был так поступать. Неприятно было, что такой старик к тебе полез? — Но вы же совсем не старый. — Глупо прокомментировал Олег, делая большой глоток, чтобы расслабиться. Пожалуй, вот так, один на один, они с мужчиной еще не общались. — И мне не было противно. Щеки у парня пылали неясно даже от чего больше: виски или стыда. Кажется, он готов был сказать больше, чем планировал изначально. — Вы красивый мужчина и… мне даже понравилось, — он не верил, что произносит это. — Но я знаю, что вы папа Лисы и это… неправильно. Мужчина промолчал, а Белый снова вздохнул и попытался сменить тему. — А что у вас было в молодости? Вы правда и с парнями пробовали? И как оно?.. Я думал, у нас все о таком молчат. — Молчат, — согласился Глеб Андреевич и снова рассмеялся. Он выпил куда больше парня, так что настроение у него стало лучше. Намного лучше с приходом Олега. — И ты молчи. Не хочу, чтобы она знала. Не то, чтобы это было большой тайной, но знаешь, девочки-подростки очень непредсказуемы и что у них там в голове — даже гею не понять. Мужчина вновь рассмеялся. — В молодости… — повторяя слова парня, проговорил Глеб, возвращаясь таким образом к его вопросу, — В молодости я трахал всё, что видел, а иногда и что не видел. Мы собирались большими толпами, курили, пили и в таком угаре находили того, кто подарит ласку или снимет напряжение. А в большой пьяной компании в этом не было недостатка. Было у меня два друга, музыкантами по молодости заделались, в этом смысле были те еще экспериментаторы. Они-то мне и поведали о дивном мире анального секса. Девчонки-то редко туда дают, а если по-простому, то забеременеть могут сразу. Знал бы ты, сколько парней так пропало… — Глеб замолчал, но улыбаться не перестал, вертя в руках свой бокал и рассматривая янтарную жидкость. Погружаться в воспоминания порой было так приятно. Олег же слушал эти рассказы, затаив дыхание. В ушах гулко стучало сердце, почти заглушая мысли, но он уловил каждое слово, а пропустив их смысл через себя, не мог поверить в подобное откровение. — А почему же вы тогда одиноки сейчас? С вашей внешностью и харизмой вы можете покорить любого. Или… вы просто умело скрываете? Ну чтоб Лису не расстраивать. Акимов поднял взгляд на парня и внимательно посмотрел в его глаза. — Так хочешь знать правду? — Медленно произнес он и, дождавшись положительно кивка, продолжил: — Что в твоём понимании — одинокий? Если мои любовники и любовницы не дефилируют в нижнем белье в этой квартире от кухни до спальни на глазах у дочери — считается ли это признаком одиночества? — издав короткий смешок, Глеб допил содержимое своего бокала и прервался, чтобы налить себе еще. После предложил гостю, но тот отказался, закрывшись в себе и с грустью думая о своей наивности. «Ну, конечно, у него кто-то был и, возможно, даже на постоянной основе. Разве могло быть иначе?» — В любом случае, — заговорил парень спустя короткую паузу, — вам не за что извиняться. Мне не было противно, я даже… Кхм, я ни о чем не жалею, в общем. Тяжело было не заметить перемену в госте, и мужчина вздохнул. Он всё еще был во власти сомнений, что и задавало весь тон общению. Решись Акимов всего на одну роль — отец подруги — всё было бы иначе, но он, как в той поговорке, пытался усидеть на двух стульях сразу. Плюс возраста и опыта пережитых дней в том, что результат ты видишь сразу. Минус — не всегда ведешь себя благоразумно, полагая, что сможешь всё удержать под своим контролем. — Чего скуксился? Я был привлекательнее, когда был нецелованным девственником? — иронизировать Глеб Андреевич умел, да и с сарказмом всё было хорошо. Пожалуй, даже слишком. — Ладно, мелкий, не расстраивайся. Будут и в твоей жизни девственники. — Да зачем мне девственники, когда я и сам девственник? Вам хорошо говорить, вы вон сколько всего перепробовали, — Олег говорил с такой горестной интонацией, что сразу было ясно — это его больное место. — А меня только вы и трогали первый раз… И неизвестно, когда будет следующий. Он снова вздохнул и поставил пустой бокал на журнальный столик, совсем не замечая взгляда, которым на него смотрел мужчина. — Следующий может быть хоть прямо сейчас. Акимов прикусил язык, но уже было поздно. Зря он предложил парню выпить, зря столько выпил сам. На трезвую голову эта игра в кошки-мышки была бы удачной, но не в данный момент. Он хотел Олега. Хотел прикоснуться, обнять, приласкать. Хотел снова вырвать из этих пухлых губ стон, такой звонкий и соблазнительный. Хотел поиграть с нежной кожей, вызывая мурашки, хотел увидеть, как он кончает, как сводит его мышцы, как губы шепчут имя… Сделав глубокий вдох, Глеб поставил стакан на стол и посмотрел серьезно в глаза парню. — Давай так, ты не говоришь Лисе о моих похождениях, а я исполню одно твоё желание сейчас. Идет? Дыхание сперло. Олег поднял взгляд на хозяина квартиры, просто открыв рот, не издав ни звука, подумав сперва, что ему послышалось. Однако же нет. Акимов предлагал это вполне серьезно, пусть на пьяную голову, но подвоха, что это окажется очередной шуткой, парень не ощущал. На раздумья ушло меньше минуты. — Идет. Он сжал и разжал кулаки, облизывая губы и чувствуя на них остатки виски. Если желание было только одно, нужно было хорошенько обдумать свой выбор. — Глеб Андреевич… поцелуйте меня. Пожалуйста. — И всё? Какое слабое желание, — усмехнулся хозяин квартиры и, приподнявшись, немного неловко переместился поближе к парню. А оказавшись рядом, положил руку на спинку дивана, почти касаясь плеч Олега, словно приобнимая. — Может, подумаешь лучше? Не только хитрая Лиса может показать тебе что-то новое. И без того смущенный парнишка покраснел, кусая щеку изнутри, чтобы позорно не запищать. Акимов был к нему так близко, что он ощущал тепло его тела. Но как попросить чего-то большего? Так и сказать: «Глеб Андреевич, вы просто ходячий секс, давайте переспим»? Глупость какая-то! Или же?.. — И даже если бы я попросил о сексе? — Олег посмотрел на мужчину в упор. — Разве я вам нравлюсь, ну… в этом плане? — А разве я похож на того, — мужчина приблизился еще и взял подбородок парня своими прохладными пальцами, заставляя замереть и смотреть только ему в глаза, — кто будет посасывать соски тому, кто не нравится? И пока Олег не нашел, что ответить, Глеб вновь приблизился, нежно касаясь губ парня своими, на которых был вкус алкоголя, даря этому поцелую новый, терпкий привкус и сводя их обоих с ума. Нежность сменилась настойчивостью. Мужчина углубил поцелуй, хозяйничая собственным языком в чужом ротике. Рука опустила подбородок, но ласково сжала тонкую шею, ощущая каждое движение кадыка. Дыхание участилось у обоих, выдавая их наслаждение этим мгновеньем. Олег млел от поцелуя, отвечая, как умел, неловко тыкаясь языком в чужие губы. Руки, до этого безвольно опущенные вдоль тела, поползли вверх, хватаясь за рубашку на теле мужчины. И снова, совсем как в тот раз, реальность и сон смешались для него в одно. — М-м, — стоило Акимову разорвать поцелуй, парень потянулся за ним, не сразу открывая глаза. Где-то внизу живота зарождалась дрожь, грозящая скоро перерасти в полноценное возбуждение. — Глеб Андреевич… — Ты так соблазнительно и возбуждающе зовешь меня по имени, — мужчина провел рукой по шее парня, а затем поднялся к его лицу, оглаживая щеку, пока глаза рассматривали юное личико вблизи, словно они впервые увиделись. Впрочем, так по взрослому Акимов и правда впервые смотрел на парня. Как мужчина на молодого любовника. — Признавайся, репетировал? — с усмешкой, поинтересовался Глеб, не отдаляясь от лица и губ, но и не спеша целовать вновь. Сейчас он дал волю руке, что от лица устремилась неспешно вниз: оглаживая свитер, задевая грудную клетку, места, где должны быть соски. Белый дышал тяжело и гулко, не сопротивляясь, и запоминая