Твое имя, увековеченное в золотой раме

Проснувшись, Люмин первым делом навестила Чжун Ли в корабельном лазарете. Поначалу, еще до того, как брюнет пришел в сознание, Инь Син неохотно впускала посетителей. Никто не знал, было ли это из-за особенно слабого состояния консультанта или потому, что она хотела смотреть на него без каких-либо проблем. Однако после того, как хирург увидела измученные глаза путешественницы, сидящей у его постели, Инь Син больше не могла отказать ей. Несмотря на нежелание признать это, Инь Син считает, что между путешественником и консультантом что-то есть. Что-то более глубокое, чем простое товарищество. Она позволяет Люмин оставаться рядом с ним столько, сколько она хочет, даже позволяет ей делать некоторые из ее работ. Положив руку ему на лоб, Люмин вздыхает с облегчением. Лихорадка Чжун Ли спала — если не совсем, то полностью. Это было странно наблюдать, как обычно невозмутимый Чжун Ли испытывает боль. Простая лихорадка не убьет Бога, Люмин это знает, но все же. Сжав тряпку, которую она окунула в ведро с холодной водой, Люмин прикладывает ее к бархатной коже. Его глаза все еще закрыты, и она проклинает себя за то, как ей хочется, чтобы его прекрасные янтарные глаза открылись и посмотрели в ее золотые. Люмин одну за другой вытирает пот с лица Чжун Ли. Медленно. Внимательно. Люмин хмурится, ее рука задерживается на его щеке. Он проснулся вчера, чтобы увидеть сегодняшний день. Но сейчас он выглядит человеком. Хрупким, бессильным, будто его было легко сломать. И Люмин боится этого. — Идиот. - бормочет она. - Как можно быть шести тысяч лет от роду и быть таким ... идиотом. Слабые звуки шагов с палубы наверху, другие члены экипажа, должно быть, уже проснулись. Чжун Ли шевелится, словно в ответ на ее слова. Затаив дыхание, сердце Люмин падает, когда его глаза открываются. Туманно-янтарные глаза встречаются со стеклянно-золотыми. Какое-то мгновение они просто смотрят друг на друга. Чжун Ли моргает, Люмин выпускает задержанное дыхание. Она убирает руку с его щеки. — Доброе утро. - Люмин здоровается, на бледных губах появляется слабая улыбка. - Как ты себя чувствуешь? Он смотрит на нее еще мгновение. — Нормально. - отвечает Чжун Ли, медленно поднимаясь, несмотря на ее протесты. - А ты хорошо себя чувствуешь? Люмин усмехается. — Конечно. То, как он смотрел на нее, заставляло ее чувствовать себя грешницей. — Правда? - спрашивает он. Люмин отворачивается, не в силах выдержать вес его взгляда. Она могла бы солгать — сказать ему, что чувствует себя хорошо, несмотря на мысли, которые продолжают тяготить ее. О нем, о себе. Об их отношениях, о ее брате. Люмин провела большую часть последних трех дней, погруженная в свои мысли. И она пришла к ужасающему осознанию. К тому, которого она не хочет признавать. — Не совсем. - она не могла лгать. - У меня всегда были проблемы со сном, но в последние дни все стало еще хуже. - она нервно перебирает пальцами, зная, как пусто звучат ее заверения. - Но со мной все в порядке. Действительно. Он продолжает смотреть на нее. — Люмин. Тебе не нужно лгать мне. Вот оно. Болезненный укол в сердце. Жестоко. Он такой жестокий. Как смеет этот мужчина постоянно играть с ее чувствами? Заставляя ее чувствовать то, что она не должна была чувствовать, Заставляя ее поверить, что это возможно. Он хмурит брови, и Люмин думает, не выдало ли это выражение ее лица. Чего он хочет от нее? Он говорит, что она для него бесценна, хотя и отдаляется от нее. Хотя он и отдалился от нее, он был готов отдать за нее жизнь. Чтобы защитить ее. Часть ее спрашивала себя, сделал ли он это для себя, а не для нее. Чтобы спастись от агонии. Чжун Ли вздыхает, она осторожно поднимает глаза. — Мои раны — это часть моего бремени. - говорит Чжун Ли уже своим невозмутимо-строгим голосом. - И я решил защитить тебя. Не чувствуй себя виноватой. Неподвижные янтарные глаза решительно сияют, напоминая ей, что он не похож ни на нее, ни на кого другого, напоминая