СУМЕРКИ. САГА. СОЛНЕЧНОЕ ЗАТМЕНИЕ

9 . ГЛАВА. Откровения

Читающий строки мои, на мгновенье представь, Что я - тебя любящий брат, самой чистой Любовью. Что я ни за что не позволю душевною болью В истерзанном сердце коробить ни небыль, ни явь. Я близок тебе потому, что тебя я не знаю, Твой образ, желания, мысли, поступки и путь, Я просто с Любовью тебе этот стих посылаю, Ведь наша с тобою бесспорно Божественна суть. Ты там, далеко покоряешь мирские высоты, Ты ищешь в конечном итоге себя самого, - На что ты способен, зачем существуешь и кто ты, И всё что творится вокруг, - для чего, для кого? Не важно, ты - врач, ты - учитель, ты - повар, ты - клерк, Твой выбор пути убежал к своему горизонту Вглядись, - упирается в Небо всё, чем увлечён ты, Ты бьёшся за то, чтобы сердца огонь не померк. Позволь мне с тобой поделиться своим откровеньем, Быть может оно подольёт в твоё сердце огня, Быть может оно станет вехой в твоём устремленьи, Звенящею песней удачи бегущего дня... Ты - тот, кто ты есть! И не больше (пока) и не меньше! Ты там, где тебе неминуемо следует быть! Ты с теми, с кем должен заделать суждённые бреши! Ты сеешь причинами то, что решил получить!

После похода в кино, Рэйн приняла спонтанное решение посетить всех Калленов и остаться у них на ночь. Она оповестила Кэт и Пола о своём решении по телефону. От Лахорта рыжая услышала забавную историю о Белле и Джейке. Когда Джаспер и Поуока зашли в гостинную дома Калленов, то застали такую картину: Свон сидела на столе, а Карлайл перевязывал её запястье. Шаманка не стала отвлекать доктора и подругу, а решила выйти на балкончик и посмотреть на звёзды в ночном небе. Медовый блондин ушёл в свою комнату искать для своей девушки одежду для сна и застелить диван. За спиной Рэйн распахнулась дверь. Розали нерешительно замерла в дверях, но также быстро оттаяла и подошла к подруге. - Не против если я составлю тебе компанию? - Подала голос блондинка. — Конечно, это же твой дом — ответила Поуока. — Заходи. Рэйн села, на краешек дивана, чтобы не занимать много места, Розали последовала её примеру и устроилась рядом. Не успели девушки начать разговор как к ним пришла Белла. - Я тебя чем-то обидела? - Свон посмотрела на Хэйл и присела на оставшееся место. — Ничего, если мы немного поболтаем? — спросила Розали у обеих девушек. Она перевела взгляд на дочь шерифа и обратно на звёзды. — Нет. Давай поболтаем, почему бы нет. - Рэйн ответила даже не задумываясь. - А, да, я тоже хочу поговорить. - Голос Беллы дрожал, шаманке и вампирше было очевидно то, что она волнуется. Розали рассмеялась — словно колокольчики зазвенели. Глаза Свон приняли круглую от удивления форму. Было очевидно что Розали хотела сказать то, чего не могла говорить при Эдварде? Руки Беллы нервно теребили краешек кардигана. — Белла, пожалуйста, не подумай, что я лезу не в свое дело. — Голос Розали звучал мягко и почти умоляюще. Она сложила руки на коленях и говорила, не поднимая взгляда. — Я наверняка сильно тебя обидела в прошлом, и мне не хотелось бы сделать это снова. Рэйн с интересом слушала диалог подруг. — Не переживай, Розали. Я не обидчивая. О чем ты хотела поговорить? На этот раз засмеялась шаманка — почему-то смущенно. — Хотела рассказать, почему я думаю, что тебе лучше остаться человеком — почему на твоем месте я бы осталась человеком. Розали улыбнулась, позабавленная ошеломленным видом Свон, а потом вздохнула. — Эдвард никогда не говорил тебе, как это получилось? — спросила она, показывая на свое прекрасное бессмертное тело. - А тебе