Формалин

— Тише, тише, не бойся, скоро станет легче. Темную лабораторию скудно освещала одинокая лампа, закрепленная над одним из самых дальних от выхода столов. Нервно мерцающее флуоресцентное светило неровно роняло свой свет на серые стены, стальные безмолвные скелеты лабораторного оборудования и пробирки, наполненные мутно-серой жижей. Даже в таком плохо освещенном пространстве сильно выделялось темно-багровое пятно, медленно растекающееся по полу. Вокруг него повсюду валялись разнокалиберные осколки стекла: на полу, столе, стенах – везде виднелись следы копоти и блекло мерцающих химических разводов. В луже собственной крови сидела девушка и, скорчившись от боли, держалась за пробитый внушительным осколком стекла бок. Она повернула голову на звук, донесшийся из темноты. Голос был ласковым, внушающим надежду, ему хотелось довериться. Разлепив запекшиеся кровью губы, ученая тихо сказала: — Я не хотела, чтобы так получилось… Стоявшая всё это время во тьме девушка сделала небольшой шаг вперед, навстречу свету, и склонилась над раненой. Теперь Зина смогла разглядеть её получше. Незнакомка на вид была ровесницей лаборантки. Облаченная во все белое, с прекрасными светло-золотистыми локонами, отдававшими неестественной белизной в свете мерцающей лампы, девушка как будто бы сама светилась изнутри. Она похожа была на прекрасную нимфу, вышедшую с иллюстраций древних мифов. Какая-то скрытая и слегка надменная грация сквозила во всех её движениях и жестах. Её тело будто было высечено из пентелийского мрамора умелым и удивительно талантливым скульптором. «Она прекрасна, как ангел,» — пронеслось в беспокойно мельтешащих, но вместе с этим становящимися более глухими, будто вязнущими в болоте, мыслях Зины. — Не нужно оправдываться, тут ты совершенно не виновата. — Она села рядом с угасающей девушкой. — Таковы превратности судьбы. — Незнакомка перевела свой задумчивый взгляд на профиль молодой ученой. Зина силилась собрать в кучу разбегающиеся мысли, чтобы хоть как-то попытаться восстановить картину событий, произошедших в течении последнего получаса. Вот Лешка со Стажером машут ей на прощанье рукой и уходят из лаборатории, вот Иннокентий опять спешит куда-то, не замечая ничего вокруг. Резко промелькнула мысль: «Наверное, пошел встречать Особу». На этой ноте лаборантка остановилась, задумалась. «Интересно, а как она вообще выглядит?» Зина не без труда повернула тяжелеющую с каждой минутой голову в сторону загадочной незнакомки. «Может быть, она такая же красивая, как эта девушка?» По спине как будто бы пробежали сотни насекомых. «Понятно тогда, почему он отдал свое сердце ей» - лаборантка слабо улыбнулась. «Надеюсь, что они будут счастливы». Зина задержалась на работе из-за одного недоделанного «составчика». Ей оставалось провести последний эксперимент по его совместимости с агрессивной окружающей средой, но что-то пошло не по плану, совсем не по плану. Вместо ожидаемой слабой реакции на внешние раздражители произошел взрыв, разорвавший массивную колбу на части. Вот все, что предшествовало тому странному состоянию, которое ученая сейчас испытывала. Зина все ещё не до конца осознавала, что с ней происходит. На самом ли деле она сейчас лежит на полу, истекая кровью? Пульсирующая боль где-то в районе подвздошья полностью подтверждала эту мысль, но не давала четко сфокусироваться и составить медленно расползающуюся картину реальности полностью. И что это за загадочная незнакомка? Не мерещится ли она ей в болезненном метании умирающего разума? Если она настоящая, то почему даже не предлагает помочь? Зине было страшно, но где-то в подкорке уже разрослась и пустила корни безысходная мысль, что ничего уже изменить нельзя. Ей стало совсем тяжело держать голову навесу. — Давай помогу. — Незнакомка обняла лаборантку за плечи и легонько уложила её голову к себе на колени. — Хочешь, я расскажу тебе сказку? Пока Зина пыталась собраться с силами, чтобы подать хоть какой-то сигнал, её гостья угрюмо посмотрела в темноту и проговорила: «Уходи, Игорь, тут я сама справлюсь». Боковым зрением ученая увидела какие-то светящиеся огоньки на другом конце лаборатории, но не придала этому значения. Ей уже было не до этого. — Так вот, сказка. — Незнакомка тепло улыбнулась и взглянула на лежащую на ее коленях девушку. — Про очень храбрую, красивую и умную девочку, которая всегда мечтала стать кем-то большим. Она любила людей, мечтала сделать век их лучше, радостнее, мечтала, чтобы ни одна жизнь не была омрачена мучениями болезни. Ведь боль ломает человека, высасывает из всего окружающего краски и лишает значимости. Она превращает разумного человека в бесцельное существо, помыслы которого зациклены только на прекращении своих страданий. Много дорог прошла девочка на своем пути, видела в жизни достаточно и горестей, и радостей, но с улыбкой на лице встречала любое испытание. Порою ей казалось, что она совсем уж далека от цели, что ее характера и сил не хватит, чтобы осуществить задуманное, но она не отчаивалась, а старалась еще сильнее. Одна беда была в её жизни – удача совсем ей не сопутствовала, она отворачивалась к ней спиной, постоянно находя другого любимчика. Такие перипетии и привели её от управляющей отделением трансплантологии к должности обычной лаборантки. Голос незнакомки звучал мерно и плавно разносился по помещению, полностью заглушая все посторонние звуки, убаюкивал Зину, с каждой секундой все более погружающуюся в небытие. Последние слова девушка уже не слышала, не осознавала. Ей было уже не страшно покидать свою хоть и не очень яркую, но горячо любимую жизнь. Уже не было больно от того жуткого осколка, так предательски точно попавшего в живот. Последний раз промелькнули в памяти силуэты друзей и Иннокентия. На последнем девушка задержалась подольше, как бы прощаясь и отпуская его насовсем. Было холодно, но и это чувство все больше отодвигалось на задний план. Перед глазами начинали мелькать неуловимые светящиеся мухи-искры, мгновенно слипающиеся, превращающиеся в крайне замысловатый пестрый узор, как на стекле калейдоскопа. И в один момент все прекратилось, словно ламповый телевизор выдернули из розетки, и он прощально булькнул, быстро темнея под последними пробегающими по экрану помехами. Особа замолчала, прикоснулась к уже холодной руке лаборантки и начала меняться. Постепенно ее кожа начала вздыматься, как будто она была мозаикой, состоящей из миллиардов крошечных частиц, которые начали быстри переставляться в каком-то новом порядке, полностью меняя внешность девушки, и вот, спустя минуту ее лицо стало лицом некогда бывшей перспективной навеки молодой ученой Зины Кашиной. — Я теперь буду вместо неё. — Преобразовавшаяся повернулась в сторону стоящих на полках больших колб с надписью «CH2O».