ей, что он все же Бог. — Я не из тех, кто так легко умирает. - заключает Чжун Ли. - Поэтому ты не должна из-за этого волноваться. Со мной все будет в порядке. — Но... Одним взглядом Люмин умолкает. Чжун Ли осторожно кладет свою руку поверх ее. Холодная, но в то же время теплая. Мягкая, но мозолистая. Они смотрят друг на друга, глаза Люмин грозят пролиться слезами. И когда она стала такой эмоциональной, что даже слезы сдержать никак не может? Он придвигается к ней ближе, и она делает то же самое. Их лица склоняются ближе. Медово-желтые, золотистые глаза. Перед глазами мелькает образ брата и матери. Их неодобрительные взгляды, разочарование. Мрачная фигура брата исчезает в бездне. Она останавливается, и Чжун Ли делает то же самое. Золотые глаза расширились, в его янтарных глазах плясало смятение. Потом все уладилось. Приходит осознание — он отпускает ее руку и отстраняется от нее. Люмин кладет руки на сердце, проклиная ощущение его неровного биения. Чжун Ли отворачивается, не смея взглянуть на ее покрасневшее лицо. — Мисс Люмин, вы здесь? Пора завтракать. Приглушенный голос Инь Син приносит Люмин одновременно облегчение и разочарование. Она быстро встает и вежливо улыбается Чжун Ли. Она слегка наклоняет голову и выходит из комнаты.

***

— Ты собираешься дуться весь день и ничего не делать? — Эй, Люмин помогала с завтраком! Дай ей немного поблажки. — Насколько более полезной я могу быть? — Не знаю, может пойти откопать какие-нибудь артефакты или что? Сян Лин толкает ее локтем, и Люмин не может не улыбнуться ей в ответ. Бэй Доу смеется, добродушно взъерошивая светлые волосы Люмин. Три девушки удобно расположились на корабельной сторожевой башне, наслаждаясь неспешным днем. Бэй Доу объявила, что завтра утром они первым делом вернутся в гавань Ли Юэ, и все члены экипажа суетятся, чтобы закончить все незаконченные дела. Раны Люмин от предыдущего испытания три дня назад почти зажили. К счастью, те, кто едва вышел из него живым, были только она и Чжун Ли. Так что ей не нужно было чувствовать себя более виноватой за то, что позволила эмоциям контролировать свои действия в тот день. Люмин решила сделать несколько шагов назад, успокоиться и поразмыслить. Как и сейчас, она проводила большую часть своих дней, изолируя себя на сторожевой башне, делая наброски или просматривая свои предыдущие наброски. Сегодня Сян Лин и Бэй Доу решили составить ей компанию немного дольше, чем обычно. — Знаешь, если мистер консультант не хочет говорить о том, что произошло между вами, Люмин, ты должна заставить его это сделать, - говорит Бэй Доу, глядя на чистое синее море. - Это лучше, чем сдерживать свои чувства. — Это не так просто, - Люмин вздыхает, ее руки продолжают рисовать рисунок женщины. — Так не должно быть, - осторожно говорит Сян Лин, наклоняясь к плечу подруги. - Если ты будешь продолжать так думать, все станет сложнее. — Боги сложны. - Бэй Доу похлопывает Люмин по плечу. - Отношения сложны. Но их невозможно не расшифровать. - она усмехается. - Хотя это может быть сложным, но это, конечно, не слишком трудно понять. Люмин качает головой. — Мы можем не говорить об этом? - она хмурится. - У меня ... много чего в голове. Бэй Доу и Сян Лин обмениваются понимающим взглядом. Сян Лин медленно обнимает свою подругу-блондинку. Люмин моргает, растерянно глядя на Сян Лин. Вскоре после этого Бэй Доу присоединяется к объятиям, не своим обычным, сокрушающим кости, а нежным. Довольно утешительные объятия. Люмин чувствует, как ей становится жарко. — Мы знаем, что это трудно. - говорит Бэй Доу. - Мельком увидеть своего брата, которому приходится иметь дело с двусмысленностью такого трудного человека, и все такое. — И все же мы рады, что ты все еще с нами, Люмин. - Сян Лин крепче обнимает ее. - Ты можешь опереться на нас, когда захочешь. Мы здесь ради тебя. Так что перестань притворяться, что с тобой все будет в порядке. Тронутая чувствами своих подруг, Люмин осторожно кладет блокнот и карандаш, положив