Джаспер рассказывал? Белла и Рэйн медленно кивнули и посерьезнели. — Он сказал, это было похоже на то, что случилось со мной в Порт-Анджелесе, только тебя спасти оказалось некому. — дочь шерифа передернуло от воспоминаний. Рэйн хмыкнула на слова подруги и подробно вспомнила как Джаспер рассказывал о происшествии с Беллой год назад. Но в одном из гримуаров прабабушки Поуока читала об обращении человека в вампира. — И это все, что он тебе рассказал? — Да, — недоуменно подтвердила Свон. — А разве было что-то еще? Розали посмотрела сначала на рыжеволосую, а затем на тёмноволосую и улыбнулась — горькой, но все равно прекрасной улыбкой. — Это далеко не все, что было. - Обратилась блондинка к Белле, а Рэйн улыбнулась. Она отвернулась к окну, а девушки молча ждали продолжения. Кажется, Розали пыталась взять себя в руки. — Хотите знать, что со мной произошло? У этой истории несчастливый конец, но ведь все наши истории такие. Если бы они заканчивались счастливо, то мы бы уже давно лежали в гробу. Я кивнула, хотя меня испугала горечь в ее голосе. — Белла, я жила в мире, очень непохожем на твой. В то время, в тысяча девятьсот тридцать третьем, мир людей был гораздо проще. Мне исполнилось восемнадцать, и я была красавица. И ни в чем не знала недостатка. Розали смотрела в небо, на серебристый обруч луны. Её мысли витали где-то далеко и были не слишком радужные. — Я родилась во вполне зажиточной семье. Отец работал в банке — теперь я понимаю, что он этим очень гордился. Считал свою обеспеченность наградой за талант и упорный труд, не признавая, что ему просто повезло. Тогда я все это принимала как должное. Конечно, я видела бедняков, тех, кому не повезло. Но отец считал, что они сами навлекли на себя все несчастья, и я ему верила. Мать занималась домом и детьми — кроме меня было еще два младших брата, но именно во мне она души не чаяла. В то время я не понимала — лишь смутно чувствовала, что родители недовольны жизнью, хотя имели больше многих. Но им было мало. Они хотели выбиться в люди, так сказать, подняться по социальной лестнице. И моя красота пришлась очень кстати: они видели в ней то, чего не видела я. В отличие от родителей я на жизнь не жаловалась и обожала себя такой, какая была. Мне нравилось, что лет с двенадцати, куда бы я ни пошла, мужчины всегда провожали меня взглядом. Подружки завистливо вздыхали, прикасаясь к моим волосам. Мать мной гордилась, а отец любил покупать мне нарядные платья. Я знала, чего хочу от жизни, и ничто не мешало мне получить желаемое. Я хотела, чтобы меня любили и мной восхищались. Хотела роскошную, изысканную свадьбу, где все жители города будут смотреть, как отец ведет меня к алтарю, и ахать, восторгаясь моей неземной красотой. Я жить не могла без обожания. Глупая, недалекая и самодовольная девчонка! — Розали улыбнулась, позабавленная собственной оценкой. — Под влиянием родителей я мечтала и о материальных радостях жизни: о большом богатом доме, который будет убирать прислуга, и о современной кухне, где кто-то будет готовить для меня. Говорю же, очень недалекая девчонка. Молоденькая и совсем глупая. И я не видела никаких причин, почему бы мне не получить желаемое. Некоторые желания были более осмысленны. Особенно одно. Мою лучшую подругу звали Вера. Она рано вышла замуж, всего в семнадцать лет, причем за человека, который бы ни за что не понравился моим родителям в качестве жениха — за столяра. А через год у Веры родился сын — прелестный малыш с ямочками на щеках и черными завитками волос. Первый раз в жизни я