i wish i was your boy

      — Сегодня я хочу пойти и разузнать о соседних деревнях и, может, даже о городе. О наличии толковой чародейки.       Лютик вскинул голову и оторвался от своего крайне сложного занятия — попыток заправить постель. Незрячим делать это было достаточно проблематично. Он повернулся на голос, спросив:       — Может… я пойду с тобой?       — Я думал, ты хочешь строить из себя зрячего? Я иду без лошади, так намного быстрее и мобильнее будет, чем по этим улицам на лошади толкаться. Ты уверен?       — Но мне ведь нужно ходить, разве не так? Я должен привыкнуть и все такое. Тем более, я тебе доверяю. И…       Лютик прервался, когда Ламберт тяжело выдохнул. Лютик опустил голову и снова отвернулся к кровати.       Да, он прекрасно понимал, почему Ламберт не хочет брать его с собой. Это неудобно и значительно его замедлит. В конце концов, даже если и Лютик будет шагать так же уверенно, как и Ламберт, то Ламберту придется смотреть ему под ноги.       — Лютик, признай, что ты просто боишься, что я не вернусь.       Лютик вздрогнул и снова повернулся на голос, к Ламберту.       — Я... да. Да, я боюсь. Ламберт, ты единственный мой шанс. Все, что у меня есть. Как не бояться?       Он сам не ожидал от себя такой откровенности, но он всегда становился таким. Слишком откровенным, когда ему кто-то нравился. Это происходило непроизвольно, просто какое-то странное желание показать таким образом свои чувства.       Ламберт тяжело выдохнул, а потом подошел к нему. И, взяв его руку, что-то вложил в нее.       Лютик растерялся и ощупал этот предмет.       — Стой, это что… твой кулон?       — Да. Без него я уж точно никуда не уйду, слишком полезная штука. Лютик, я бы с радостью взял тебя с собой, но это неудобно. А так я вернусь несколько быстрее.       — Я понимаю, — кивнул Лютик, сжимая амулет в руке. Он улыбнулся, сказав: — Спасибо.       Ламберт усмехнулся и потрепал его по плечу.       — Я постараюсь поскорее. А ты постарайся его не потерять, ладно?       — Ага, — кивнул Лютик и провел пальцем по морде волка. А потом вздрогнул и сказал: — Стой!       — Да?       Лютик сделал пару шагов вперед, к голосу, и коснулся шеи Ламберта. Потом вниз. Ничего не нащупал и, облеченно выдохнув, кивнул.       — Я не понял, ты что, решил, что я тебе дал какой-то левый медальон?       Лютик растерялся.       — Я… да. Прости.       — Не думал, что у тебя настолько запущенная паранойя. Это мой медальон. Настоящий. Мне кажется, от него даже воняет кровью и потом.       Лютик принюхался под смех Ламберта.       — Не, только потом.       — Вот и чудесно. Скоро буду, вода на твоей тумбе, там еще груши и яблоки, если захочешь перекусить.       — А где ты их взял?       — Купил, когда ходил за завтраком. Все, меньше вопросов. До скорого.       — До скорого, — кивнул Лютик, сжимая в руке кулон.       Через несколько мгновений дверь закрылась, и Лютик аккуратно пошел к своей криво заправленной кровати. Присел на неё и коснулся медальона. Он глупо улыбнулся.       Да, возможно, он перебарщивал, перегибал палку, но Ламберт… на удивление, он все это понимал. И заботился о его комфорте.       Это покоряло Лютика.              Он сидел и улыбался, вырисовывая пальцем морду волка.       Сегодня стало еще легче. Он верил, что зрение ему вернут, так что к своей слепоте он сейчас относился как к… небольшому испытанию. Испытание, которое, кажется, могло сблизить его с Ламбертом. Это было заманчиво. Ведь помимо всего прочего, Ламберт был с ним по-настоящему обходителен и осторожен.       Ламберт вернулся заодно с обедом. Поставив его на тумбу, он сказал:       — Если меня не обманули, то есть тут небольшой городок неподалеку. День езды.       — Там есть чародейка? — Лютик вскинул голову на звук.       — Да. Вроде даже толковая. Ну что, не переживал с ним?       — Нет. Спасибо. Вот, держи, — он протянул ему руку с кулоном в нем.       Ламберт выдохнул, забрал кулон, а через мгновение склонился над Лютиком и застегнул кулон на его шее. Лютик едва не крякнул от шока.       — Ламберт?..       — Пускай пока у тебя побудет, пока ты так дергаешься от того, что я иду в туалет. Кстати про туалет…       — Да, лишним не будет, — кивнул Лютик, вставая.       После обеда они сразу и выехали, Ламберт решил не задерживаться, а Лютик и был рад оказаться на улице. В той комнате он ощущал себя как в тюрьме.       Так что прогулкой на лошади он был очень доволен. Он научился абстрагироваться от лишних шумов и запахов, и теперь, кажется, воспринимал мир так же, как и раньше.       И снова и снова трогал кулон на своей шее. Ему не верилось, что Ламберт дал ему его на это время!       Возможно… Лютик только лишь подумал о том, что и он симпатичен Ламберту. Догадаться об этом было несколько сложнее, ведь он не мог точно воспринимать Ламберта. Не видел его лица, его глаз, его эмоций.       Это значительно усложняло задачу.       Но с другой стороны… такая забота.       И еще то, что у него вчера встало. Да. Определенно.       Нет, Лютик прекрасно понимал специфику чужого тела. Каждый человек индивидуален в этом деле, и Ламберт мог быть просто… восприимчивым. Ему хватало любого телесного контакта, чтобы возбудиться, и это, наверное, нормально.       Но к чему же тогда такая забота? К чему ему оплачивать еду и номер? И вчера он так нежно держал его за плечи, и как он обнимал! И его голос порой был таким ласковым, будто бы Ламберт боялся его спугнуть.       Когда у Лютика заболели внутренние стороны бедер от долгой езды, он опомнился:       — Ламберт! Ламберт, ты не устал? Кажется, мы идем уже долго.              Ламберт тихо рассмеялся.       — Да, уже прилично идем, но нет, я не устал. Скоро сделаем остановку. А что ты так внезапно забеспокоился?       — Просто даже у меня уже болят бедра. Как вы, ведьмаки, можете на лошади весь день проводить?       — Мышцы быстро привыкают. Можешь перекинуть ногу через седло.       — Ты уверен, что это безопасно?       — Я держу повод и Густав всегда меня слушается. Да, Густав?       На удивление Лютика лошадь радостно заржала.       — Ох, уговорил. Густав, постарайся не сорваться в один момент и не уронить меня.       — Я словлю, если что. Давай помогу.       Ламберт взял его руку, поддерживая, и Лютик ловко перекинул ногу, садясь на седло боком. Он болезненно простонал, когда сдвинул ноги вместе.              — О боже, боль адская!       Ламберт рассмеялся и, внезапно, хлопнул его по бедру. Потом резко одернул руку и откашлялся.       — Я хотел по колену потрепать, но задумался, — быстро сказал он.       Лютик растерялся, а потом сказал:       — Ничего, на фоне внутренней стороны бедер я вообще не почувствовал ничего.       — Вот и славно. Нечего такое чувствовать, — снова рассмеялся Ламберт, и Лютик ему улыбнулся.       Потом, наконец, они вошли в лес. Лютик это понял по запаху. В каком-то смысле это даже было забавно — как быстро он начинал ориентироваться в этом.       — Здесь и остановимся. Давай мне руки и спрыгивай, а то ты ногу нормально не поставишь в этой позе.       Лютик завозился и понял, что да, сейчас ему только если спрыгнуть.       Он протянул руку вперед, и Ламберт ее перехватил.       — А это безопасно?.. — промямлил Лютик неуверенно. Он видел, как люди падали с лошадей и что-то себе ломали. Лютик не хотел к слепоте еще и хромым стать.       — Абсолютно. Прыгай на меня. Давай, — он легко потянул на себя.       Лютик сглотнул и спрыгнул. Взвизгнул и намертво вцепился в Ламберта, обвив его ногами и руками. Ламберт рассмеялся и похлопал его по спине.       — Видишь, абсолютно безопасно. А если бы не был таким трусишкой, то еще и не так громко. Кажется, у меня ухо заложило.       Лютик фыркнул и отлип от него, встав на землю. Это было… приятно. Обнимать его, быть так близко, у них почти никогда не случалось такой близости с Геральтом. Они редко обнимались. И уж тем более он не ловил его, когда тот прыгал с лошади.       — Как твои бедра?       — Ужасно.       — Пойдем, присядешь. Массаж помогает.       — Не уверен, что хочу массировать собственные бедра, — буркнул Лютик.       — Помочь тебе с этим? — явно издеваясь, спросил Ламберт.       Лютик недовольно фыркнул, чувствуя, как краснели щеки.       — Ну уж спасибо, не надо.       — Потом не говори, что я тебе не предлагал, — строго сказал Ламберт, затем его интонация быстро поменялась, когда он привычно взял его за руку, куда-то идя или направляя. — Давай, сюда.       Лютик послушно присел на выделку, но выпустил руку Ламберта с опозданием.       — Пойду за хворостом. Тебя может развлечь Густав.       Лютик только улыбнулся и кивнул, а потом потянулся к своей лютне. Сейчас настроение вполне располагало к тому, чтобы немного поиграть. Тем более, что Ламберта сейчас рядом нет.       Правда музыка выходила ужасной, а пальцы соскальзывали.       Вчера он думал о своей слепоте, а сегодня — о Ламберте.       Он вспомнил все те жесты, его слова, его поступки, анализировал их, пытался понять, симпатичен ли он ему тоже?       Ламберт словил его, позволил так обнять.       Лютик был уверен, что в этом… все-таки что-то было. Не могло не быть.       Он отказывался верить, что Ламберт ведет себя так со всеми.       И так же он не верил, что вся эта забота была вызвана только лишь слепотой Лютика. Что-то подсказывало Лютику, что во всем этом определенно было что-то еще.       Не могло не быть.       Ведь в беспомощном состоянии Лютик оказывался и рядом с Геральтом. Да, он тоже заботился и помогал, трогал многим больше, чем обычно, но это все равно не было так, как сейчас происходило с Ламбертом.       Некоторые поступки были больше, чем вынужденной заботой.       — Что с лицом? Тебе мало моего кулона и лошади?       Лютик рассмеялся и покачал головой.       — Нет, пытался в голове придумать текст, но без бумаги с этим сложнее.       — Я могу писать вместо тебя, — предложил Ламберт, и послышался шорох от дров.       — Ох… Спасибо, но… понимаешь, эти вещи… Ну, интимные. И надо чувствовать перо.       — Понял-принял, — согласился Ламберт. Еще немного треска, щелчок, и Лютик услышал, как начал разгораться костер.       — Теперь на охоту?       — Я озаботился этим заранее. Сейчас разделаю, а там как раз огонь нормально разгорится. Как настроение?       Лютик невольно улыбнулся.       Блять, ему очень нравился Ламберт.       Сильнее, чем все те мужчины, от которых было так легко отвлечься. Лютик чувствовал, что с Ламбертом это бы не было так просто.              — Хорошо. Многим лучше, чем вчера. А ты как? Я тебя не утомил?       — Глупости. Ты не так утомителен, как себе это придумал. Знаешь, лучше быть с кем-то и помогать ему, чем один и… один.       Лютик закусил щеку и кивнул.       Возможно, что Ламберт был с ним так мил, потому что устал от одиночества? Или все-таки причина была в чем-то еще?       Лютик думал о том, чтобы спросить это напрямую, но плохо представлял, как это должно было выглядеть со стороны. Да и не будет ли он слишком навязчив? Ламберт с ним мил и добр, а Лютик ему за это предъявит?       Он тяжело выдохнул.              — Смотрю, ты уже не скорбишь из-за слепоты?                    Лютик вскинул голову.       — Э… нет, потому что я верю, что я смогу видеть. Плюс я отвлекаюсь на тебя, ты же мой новый знакомый. А это всегда интересно общаться с кем-то новым.       — Твоя правда. Геральт что-то рассказывал про нас? Про меня или Эскеля? Про Койона?       Лютик замялся, попытался вспомнить и сказал:       — Он очень мало рассказывал даже о себе, что уж говорить о других… Помню, говорил про Весемира и все.              Ламберт недовольно фыркнул.       — А еще братьями нас зовет.              Лютик понимающе улыбнулся.              — Он мне даже о своей маме не говорил. О чем ты? Это не в его стиле.       — И что ты вообще с ним забыл, — хмыкнул Ламберт, продолжая чем-то шуршать.       Тушкой кролика, наверное, импровизационными шампурами и ножами.       — Я, кстати, купил водку, — сказал Ламберт, когда мясо уже было готово.       Лютик пораженно раскрыл рот.       — Но Ламберт! Я же просил за мои деньги.       — И монеты у тебя не возьму, пока ты слеп.       — Но почему?       — Потому что, вероятно, ты не можешь заработать. А я могу.       — Но у меня есть счет в банке. А у тебя вот?       — А у меня нет никаких документов, — рассмеялся Ламберт.       Лютику подумалось, что это совсем не смешно. У Геральта их тоже не было, он говорил, что ведьмакам не положено. И из-за этого не положено у него не было никаких сбережений и порой ему нечего было есть. Это была одна из тех причин, из-за которых Лютик решил заиметь свой счет. Правда, он мог взять только в банке, который находился в Новиграде, но это было гарантией, что даже если он потратит все свои деньги до копейки, он не останется с голой жопой.       — Ламберт, — строго сказал Лютик. — Пожалуйста, возьми деньги.       — Когда прозреешь.       — А если нет? Если не получится?       — Тогда эти деньги будут больше нужны тебе. Я вот заработаю, а вот ты себе — вряд ли. Не хочу отбирать деньги у инвалида.       — Я чувствую себя неловко, — почти что простонал Лютик, когда Ламберт подал ему кроличье мясо и подсел к нему на выделку. Кажется, для Ламберта в этом уже не было проблемы: сидеть так близко с мужчиной.       — Почему?       — Я хочу быть благодарным, Ламберт, но не могу ничего тебе дать.       — Это нормально для твоего положения.       — Да почему ты вообще такой добрый? — взвился Лютик прежде чем укусить мясо.       Нет, он отказывался верить, что Ламберт весь такой добрый и искренний. Не могут быть такими ведьмаки. Это невозможно.       Не с их жизнью, не после всех тех трудностей, через которые им приходилось пройти.       — Не знаю. Только с тобой такой, — признался честно Ламберт, и Лютик едва мясом не подавился. — На, запей, — Ламберт всунул ему в руку бутылку и Лютик, шумно выдохнув, сделал глоток.       Сморщился и причмокнул. Да, водка — жгучая и крепкая. Но шла на удивление хорошо.       Теперь его теория о том, что Ламберт так мил только с ним, подтвердилась.       Теперь Лютик не мог думать, что Ламберт такой вот сам по себе. Он такой только с ним.              Для него.       Почему?              Лучше всего, — он решил, — будет спросить.       — Но почему?       — Ты инвалид, Лютик, я с такими раньше не общался. Мне тебя жаль.       Лютик обиженно фыркнул.       — Вовсе не нужно меня жалеть.       — Я тоже так думаю. Пока ты вот так сидишь и похож на зрячего. А потом, когда ты пытаешься что-то сделать, что-то ощупываешь — это по-другому. Лютик, это ответственность, на нее невозможно наплевать. Такие вещи нельзя игнорировать.       Лютик растерянно дожевал мясо и снова запил водкой.       Ламберт говорил как… мужчина. И, что самое приятное, эти слова были подтверждением действий. Лютик как бы это уже и так знал, но когда Ламберт говорил об этом вслух — это было совсем по-другому.              — И… все? Только ответственность?       — А что еще?       — Ну, я так полагаю, должно быть что-то еще, — задумчиво сказал Лютик, нервно улыбнувшись. — Мне просто кажется, что, так или иначе, но ответственностью я был и для Геральта. Он не был со мной так мил, как ты. Неужели ты просто в этом плане лучше его?              Ламберт ответил не сразу. Забрал бутылку и сделал, кажется, несколько глотков. Всунул ее обратно в руки Лютику.       — Нет, не лучше, — вынужден был сказать Ламберт. Так он по крайней мере звучал. Будто бы не хотел это признавать. — Геральт хороший тип. Справедливый. Мораль и все такое. Честь, достоинство. Я этого не имею.       — Чт… Нет!       — Да. Ты не знаешь, Лютик, как я работаю. Мне не бывает стыдно, мне никого не жаль. Если цена будет казаться мне маленькой, то я не возьмусь за задание, даже зная, что от этого будет зависеть чья-то жизнь. Да хоть вся деревня. Иногда в этом плане меня подкупают дети.       — Ты любишь детей?       — Не знаю. Не уверен. Просто считаю, что они не должны страдать. Есть те вещи, через которые мне пришлось пройти, будучи ребенком, и я думаю, что никакой ребенок не должен жить в страданиях. От моих мыслей ничего не меняется, но иногда я иду на уступки, если дело касается детей. Я не могу спасти их всех, но иногда судьбы одного хватает. Хотя бы для меня и его родителей.       Лютик мягко ему улыбнулся. Ну, он надеялся, что Ламберт видел его улыбку, а не смотрел куда-то в сторону. Как правило, когда люди говорят о таких вещах таким голосом — они смотрят куда угодно, но не на человека напротив.       — А в целом, — продолжал Ламберт. — Я больше не имею никаких принципов. Меня это мало трогает.       — Но я, судя по всему, как-то тронул. Ты не оставил меня в беде, — Лютик снова запил мясо.       Ламберт раздраженно выдохнул и забрал у него бутылку. Лютик растерялся.       Алкоголь давал в голову быстро. Лютик уже ощущал какую-то легкость в теле и приподнятое настроение. А еще мясо было вкусным. Правда под разговоры Ламберта он сам не заметил, как все доел.       Он облизал пальцы и отложил ветку, на которой мясо было насажено.       — Как-то тронул, — согласился Ламберт с такой интонацией, будто этот вопрос его мало волновал.       — Как? Слепотой своей?       — Не знаю. Просто стало тебя жалко.       — Ммм… — протянул Лютик задумчиво.       Так если Ламберт весь такой плохой и жалеет только детей, как так вышло, что Лютик был здесь? Здесь, полностью окруженный вниманием и заботой Ламберта?       Лютик был уверен, что таким простым это быть не могло. Что априори это не было так понятно, каким это пытался выставить Ламберт.       Лютик отчего-то был просто уверен, что такими простыми такие вещи быть не могут.       — Ламберт? Можно задать тебе личный вопрос? — мягко спросил Лютик, забирая бутылку и делая два глотка. Сожмурился, зашипел, вынужденный занюхать собственной рукой. В этот раз пошло хуже — не рассчитал и сделал второй глоток слишком большим.       И да, он опьянел. Определенно он опьянел и перестал видеть смысл во всех этих играх.       — М? — лениво отозвался Ламберт. Он, кажется, расслабился.       — Я тебе нравлюсь?       Лютик сам не ожидал, как легко это спросит, будто бы от этого вопроса ничего не зависело, будто он вообще ничего не значил. Самый обычный вопрос. То же самое, что и спросить о любимом цвете.       Но Лютик в самом деле не хотел играть в кошки-мышки.       Он просто внезапно понял, что это простая трата времени. Глупая трата времени. В каком-то смысле милая, конечно, но ведь Лютику уже не восемнадцать.       Если бы в восемнадцать за ним бегал украдкой ведьмак, пытаясь полапать за жопу, то Лютик бы с радостью подыграл и смущённо похихикал.              Но ведь Лютику не восемнадцать. И времени не так уж и много.       Ламберт резко отобрал у него бутылку. После того, как он сделал глоток, сразу же резко спросил:       — С чего такие вопросы?       — Просто, — пожал плечами Лютик. — Я не очень-то верю, что у тебя в самом деле встал от того, что тебе плечи помял парень, который тебе не нравится.       Ламберт тяжело выдохнул. Лютик считал, что это было нечестно: он не видел его эмоций, и даже предположить не мог, в каком положении он сейчас находился на самом деле.       Вдруг Ламберт его вообще ударит за такие слова? Вполне себе возможно.       Но Лютик решил, что он не станет бить инвалида… Ну, наверное.       — Лютик, блять, ты такие же вопросы Геральту задавал? — спросил он раздраженно.       Лютик сглотнул. И потерял всю уверенность.              Он нащупал бутылку и забрал ее. Сделал глоток. Потом еще один. И еще один.       Облизал губы и пожал плечами.       — Прости, не хотел тебя разозлить. Нет, я такого не задавал ему… По нему все было понятно, а ты… просто ты так мил со мной, что я решил… вдруг?.. Вдруг в самом деле нравлюсь и тогда… Тогда зачем терять время?       — Какое еще время?       Лютик сглотнул и опустил плечи.       — Никакое, — он покачал головой и повернулся в сторону костра.       Да, отлично, если вчера он боялся, что мог выбесить Ламберта и чем-то разрушить все их отношения, то сейчас он был уверен, что все сломал.       Разрушил все своим хреновым величием и решением, что его все хотят и всем он нравится. Безумие.       Ламберт мужчина. Ведьмак.       Ведьмакам не нравятся другие мужчины. Так не бывает.       — Прости, — сказал Лютик тихо. — Я не хотел тебя задеть. Просто… мне казалось вот так… И алкоголь развязал язык, — он снова потянулся губами к бутылке, но Ламберт резко взял его запястье.       Лютик непонимающе повернул к нему голову, вскинув брови.       — А почему ты это спросил?       — Эээ… — Лютик замешкался. — Просто… мне так казалось. Ты мил со мной так, как я бываю, порой, с девушками. Вот и все… Вот я и решил, что ты, ну… со мной хочешь… как я с девушками. Вот.       — Я не про это, — пресек его Ламберт сухим, низким голосом.       Лютик уже не понимал: бояться ему или умолять не уходить?       Ламберт крепко держал за запястье и, кажется, был злым. Раздраженным? Или не был? Лютик не знал.       Он сидел и сжимал в руке бутылку, проклиная эту гребаную водку и свой длинный язык.       — А про что?       — Какое тебе дело? Какая разница? Что поменяется от моего ответа?       Лютик растерялся. К чему были эти вопросы?       И почему Ламберт говорит таким голосом, будто бы Лютик его оскорбил? Он же его не оскорбил! Или…       Лютик залепетал:       — Я не хотел тебя этим задеть или оскорбить, правда! Я не считаю, что ты мужеложец или…       — Лютик, блять, я у тебя не это спросил, — рыкнул Ламберт и забрал у Лютика водку. Кажется, сделал глоток, а потом куда-то ее отставил. И продолжал держать Лютика за запястье.       Хватка у Ламберта была сильной, такая, что у Лютика начала ныть в этом месте рука. И он, ни на что не надеясь, сказал:       — Мне больно, Ламберт.       Ламберт тут же ослабил свою хватку. Лютик пораженно вскинул брови.       Так он все-таки не злился? Тогда что? Что его так взбудоражило?       — Просто скажи, с чего ты решил это спросить.       — Я… обещай, что не разозлишься. И что не ударишь меня. И что не бросишь.       — Что за бредовые мысли в твоей голове, Лютик? Конечно я тебя не брошу и уж тем более не ударю.       — Ты обещаешь?       — Обещаю.       Лютик шмыгнул.       — Клянешься?       Ламберт тяжело выдохнул.       — Клянусь.       — А чем?       — Лютик, еб твою мать, задницей я твоей клянусь, давай быстрее.       Лютик сглотнул и попытался нащупать водку, но нашел только траву и палку.       Он тяжело выдохнул и, чувствуя себя абсолютно некомфортно, сказал:       — Потому что вчера я понял, что мне нравишься ты. Как мужчина. Вот.       Он так и замер, едва дыхание не затаив. Ударит ли его Ламберт? Разозлится? Какая у него будет реакция?       Лютик сидел и ждал хоть чего-то. Но ничего не было.       Он растерянно поднял голову, пытаясь понять, куда ему смотреть. Ну, «смотреть».       — Ламберт?       — Что?       — Почему ты молчишь?       — Думаю, что сказать.       — А что тут думать?.. Можешь рассказать, как твои дела, — глупо хихикнул Лютик, уже молясь, чтобы они закончили эту тему, забыли о ней и никогда, никогда больше к ней не возвращались.       Но у Ламберта, кажется, на это были другие планы.       — Ты был прав, — согласился Ламберт.       — В чем?..       — У меня встал из-за тебя. На тебя.       — Это я и так понял… — неуверенно пробубнил Лютик. — Ты же прямо мне так и сказал, что у тебя такое тело, что…       — Блять, Лютик, нет. Из-за тебя то есть… именно из-за тебя. Если бы меня мял Геральт, то ничего бы там не встало! Понимаешь?       Лютик раскрыл рот.       — Так я тебе нравлюсь?       — Предполагаю, что так.              Лютик шарахнулся от Ламберта, пораженно выдохнув. Ламберт, наконец, отпустил его руку, и Лютик непонимающе заморгал.       Так он… нравится? Ему не казалось? Это не было паранойей?       — Так какого черта ты так среагировал на мой вопрос, будто я тебя оскорбил?! — возмущённо крякнул Лютик.       — А откуда я знал, с какой целью ты это спрашивал?       — А с какой еще? Чтобы назвать тебя мужеложцем и, ковыляя, уйти в закат?! Ты так себе это представлял?! Конечно ж я это спрашивал, потому что ты мне тоже нравишься и я не хотел терять время!       