руки поверх их рук. — Спасибо вам обоим. - мягко говорит Люмин, и легкая улыбка украшает ее губы. — Спасибо, но я ... - она замолкает и вздыхает. - Есть ... вещи, в которых я хотела бы сначала разобраться сама. — Мы понимаем. Люмин высвобождается из теплых объятий друзей гораздо раньше, чем ей хотелось. И Бэй Доу, и Сян Лин дарят ей ободряющие улыбки. Люмин искренне улыбается. Товарищи по команде вызывают Бэй Доу и Сян Лин, потому что у них есть обязанности, которые они должны выполнить. Все три девушки переглянулись и рассмеялись. — Ну, вот и все. Если ты когда-нибудь решишь, что хочешь найти работу, ты можешь перестать размышлять и спрыгнуть со сторожевой башни. - Бэй Доу усмехается. — Я подумаю, - дерзко отвечает Люмин. — Ой, чуть не забыла! - восклицает Сян Лин. Она нежно берет Люмин за руку и улыбается ей. - С днем рождения, Люмин. Я обязательно приготовлю твою любимую еду на ужин сегодня вечером! Люмин моргает. — А? — Ты что, забыла свой день рождения? - шутит Бэй Доу. - Честно говоря, я тоже. Спасибо Архонтам, что Сян Лин вспомнила. - она улыбается. - С днем рождения, Люмин. Я надеюсь, что твой день будет самым лучшим и счастливым! С этими словами обе девушки спускаются со сторожевой башни, оставляя сбитую с толку Люмин наедине со своими мыслями. Верно. Сегодня у нее день рождения. Она совершенно забыла обо всем, что происходило. Сколько ей сейчас? Три тысячи лет? Четыре тысячи? Люмин схватила свой альбом и уставилась на набросок женщины, которую нарисовала. Длинные волосы, прекрасные локоны, похожие на собственные Люмин. Цветы лилии в волосах, золотистые глаза, острые, но нежные. Люмин вздыхает. Мама.

***

— Мое время почти истекло. Через несколько лет я умру. Люмин едва исполнилась тысяча лет, когда мать сообщила о ее грядущей смерти. Ее золотистые глаза расширились от ужасных слов матери, сказанных с такой нежностью. Мать смотрит на нее ясными золотистыми глазами. Сердце Люмин упало. Ее мать серьезна. Конечно, это так. — Я ... я понимаю…Это потому, что... — Небеса? - перебивает ее мать довольно веселым голосом, несмотря на тему разговора. - Они вынесли свой окончательный вердикт. - она вздыхает, садясь на землю мира, который им не принадлежит. - Не то чтобы мне это было нужно. С начала времен нашему роду было обещано самое большее — пять тысяч лет жизни. Они решили отрезать от него тысячу и решили, что будет лучше, если я доживу только до четырех тысяч. Можно сказать, односторонний контракт. Да, Люмин знает. Небеса известны своим авторитаризмом, они делают все, что им заблагорассудится, в соответствии с созданными ими правилами. Точно так же, как медленно, но верно редеют числа рода. Еще одна звезда падает с неба. Ее мать скоро последует за ней. Их мать родила их, когда ей было около трех тысяч лет. Она хмурится. Небеса решили оборвать жизнь ее матери. Каковы шансы, что они сделают то же самое для нее и ее брата? Люмин садится рядом с матерью. Она смотрит на свою мать, единственного человека, которого она оставила рядом с братом. Мать вздыхает и с грустной улыбкой поворачивается к Люмин. — Не смотри на меня так. У меня было достаточно времени. — Разве мне не позволено печалиться о том, что моя собственная мать умрет через несколько лет? - Люмин усмехается. — Мне очень жаль. Я хотела, чтобы ты знала, - говорит мама, нежно гладя Люмин по голове. - Не говори брату. Он не станет спокойно относиться к этой новости. С ее стороны было дерзко предполагать, что Люмин отнесется к этой новости спокойно. Тысяча лет — долгий срок для смертного, но для таких, как она, это всего лишь сродни юности. Ребенок становится взрослым. Сколько бы Люмин ни говорила, что она самая зрелая из близнецов, она не могла отрицать, что все еще может быть незрелой. Люмин вспомнилось одно старое воспоминание, давным-давно, еще до того, как ей исполнилось сто лет. Про ее дедушку. Она помнит, как читала его книги, читала о легендах, написанных в золотые века их рода. — А какой