действительно кому-то позавидовала. Розали как-то странно посмотрела на Беллу. — Тогда были другие времена. В вашем возрасте я уже чувствовала себя готовой ко взрослой жизни. Мне хотелось завести собственного малыша. Хотелось иметь дом и мужа, который будет целовать меня, возвращаясь с работы, — все, как у Веры. Только мой дом будет не таким, как у нее… Для подруг было невероятно трудно вообразить себе мир, в котором выросла Розали! Для них ее рассказ звучал скорее как сказка, чем как реальная история. С некоторым удивлением Свон осознала, что мир Розали очень похож на тот мир, который знал Эдвард, когда был человеком. Мир, в котором он вырос. Розали на мгновение замолчала, и девушки задумались: а если их мир кажется Джасперу и Эдварду таким же странным, каким выглядит для них мир Розали? Розали вздохнула и продолжила рассказ, но ностальгии в ее голосе не осталось. — В Рочестере всем заправляла одна семья, и фамилию они носили весьма подходящую — Кинг. Банк, где работал мой отец, принадлежал Ричарду Кингу — как и почти половина всех остальных доходных предприятий в городе. И именно в банке меня впервые увидел его сын, Ройс Кинг. — Губы Розали искривились, и она произнесла это имя сквозь зубы. — Он собирался вступить во владение банком и начал приходить в различные отделы. Через два дня мать очень удачно забыла дать отцу обед с собой и велела мне отнести его. Я помню, что удивилась, когда мать заставила меня надеть прозрачную белую блузку и уложить волосы — всего лишь для того, чтобы сбегать в банк. — Розали невесело рассмеялась. — Я не обратила особого внимания на Ройса: на меня глазели все. Однако в тот вечер кто-то впервые прислал мне букет роз. Каждый вечер, пока Ройс ухаживал за мной, он посылал мне розы. В моей комнате их скоро стало некуда ставить. Дошло до того, что когда я выходила из дома, от меня пахло розами. Ройс был к тому же красавчик: волосы светлее моих и бледно-голубые глаза. Он сказал, что мои глаза похожи на фиалки, и с тех пор вместе с розами стали приносить фиалки. Мои родители, мягко говоря, не возражали: они получили именно то, что хотели. И мне казалось, что Ройс — это именно то, чего я хотела. Сказочный принц, который сделает меня принцессой. Исполнит все мои мечты — да и как же иначе? Мы обручились, хотя знали друг друга всего пару месяцев. Мы не так уж много времени проводили вместе. Ройс говорил, что у него много работы, а когда мы бывали вместе, то он обожал, чтобы все на нас смотрели. Мне это тоже нравилось. Было много вечеринок, танцев и нарядных платьев. Для человека по фамилии Кинг любая дверь открывалась настежь; его все принимали с распростертыми объятиями. Свадьбу откладывать не стали. Затевалось роскошное торжество — все так, как я и хотела. Я была безумно счастлива. Приходя в Вере, я больше ей не завидовала, а жалела, мечтая о собственных светловолосых малышах, играющих на огромных лужайках поместья Кингов. Розали внезапно замолчала и стиснула зубы. Это привело Беллу в чувство, и она поняла, что ужасная часть истории приближается. Как Розали и обещала, счастливого конца не будет. Возможно, поэтому в Розали гораздо больше горечи, чем в остальных: ведь она почти получила то, что хотела, прежде чем перестала быть человеком. — В тот вечер я зашла в гости к Вере, — прошептала Розали. Лицо у нее было гладкое, как мрамор, и такое же твердое. — Ее сын Генри был просто прелесть: все время улыбался, на щечках ямочки — он только научился сидеть. Когда я уходила, Вера проводила меня до дверей, держа сына на