Ламберт что-то пробубнил себе под нос и, разумеется, такая реакция Лютику не понравилась.       — Я тут чуть… рыдать не начал! Я ж представил, что ты меня сейчас ногами от…       — Лютик, — рыкнул Ламберт. — Кажется, ты говорил, что не хочешь терять время?       Лютик шумно выдохнул и у него опустились плечи. Он непонимающе раскрыл рот, а потом спросил, хмурясь:       — Что?       — Вот что.       Ламберт снова схватил его за руку и потянул на себя. Лютик едва не с визгом повалился на Ламберта. Он пораженно замер, когда Ламберт крепко его обнял и прижал к себе. Это… это было совсем не как те объятья, что были вчера.       — Ламберт?.. — пролепетал Лютик.       Это было ожидаемо. Конечно.       Но Лютик совсем не ожидал такой быстрой реакции.       — Что? Не нравится? Отпустить?       Лютик заполошно выдохнул, а потом пролепетал:       — Блять, нет, ты никогда не должен этого делать.       Он почти задыхался тем приливом счастья, что испытал.       Учитывая его прошлый опыт с ведьмаком, который длился, казалось, бесконечность. Когда Лютику надо было месяцами приближаться к Геральту, пытаясь с ним сблизиться. Месяц бояться получить пощечину вместо улыбки.       Полгода думать, что ведь Лютик в этом и виноват. Геральт ему ничего не должен.       Столько времени в попытках наладить контакт.       А тут… два с половиной дня, и вот он, в руках Ламберта.       Поэтому он слепо нашел его губы и прижался к его губам своими. Губы Ламберта были пухлыми и приятно-округлыми, немного сухими, а еще — горячими.       Ламберт шумно выдохнул в его рот, а после поцеловал. В отличии от того, как он притянул к себе, на этот раз он сделал все нежнее и медленнее.       Лютик едва не задохнулся, когда он поцеловал его — ласково. Медленно обхватил нижнюю губу своими, посасывая, и Лютик даже растерялся от такой ласки.       Он доверчиво прижался к Ламберту еще ближе, с трудом вспомнив о том, что ему надо бы полностью закрыть глаза.       Он прикрыл их и взял лицо Ламберта в свои ладони. Борода кололась. Борода, о которой Лютик постоянно забывал.       Ламберт удобнее перехватил его в своих руках и усадил на свои колени.       Лютик судорожно выдохнул в его рот, когда Ламберт схватился ладонями за его задницу, сжимая и мня.       Лютик шумно, почти просяще что-то выстонал в его рот и, наконец, ответил на поцелуй.       Ему нравилось, Боже, ему в самом деле это нравилось — чувствовать то, как колется борода, и его сильное тело, и эти руки, так нагло мнущие его.       Лютик отдалился от Ламберта, когда понял, что забыл, как дышать, и во время поцелуя это делать было почти невозможно.       Он судорожно вдохнул и услышал, как Ламберт усмехнулся, затем звонко шлепнул по ягодице.              — Мой любимый размерчик, — довольно хмыкнул Ламберт. — Прям чувствую ладонями, куда идут все твои сытные ужины.       Лютик почувствовал, что покраснел еще больше. Не думал, что это было возможно, но, казалось, еще минуту, и его лицо загорится.       Он пробубнил:       — Я вовсе не много ем…       — Я ничего про это и не говорю, — хмыкнул Ламберт, а после укусил за нижнюю губу.       Мягко оттянул, посасывая, а после поцеловал в подбородок, в линию челюсти, под подбородком, и спустился поцелуями по шее. Лютик судорожно вдохнул. Блять, это было хорошо. Это было очень хорошо.       Он прижал голову Ламберта к себе теснее, и чуть откинул свою, открывая шею больше. Ламберт довольно зарычал, широко лизнув, а после снова принялся целовать и посасывать.              Лютик поерзал и потерся о него, а после понял, что у Ламберта… стояло.              Он чуть отстранил его лицо от себя и, после того, как Ламберт недовольно рыкнул, Лютик сказал:       — Только не здесь, ладно?       Ламберт хмыкнул.       — Чистюля, — он мазанул губами по его, а потом спросил: — У тебя был мужчина? В смысле, ну… чтобы тебя брал сзади?       Лютик покраснел еще больше. Определено, это не было возможно, но он только что это сделал.       В воображении тут же появилась сочная картина того, как Ламберт его… ну… сзади… берет.       Лютик сглотнул.       — Я… нет. Не было.       Ламберт только хмыкнул и снова полез целоваться. Лютик отдалил его лицо и расспросил:       — Стой, а ты-то… ты-то знаешь, как… как все это делается?..       — Знаю. У меня был опыт с мужчиной. Ему тоже понравилось. Говорит, что мужчинам нравится такое. Им приятно.       — Звучит неправдоподобно…       — Очень даже правдоподобно. Если бы не нравилось, то никто бы задницу не подставлял. Он даже кончил без рук, представляешь? Там главное найти нужную точку. Это как у женщин. Только у мужчин внутри.       — О Боже, умоляю, лучше целуй, не хочу сейчас говорить об этом…       Ламберт рассмеялся и прижал к себе теснее, погладив по спине.       — Ну и правильно, я тебе на практике все покажу, — и снова поцеловал.       Лютик блаженно выдохнул и расслабился, обнимая за шею и поглаживая по волосам, наслаждаясь.       Казалось, что даже туман под веками перестал иметь какое-либо значение по сравнению с Ламбертом и тем, как он целовал.       Будто бы в мире, на самом деле, был-то только Ламберт и его губы.       И ничего, ничего больше.       Так что и слепоты, как таковой, тоже не было.       Был Ламберт.       Ламберт, который так сильно нравился Лютику.       Ламберт провел языком по нижней губе, а после толкнулся глубже. Шумно выдохнул, целуя жарко и мокро, и мягко положил ладонь на пах Лютика.       Лютик вздрогнул, прошептав в его губы:       — Я же сказал… не сейчас.       — Но у тебя стоит. И у меня тоже. Мы обязаны с этим что-то сделать.       Лютик отдалился, погладив его по щекам. И он почти проскулил:       — Как бы я хотел увидеть твое лицо сейчас.       Ламберт усмехнулся и, вместо ответа, погладил его сквозь ткань штанов интенсивнее, а следом уложил руку Лютика на свой член. Лютик ощупал его, закусив губу. Кажется, размеры впечатляли.       Он видел голого Геральта и тогда задумался: все ли ведьмаки имеют такое оружие пыток в своих штанах? Видимо, да, все.       Ламберт сжал его член сквозь ткань штанов, и Лютик судорожно выдохнул. И сказал:       — Я… Тогда я хочу сделать тебе приятное, — он закусил губу, почувствовав, что, кажется, Ламберт заинтересовался — его рука замерла. — За все, что ты делаешь для меня. Только… я никогда не делал этого ранее.       — Ты отсосать мне хочешь? — уточнил Ламберт.       Лютик смущенно кивнул. Как оказалось, заниматься сексом с девушкой и мужчиной, к тому же ведьмаком, несколько разные вещи.       Не дождавшись других слов, Лютик приблизился к нему и поцеловал в щеку, после — ниже. Расцеловал его шею, и медленно потянул за узел на завязках, развязывая.       Он вынужденно слез с колен Ламберта, действуя интуитивно и на ощупь.       Ламберт на удивление молчал, только поглаживал по волосам.       Лютик облизал губы и приспустил штаны, а после принялся развязывать завязки и на нижнем белье. Его он снимал несколько медленнее. Ламберт приподнял бедра, и Лютик стащил белье. Шумно выдохнул и мягко взял в руку член. Он был горячий и достаточно толстый. Аккуратно он огладил его, нащупав выпирающие венки. Поднялся чуть вверх и нажал большим пальцем на головку — она была влажной.       Лютик ощутил волну возбуждения, концентрирующуюся внизу. Он сглотнул и подался вперед, взяв в рот головку и мягко сжав в свободной руке яйца — на удивление, несмотря на приличный размер члена, они вполне удобно вмещались в ладонь. Он мягко сжал их и, посасывая головку, спустился чуть ниже.       Ламберт выругался и хрипло что-то выстонал. Лютик чувствовал, как напряглись его бедра.       Он отстранился, провел языком по всей длине члена, проделав так несколько раз, хорошенько его смачивая. Лизнул выступающую венку и снова насадился ртом — теперь, когда член был влажный, делать это было куда легче, он легко проскальзывал по языку.       Ламберт тяжело, сбито дышал, а потом сказал:       — Блять, выпрямись.       