Бог нам нужен?... — Кровь не будет пролита. Глаза Люмин расширились, мать смотрит на нее холодными, неподвижными глазами. Она прикусывает губу, паника в ее груди превращается в непреодолимую бурю. — Но почему? Ее глаза остекленели, тело дрожало то ли от холода, то ли от ее собственной тревоги. Взгляд матери смягчается, она отдергивает руку. — Я читала в дедушкиных книгах, что употребляя кровь Бога, мы можем продлить свою жизнь вдвое! - восклицает Люмин, не заботясь о том, насколько фанатично она звучит. - Мы можем разорвать этот ужасный договор с небесами, мы можем бороться против их дурацкого диктата... — Почему ты хочешь сражаться против воли небес? - голос ее матери мягок, в нем слышится предостережение. Она смотрит на нее серьезными глазами, Люмин видела боль в глазах матери. И все же... — Потому что ... я хочу, чтобы ты осталась с нами! - кричит Люмин. Впервые она видит, как ломается маминый фасад. - Ты же наша мать! Я люблю тебя! Я хочу, чтобы мы трое всегда были вместе! — О, Люмин. Мать крепко обнимает ее, Люмин задыхается от собственных слез. Она обнимает мать, она чувствует себя так, словно снова превратилась в маленькую девочку. Ее мать теплая, такая теплая. Люмин не может представить себе жизни без нее. — Все будет хорошо. Все будет хорошо. - шепчет мать, нежно гладя ее по волосам. — Мне жаль, что у нас так мало времени. Люмин хотелось закричать на нее, сказать, что они могут изменить ее судьбу, пойдя против небес, Богов, но она не сделала этого. Она позволяет своим слезам пролиться и омочить земли мира, которому они не принадлежат. — Я очень люблю тебя и Итэра, Люмин. - мягко говорит ее мать. - Я хочу, чтобы вы оба прожили долгую и полноценную жизнь. У вас еще как минимум 2 тысячи лет. Независимо от того, что небеса запланировали для тебя. — Какая ирония судьбы, - подумала Люмин, молча лежа в объятиях матери. Даже без золотой оправы, Люмин увековечивает этот момент в своей душе.

***

Луна и звезды являются постоянной величиной в жизни Люмин. В любом мире, который она посещала, она могла, по крайней мере, чувствовать себя комфортно, глядя на ночное небо. Выскользнуть из "Алькора" было легко. Все, что нужно было сделать Люмин — это раздорить очередную пьянку и напоить большую часть команды. Теперь начинается самое трудное. Найти следы, которые оставил ее брат. Деревня Минь Юнь всегда выглядела ужасно уныло. Ночь не воздает должного покинутой деревне. Ни светлячков, ни огоньков, ничего. Она должна признать, что голубое сияние ночного нефрита хорошо вписывается в эстетику некогда процветающего шахтерского городка. Под этим она имеет в виду, что это делает деревню еще более жуткой. Идеально подходит для прощания. Остановившись, Люмин смотрит в небо. Полная луна. Возможно, это был единственный в мире способ предупредить ее — предупреждающие знаки слева и справа. — Я знаю, что ты здесь, - ее голос отдается эхом. Люмин криво усмехается. — Сегодня наш день рождения, а ты даже не признаешь свою младшую сестру? - она делает паузу. - Это слишком жестоко, Итэр, - ее голос смягчается. Темные серые облака, гонимые ветром. Они закрывают луну, ее тусклый свет угасает. Слыша звук шагов, Люмин чувствует силу их невидимой нити. А вот и он. Ее брат. Словно из ниоткуда, из темноты появляется Итэр, медленно приближаясь к ней. Его шаги медленные, но тяжелые, как будто он молчаливо предупреждает ее об опасности. Люмин не шевелится, она делает вид, что ничуть не напряжена, несмотря на то, что кровь стынет в жилах. Перед ней стоит Итэр. Ее любимый старший брат, последнее родное существо в ее жизни. Неподвижные золотистые глаза, Люмин почти чувствует иронию, просто глядя в них. – Зачем ты вернулась? - спрашивает Итэр холодным голосом. - Это опасно. — Только потому, что ты связываешься с опасными людьми. - спокойно говорит Люмин. - Пытаешься убить собственную сестру? — Не убить. - несмотря на его серьезный тон, в них был намек на веселье. - Просто немного... повредить. Или