каждый миг. Осмелев, он сжал ткань рубашки сильнее и слегка потянул Глеба на себя, чтобы впечататься своими губами в его, издав тихий стон. Впервые он проявлял инициативу подобным образом. Новый поцелуй получился еще слаще первого. Они приноровились к удобному для обоих ритму и все сильнее распалялись, прижимаясь друг к другу. Олег грешным делом подумал, что, возможно, ему и правда сегодня светит и что-то больше, чем поцелуи. Но… действительность оказалась жестокой. — Вот блин, — раздосадованный, он достал из куртки орущий телефон, увидев на нем входящий от отца. Пришлось взять. — Да, алло. У Алисы еще, конспект искал. Да, пап, хорошо. Скоро буду. Пока. Общались с ним, как обычно, холодно и строго. После скандала днем он думал, что ничего уже не случится, однако тон отца непрозрачно намекал на очередной тяжелый разговор. Убрав телефон, Олег грустно вздохнул — сказка закончилась, пора было возвращаться домой. — Простите, меня дома ждут… надо идти. — Весь его вид вопил о том, что уходить парень не хочет, что он бы с большим удовольствием остался здесь, чем выслушивал новые нотации. Однако перечить отцу он никогда не решался. И в этот раз тоже быстро сдался. Акимов лишь гулко втянул воздух через нос и выпустил парня из своих объятий. Домой, так домой. В какой-то мере он даже был рад тому, что его остановили. Сам бы он не смог. Ни за что, особенно когда в твоих руках столь удивительный молодой человек: живой, яркий, чувствительный и желающий тебя всеми фибрами души. — Вызови такси, — уже у входной двери мужчина положил на столик деньги и улыбнулся, не дав парню и слова сказать против, — не отказывайся. Когда дают — бери. Успеешь еще свои потратить. Больше Глеб к парню не подходил. Пока тот вызывал машину, мужчина стоял поодаль и рассматривал гостя. Казалось, пелена возбуждения спадает, а вместе с ней возвращается реальность. Осознание того, что они делали, теперь тревожило Глеба. Что он, взрослый мужчина, себе позволял? Как мог идти на поводу собственных желаний, словно похотливое животное? Но на задворках сознания звучал ехидный голосок внутреннего демона, что ясно давал понять — он ни о чем не жалеет.

***

Вот бывает так, когда кажется, что в жизни наступил беспросветный мрак и что черная полоса затянулась настолько, что впереди не ждало ничего, кроме одних только разочарований. Олег находился в этом состоянии перманентно и уже начинал верить, что ничего не изменится. Собственная жизнь казалась ему скучной и невыносимой. У кого-то были и отношения, и секс, и даже драмы, а у него — только учеба. И родители, с которыми он, увы, не мог чувствовать себя свободно. В тот день отец вернулся с работы особенно злым, начиная брюзжать с самого порога. Мила, мама Олега, даже не пыталась остановить его, зная, что это, в общем-то, бесполезное занятие. Она в принципе смирилась со многими вещами в их семье, часто предпочитая отмалчиваться или намеренно не замечать проблем. И сейчас она тоже продолжала спокойно крутить фарш, почти не вслушиваясь в треп мужа. Когда как Олега услышанное вгоняло лишь в еще большую тоску. — Видел твоего брата с племянником, пока шел домой, — начал отец, прямо в куртке усаживаясь за кухонный стол. — Я не пойму, куда Сава смотрит вообще? Или они с Настей на сына оба решили болт положить? Патлатый ходит, в каких-то шмотках непонятных, как гомик, ей богу! Тьфу! Только семью позорит. Ну куда пацану танцами заниматься? Или это мода у них такая сейчас — плясать, как баба? Отдали бы на футбол или бокс, сразу бы вся дурь из башки вылетела… Олег понуро опустил голову, надеясь не выдать родителям истинные чувства. Ему было обидно и за брата, и за себя самого, ведь он понимал, что с таким настроем открыться им никогда не сможет. Будет вынужден хранить свое истинное я, как самый страшный секрет. — …будь у меня такой сын, я бы умер от стыда. Или убил бы его, чтоб смыть этот позор с фамилии. — Кость, ну хватит тебе, — вяло отреагировала Мила. Муж уже не первый раз нелестно отзывался о сыне её брата, и она уже бросила попытки заступиться за него. «Поворчит и перестанет», — думала она, пережидая бурю и совсем не замечая, как такие разговоры влияют на их общего ребенка. — Не перестану. Мужик должен быть мужиком. И точка. А под хвост баловаться это… Что он говорил дальше, парень уже не слышал — убежал в другую комнату, как только зазвонил его телефон, и даже был рад уйти от всех в тот момент. Правда, звонок Лисы его тоже не обрадовал. Скорее, наоборот. Акимова была в ярости, в красках описывая ему расставание с парнем, что, видимо, произошло незадолго до звонка другу, и просила выйти с ней погулять. Она, конечно же, не собиралась реветь ночью в подушку, и, хоть была сильно расстроена, намеревалась кутить. Олег согласился, не раздумывая. — Тогда давай в восемь у клуба «Sky», там, вроде, до двенадцати вход бесплатный, — подытожила Алиса и, попрощавшись, отключилась. Белый вздохнул и стал собираться, перед выходом предупредив родителей, что будет поздно. В клубе они накидались быстро. Лиса поглощала один коктейль за другим, то жалуясь на свою судьбу, то снова начиная крыть бывшего матом. Олег же пил и слушал, зная, что ей просто нужно дать возможность выговориться, иначе всем будет только хуже. Периодически они выходили на танцпол, но больше, чем на одну-две песни парень там не задерживался. Он возвращался за столик, выпивал и лениво приглядывал за подругой, думая о чем-то своем. Пока она во всю отрывалась, привлекая внимание окружающих совсем не с благородными намерениями. В какой-то момент поняв, что девушка достаточно пьяна, чтобы не сопротивляться, к ней стали приставать сразу двое. Они обступили Алису с двух сторон, практически зажав между собой, и, совсем не стесняясь лапали, постепенно уводя её к туалетам для известных целей. На юном лице отразился страх и возмущение, а слабые попытки оттолкнуть подонков не увенчались успехом, как и её крики, которые заглушала гремящая музыка. Страшно было представить, что было бы, если бы не подоспевший вовремя Олег. Он налетел на парней, совсем не думая о расстановке сил. Однако на его стороне был эффект внезапности и он таки застал их врасплох, откидывая от подруги. Даже что-то орал еще, маша кулаками и стараясь выглядеть при этом угрожающе. Чудом те отстали, и он повел Лису прочь из клуба. — Ты как? — Стоя недалеко от входа, он придерживал её за плечи, чтобы та не шлепнулась вниз. Ошеломленная произошедшим, она ответила не сразу, хотя морозный воздух позволил обоим немного прочистить голову. — В норме. Вроде бы. — Ну слава богу. После такого надо покурить… Осторожно оперев Алису о стенку здания, он достал из куртки купленную чуть ранее пачку и подкурил сигарету. Подруга отказалась, сказав, что её и без того тошнит. Пожав плечами, парень сделал первую затяжку и вдруг услышал позади себя окрик. Обернувшись, он увидел все тех же мудаков из клуба, правда, теперь в компании еще парочки друзей. Они оттеснили его в сторонку и с азартом стали мутузить всей толпой, волоча по снегу. Понимая, что один против четверых сделать ничего не сможет, Белый сжался, прикрывая руками голову, надеясь, что все закончится быстро. И впервые за вечер его молитвы были услышаны. Компанию спугнули охранники, пообещав натравить полицию, и те сбежали, оставив Олега валяться на земле. Бледная и перепуганная Алиса осела рядом с ним, тормоша, пока тот не ответил. «Клево потусили, ничё не скажешь» — выдал он, медленно поднимаясь и сплевывая кровь. Рукав куртки был порван, из него торчал наполнитель, но сил думать о том, что он получит и дома за порчу новой вещи, уже не было. Хотелось поскорее уехать оттуда куда-нибудь в тепло. — Алле, пап, — понимая, что веселье подошло к концу, Лиса набрала номер отца, — можешь нас с Олегом забрать?..