руках, а муж шел с ней рядом, обхватив за талию. Он поцеловал Веру в щеку, думая, что я не вижу. Мне этот поцелуй не понравился. Ройс целовал меня как-то по-другому… не так нежно… Я отмахнулась от этой мысли. Ройс — мой принц. И когда-нибудь я стану королевой. В лунном свете было плохо видно, однако Рэйн показалось, что белоснежное лицо Розали побледнело еще больше. — На улице стемнело, включили фонари. Я даже не думала, что уже так поздно. — Розали продолжала рассказывать едва слышным шепотом. — А еще холодно. Очень холодно для конца апреля. Свадьба должна была состояться через неделю, и по дороге домой я переживала за погоду — это я очень хорошо помню. Я помню все, что случилось в тот вечер, каждую мелочь. Я так цеплялась за эти воспоминания… в самом начале. Тогда я больше ни о чем думать не могла. Вот и запомнила все это, хотя столько приятных воспоминаний совсем стерлись… Она вздохнула и снова зашептала: — Да, я за погоду переживала… хотела, чтобы свадьба состоялась непременно на улице. До дома оставалось всего несколько кварталов, когда я услышала их — несколько мужчин под сломанным фонарем слишком громко смеялись. Пьяные. Я пожалела, что не позвонила отцу и не попросила встретить меня: так близко от дома провожатый казался излишним. А потом он позвал меня по имени. «Роуз!» — закричал он, и остальные глупо захохотали. Я и не заметила, что пьянчужки хорошо одеты: это был Ройс с дружками; все — сыновья богатых родителей. «А вот и моя Роуз!» — закричал Ройс и засмеялся так же глупо, как и остальные. — «Ты опаздываешь. Мы замерзли, ты нас заставила слишком долго ждать». - Никогда раньше я не видела его пьяным. Время от времени, на вечеринках, он выпивал пару бокалов. Говорил, что не любит шампанского. Я не подозревала, что он предпочитал кое-что покрепче. У него появился новый приятель, — друг какого-то друга приехал из Атланты. «Ну что, Джон, я же говорил что она красотка! — завопил довольный Ройс, хватая меня за руку и притягивая к себе. Тот, кого он назвал Джоном, был загорелым и черноволосым. Он оглядел меня, словно кобылу на торгах. «Трудно сказать, — протянул он с южным акцентом. — Пока на ней столько одежды.». - Они засмеялись, и Ройс смеялся вместе с ними. Вдруг он рванул с меня жакет — который сам же мне и подарил. Медные пуговицы посыпались градом и разлетелись по мостовой. «Роуз, покажись-ка!» — Ройс снова засмеялся и сорвал с меня шляпку. Шпильки вырвали мне волосы с корнем, и я вскрикнула от боли. Но, кажется, парням понравилось — понравилось, как я кричу от боли… — Не стану заставлять вас выслушивать остальное, — тихо сказала она. — Они оставили меня на улице и ушли, все еще смеясь. Подумали, что я умерла. Дразнили Ройса, говорили, что ему придется поискать новую невесту. Он засмеялся. Ответил, что сначала ему придется научиться терпению. Я лежала на дороге и жаждала смерти. Дрожала от холода и удивлялась, что замечаю это — ведь боль заслоняла все. Пошел снег, а я все не умирала. Я молила о смерти: чтобы она пришла и прекратила мои мучения, а смерть все медлила… Меня нашел Карлайл. Он почуял запах крови и решил выяснить в чем дело. Я помню, что немного злилась на его попытки привести меня в чувство. Мне никогда не нравился доктор Каллен, его жена и ее брат — Эдвард тогда притворялся братом Эсми. Я огорчалась, что они все красивее меня, особенно мужчины. Но Каллены нечасто бывали в обществе, поэтому я видела их всего пару раз. Я подумала, что умерла, когда Карлайл поднял меня с земли и побежал — с такой скоростью, словно мы