вывести из ума. Люмин фыркает, легкая улыбка украшает ее губы. — Я получала от тебя подарки и похуже, - она смотрит на него. - Я хочу поговорить с тобой. — Здесь не о чем говорить. — И все же мы здесь. Она делает шаг вперед, он отступает. Люмин останавливается. Если он хочет играть именно так, пусть будет так. Она остается на своем месте, не желая, чтобы он уходил. — Позволь мне уточнить. - она вспоминает результаты своего предыдущего мозгового штурма, связывая все точки, которые смогла найти. - Принц бездны. Тот, кто сверг Селестию. Избавитель от Богов. - она умоляюще смотрит на брата. - Пожалуйста, скажи мне, что я ошибаюсь. Когда все, что она получает, это кривая улыбка, Люмин чувствует, что все рушится. — Я удивлен, что ты хоть раз можешь мыслить логически. - Итэр комментирует небрежно. — Это была не самая простая задача, - шутит она, пытаясь разрядить обстановку. Ее добрый, нежный, милый старший брат, должно быть, все еще где-то внутри там. - Ты ведь знаешь, что из нас двоих я самая зрелая? — Возможно. Пятьсот лет назад. - он отвечает холодно, устанавливая дистанцию между ними. - Теперь все по-другому. Люмин чувствует, как в ней приливает гнев. Что она сделала, чтобы с ней так обращались? Это не ее выбор — проснуться через пятьсот лет после него. Она просто хотела, чтобы все вернулось на круги своя. — Так ли это? - огрызается Люмин, и в ее голосе появляется горечь. - Ты все тот же ненавидящий небеса мальчик, который затаил злобу на небеса и их Богов за убийство нашей матери и угнетение нашего рода. — А ты по-прежнему оптимистичная, чувствительная, чрезмерно эмоциональная глупая маленькая сестренка, которая сует свой нос в слишком много дел, которые ее не касаются. - Итэр так же огрызается, его золотые глаза темнеют от негодования. - Не думай, что я не знаю, чем ты занималась, Люмин. Как будто она грешница, застигнутая за грехом, Люмин отступает. — А что я делаю? - бросает она вызов, ее голос дрожит. — Покупаешь экспресс-билет в ад. - шипит Итэр. - Это может быть связано с каким-то Богом. Глаза Люмин расширились, сердце остановилось. Как она должна была на это реагировать? Отрицать? Притвориться, что она какое-то святое создание, которое не думает о каких-то других Богах? Она качает головой, отчаянно умоляя свое сердце перестать вести себя так, как ей не нравилось. Или ее голова, чтобы перестать проигрывать эту сцену снова и снова. Здорово. Ее пропавший брат стоит перед ней, и все, о чем она могла думать, это о каком-то Боге, которому было все равно. Ей это надоело. Тошнит от самой себя. Она устала. Она хочет вернуться в те простые дни. — Итэр. - слабо зовет она. - Прекрати, - ее глаза начинают стекленеть. - Пойдем домой. Давай оставим все позади и начнем все сначала... — Я не ты и не мать небес. Я не склоню голову перед небесами, Селестией или другими Богами в этой вселенной. - говорит Итэр, его голос полон решимости. - Я буду вести войну против судьбы и не остановлюсь, пока бездна не поглотит их трон. — Итэр, пожалуйста... Его взгляд смягчается. — Мне очень жаль, Люмин. - он отворачивается. - Будет лучше, если ты будешь держаться подальше. — Все, что у нас есть — это мы, - в отчаянии шепчет Люмин. —Я не хочу ... я не могу потерять тебя. Увы, брат продолжает уходить, отталкивая ее все дальше и дальше. Она не может потерять его. Только не снова. И вот... — Позволь мне присоединиться к вам. Она говорит не думая, Итэр останавливается. Осознав тяжесть своих слов, Люмин временно парализована. Она ждет. И, наконец, он отвечает. — Тогда ладно. - Итэр поворачивается к ней. - Пойдем. Итэр не протягивает руки, Люмин не делает никаких движений, чтобы сдвинуться с места. Неподвижные золотистые глаза встречаются с дрожащими. Она не в состоянии пошевелиться, не в состоянии произнести больше ни слова. Сможет ли она это сделать? Встать на сторону бездны и быть с братом? Даже если это означало сделать врагом сам этот мир? Ведут войну против небес, против Богов, Архонтов. И