***

К тому моменту, как сонный Акимов пришел в себя, оделся и выехал, ребята уже успели замерзнуть, вернуться в клуб и прикончить еще с десяток стопок алкоголя. Сначала - чтобы согреться, потом - заглушить боль от ударов и разбитого сердца, и еще раз — уже просто по накатанной, когда отключается мозг полностью и ты пьёшь до отключки и тела. К приезду Глеба Андреевича Алиса была как раз в таком состоянии. К счастью, Олег ещё был на ногах и вывел подругу, считай вынес, на свежий воздух, где её перехватил мужчина и уложил на заднее сидение. Конечно, были и попытки усадить дочь, но та сидеть отказывалась и заваливалась то на один бок, то на другой, как в старых анекдотах. Так что, бросив эту затею, Глеб подобрал её ноги, захлопнул дверцу и посмотрел на парня. Кровь из разбитой брови он отметил сразу же, стоило Олегу только выйти из клуба, а теперь в глаза бросилась изорванная куртка и грязные джинсы. Молча кивнув на переднее сидение, мужчина сел за руль и, заведя мотор, направил «железного коня» домой, предупредив, что Олег ещё поможет ему занести Лису. На самом деле, Акимов прекрасно справился бы и сам, но, зная родителей парня, не хотел отпускать его в таком виде домой. В чем не прогадал, ибо через три минуты в машине того стошнило. Благо Белый успел предупредить отца подруги, а тот вовремя остановился, ведь как чуял — поехал дворами, а не по магистрали. Дорога домой вышла долгая. Отчасти за счёт увеличенного пути, отчасти из-за маленькой скорости, чтобы Глеб мог остановиться вновь. Когда голова Лисы коснулась своей подушки, на часах уже было начало второго ночи. — Позвони родителями, скажи, что здесь останешься. Явишься в таком виде — они не обрадуются. Перечить Олег не стал — знал, что мужчина абсолютно прав. Уж лучше отоспаться и явиться домой трезвым, получив только за куртку, чем еще и за свое недостойное поведение. Хотя, как ему казалось, драку отец бы точно одобрил. А то, что били сына одного целой толпой, рассказывать ему совсем не обязательно… Как и вообще много чего еще. Умывшись и почистив зубы, парень почувствовал себя лучше, но лишь в физическом плане. Когда как на душе у него скребли кошки, и с каждой минутой это становилось выносить все тяжелее. Пройдя в гостиную, он застал там Акимова, сидящего на диване снова в компании бутылки хорошего виски. Присев рядом, Олег, будто только что не заливался литрами алкоголя в клубе, попросил налить и себе тоже. Он надеялся, что это поможет ему наконец отключиться и не чувствовать боли, но все сработало в точности наоборот — и из него просто прорвалось все то, что он копил в себе месяцами. Отчего ленивая беседа ни о чем очень быстро переросла в его жалобы на жизнь. — Глеб Андреевич, — жалобно протянул он, заглядывая в бокал, — почему все так несправедливо? Почему нам надо скрываться? Как у вас получается жить нормально, даже встречаться с кем-то? Спать? Все же вокруг такие злые… Даже мама с папой говорят о геях с таким отвращением, что мне проще с крыши броситься или в другую страну сбежать, чем рассказать им правду. А хотя… даже если бы и рассказал, какой с этого толк? Я все равно никому не нравлюсь и, наверное, до самой старости останусь девственником. Белый сдерживался, как мог, но дрожь в голосе ясно говорила о том, что он готов вот-вот заплакать. — Почему мне нужно было родиться именно таким, ущербным… Будь я натуралом, все было бы намного проще. Никакого тебе осуждения, проблем, побоев в секции за то, что ты «какой-то не такой и на девчонку похож». — Резкий вдох. Он все же начал плакать, растирая слезы по щекам, продолжая сокрушаться. — И сейчас бы я не думал о том, как найти в этом дурацком городе парня, которому я понравлюсь. Хотя бы раз почувствовать, какого это, когда тебя любят… и хотят… К концу своей речи Олег говорил все тише, а всхлипывал — чаще. Он казался ужасно несчастным, и игнорировать его было просто невозможно. Акимов слушал молча, лишь едва заметно качал головой. И что он должен был на это ответить? У подростка гормоны бушуют, еще и выпил. Глеб хорошо знал это состояние, только он сам по себе всегда был человеком жестким, потому эмоции и собственные чувства обычно отходили на второй план. Олег не такой. Вздохнув, Глеб поставил собственный бокал на столик и сел возле гостя. Совсем как тогда, когда парень пришел за конспектом. Только теперь пьян был подросток и, судя по всему, кому-то завтра будет стыдно. Акимову было бы, позволь он себе такую открытость сейчас. Впрочем, Олег другой. Обняв его за плечи, мужчина отложил второй бокал и крепко прижал к себе парня, заставляя отвлечься. — Ну чего ты ревешь? — мягко проговорил он, касаясь кончиком носа чужого виска. — Зациклился на своей девственности, и теперь весь мир видишь только черно-белым. Успокойся. Тебе восемнадцать, пацан. У тебя еще вся жизнь впереди. Успеешь еще и натрахаться, и встретить тех, кому будет наплевать на твою ориентацию. И от секса успеешь устать. И, если захочешь, попробуешь секс во всех его разновидностях. И проблемы еще будут, куда серьезнее тех, что были. И счастье будет. И одиночество, от которого будешь лезть на стену. Да так может прижать, что и алкоголь не поможет, хоть до свинячьего визга нажирайся. Это и есть жизнь, Олег. Акимов отпустил парня и заглянул ему в глаза. — Так что возьми себя в руки и успокойся. Вообще, не только сейчас. Всё, о чем ты должен думать, как получить первое место среди учащихся своего универа, чтобы через пять лет любой работодатель мечтал тебя заполучить. А вот потом и о сексе думай. Да и вариантов «во взрослой жизни» будет побольше, понимаешь? Его и трезвого было бы тяжело переубедить, Алиса как ни старалась, не преуспела, а пьяного и подавно. Олег хватался за мужчину пальцами и смотрел на него глазами, полными слез. В целом, мягкий и покладистый, местами он был до глупого упертый. — Да когда она еще наступит, эта взрослая жизнь! Я все время только и делаю, что учусь и пытаюсь быть таким, как родители хотят: прилежный, лучший ученик, что в школе, что сейчас на потоке. И что мне это дало? Мне постоянно плохо и грустно. Даже, когда с Лисой гуляем… И вас из головы не выкинуть. Снитесь постоянно. Вот что мне с этим делать?! Когда по-вашему это пройдет? Когда хоть что-то поменяется?.. Его потряхивало. Зажмурившись, Олег издал хнычущий звук и уткнулся лицом в плечо Акимова. На него накатила новая волна слез, и он прижался к мужчине так тесно, как мог, лишь бы ощутить хоть толику человеческого тепла. — Котенок, — не громко проговорил мужчина, когда парень прижался сам. Ассоциации пришли сами, и у Глеба не было намерений дать парню какую-то милую кличку. Впрочем, она ему шла. — Белый, и что мне с тобой делать сейчас? — по