летели по воздуху. А боль все не уходила… А потом я оказалась в ярко освещенной, теплой комнате. Сознание плыло, и я была рада, что боль притупляется. Вдруг что-то острое врезалось в тело: в горло, запястья, лодыжки. Я в панике закричала. Подумала, что Карлайл хотел меня помучить. Внутри разгорелся огонь, и я больше ни о чем не могла думать. Умоляла Карлайла убить меня. Когда Эсми и Эдвард пришли домой, их я тоже умоляла убить меня. Карлайл сидел рядом со мной. Держал за руку и извинялся, обещал, что боль пройдет. Он рассказал мне обо всем, и иногда я прислушивалась к его словам. Рассказал, кто он такой на самом деле и в кого превращаюсь я. Его словам я не поверила. Он извинялся каждый раз, когда я кричала. Эдварду это все не понравилось. Помню, как они обсуждали меня. Иногда я переставала кричать: что толку? Кричи не кричи — легче не становится. «Карлайл, о чем ты только думал? — говорил Эдвард. — Ведь это же Розали Хейл!» Розали безупречно изобразила раздраженный голос Эдварда. — Мне не понравилось, как он произнес мое имя — как-то неприязненно произнес. «Не мог же я позволить ей умереть, — тихо ответил Карлайл. — Это было бы слишком — слишком ужасно, слишком большая потеря». «Понимаю», — сказал Эдвард — как мне показалось, с презрением. Я разозлилась. Ведь тогда я еще не знала, что Эдвард мог заглянуть в голову Карлайла. «Это было бы слишком ужасно. Я не мог ее оставить», — шепотом повторил Карлайл. «Разумеется, не мог!» — согласилась Эсми. «Люди умирают каждую минуту, — жестко напомнил ему Эдвард. — Тебе не кажется, что ее очень легко узнать? Кингам придется организовать тщательные поиски — хотя никто не заподозрит этого поганца», — прорычал он. Я обрадовалась, когда поняла, что они знают о вине Ройса. Тогда я еще не понимала, что все уже почти закончилось: ко мне возвращались силы, и именно поэтому я могла сосредоточиться на разговоре. Боль уходила из кончиков пальцев. «Ну и что мы с ней будем делать?» — спросил Эдвард — как мне показалось, с отвращением. Карлайл вздохнул: «А это уж пусть она сама решает — может быть, захочет пойти своей дорогой». Хотя я не вполне поверила тому, что он мне рассказал, его слова привели меня в ужас. Моя жизнь окончена и обратного пути нет. И мысль об одиночестве была невыносима… Боль, наконец, отступила, и они опять объяснили мне, кем я стала. В этот раз сомнений не оставалось. Я почувствовала жажду, кожа затвердела, а глаза покраснели. Я была настолько самовлюбленная, что, впервые посмотрев на себя в зеркало, обрадовалась: настоящая красавица, несмотря на красные глаза, — со смехом сказала Розали. — Понадобилось время, чтобы я поняла, виной всему была моя внешность и красота — это проклятье. И тогда я захотела быть… ну, не уродиной, а просто обыкновенной девушкой — как Вера. Чтобы мне позволили выйти замуж за того, кто меня любит, и родить прелестных малышей. Ведь именно этого я всегда и хотела. Разве это так много? — А ведь я почти так же чиста, как и Карлайл. Грехов на мне меньше, чем на Эсми. И в тысячу раз меньше, чем на Эдварде. Я никогда не пробовала человеческую кровь, — с гордостью заявила она. Розали верно истолковала озадаченный вид Рэйн ответила: — Я убила пятерых, — удовлетворенно призналась она. — Трудно назвать их людьми. Но я действовала очень аккуратно, чтобы обойтись без кровопролития: знала, что не смогу устоять, а мне ни за что не хотелось пробовать их на вкус. Ройса я оставила напоследок. Надеялась на то, что он услышит о смерти своих дружков и поймет, что я приду за ним. Надеялась, что