почему она вспомнила Гео Архонта? Холодные янтарные глаза, которые смотрят в ее душу. Сияющий, как кор ляпис в самой темной из пещер. Звезды падают, ночь тускнеет. Его копье пронзило ее грудь, платье пропиталось кровью. Он убьет ее. Или она убьет его первой. Итэр смотрит на нее, сокрушая своим взглядом. Ее ноги дрожат, когда они сдаются. Люмин падает на колени, слезы текут по ее щекам. Убей или будешь убит. Встать на сторону брата или принести разрушение этому миру? Ее брат или этот мир? Ее брат или ... он? Как она вообще могла принять такое решение? Она не могла ... Она плачет. Как будто это положит конец всему этому. Как будто она хочет, чтобы брат проникся к ней сочувствием и отказался от своих целей и идеалов. Как будто одних ее слез было достаточно, чтобы тронуть его золотые глаза. Итэр вздыхает, он медленно приближается к ней. — Запомни это, сестра. - его голос одновременно теплый и холодный. - Небеса и Боги — наши враги. - он шепчет, только чтобы она услышала. - Это относится и к Гео Архонту. Люмин смотрит на него, но Итэр, кажется, этого вовсе не замечает. — Не забывай, как они обошлись с нами. С презрением и ненавистью. Мы всего лишь нарушители границ, нарушающие их законы и правила. Итэр опускается перед ней на колени, глядя на нее с жалостью и отвращением в глазах. С каких это пор он делает ей такое лицо? С каких это пор ее добрый и заботливый, милый старший брат стал таким холодным и жестоким? — Он никогда не ответит на твои чувства. - усмехается Итэр, медленно поднимаясь. - Не та же интенсивность, преданность. - Люмин не хочет этого слышать.- Не та нежность, доброта или мягкость, что у тебя, сестра. Ее зрение затуманивается, Итэр медленно исчезает. — Ты всего лишь его игрушка. Еще один одноразовый предмет. Люмин закрывает глаза. — Один поцелуй — и ты уже заблуждаешься. Когда она открывает глаза, брата уже нет. — Проснись, Люмин. Может быть, и стоит. — Хотя сейчас ты не можешь понять, но скоро поймешь. Она не хочет этого слышать. — Как только ты достигнешь конца своего путешествия, ты тоже увидишь истинную природу этого мира. Его присутствие исчезает, не оставляя ничего, кроме ноющей боли, которую Люмин не может вынести. — Идиот. - бормочет Люмин. - У меня даже не было возможности поздравить тебя с днем рождения.

***

Люмин требуется несколько минут, чтобы прийти в себя. Она долго смотрит на свое отражение в реке. Она ищет что-то, что угодно. Возможно, ответы. А еще лучше — найти повод снова встать на ноги. Она ничего не нашла. Ничего удивительного. Поиск ответов — самая трудная часть. Особенно когда нет четкого ответа, который приведет к лучшим результатам. Несмотря на это, Люмин встала на свои короткие ноги. Она шла вперед, несмотря на цепи на ногах и петлю на шее. Люмин заставила себя перестать плакать. Ей это надоело. От слез, от собственной слабости. И все же одной этой мысли было достаточно, чтобы она снова заплакала. О, как приятно быть чересчур эмоциональной! Так чувствительна к самым глупым вещам. Хотя ее брат присоединился к якобы "темной стороне" глупо, не так ли? В конце концов слезы сами собой прекратились, когда она направилась к кораблю. Торжественное и одинокое путешествие назад — это то, что она почувствует после того, как примет решение пойти против брата? Лязг. Люмин останавливается. Немного поколебавшись, она берет в руку меч. Звук раздался снова, вместе с раздвигаемыми кустами. Бледное сияние, прекрасный янтарь. Темные тучи разгоняет ветер; полная луна сияет своим неземным сиянием. Появляется расчехленный Чжун Ли, светя слабым светом в кажущийся тусклым мир Люмин. Ее грудь сжимается, она чувствует, как ее подташнивает. Он смотрит на нее, и она на него. Почему он должен был прийти? — Что ты здесь делаешь? - спрашивает Люмин. - Тебе надо отдохнуть. — Я не мог найти тебя на корабле. - Чжун Ли уловил ее странный тон. - Ты в порядке? — Отлично. - она заставляет себя улыбнуться. - Я просто…я просто устала. - ее улыбка чуть-чуть