доброму рассмеявшись, Глеб снова крепко обнял своего гостя и вздохнул. — Ну хочешь, я тебя трахну? — улыбаясь, спросил Акимов, словно они говорили о покупке мороженного или килограмма конфет. — Но ты ж влюбишься потом. И так запал, но это чувство легко перекроет новая влюбленность в кого-нибудь другого, а если переспим, так и вовсе на сопли изойдешь. — Говорите так, только чтобы успокоить меня. — Рубашка на плече Глеба ощутимо промокла, а у Олега от долгих рыданий разболелась голова — с алкоголем на сегодня явно был перебор. — Вы ж не стали бы спать со мной, да? Ну конечно, я не такой красивый… Наверное, ваши парни было гораздо лучше, мне до них далеко… Несмотря на то, что говорил, покидать объятий мужчины парень не спешил. Наоборот, он уютно устроился, чувствуя, как легкие поглаживания по спине его убаюкивают. И продолжал говорить, хотя язык заплетался, а от усталости пауз между словами становилось все больше. — Но, знаете, я бы все равно с вами переспал. Лучше один раз попробовать, чем всю жизнь быть одиноким. Как в моих снах… Вы там такой… — Тут он широко зевнул и сдался. Организм окончательно вымотался и требовал немедленно лечь спать. Что Олег и сделал, засыпая прямо у Акимова на плече, и этот длинный день наконец подошел к концу. По крайней мере, для него. И хоть Глеб Андреевич ожидал такого исхода или, правильнее будет сказать, ждал его, это не меняет того факта, что говорил он серьезно. Даже несмотря на улыбку. Так что, уложив парня на диван, накрыв его пледом и подсунув подушку помягче, мужчина решил всё же вернуться и продолжить этот разговор в следующий раз. И как бы он ни пытался оправдаться перед самим собой фразами, что рядом с дочерью ему нужен более уравновешенный парень, правда была в другом. На утро детишек ждал полный графин свежего сока, еще один с водой и несколько таблеток обезболивающего. И хоть утро для обоих началось после полудня, выглядели они от этого ничуть не лучше. Тем не менее, жизнь продолжалась. Через пару недель они уже смеялись над тем вечером и даже собственными проблемами. Лиса смотрела на бывшего и задавалась вопросом, как вообще могла с таким общаться, а Олег… А Олег по прежнему думал о том, что хочет отца своей подруги. Казалось, эти мысли стали настоящим наваждением, а каждое их короткое общение — ядом, отравляющим сознание. Больше поговорить им не удалось. Либо рядом всегда была Лиса, либо сам Глеб был занят, и максимум на что Белый рассчитывал — приветствие и взъерошивание волос. Но к Новому году всё поменялось — Глеб Андреевич сам позвонил Олегу. — Здравствуй, Белый, — стоило парню пережить первую волну удивления и снять всё-таки трубку, как на подходе была уже вторая: — Еще не лишился девственности? На фоне играл какой-то спортивный матч, судя по отголоскам «зрителей» и голосу отца парня, что иногда поддакивал комментатору. Было ясно, что Акимов очень не вовремя. Но хуже было то, что и отойти в другую комнату парень мог. Оставалось сохранять полное спокойствие и кирпичное выражение лица. «Он что, издевается?» — промелькнуло в голове парня, пока он судорожно соображал, как бы аккуратно завуалировать ответ. Впервые в жизни ему хотелось послать кого-то. Однако интерес, почему Акимов позвонил ему первым, да еще и с такими вопросами, перевесил. — Здравствуйте, Глеб Андреевич. — Мать, сидевшая рядом глянула на сына, и Олег ощутил, как начинает нервно потеть. — Нет, по этому предмету зачет я еще не получил, мы с Лисой договорились вместе подготовиться. Он надеялся, что мужчина верно поймет его, вычленив из фразы лишь первую часть — фактический ответ на вопрос. Не с подругой же он собирался терять девственность, ей богу. Они еще очень много лет назад договорились, что этого не будет даже ради любопытства. — Вы что-то хотели?.. — Уже гораздо тише спросил Белый, когда мать отвернулась, заговаривая о чем-то с отцом. Сердце в груди стучало так сильно, будто норовило пробить грудную клетку. — Что-то с Алисой? — Нет, Лиса пока в норме. Я сейчас больше за её бабушку беспокоюсь. Женщина в возрасте, а мелкая уже стерва, доводит бабулю… Ладно, — мужчина на мгновение замолчал, а после ехидно улыбнулся. — Так право первой ночи всё же достаётся мне? От услышанного Олег чуть челюсть на пол не уронил. Оглянулся на родителей, но те, к счастью, не реагировали, продолжая смотреть матч. Протяжно выдохнув, он попытался не выдать себя и вообще того, что творилось. Хотя, если честно, Белый и сам не понимал, что на мужчину нашло, начиная грешить на очередные посиделки с выпивкой. — М-м, — тянул он, не зная, что отвечать на такое, и сказал первое, что пришло в голову: — Да, мы с ней увидимся в среду и я поделюсь… м-м, конспектами. — В среду, да? — смеясь, переспросил мужчина, явно наслаждаясь беспомощностью парня. — Надеюсь твои родители не в курсе, что она уехала к бабушке до конца зимних каникул? А то начнут что-то подозревать, — Глеб снова рассмеялся, но быстро взял себя в руки. — Ладно. В общем, я могу остаться здесь на все новогодние праздники или уехать. Всё зависит от тебя. Если же решишься, то приезжай ко мне как договоримся, а нет — дай знать до завтрашнего обеда, чтобы у меня было время собраться и уехать к дочери. Понял? Пришлешь смской ответ. И снова рассмеявшись, Глеб завершил вызов, возвращаясь к своим делам, а Олег, убрав телефон в карман домашних штанов, обвел глазами комнату, будто видел все здесь впервые. Акимов сам предложил ему секс, не больше — на это парень и не рассчитывал, и это сбивало с толку. Как? Почему? И чего вдруг именно сейчас? Вопросов было множество, но пришлось держать себя в руках, чтобы не провоцировать вопросы. Мать, правда, все-таки спросила, почему звонила ему не подруга, а её отец, но Олег нашелся, что соврать. — Он просто переживает об успехах Алисы в учебе, — парень старался говорить как можно увереннее. — Я обещал помочь и подтянуть её… — Молодец, Олежа, — мама улыбнулась. — Глядишь, к выпуску, может, и поженитесь наконец. — Ага. После этого семейство снова затихло, слушая только окрики отца, недовольного игрой любимой команды. Олег был этому рад, потому что мог посидеть и хорошенько подумать, а соглашаться ли ему вообще. Нет, он хотел Акимова давно, еще с лета, но когда на горизонте замаячил реальный шанс, ему стало не по себе. Вдруг мужчина окажется прав и он в него влюбиться, и что тогда? Представить себя, страдающим от неразделенных чувств было легко, но не этого ему хотелось. А с другой стороны, он терпел одиночество и непринятие окружающими так долго, что понимал: либо он воспользуется этим шансом и получит удовольствие, либо будет жалеть всю жизнь. Почти что через час на телефон Глеба пришла короткая смс: «Я согласен».