Лютик ничего не понял и чуть привстал. Ламберт тут же потянулся к его штанам, развязывая. Лютик пораженно ахнул, а после Ламберт накрыл его рот своим, целуя.              Он прошептал в его губы:       — Тоже хочу сделать тебе приятно.       Лютик, казалось, едва не затрепетал, и быстро приподнялся, когда Ламберт дернул штаны вниз. Быстрым движением он буквально стащил их, сняв. А затем — белье.       — Знаешь, какой фетиш я обнаружил в себе годика два назад? — хрипло спросил Ламберт, похлопав его одной рукой по бедру, другой обхватил член. Лютик вздрогнул. — Люблю, когда девушки садятся мне на лицо, — он усмехнулся, лизнув нижнюю губу и спросил: — Не хочешь присесть? Все говорят, что борода приятно колется.       Лютик хотел орать от смущения. Или кончить. Так что он кивнул, задыхаясь возбуждением.       Ламберт усмехнулся и потянул его на себя. Лютик растерялся, плохо ориентируясь, но Ламберт направлял его сам. Он развернул его и подтянул за бедра, так что Лютик очень удачно сидел на его груди.       Ламберт сжал его бедра сильнее, потянув на себя, и Лютик вздрогнул, ощутив меж ягодиц горячее дыхание.       Пока он совсем не потерялся в пространстве, он нащупал хорошо стоящий член и склонился над ним, беря его в рот. И вздрогнул, когда Ламберт лизнул его — прошелся от члена и по яйцам. Обхватил, посасывая, и, отдалившийся с пошлым чмоком, зарылся лицом меж его ягодиц.       Лютик взвизгнул, крякнув:       — Стой, Ламберт! Нет, не так! Это… Блять, — он шумно выдохнул, уткнувшись лбом в напряженное бедро       Это было очень хорошо. Ламберт так жадно его вылизывал, будто ему за это заплатили. И Лютик, ничего не видящий, который сейчас сильнее прежнего концентрировался на всех ощущениях, казалось, мог вот-вот кончить.       Он застонал и снова взял в рот головку, спускаясь ниже, помогая себе рукой там, где не дотягивался губами.       Ламберт крепко держал его за бедра, сминая в руках и периодически шлепая. Его язык, Лютик клянется, лучшее, что было в нем.       Он пытался не отвлекаться от его члена, посасывая и вылизывая, лаская рукой основание и поджатые яйца, но постоянно сбивался и отвлекался на то, что Ламберт делал с его задницей.       К какому-то моменту он вообще перестал думать о чем-либо другом, кроме того, как сильно он хотел кончить от этого.       Он оперся руками о его бедра и поерзал. Ламберт сильнее зарылся лицом и, погладив по бедрам, шлепнул по ним.       Лютик застонал. Борода в самом деле приятно кололась, а уж на контрасте с его губами и языком. Лютик обхватил ладонью свой член, ритмично по нему двигая, и ощутил, как задрожали его бедра ближе к оргазму.       Он тихо взвизгнул, когда кончил, и подался сильнее к лицу Ламберта.       Тяжело дыша, с трудом он привстал. Ламберт причмокнул и снова шлепнул его по бедрам.       — Боже, — шумно выдохнул Лютик и привстал, слезая с него.       — Было вкусно, — хрипло сказал Ламберт, а затем, погладив Лютика по щеке, взял его за волосы на затылке и опустил голову ниже, к своему члену.       Лютик склонился и, нащупав его, взял в руку, а после быстро обхватил губами головку. Сомкнул их, мягко посасывая, и начал ритмично двигать головой в такт движениям своей руки.       Второй рукой он мягко массировал яйца, до сих пор чувствуя легкую пульсацию меж своих бедер.       — Блять… можно кончить тебе в рот? — хрипло спросил Ламберт.       Лютик согласно промычал, продолжая двигать головой. Остановился лишь на миг, чтобы провести языком по уздечке и по венкам, и снова взял в рот — Ламберт утробно застонал. Его бедра напряглись.       — Блять, Лютик, умоляю, возьми глубже.       Лютик послушался и, попытавшись расслабиться, насадился ртом сильнее. Член проскользнул в глотку, и Лютик замер, давая себе привыкнуть.       — Сука, — шумно выругался Ламберт, судорожно выдохнув. — Охуенно, детка, охуенно.       Лютик насадился еще глубже, понимая, что шло на удивление хорошо, поэтому он продолжал насаживаться. Когда он уткнулся носом в короткие лобковые волосы, то сам искренне удивился своим способностям. Ламберт в ответ утробно, немного хрипло простонал.       — Блять, — выругался он, убирая руку с его волос, чаще задышав.       Лютик сделал пару плавных движений головой, после приподнялся, и снова глубоко взял. Ламберт застонал — уже чуть выше, и Лютик едва не задрожал от этих звуков, словив себя на мысли, что готов сосать Ламберту всю жизнь.       Он ритмично задвигал головой и приподнялся лишь тогда, когда Ламберт хрипло сказал: «бля, я сейчас кончу».       Он приподнялся, чтобы не подавиться, и снова обхватил его член рукой, двигаясь быстро и рвано.       Кончил Ламберт с тихим стоном, и это было много. Очень.       Лютик сглотнул, поморщившись от вкуса, и выпрямился.       — Боже, ты же вчера дрочил! Ты будто это богатство месяц копил!       Ламберт рассмеялся.       — Оно всегда так, когда в первый раз. Вторые и третьи уже где-то в половину. Не знаю, такая особенность организма.       Лютик шмыгнул носом и потрогал горло.       — Болит? — ласково спросил Ламберт и, кажется, присел рядом. Он мягко положил ладонь на его горло, поглаживая.       — Немного.       — Не надо было так стараться. Я же не просил аж… до яиц брать. Я даже растерялся. Ты первые минуты две сосал так, что я уж думал тебя попросить остановиться, а после того, как ты кончил… ух. А потом еще аж в горло взял!       — Понятия не имею, куда делся мой рвотный рефлекс, — фыркнул Лютик.       Ламберт усмехнулся и мягко поцеловал его в шею, продолжая поглаживать, поднявшись, он расцеловал его лицо, и Лютик улыбнулся, а затем мягко сказал:       — Ничего, я все равно не планировал петь, пока слеп. Так тебе понравилось?       — Ты слышал, как я стонал.       — Ага. И это лучшие звуки, которые мне доводилось слышать.       Ламберт рассмеялся и, убрав волосы с его лица, поцеловал.       Лютик обнял за шею, не веря своему счастью. Все было так легко! Неужели он… он сейчас с человеком, который ему нравится? И какие у них теперь отношения? Что-то поменяется кроме того, что они будут целоваться?       Лютик был окрылен и невозможно возбужден всеми этими мыслями.       Какое-то время, пока Ламберт его обтирал, он молчал.       А когда Ламберт его обнял и потянул на себя, укладывая на выделку, не выдержал:       — Ламберт, а у нас теперь как? Отношения? А какие? Типа друзья с привилегиями или романтика? Ты типа сейчас ну… мой партнер в таком плане? А как это вообще на нас повлияет? Мы будем вместе и дальше, или ты такое не любишь? А если будем вместе дальше, то мы будем спать в одной постели? И утром я могу тебя целовать и обнимать? И мы можем делать друг другу всякие милые подарки? А у тебя были такие отношения?              Он широко улыбнулся, поглаживая Ламберта по шее. Ламберт ответил не сразу. А потом, выдохнув, сказал:       — Сделаем так, как ты захочешь. Я буду всему рад. Да, у меня были отношения.       Лютик довольно улыбнулся. И снова затараторил:       — Я хочу именно отношения, я знаю, что это глупо, ведь мы друг друга совсем не знаем, но мне так не хватало этого в последние года. Хотелось перестать бегать от одной юбки к другой, хотелось ласки и любви. Я хочу с тобой валяться вот так и обниматься. И говорить всякий милый бред, и хочу называть тебя «дорогой» или «любимый». Можно же? Скажи, можно?       Ламберт снова тяжело выдохнул и потрепал его по голове.       — Можно, Лютик. Тебе все можно.       Лютик улыбнулся еще шире. Он буквально чувствовал, как торопил события, но что ему надо было делать? Годами пытаться понять, что же между ними происходит и как называется?       — Отлично, — мяукнул он. — А сколько длились те твои отношения?       — Пять лет.       — Ух ты! Так много?       — Для человека — да, для ведьмака — нет.       — Представляю, как тебе тогда смешно с наших двух дней.       Ламберт выдохнул и поерзал, устраивая Лютика на своей груди и обнимая его. Лютик улыбнулся и, мурлыкнув, прижался к ней, потеревшись своей щекой о нее.       — Не смешно. Ты мне нравишься. Ты милый, я хочу тебя обнимать и защищать. И ты меня возбуждаешь. Ты вроде не против. Почему бы тогда в самом деле сразу не начинать… отношения? Не выйдет — разойдемся. А выйдет… Я тоже устал от одиночества. Девушку на быстрый секс не всегда можно найти, неприлично же. А бордели я не очень люблю.       — Правда?       — Ага.       — Почему?       — Девушка не всегда хочет заниматься сексом, а тем более — с тобой. Делает это за деньги, технически и серо. Нет отдачи и страсти.       — Хм, редкое мнение от мужчин… — Лютик потеребил цепочку на своей шее. — Ой, это я тебе выходит… понравился слепым?!       — Мг. К чему этот восторг?       — Ты что, не понимаешь?!       Лютик теснее к нему прижался и крепко-накрепко обнял, потираясь щекой о его грудь. Ламберт тихо усмехнулся и обнял его сильнее, поглаживая по спине.       — Кажется, нет, не понимаю.       — Ну я ведь инвалид! Это… сразу отталкивает. Людей. Это лишние трудности. А ты меня полюбил таким вот. Сразу понятно, что твои чувства искренние…       Ламберт фыркнул.       — Я просто не вижу в твоей слепоте никаких проблем. Есть даже плюсы.       — Страшно представить, какие.       — Ну, возможно, завидев мое лицо, ты бы в жизни не решился залезть ко мне в штаны.       Лютик непонимающе нахмурился и чуть отстранился. Он коснулся его лица рукой, поглаживая.       — Ты что, урод какой-то?              Ламберт хмыкнул.       — Может для тебя — да. Скажем так… на любителя.       Лютик фыркнул и ласково хлопнул его по щеке. Ламберт укусил его за ребро ладони.       — Я уверен, что это совсем не так. И еще я уверен, что когда я смогу видеть передо мной будет самый красивый мужчина в мире. По-другому быть не может.       Ламберт тяжело выдохнул и поцеловал Лютика в лоб. Лютик издал звук умиления и спрятал лицо в его шее.       — Глупый Ламберт, — мягко сказал Лютик. — Если что, то я от тебя никуда не денусь, когда начну видеть. А теперь… хм, а как ты меня будешь называть?       — О Боже, — Ламберт тяжело выдохнул. — Давай лучше спать, а?       — Нет! Сначала надо какое-то ласковое прозвище придумать, иначе я подумаю, что ты меня используешь, как дырку между ног! И на лице…       — Какая грязь, — цыкнул Ламберт. А потом, зевнув, сказал: — Не знаю… птенчиком буду тебя называть.       — Ого… Миленько. А почему именно птенчик?       — Потому что ты слепой, беспомощный и вечно пищишь.       — Грубо!       — Было же мило?       — А теперь грубо!       — Ну не злись, птенчик, — явно издеваясь, протянул Ламберт, и чмокнул его в нос.       Лютик недовольно фыркнул, а после, поудобнее устроившись, прижался к Ламберту и спрятал лицо в его шее.       — Тогда ты волчонок.       Ламберт усмехнулся и уткнулся носом в его макушку, обнимая. Лютик сам не заметил, как стал засыпать с улыбкой на лице.       По утру Лютик тоже был с улыбкой. Улыбался во весь рот, когда Ламберт привычно помог ему со всей утренней рутиной. Даже помог умыться!       Когда Ламберт взял его под руку, Лютик шагал абсолютно уверенно.       — Хм, ходишь как зрячий, — подметил Ламберт.       — Да, потому что я к тебе совсем привык и доверяюсь весь и полностью, — Лютик прижался к нему теснее и положил ладонь на его руку, улыбаясь. А потом внезапно тяжело выдохнул, сказав: — Хотел бы я сейчас видеть твое лицо. Знать, как ты улыбаешься. Как смотришь на меня. Утром я подумал о том, что единственное, что я боюсь увидеть, когда стану зрячим, так это то, что ты как Геральт…       — В смысле? Седой и злой?       Лютик рассмеялся и покачал головой.       — Нет. Хмурый и почти не улыбаешься. Что ты не смотришь на меня с любовью. Что твой взгляд пустой и холодный.       — Уверен, что это не так.       — С чего бы?       — Я улыбаюсь, когда думаю о тебе. Уверен, что мой взгляд не может не меняться, когда я вижу тебя.       Лютик широко улыбнулся и прижался теснее, положив голову на его плечо.       — Поскорее бы начать видеть. Хочу увидеть твою улыбку, твои глаза.       Ламберт в ответ лишь тяжело выдохнул и помог взобраться на лошадь. В последний момент, когда Лютик хотел убрать свою руку, Ламберт чмокнул его в тыльную сторону ладони и Лютик, не выдержав, умилился. И послал ему воздушный поцелуй, свято надеясь, что послал его в нужную сторону.       Ламберт сказал с улыбкой в голосе:       — Словил.       А Лютик таял.       Он искренне был поражен, что Ламберт, оказывается, мог быть еще милее и добрее. Что к нему можно испытывать еще более сильные чувства за такое короткое время. Ламберт, казалось, был идеален. Высокий, сильный, обольстительный и заботливый, такой милый и, кажется, он совсем не был против того, что они так быстро решили начать отношения.       Но ведь тянуть было просто некуда, а теперь, будучи так близко, Лютик чувствовал, что это было правильно.       И естественно.       Невозможно было не почувствовать все это к человеку, через которого он познавал мир. Который мягко вел его, и только на него Лютик мог опираться. Только ему верить.       Лютик был счастлив. Возможно, впервые так сильно за последний год.       В город они приехали где-то к обеду. Лютик за это время так устал ехать на лошади, что в какой-то момент попросил Ламберта помочь с нее слезть, и оставшиеся километры он шел рядом с Ламбертом. И шаг становился все увереннее и тверже.       Ламберт всегда говорил о кочке или камне, всегда уводил.       А еще был рядом, поглаживая его по плечу или держа за руку.       В таверне было шумно, все еще слишком много запахов для него, для Лютика. Поэтому он старался держаться поближе Ламберта и дышать его запахом. Боже, как он пах! Кажется, еще лучше, чем день назад.       — Хм, а ваш спутник слепой?       — Что? Нет! — взвился Лютик, и Ламберт тяжело выдохнул.       — Лютик, у тебя очень посветлели глаза. Да, слеп, но это проклятье, с которым мы сегодня собираемся попрощаться.       — Ох, сочувствую, — раздался хриплый мужской голос. — Дай Мелитэле вам здоровья.       Лютик скомкано улыбнулся.       — Да, спасибо…       Им не успели дать ключи, как Лютика снова окликнули:       — Ох, вы… вы Лютик? Бард! Я вас знаю!       Лютик растерянно моргнул, пытаясь смотреть в сторону звука. Мужчина продолжал:       — Хм, вы слепы сейчас?       — Это проблема на один день, — сухо сказал Лютик, раздраженный, что сейчас все было так очевидно.       — Ох, я рад! И тогда вы выступите? Ваше пение оно… Тут нет слов!       Лютик растерянно раскрыл рот, а потом сказал:       — Ээээ… Да, когда зрение восстановится, думаю, я выступлю. И набухаюсь.       Мужчина рассмеялся и, сказав, что ждет с нетерпением, ушел. Ламберт рядом недовольно фыркнул и повел Лютика вперед. Помог подняться по лестнице и завел в комнату. В этой так пылью не пахло. Но остался запах прошлых хозяев.       — Открой окно, пожалуйста, — попросил Лютик.       Ламберт хмыкнул и послушался. После того, как створка стукнулась о что-то, Ламберт сказал:       — Не понравился мне тот тип…       Лютик сначала ничего не понял, пораженно вскинув брови и медленно идя к Ламберту. Он коснулся его руки и улыбнулся, прижавшись щекой к его плечу.       — Хм, неужели ты меня ревнуешь? Так быстро? Это просто фана…       — Ревную? Лютик, он выглядел хуже меня и еще у него не было одного зуба. Я скорее поверю, что ты трахнешь себя рукояткой моего меча, чем прыгнешь ему на член.       — Как много новой информации… — протянул Лютик. — Рукоятка меча звучит интересно. Но сначала я побываю на твоем члене, а потом подумаем, как разнообразить нашу сексуальную жизнь, — рассмеялся Лютик и снова потерся о его плечо щекой. Ламберт ласково погладил его по спине, и Лютик снова проскулил от умиления. — Ламберт, мне кажется, я в тебя влюбился…       — Разве это было не очевидно?       — Нет! Симпатия и влюбленность разное. Симпатия это просто симпатия, есть и есть… а влюбленность… Это другое! Она окрыляет! Надо же, для этого мне нужно было так мало времени.       — Тебе для всего нужно мало времени. Чтобы кончить тоже.       Лютик фыркнул и пнул его в бок. А потом сказал:       — А ты? Я по-прежнему тебе просто симпатичен?       