падает. - Очень устала. — Люмин. — Я в порядке, Чжун Ли. - резко говорит она. - Почему ты так беспокоишься обо мне? - сквозь ее голос просачивается горечь. - Как будто ты действительно заботишься обо мне... — Я действительно забочусь о тебе, - твердо отрезает он, слегка встряхнув ее. Ей хочется смеяться. — В качестве компаньона? — Если ты так хочешь, - тихо отвечает он, его янтарные глаза затуманились. Он никогда не ответит на твои чувства. Слова Итэра как некстати всплывают в ее голове. Люмин смотрит вниз, не в силах встретиться с ним взглядом. Чжун Ли хмурится, медленно приближаясь к ней. — Я слышал, сегодня твой день рождения. - осторожно говорит он. - Ты позволишь мне сделать тебе подарок? Люмин коротко кивает, все еще не решаясь встретиться с ним взглядом. Он достает свой подарок, прекрасный белый цветок, который Люмин видела бесчисленное количество раз во время своих приключений в Ли Юэ. Не говоря ни слова, он нежно заправляет глазурные лилии в ее волосы. Люмин проклинает то, как прыгает ее сердце, как оно пропускает удар и приносит волну эмоций, которые она не могла контролировать. Чжун Ли не произносит ни слова, и она тоже. Внезапно слабое голубое свечение ночного нефрита больше не приносит уныния в эту заброшенную землю. Это приносит что-то еще, что-то теплое, что-то, что Люмин не должна чувствовать. Никогда Гуй Чжун. Черт. К черту ее и ее идиотизм и ее большие надежды и все остальное... К черту все. Чжун Ли делает несколько шагов назад, Люмин остается на месте. Она протягивает руку, чтобы прикоснуться к цветку, ощутить мягкость его лепестков на своих пальцах. Мягкий, нежный цветок. Кажется, этот цветок как раз и олицетворяет саму Люмин. Она знает, что должна проснуться и прекратить этот фарс, эту игру в притворство. Она знала, что они никогда не смогут быть вместе, что Бог никогда не сможет полюбить ее, как и она никогда не сможет полюбить Бога. Да запретят это небеса. Когда небеса движутся, вся земля дрожит. Если она навлечет на себя гнев небес, то расплачиваться придется не только ей. Люмин это знает. Но она все равно бросается к нему и целует. Она ждет его отказа — она почувствовала, как он напрягся и застыл в тот момент, когда их губы насильно встретились, но этого не произошло. Он целует ее в ответ, возвращая то, что она дала, с той же страстью и отчаянием. Она проводит пальцами по его распущенным волосам, дергает их. Только этот Бог мог позволить так обращаться с ним. Жар разливается по ее телу — она не уверена, от поцелуя или от адского огня, карающего ее за грехи. Она такая плохая сестра, плохой человек. Брат предупреждал ее об опасности, и все же она делает все, что ей заблагорассудится, и продолжает разочаровывать его и себя. Они расступаются, чтобы глотнуть воздуха. Люмин заметила, что Чжун Ли, наверное, чувствует себя неловко. — Люмин... — Не надо. - она обрывает его. —Если ты ненавидишь меня... ненавидишь меня так сильно... — она сжимает его рубашку, боясь отпустить. - Оттолкни меня. Чжун Ли смотрит на нее своими мудрыми и равнодушными янтарными глазами; она не знает, действительно ли он смотрит на нее или смотрит на кого-то или что-то другое — Я никогда не смогу тебя возненавидеть. Он целует ее еще раз, довольно неуверенно, обхватив руками все ее тело. Люмин обнимает его за шею, наслаждаясь ощущением его губ и вины, которая заставляет ее страдать в извращенной, приятной манере. Руки Чжун Ли обхватили ее за талию, блондинка удивлена его напористости. Люмин не возражает, если это сон; если бы он длился только эту ночь. Ей все равно, если они не предназначены для того, чтобы быть взаправду, что она еще один одноразовый предмет для него, чтобы отбросить после того, как все сказано и сделано. На этот раз Люмин не думает ни о небесах, ни об их законах и порядках, ни даже о божественном возмездии. К черту их. К черту небеса! Пусть небо обрушится на все, что ее волнует. Итэр был прав. Люмин находится в заблуждении, он определенно невменяем.