***

Они встретились третьего января. У Олега было много родственников, и по традиции после тридцать первого декабря всех нужно было навестить. Акимов, чьи родители были в другой области вместе с остальными немногочисленными родственниками, мог только сочувствовать и догадываться, как тяжело было все эти дни парню. Ведь все его мысли были только о сексе — Глеб был уверен. Они договорились на три дня, для начала. Три дня жизни под одной крышей и в одной постели. Три дня, когда Белый будет врать родителям о том, где находится, и городить истории об одногруппниках, а Акимов — врать дочери. Впрочем, последней было не до отца. Она привыкла, что из-за работы, особенно в детстве, после смерти матери, отца не было рядом, а её саму оставляли с бабушками и дедушками. Так что самому Глебу семья звонила бы редко. В четыре вечера раздался звонок домофона в квартире Акимовых. Мужчина уже не спал, успел принять душ и даже выпить кофе, но так рано не ожидал гостей. — У меня сломались часы и сейчас уже восемь? — флегматично поинтересовался он, когда в коридоре показался снеговик по имени Олег, ставя полностью забитый вещами рюкзак на пол. — Извини, что так рано. — Было непривычно переходить на ты, но раз уж они собирались заниматься сексом, то обращаться к мужчине по имени-отчеству было бы странным. — Я просто не мог уже терпеть родню. Только и разговоров, что о дипломе и женитьбе. И все на Алисе сватают, что ни говори… Знали бы они, как ошибаются, и с кем, на самом деле, Олег хотел оказаться в одной постели, ужаснулись бы. Но сейчас, с этого момента, он не хотел больше вспоминать ни о родителях, ни о прочих родственниках. Его мысли стали занимать совсем другие темы, куда более острые и важные для него. Раздевался он, не сходя с порога, чтобы не натрусить в коридоре снега. Куртку Глеб сам помог развесить сушиться, пока парень отряхивал обувь и ставил её под батарею. Потом пришел черед рюкзака, который перетащили в гостиную. В целом, первые полчаса в доме Акимовых Олег провел в суете, ходя из комнаты в комнату, пока наконец не переоделся и не сел с хозяином квартиры на кухне. Глеб к тому времени уже приготовил чай и поглядывал на гостя нечитаемым взглядом. Олег улыбнулся ему, а в голове прокручивал многочисленные сценарии, как все произойдет. До того, как приехать сюда, он начитался кучи разных статей, как подготовиться к однополому сексу, однако на практике знания еще не применял. Кроме, разве что душа. С углубленной, так сказать, очисткой, потому что сомнений в том, что снизу будет именно он, вообще не возникало. — Знаешь, я даже и подумать не мог, что это все-таки… ну, случится. — Случится что? Что такого красивого и молодого захотят поиметь? — мужчина закончил делать бутерброды и поставил тарелку на стол, садясь теперь и сам. — Ты много паришься по этому поводу. Очень много. Как девчонка, ей богу. Лиса так же волновалась? Или вы с ней гетеро-секс не обсуждаете? Белый почти смутился. Одно дело обсуждать свою личную жизнь, вернее, её полное отсутствие, и совсем другое — говорить о похождениях дочери её отцу. — Может, не будем об Алисе, Глеб Андреевич?.. — Олег потянулся за бутербродом. — И парюсь я потому, что в этом городе абы кому про свою ориентацию не расскажешь. Повезет, если просто покрутят у виска или обзовут, но могут и побить. А чтобы в таких условиях умудриться найти пару, я прям не знаю, что надо сделать… — Зарегистрироваться на всех известных сайтах, коих теперь пруд пруди, особенно для геев, и трахаться на здоровье, — быстро ответил Глеб, уставший от надуманных, по его мнению, проблем парня. — Ты даже не представляешь, в каком огромном городе ты живешь и сколько у тебя здесь возможностей. Я вырос в городе, где всего было четыре школы и все друг друга знали если уж не по имени, то точно в лицо. Так что не рассказывай мне, как в городе-миллионнике тяжело найти партнера. С этим мы определились? — Определились, — буркнул парень в ответ, начиная жевать. Акимов не понимал его опасений. Живя под постоянным контролем от родителей, он действительно боялся лишний раз открываться людям. И сайты с приложениями для знакомств обходил стороной, переживая, что его там могут увидеть знакомые, а те уже могли донести отцу, и тогда пиши пропало. Воцарилось неловкое молчание. Олег ощущал себя не очень уютно, будто насильно вторгся на чужую территорию, хотя его сюда пригласили, и не знал, как себя вести. И уж тем более, что творится в голове у Глеба. Жалеет ли тот, что позвал? Или рад без усилий воспользоваться молодым телом и после перейти к следующему? Белый поймал себя на том, что снова загоняется, и силой воли переключил мысли в другое русло. Ведь пока еще все было не так плохо. Он пил чай, заедая скромным угощением, и морально готовился к тому, что последует дальше. — Вот и хорошо, — кивнул мужчина и продолжил. — Что касается Лисы. Ты будешь мне рассказывать всё, если я спрошу. Да, и не смотри так. Мне не нужны подробности: как, где, в какой позе. По стёртым коленкам и запястьям вижу, что пробует многое. Но я должен знать, по какой причине она нажирается в клубах или целый день плачет в комнате. Согласись, было бы честно, если бы я знал причину, правда? Дождавшись очередного короткого кивка и бурчания, Глеб продолжил. Он был серьезен, и Олегу вполне могло стать не комфортно рядом с таким Акимовым. — Ну и последнее, но самое важное. Я не буду отрицать, что ты нравишься мне и заняться сексом я предложил не из чувства жалости или сочувствия, а по вполне естественным желаниям. Но, Олег, — Глеб поймал взгляд парня, — ты еще путаешь, в силу молодости и наивности, любовь, секс и отношения. Как ни парадоксально, но существовать эти вещи могут раздельно. Так что давай договоримся на берегу — никаких подростковых истерик, выяснений отношений и прочего, угум? Я займусь с тобой любовью. Не трахну, не выебу, — он делал ударение на каждом слове, — а именно займусь любовью. Что-то покажу, расскажу, научу. Но никаких обязательств и обещаний. Никакой любви до гроба и поясов верности, да? Нет, если мы решим продолжать встречаться так и дальше, то верность желательна, ибо я заразиться на старости лет не хочу, ну а если нет… Понимаешь? Ты не девственности хочешь лишиться, а найти пару, любовь, хочешь нежных поцелуев и долгих прогулок за ручку. Будь я взрослым и разумным человеком, то не стал бы во всё это ввязываться, но я не настолько разумный, видимо. Поэтому готов показать тебе разницу между этими желаниями в действительности. Да и нужно мне, чтобы ты на учебе сосредоточился, перестав постоянно думать на чей хрен присесть. У парня не было слов. Он слушал все предельно внимательно, понимал, что Глеб с ним честен настолько, насколько мог, и все же где-то очень глубоко в душе зародилась горечь. Может, мужчина был прав, и тут Олег еще слишком многого не понимал. В том числе, чего именно хочет. Из-за чего и представления об этом вечере у него были совсем иные. Теперь он уже не рвался в спальню, а задумчиво цедил чай, переваривая то, что ему было сказано. В конце концов, ничего другого парню предложить и не могли, и он в полной мере должен был осознавать, на что идет. И, немного поразмыслив, он все равно не передумал, соглашаясь на те условия, что предложил Глеб. Кто знает, может, он и не втрескается в него по уши, как только три дня подойдут к концу. И та пелена вожделения, с которой он смотрел на Акимова, спадет. — Хорошо, я вас понял и все еще согласен. — Он посмотрел мужчине в лицо. — И не стану чего-то требовать после… Глеб Андреевич словно ожидал другого