Ламберт тяжело выдохнул и, заправив русую прядь за ухо, сказал:       — Я тобой очарован, Лютик.       Лютик расплылся в широкой улыбке и прижался щекой к его тыльной стороне ладони.       — А тот тип мне все равно не нравится, — фыркнул Ламберт.       — Я уже и позабыл, о ком ты, — мечтательно выдохнул Лютик, прикрыв глаза.       Да, он был влюблен, как мальчишка.       Ламберт поцеловал его в макушку и сказал, поглаживая по спине:       — Мне надо будет сходить в город, узнать, где тут эта чародейка и насколько она сука. Ты со мной?       — Боюсь, ничем хорошим это не кончится, — усмехнулся Лютик, представляя, как он, ничего не видящий, будет толпиться по улицам, где куча народа, кого-то задевать, материться и злиться. — Я подожду тебя.       — Отлично. Тогда пока схожу за обедом.       — Как думаешь, сегодня уже буду видеть?       — Надеюсь, что так. Давай я проведу тебя до кровати.       — А их тут две? — буркнул Лютик, считая подобное просто оскорблением его прекрасных возвышенных светлых чувств.       Ламберт усмехнулся и мягко усадил его на кровать, держа за руку.       — Две, но ничего не стоит поставить их рядом.       Лютик довольно улыбнулся и кивнул.       Внутри он сгорал от нетерпения, чтобы, наконец, увидеть Ламберта. Сегодня! Это должно произойти уже сегодня!       Он мечтал увидеть улыбку Ламберта, его глаза, его взгляд, то, как он смотрит. Он сгорал в этом желании.       После обеда они еще немного поговорили, а хозяин передал даже Лютику небольшую бутылочку медовухи, сказав, что беспокоится за его судьбу. Ламберт предположил, что он знает о нем. Лютик тут не был удивлен: в городах его часто узнавали. Намного чаще, чем в деревнях.       Ламберт потерся носом о его висок, обнимая, сказав с тяжёлым выдохом:       — Надо идти… А то весь день так просижу.       — Надо, — согласился Лютик и клюнул Ламберта в колючий подбородок. — Как давно у тебя были те отношения?       — Года три назад, не помню точно, если честно.       — Ты уже не любишь ту женщину?       — Не люблю.       — Точно?       Ламберт тяжело выдохнул и, взяв Лютика за подбородок, смачно чмокнул в щеку. Лютик широко улыбнулся и потерся носом о скулу Ламберта.       — Точно. Давно уже ничего не чувствую. Это все быстро проходит.       — Значит и меня быстро забудешь?       — Лютик, — строго сказал Ламберт, погладив по спине. — Хватит думать о всех этих глупостях, ладно? Ты меня даже еще не видел. Увидишь, испугаешься и выпрыгнешь в ок... Ай!       Он поморщился, когда Лютик укусил его за нос. Выругавшись, он вытер его от слюны и хотел было ущипнуть Лютика в ответ за бок, но, видимо, передумал после того, как увидел выражение лица Лютика — недовольное и хмурое.       — Хватит такое говорить. Мне вообще уже все равно на твою внешность, ведь твоя душа оказалась прекрасна.       — Ну значит можно зрение и не возвращать…       — Ламберт! — гаркнул Лютик, чертовски злой. — Я хочу видеть. Хочу видеть не только мир, но и тебя. Твои взгляды, твои улыбки. Видеть, как ты радуешься или смущаешься. Хочу видеть твое лицо, когда ты кончаешь. Когда спишь или когда просыпаешься. Понял меня? Если понял, то хватит этого. Не смешно совсем.              Ламберт тяжело выдохнул и, погладив по спине, приласкав, сказал:       — Прости.       — Откуда у тебя такие комплексы?       — У меня вовсе нет комплексов. Просто, если сравнить с Геральтом…       — О Боже, — Лютик устало выдохнул. — Если сравнить с Геральтом, то Геральт меня прогнал. Вот стану зрячим, найду ведьму и наколдую ему понос…       Ламберт, внезапно, искренне рассмеялся, и Лютик аж застыл, слушая его смех. Один из лучших звуков, Лютик клянется.       — Отлично, помогу тебе с этим, — согласился Ламберт. — Ладно, певчая пташка, я все-таки вынужден идти.       — А куда делся птенчик?       — Я думал, тебе не понравилось?..       Лютик улыбнулся. Ламберт, кажется, искренне его уважал и был внимательным даже в таких мелочах. Лютик нашел его руку и погладил его по тыльной стороне ладони, а после сжал в своей.       — Птенчик звучит хорошо. Мне очень нравится. Меня так никто не называл.       — Странно… — растерянно сказал Ламберт, хмыкнув. — В любом случае, я ухожу, — он чмокнул Лютика в щеку, и тот улыбнулся.       — Тебе не нужен кулон?       — Пускай он побудет пока что гарантией. Тебе он нужнее.       Лютик спорить не стал, лишь улыбнулся и кивнул, погладив морду волка.       — Можешь не закрывать дверь?       — Хм?       — Ну, вдруг тебя долго не будет, схожу вон, к хозяину, может нальет чего, поговорю там с кем… Раз уж ни для кого не тайна о моем зрении. Вернее его отсутствие.       — Как скажешь.       Лютик потянулся к нему и, найдя его губы, поцеловал, закрывая глаза. По правде говоря в последнее время они все время были немного прикрыты, потому что напрягать их больше смысла не было.       Ламберт потрепал его по щеке и встал с кровати.       Немного что-то еще пошуршало — мечи, сумки, какие-то склянки, и после Ламберт вышел.       Лютик мечтательно выдохнул и прилег на кровать.       Ламберт что-то чувствовал к нему. Что-то такое. К нему, слепому человеку, чувствовал! Испытывал симпатию!       Лютик был искренне поражен этому, и поэтому он восторгался Ламбертом все сильнее и сильнее — просто от понимания, что Ламберт был влюблен в него, слепого и беспомощного.       Это абсолютно точно покоряло.       После того, как Лютик повалялся хорошенько в постели, улыбаясь во весь рот и думая о своих чувствах, и о Ламберте, он даже осмелился спуститься в таверну. Хозяин его и вправду узнал, помог сесть, что-то налил и Лютик даже поболтал, ощущая себя очень даже таким живым.       Правда сидеть в таверне, полной людей, и не иметь возможности видеть, было еще… некомфортно.       Так что к какому-то моменту Лютик все-таки вернулся в комнату. Он сосчитал нужное количество дверей и потянул за ручку. Дверь открылась, он заглянул внутрь и вдохнул. Да, эта была их комната — Лютик это понял по открытому окну. Пройдя в комнату, он пощупал стену правее. Там висела куртка Ламберта. Он кивнул и прикрыл дверь.       Хм, он даже может уже обходиться в некоторых вопросах без Ламберта. Как оказалось, слепота — не приговор, и жить так вполне можно было.       Он прошел вперед, а после замер, ощутив, что что-то было не так.       Звуки, запах…       — Ламберт? Это ты?       Он попытался принюхаться, но запах Ламберта не ощутил. Да и он бы скорее всего сразу дал бы знать о своем присутствии. Но что-то было не так. Лютик это не просто чувствовал, он знал это, был уверен.       Занервничав, он сглотнул и решил все-таки спуститься обратно, к людям и подождать Ламберта там.       С трудом сориентировавшись, он сделал шаг вперед, к двери. И замер, услышав слабое шарканье. Будто бы что-то прошлось по полу. Он сглотнул и сделал резкий шаг вперед, уже желающий выбежать отсюда к херовой матери, но его внезапно что-то огрело по щеке — сильно, с оттяжкой.       От неожиданности он тихо вскрикнул и повалился на пол. Выругался, не успел встать, как на него что-то накинулось.       — Думаешь я тебя, сука, не узнал?!       Лютик сразу узнал этот голос. Голос того мужчины, который спрашивал о слепоте. Того человека, который не понравился Ламберту.       Прежде чем Лютик успел хотя бы встать или что-то сказать, на него навалилась приличного веса туша. Снова удар по правой щеке.       Лютик выругался и искренне хотел бы дать сдачу, но понял, насколько он на самом деле сейчас был беззащитен. Он был слеп, терялся в пространстве и даже не знал, куда надо было бить.       — Что вам надо?!       — А что тебе нужно было в моей постели, а?       Лютика осенило, следом — его снова ударили, а после крепко сжали шею. Лютик пораженно выдохнул, чувствуя давление на глотке.       Ох, чудесно. Очередной ревнивый мужик. Только агрессивный и без мозгов, видимо.       Правда, легче от этого Лютику не стало.       Он попытался вдохнуть, но мужик сжимал горло сильно, с давлением, так, что дышать было невозможно.       