страх сделает его конец еще ужаснее. По-моему, мне это удалось. Когда я его настигла, он прятался в комнате без окон за толстенной металлической дверью, охраняемой снаружи вооруженной стражей. Ой, на мне семь убийств, — поправилась она. — Про охранников-то я и забыла. На них ушло не больше секунды. Я вела себя слишком театрально. Как ребенок, ей-богу. Надела свадебное платье, которое специально украла. Увидев меня, Ройс завопил. Той ночью он много кричал. Я очень правильно поступила, отложив визит к нему напоследок: мне было легче держать себя в руках и делать все медленно… Внезапно замолчав, Розали виновато посмотрела на девушек. — Извини, Белла. Ведь я тебя напугала, да? — Нет, ничего, — соврала Свон. — Ты явно увлеклась. - Подметила Рэйн глядя на оскал блондинки. — Ерунда, все в порядке. - Протараторила Белла. — Странно, что Эдвард не рассказал тебе всю историю целиком. - Удивилась Розали. — Он не любит говорить о других: считает, что выдает их секреты, поскольку слышит гораздо больше, чем ему хотят рассказать. Она улыбнулась и покачала головой. — Пожалуй, я слишком плохо о нем думала. Ведь он вполне приличный парень, верно? — Лично я всегда так считала. — Оно и видно. — Розали вздохнула. — Белла, я ведь и к тебе была несправедлива. Эдвард не говорил тебе почему? Или решил, что это слишком личное? — Он сказал, это потому, что я человек. Сказал, что тебе тяжелее, когда кто-то посторонний знает вашу тайну… Мелодичный смех Розали прервал дочь шерифа на полуслове. — Вот теперь я действительно чувствую себя виноватой. Эдвард относится ко мне гораздо лучше, чем я того заслуживаю. — Смеющаяся Розали выглядела дружелюбнее, словно сняла маску, которую всегда надевала в присутствии Беллы. - Если он такой замечательный, то почему меня он терпеть не может? - Шаманка в негодовании закатила глаза. - Это из-за того что ты неизвестная переменная и он не знает чем обернётся твоё появление в нашей семье. Он просто слишком осторожный. - Пожала плечами Хэйл. - А, то есть появление постоянно вляпывающейся в проблемы Беллы его не напугало, а я - армагеддон или рагнарёк. - На эти слова Розали лишь помотала головой. - Розали, почему ты меня недолюбливаешь? - Внезапно спросила блондинку Белла. Улыбка вампирши погасла: — Извини. Все помолчали, но похоже, Розали не собиралась ничего добавить. — Может, скажешь почему? Я что-то не так сделала?.. - не унималась Свон. - Пожалуй я пойду... - тихо сказала рыжеволосая и удалилась с балкона. Рыжеволосая поднялась на второй этаж в комнату Джаспера. Блондин выбирал фильм, который они с Рэйн могут посмотреть. А пока блондин занят поиском подходящего фильма, рейн переоделась в одежду, которую оставил на диване Хэйл. - Что нибудь нашёл для просмотра? - Спросила шаманка обняв вампира за шею со спины. - Да, как на счёт фильма Другой мир? - Хммм, про вампиров и оборотней... - Рэйн немного удивилась выбору парня. - Ну давай посмотрим. Устроившись удобно на диване парочка начала смотреть фильм. Но где-то в середине фильма Поуоку кое что осенило. - У Элис было новое видение? - Повернув голову спросила рыжая. - Да, - тяжёлой взгляд парня не обрадовал девушку. - Что она видела? - Кто-то собирает армию новорождённых в Сиэтле. - с досадой рассказал вампир. - Если вам придётся сражаться, то я могу попросить о помощи у друзей. - совсем забыв о фильме начала девушка. - Спасибо... - Джаспер поцеловал Рэйн так трепетно и нежно, что она смогла отпустить все переживания, по крайней мере на эту ночь уж точно. Продолжение следует ...