ответа, потому лишь неспешно мотнул пару раз головой в разные стороны, улыбаясь. — Ладно. Давай решим, что будем есть на ужин и когда пойдем в постель. Следующие полчаса они обсуждали различные блюда, но теперь беседа была больше похожа на дружескую, чем вначале. Глеб задавал вопросы о любимых фруктах, овощах, блюдах в целом, нет ли аллергии на что-то. В какой-то момент вполне можно было забыть, кто они во внешнем мире. Картинка сузилась до одного стола на кухне в многоэтажном доме. Вскоре и шутки пошли. Глеб стал рассказывать забавные вещи, что произошли с ним недавно, помогая парню расслабиться и сбросить горечь с души. — В общем, — когда чай и бутерброды закончились, мужчина посмотрел на время, — если захочешь, на третий день куда-нибудь выберемся, но первые два я бы предпочел много спать и много трахаться. Рассмеявшись, он встал и начал убирать со стола, а закончив, посмотрел на гостя. — Тебе в ванную надо? Получив отрицательный ответ, Акимов улыбнулся и указал взглядом на дверь. — Тогда пошли в спальню. Будем тебя мучить. Второй раз повторять не пришлось. Олег поднялся и пошел туда первым, пока мужчина шел за ним. С каждым шагом парень ощущал, что назад дороги нет, а все то, что он так тщательно вычитывал в интернете, выветрилось из головы в момент. В спальне он остановился у самой кровати, не веря, что полгода назад лежал прямо здесь, а Глеб его терзал… И собирался делать тоже самое сейчас. Одна лишь мысль об этом послала дрожь вниз по позвоночнику к паху. Страх и неопытность это все, конечно, предсказуемо, но возбуждалось молодое тело без особых усилий. — Мне раздеваться, Глеб… Андреевич? — Белый обернулся, чувствуя себя чуть ли не как на экзамене. Но, кажется, решительно был настроен дойти до конца. — Думаешь, будет удобно, если останешься в одежде? — рассмеялся мужчина, подмечая, как парень скачет с «вы» на «ты» и обратно. Ничего больше не говоря, Акимов подошел к гостю и, развернув к себе спиной, обнял. Губы прошлись по нежной коже на шее, но не целовали, а лишь касались, словно пробуя на вкус. — Не переживай. Мы не будем спешить. Сначала, — руки опустились с плеч Олега к его бедрам, властно сжимая их и придавливая к своему паху, — разденем тебя. Потом, уложим в постель и изучим это молодое и горячее тело. Рука Глеба ловко нырнула под ремень джинсов, сжимая его хозяйство. — А потом ты будешь стонать — долго, громко — и умолять тебя трахнуть, — последние слова мужчина прошептал на ушко с придыханием и страстью. А затем, так же быстро и ловко, его рука покинула пах Олега, и самого парня легонько толкнули в спину на кровать. — Поиграем? Или приспустишь штаны до колен, я вставлю и готово? — на лице отразилась ехидная улыбка, точь-в-точь, как у Алисы, когда она затевала очередную пакость. Став одним коленом на постель, Олег ощутил, как к лицу резко подступил жар. Он представлял похожие ситуации бессчетное количество раз, но что все будет настолько горячо, оказалось сюрпризом. Реальность не шла ни в какое сравнение — она была намного лучше, чем любые фантазии и сны. Облизав губы, парень, слегка смущаясь, сказал: — Я не хочу, чтобы все было быстро… Глеб. После чего, все так же стоя к Акимову спиной, медленно стянул с себя сначала олимпийку, а за ней и футболку, бросая их на пол. Белый делал это впервые перед кем-либо с целью переспать, но для него самого это был большой шаг. Так он показывал, что действительно хочет того, что может здесь произойти, и доверяет Глебу. Мужчина последовал примеру парня и тоже стал раздеваться, а после нагим лег на постель, не стесняясь собственного тела, но с интересом рассматривая Олега. Стесняться и нечего было, к слову. Нет, Акимов не был обладателем кубиков на прессе или огромных гор мышц, за что сам так любил других, но и жиром себе заплывать не позволял, иногда посещая тренажерный зал. Были на его теле и шрамы, где-то хорошо заметные, где-то — едва-едва. Можно было рассказать множество историй по карте этих светловатых полосок и точек, но внимание привлекало не это. Взгляд Олега метнулся вниз почти сразу, а Глеб, словно издеваясь, лег в хорошо просматриваемую позу. Подтянутая мошонка не скрывалась за густыми зарослями. Волосы были, но их тщательно подстригали, чтобы не мешались. Проведя лениво рукой по сонной плоти, Глеб похлопал по одеялу, приглашая лечь рядом. На теле Олега тоже были свои узоры шрамов, но в разы меньше, считай, крупицы, что и не удивительно, учитывая, в какое спокойное время парень рос. Да и получил он почти все в проделках и играх. То лазая за Лисой по деревьям, то забираясь на стройку… Эти отметины были материальной памятью о счастливом детстве, нежели о трагической судьбе, потому их парень и не пытался скрыть. А вот пах сперва прикрыл, раздевшись догола и забираясь на постель рядом с мужчиной. Правда, быстро понял, как это глупо, учитывая, что трогать и разглядывать Акимов его планировал везде. В буквальном смысле. Но и сам он тоже мог как следует рассмотреть будущего любовника. Взгляд любопытных глаз скользил по чужому, сильному телу. Белый в принципе не верил, что беспрепятственно может пялиться и ему за это ничего не будет. Наоборот, он ощущал взаимный сладкий трепет перед чем-то очень-очень приятным. — Все-таки я тогда был прав - вы очень горячий, — улыбнулся парень. Он пока не решался прикасаться к Глебу, однако смотрел открыто, доверчиво и с большим предвкушением. Мужчина лишь рассмеялся на такие слова и притянул парня к себе ближе, кладя его руку на свой пах и показывая как и с какой силой следует там мять. А сам продолжил смотреть молодому любовнику в глаза. — И тебя совсем не смущает разница в возрасте? Когда Олег приловчился поглаживать так, как надо было Глебу, его рука вновь пошла странствовать по телу парня, то мягко сжимая ягодицу, то оглаживая изгиб талии, то нежно щипая за сосок. Ответ Белого, что, конечно же, возраст его ничуть не волнует, был очевиден, он затерялся в череде взаимных ласк. Иногда, когда Акимов ловко задевал чувствительные местечки, парень замирал, щурясь, словно довольный кот, и пылко выдыхал его имя, как стон. Столь многообещающее начало пьянило его не хуже вина. — Ох, — придвинувшись к мужчине ближе, Олег жарко дышал тому в плечо. И, не переставая, исследовал пальцами крупный член: его форму, узор вен, бархатистость тонкой кожи… Горячая плоть, чуть влажная от естественной смазки, восхитительно скользила в узкой ладони, доставляя парню моральное удовольствие от того, что он делает кому-то хорошо. Очень скоро от такого непринуждённого общения они оба возбудились. Члены словно окаменели и пульсировали в руках, желая большего. Но Акимов, как и обещал — не спешил. Уложив Олега на спину, он широко раздвинул его ноги и осмотрел низ пристально, отмечая каждую деталь, а руки нежно оглаживали бедра, икры, стопы. — Я так понимаю, минет тебе тоже никто не делал? Акимов наклонился и мягко укусил внутреннюю часть бедра, затем с другой стороны, опускаясь всё ниже и ниже. Медленно, заставляя кожу покрываться мурашками удовольствия, а член парня вздрагивать от предвкушения. Олег смотрел на эту сцену во все глаза, все еще до конца не веря, что это происходит по-настоящему. Если уж от простых поглаживаний и даже укусов было так хорошо, то что ждало его дальше. — Неужели, ты правда это… ох! — Акимов дразнил его с особой изобретательностью, вынуждая теряться в догадках, что он сделает следующим. Но от того их «игра» становилась лишь интереснее. Белый приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть Глеба, и бездумно мял пальцами простынь под собой. В голове не было ничего, кроме них двоих и этой спальни. Ни родителей, ни Алисы, ни каких-либо сомнений — ничего лишнего. Приблизившись к плоти парня, Глеб без колебаний провел языком от низа к самой головке, оставляя влажную дорожку, а еще через мгновение заглотил ствол полностью, касаясь губами основания. Умелый рот, умелые движения, за пару секунд мужчина довел юное тело до экстаза, вырывая первые громкие стоны из Олега, но кончить ему не дал. Акимов прервался раньше, чем тело любовника задрожало бы в оргазме. А после легкими укусами поднялся к шее парня, завершая свой поход страстным поцелуем. От легкого разочарования Олег простонал мужчине прямо в губы, рукой хватаясь за его шею. Ощущение горячего, влажного рта вокруг его члена было непередаваемым, отчего кончить хотелось со страшной силой. Однако одна часть него в тайне наслаждалась всем происходящим от и до. Убрав и вторую руку, на которую опирался, Белый лег на спину, а Акимов навис над ним сверху, накрыв собой едва ли полностью. Таким беспомощным и в то же время защищенным парень не чувствовал себя еще никогда. Он пылко целовал любовника, обнимая его, и старался прижаться как можно крепче. Его щеки пылали румянцем, волосы разметались по подушке, а на губах гуляла счастливая улыбка. И ведь это все было только началом его «мучений». В следующие несколько часов Глеб опускался вниз ещё пару раз, чтобы раззадорить парня, чередуя поцелуи в шею, с посасыванием сосков и мошонки. Вскоре, почти незаметно для Олега, на кровати появился тюбик смазки, который Акимов время от времени открывал. Его пальцы сначала, словно на пробу, надавливали на колечко мышц, затем проникали внутрь по миллиметру. Боли не было. Глеб имел удивительную выдержку, несмотря на собственное возбуждение, он работал очень осторожно. Кончик пальца, пол фаланги, фаланга — и так на протяжении долгих минут, что растянулись в сладкую вечность. Олег был слишком сосредоточен на своём члене и желании кончить, чтобы думать о чужих пальцах внутри себя. Чтобы думать вообще. Глеб держал его на грани, не отпуская возбуждения и не доводя его до логического конца. Это было похоже на бесконечный кошмар, но до того сладкий и желанный, что за все это время Олег ни разу не попросил перестать. Он метался, стонал, умолял дать ему кончить, но прекратить все — ни разу. Не столько из-за страха, что больше Акимов к нему не притронется, сколько из тяги продлить это как можно дольше. — О боже! — Белый постепенно терял связь с реальностью, переходя с человеческого языка на одни лишь стоны, вздохи и неразборчивое бормотание. Глеб умел наслаждаться процессом, и парню оставалось только расслабиться и открывать для себя все новые и новые грани чувств. — По-пожалуйста, — еще через время, когда в нем свободно двигались два пальца, целенаправленно надавливая на простату, он стал умолять еще отчаяннее. — Я больше не могу, Глеб… Глеб, прошу, прошу тебя!.. Договаривать и не нужно было — мужчина сам прекрасно видел состояние своего любовника и только сам мог решить, когда и как дать ему то, в чем он так нуждался. Вскоре Олегу позволили кончить. Мужчина вобрал в рот молодой член и активно задвигал рукой, пробивая пальцами по простате. Достаточно было пары секунд, как парень содрогнулся и застонал, обильно кончая в чужой рот. Но даже после этого, его не оставили в покое, и стоило плоти опасть, как внутрь ануса протолкнулся прохладный металлический предмет. Втулка и довольно широкая. Белый слабо дернулся от контраста температур, но сопротивляться не стал. Лишь когда туман похоти в голове стал рассеиваться, Олег смущенно спросил: — А это… зачем? — Поерзав, он понял, что игнорировать эту штуку в заднице будет сложно. — Чтобы мои труды не прошли зря. Ко второму раунду ты уже будешь достаточно подготовлен, — усмехнулся мужчина и лег на подушки, обнимая парня. Тот был похож на расплавленный пластилин — тягучий и готовый принять любую форму. — Сейчас ты переведешь дух, а потом я заменю металл на что-то более мягкое и кожаное, — по прежнему улыбаясь, Глеб приподнялся и, оперевшись спиной о кроватный стенд, налил себе воды из графина, стоявшего на прикроватной тумбе. А утолив жажду, наполнил стакан водой во второй раз и подал его Олегу, после чего накрыл себя и парня пледом, что дожидался своего часа на краю кровати. — Ну как, хватит тебя ещё на разок? — Хватит. — Довольно бодро ответил Олег, как для того, кого удерживали на грани оргазма несколько часов. Прижавшись к Глебу, он долго не мог улечься и найти удобное положение, вертясь у мужчины под боком. Игрушка дразнила его, давя на нежные стенки и едва-едва касаясь простаты. Из-за чего по телу то и дело проходила мелкая дрожь, как будто он постоянно был возбужден. Впрочем, от истины это было недалеко. — Ты сам-то как терпишь столько времени?.. — Белый кивнул на пах любовника, а потом положил на него теплую ладонь. — Я чуть с ума не сошел, а ты даже не попросил ничего тебе сделать в ответ. — А ты хочешь предложить сделать? — мужчина проигнорировал вопросы парня, лукаво улыбнувшись ему. Рука легла на его волосы и стала медленно водить по прядям. Глеб не всё время был возбужден, моментами он так был сосредоточен на удовольствии Олега, что даже забывал о собственном возбуждении. — Ну, я думал, все должно быть взаимно. Олег наконец улегся, расслабляясь в руках мужчины. Легкая усталость давала о себе знать — он сонно щурился и зевал, понимая, что с удовольствием бы сейчас вздремнул. Глеб лишь рассмеялся и, опустившись ниже, тоже улегся удобнее. Немного отдохнуть им не помешало бы. Олегу так точно. Уставшие, погруженные в полумрак комнаты и её тепло, завернутые в мягкий плед и касаясь кожей друг друга — даже Глеб не удержался и задремал, хотя встал он сегодня довольно поздно. Но долго отдыхать парню не дали. Через пару часов мужчина огладил тело парня под боком, что успел отвернуться к другой стороне и выпятить ягодицы. Призывно и аппетитно. Акимов стал медленно шевелить пробку, то прокручивая, то на пару миллиметров доставая, то просто расшатывая, дразня стенки и раз за разом задевая простату. Застонав, Олег подался задницей навстречу ласкающей его руке и с трудом разлепил глаза. Хотелось подольше побыть сонным и разнеженным, но окрепший член и томление внизу живота не дали себя игнорировать. — Гле-е-еб, — протянул он, разворачиваясь к мужчине. Дышал парень часто и тяжело, чуть приоткрыв рот. Взгляд глаза в глаза не продлился и полминуты, как они снова слились в страстном поцелуе. Белый охотно выгибался в руках любовника, да и сам, осмелев, трогал его не только «внизу». Он гладил теплую кожу, чувствуя под ней мышцы, обводил пальцами с особой нежностью каждый шрам, на который натыкался. И был готов к большему, к тому, что и самому наконец проявить немного инициативы. — Слушай, а можно я тоже… ну, отсосу тебе, — он впервые покраснел от смущения, боясь, что выглядит смешно, говоря такие вещи. Глеб словно задумался, а после кивнул, но стоило парню зашевелиться и начать устраиваться удобнее, мужчина тут же ему помог - развернул к себе задом, а ноги расставил широко, по сторонам от себя. Теперь он мог играть с колечком мышц Олега и сам получать капельку ласки, влажной, горячей и еще неумелой. Надо отдать Олегу должное, подумал Акимов, когда не смог сдержать стон. Парень явно не был профессионалом, но старался и делал всё как надо, позволив взрослому любовнику расслабиться. Впрочем, Глеб не остался в долгу, и вскоре пробка начала новые круговые и поступательные движения, смоченная смазкой и развратно хлюпая, когда Акимов доставал её почти полностью. Олег был готов к сексу на все сто процентов. В какой-то момент он задрожал всем телом, выпуская изо рта блестящую от слюны головку, и беспрерывно стонал, не в силах сдержаться. От новой волны удовольствия, горячей и мощной, голова шла кругом. Олег с опаской подумал, что же с ним станет, когда Глеб решит перейти к самому, так сказать, главному. Но и эти мысли быстро смыло, оставляя блаженную пустоту, в которой билось только одно желание — получить больше, ярче, сильнее. Когда Акимов подумал, что с него достаточно, и вновь уложил его на лопатки, Белый был готов ко всему, что мужчина мог ему дать. Он жаждал этого так явно и неприкрыто, что хоть диву давайся, откуда в скромном девственнике столько страсти. А, может, дело было в том, что Глеб действительно просто знал, что нужно делать, и с каким-нибудь зеленым однокурсником Олег бы никогда такого не получил. Самое главное не заставило себя долго ждать. Добавив смазки, Глеб начал входить в Олега. И хоть делал он это неспешно, но больше для того, чтобы самому продлить тот особый, первый момент проникновения, смотря неотрывно в глаза парня. — Ты прекрасен во время секса, — не громко проговорил Акимов и дойдя до половины, резко дернулся, вгоняя остальное до основания. Затем так же быстро вышел, почти покинув горячее нутро, и снова резко вошел. Рваные, но мощные толчки прогоняли разряд тока по двум телам, заставляя их стать необузданными. Это не было похоже на ту ласку, что мужчина дарил парню часами ранее. Совершенно другой темп, мощность, чувство подчинения, ощущение власти. Все смешалось в один тугой комок, который распутать удалось спустя время, когда Глеб сжимал тонкую шею и целовал покрасневшие губы, пока его семя заполняло нутро Олега. Он позволил себе вольность, выпустил зверя, что держал крепко и надежно, а Олег принимал это, не в силах осознать масштаб того, как эта ночь на него повлияет. Даже если и влюбится — плевать, думал он. Лишь бы это не кончалось, лишь бы Глеб продолжал раскачивать его между нежностью и грубостью, доводя до исступления. — А-аа! — Парень последний раз застонал, громко и протяжно, изливаясь себе на живот. В глазах на пару секунд потемнело, и из этой темноты появилось лицо Глеба. Таким неистовым и эмоциональным Олег его, пожалуй, никогда и не видел, но, честно говоря, ему это даже понравилось. Третье января длилось для них долго. После они еще несколько раз занялись сексом, пока ночь не подошла к своему концу, а оргазмы не вымотали их окончательно. В седьмом часу они приняли совместный душ. Глеб помог смыть с парня засохшую сперму, что тот пропускал, вытираясь влажными салфетками, а после позвал на кухню. — Теперь нужно сытно поесть. Будет поздний ужин, — улыбаясь, хозяин квартиры достал большой стеклянный контейнер, в котором узнавалось мясо. Много мяса. Стоило его разогреть, как комната, если не вся квартира, наполнилась манящими ароматами, поэтому к моменту выгрузки еды на тарелки Олег исходил слюной. Да и не он один. Вскоре закипел чайник, но Глеб уже вставать отказался и на правах старшего отправил парня тарахтеть кружками. Белый не возражал. Он без лишней суеты, чтобы не тревожить ноющую поясницу, поднялся и принялся готовить чай. Параллельно с тем запоминая, как именно Глеб его пьет: какой температуры, с сахаром или без. Ему было приятно немного похлопотать после того, что мужчина для него сделал. — Вот, — он поставил чашки на стол, пододвигая к Акимову ту, что с надписью «лучший папа на свете» — подарок Алисы. И уселся напротив, наконец приступая к еде. — Надо было с собой подушку брать, — с улыбкой сказал Олег, когда часть порций с тарелок исчезла. По его ерзаньям и так было понятно, что за дискомфорт он испытывает. Однако его это даже веселило. Подумать только — он больше не девственник. — Скоро пройдет, — как-то совсем ласково отозвался мужчина и принялся за свой чай, отставляя грязную тарелку с остатками соуса и косточек. — Доволен? Теперь не будешь переживать, что еще никто не трахнул? — на лице вновь показалась ехидная усмешка, но говорил мужчина всё так же мягко. Отчасти из-за усталости, отчасти из-за полного удовлетворения. — Не буду. — В тон ответил ему парень, устало выдыхая. Длительные нагрузки плюс сытость вызывали у него только желание вернуться в постель и… лежать. — Но, по правде, я не думал, что будет настолько классно. Я читал, что в первый раз всегда больно… А с тобой мне было так хорошо. — Белый задумчиво прикусил губу. — Ты задрал планку так высоко, что теперь твои слова о том, что я потом найду кого-нибудь другого, звучат как издевательство. — А я предупреждал, — рассмеялся мужчина и начал убирать со стола, когда допил чай. После подошел к парню со спины и поцеловал его в макушку, не громко проговорив: — Я же сказал, мы займемся любовью. Потрахаться ты всегда успеешь, но вот ощутить столько ласки — может и не повезет вновь. Так что, пусть у тебя это будет. Согласен? Воспоминания о самом лучшем сексе в жизни. Пошли. Шлёпнув по голым ягодицам и получив в ответ тихое болезненное шипение, Глеб ушел в спальню первым, чтобы сменить покрывало, на котором остались пятна семени, и лечь под чистое одеяло. Впереди у них было ещё два дня. И они прошли ничуть не хуже, чем первый. Акимов не соврал — сексом они занимались действительно много и часто, в перерывах подкрепляя силы сном, едой и отдыхом под телевизором. У Глеба в спальне напротив кровати висела огромная плазма с отличным качеством картинки и звука. Вымотавшись, они включали фоном на ней какой-нибудь фильм, иногда негромко беседуя под него или же просто лежа в обнимку. В такие моменты Олегу начинало мерещится, что они взаправду пара. В долгих, счастливых отношениях, как в кино, и регулярно проводят подобные выходные вместе. Наивность, как она есть, но он с удовольствием верил в эту иллюзию, пока мог. Тем более, что Акимов был с ним невероятно добр и ласков в быту, и в меру властен в постели. Идеальный баланс, покоривший парня окончательно. Он тянулся к мужчине всей душой, в тайне начиная надеяться, что их связь может продлиться. Пусть даже только ради плотских потребностей, но хотя бы так иметь возможность быть с ним рядом. Еще не понимая, что нарушает свое же обещание и начинает влюбляться, хотя не сказать, что он знал Глеба досконально. Как отца Алисы — да, как любовника — теперь тоже, но как обычного человека, с приличным жизненным опытом — далеко не до конца. — Чего такой смурной? — Олег готовил чай на двоих, пока Глеб обнимал его сзади, целуя в шею. — Не хочу уходить. — Прямо ответил парень, прижимаясь крепче. Дома уже ждали, родители звонили ему каждый день и каждый день он им о чем-нибудь врал, утопая в стыде за это. Больше всего он боялся уходить из их маленького рая обратно к семье, где царила угнетающая атмосфера. Однако выбора у него, как полагается, не было. Тем не менее, прощались они на хорошей ноте, долго обнимаясь и целуясь прямо в прихожей. Белый чудом заставил себя собрать вещи и одеться, опасаясь холодности со стороны любовника, но страшился он зря. Глеб оставался таким же нежным до тех пор, пока парень не покинул его квартиру. К тому времени, как Олегу пришла от Глеба смс с предложением все продолжить, прошло, наверное, около месяца, если не больше. Увидев её, парень и не поверил сразу, ведь все эти недели они толком не виделись и не общались. Лишь перечитав послание несколько раз, он обрел-таки новую надежду, и нахождение дома стало чуточку светлее. Потому что ответить ничего, кроме как «да», он, естественно, не смог.