Лютик задыхался, с ужасом подумав о том, что его… убьют. Этот сумасшедший — он его убьет. Придушит за то, что он херово трахается, а его женщине это не нравилось и она заглядывалась на других мужчин.       Мужик что-то агрессивно говорил, ругался и матерится.       Лютик с трудом согнул одну ногу в колене, чувствуя, как ему становилось хуже. Незаметно он потянулся к своему сапогу, ощущая панику и ужас от происходящего.       Если сделать что-то не так, он мертв.       Он попытался судорожно вдохнуть, но ощутил только давление на глотке и в груди. А потом раздался глухой удар и давление с глотки спало. Лютик ничего не понял, но резко схватил кинжал, который всегда держал в сапоге на голени. Но после еще одного удара, хватка совсем спала.       Он растерялся, весь подобрался и подскочил, присаживаясь и сжимаясь.       — Вот и не закрывай дверь, — раздался голос Ламберта. Рядом на полу что-то зашуршало, потом вскочило, потом топот. Потом голос Ламберта: — Двери закрыты, ты что, тупой?       Лютик облегчено выдохнул и поглубже вдохнул. Как приятно, оказалось, было дышать!       Снова глухой удар, потом — снова. Еще несколько. Болезный стон, всхлип, вскрик. Потом скрип, щелчок, тишина.       Лютик остался сидеть на полу, сжимая в руке кинжал, затаив дыхание.       В общем, наверное, он мог справиться сам — не без рисков, но понимание, что его спас Ламберт, так его окрыляло, что он и вовсе забыл, что мог умереть.       Потом снова шаги и захлопнулась дверь.       — Лютик? Ты как? — спросил взволнованно Ламберт и фурией подскочил к нему, садясь. Он мягко коснулся его щеки и Лютик айкнул и зашипел. — Ничего, сейчас все смажем и обработаем, скоро заживет. Где-то еще? Где он тебя бил? Где болит?       — Я… нет, нигде… Только лицо… — протянул Лютик, растерявшись от такой заботы и внимания.       Его и Геральт спасал, и это тоже было приятно. Но как правило он не сидел с ним и так не беспокоился, но Лютик был всегда благодарен даже за факт спасения. В их реалиях надо говорить спасибо за то, что ты не умер.       А тут… Ламберт…       Лютик шумно выдохнул, подаваясь вперед, пытаясь найти его губы:       — Спасибо…       Он прижался к его губам своими и облегченно выдохнул. Ламберт тихо рыкнул и обнял его, прижав к себе и поцеловал в ответ. Лютик прижался к нему, позабыв о болящей щеке, зато об ударах напомнил вкус крови на губах.       — Он разбил мне губу?..       — Да. Но ничего критичного, все будет в порядке. Я обещаю. И ты все еще красив, как Бог.       Лютик смущенно улыбнулся и попытался встать.       — Это… кинжал?.. — пораженно спросил Ламберт.       Лютик опомнился и аккуратно отложил кинжал на тумбу, которую ему удалось нащупать.       — Да. Я держу его у голени, в сапоге. На всякий случай… Ты ведь понимаешь, если бы ты чуть опоздал, то я был бы мертв и… — Лютик прервался, выдохнув, когда Ламберт прижал его к себе теснее, будто от страха за то, что такое могло случиться. — И это было гарантией, что я смог его хотя бы отвлечь и засадить кинжал куда поглубже.       — Ты молодец, Лютик, — уверенно сказал Ламберт и усадил его на кровать. — Ты бы в самом деле смог его убить?       — Я… да. Наверное да. Ведь иначе бы убили меня.       — Хороший мальчик, — похвалил его Ламберт и поцеловал в лоб.              Лютик широко улыбнулся, окрыленный похвалой. Ведь самозащита была базовой вещью, которая была чем-то самим собой разумеющимся, а Ламберт… хвалил его!       Лютик глупо улыбнулся и потянулся к Ламберту. Чмокнул его в щеку, в висок и в подбородок, а после отстранился, продолжая улыбаться.       — Ты испугался? — спросил Лютик, когда Ламберт взял его за руку.       — Разозлился сначала. Потом испугался. Ты точно в порядке? Он больше никак тебя не обижал?       Лютик умилился и подался к нему, стараясь осторожно потереться о его шею, чтобы ничего не задеть на своем лице.       — Да, теперь я в полном порядке.       Ламберт тяжело выдохнул и сказал, что сейчас все обработает.       Делал все Ламберт аккуратно и ласково. Убирал кровь, промывал, дезинфицировал, смазывал.       Лютику думалось, что никакая целительница так осторожно его не трогала, как это делал сейчас Ламберт.       Он будто не лечил раны, а целовал.       Пока он занимался ранами, Лютик рассказал ему, с чем был связан конфликт, а потом опомнился:       — А что насчет чародейки?       — Я нашел ее, — сказал Ламберт и поцеловал его в костяшки. — Готова заняться завтра, ей что-то подготовить надо или что-то такое. Утром она тебя еще осмотрит, а потом возьмется за дело.       — То есть… я буду видеть?       — Кажется, что так.       — О Боже! — восторженно крякнул Лютик, а после кинулся на шею Ламберта, крепко обнимая. Он залепетал: — Спасибо-спасибо-спасибо! Я не знаю, как тебя благодарить! И не знаю, что могло бы быть, если бы не ты.       Ламберт погладил его по спине и поцеловал в висок.       Лютик широко-широко улыбнулся, закрыв глаза и обнимая Ламберта.       Ламберт столько для него сделал за эти дни, казалось, что не влюбиться здесь просто было нельзя.       — Ламберт, тебе кто-то говорил, как ты прекрасен?       Ламберт, как Лютик и ожидал, ничего не ответил. Выдохнув, Лютик сказал:       — Тогда я тебе скажу. Ты прекрасен, весь и полностью. Мне даже кажется, что я тебя не заслужил.       — Меня вовсе не нужно было заслужить, Лютик. Мы просто хорошо сошлись, вот и все.       — Быть может и так, — тихо согласился Лютик, уже не думая ни о чем. Только о том, как же хорошо было в его руках.       Все время до ужина они только обнимались и целовались, а Лютик почему-то ощущал себя самым любимым. Он вообще сомневался, что чувства Ламберта можно было назвать любовью или хотя бы влюбленностью, но именно так себя Лютик и ощущал. Любимым. И счастливым.       Поужинали они внизу, немного выпили и Лютик ощупал свою щеку. Она уже почти не болела. И губа, кажется, уже прилично так затянулась. Ламберт сказал, что это хорошая мазь, которая ускоряет регенерацию даже у простых людей.       Лютик был искренне ей благодарен, потому что, кажется, только благодаря ей у него ничего не опухло там.       В комнате, целуясь с бутылкой с вином, Лютик слушал шум из-за кроватей, которые Ламберт, как и обещал, поставил рядом.       — Легче было бы взять комнату с одной кроватью, — сказал Лютик, делая один глоток. Он был достаточно пьян и достаточно весел. Ламберт говорил, что он совсем не выглядит как человек, на которого недавно совершили покушение. Лютик же сказал, что у него слишком мало времени, чтобы тратить его на посттравматические проблемы и все такое. Ламберт назвал его забавным. Милым.       — Да, ты прав, но с другой стороны… Что подумает хозяин?       — Что мы очень бедные и несчастные? Что мы экономим на кроватях? Хм, что угодно, но главное — я хочу одну кровать и мне насрать на мнение других людей.       — И на слухи, что ты ебешься с ведьмаком?       — Пускай завидуют, — пожал плечами Лютик и, сделав еще один глоток, медленно пошел вперед. Ламберт неожиданно взял его за руку и провел к кроватям. К кровати, если точнее.       — Я закажу еще бадью и воду, — сказал Ламберт, взяв у него бутылку и, сделав глоток, вернул обратно.       — Умоляю, возьми мои деньги. Ламберт, я должен тебе уже так много, что мне стыдно.       Ламберт только хмыкнул.       — Я так не думаю. Мне приятно делать это все для тебя.       — И все же. Сумка. Деньги. Ладно?       — Ладно, — выдохнул Ламберт и потрепал его по голове. — Думаю, в этот раз мы немного сэкономим.       Лютик улыбнулся и кивнул.       После того, как комната наполнилась паром и запахом мыла и масла, Лютик начал раздеваться. Ламберт подошел к нему и начал сам его раздевать. Снял с него дублет, развязал сорочку и снял ее. Потом стащил штаны и белье. А после чмокнул в коленку и Лютик умилился.       Он потянулся к нему и, нашарив пуговицы, начал расстегивать на нем рубашку. Ламберт помог с ними, и Лютик тут же принялся за штаны. Расстегнул ремень, развязал завязки. Снял штаны, потом белье.       И с наслаждением провел ладонью по его телу. Угадывался напряженный живот. Он вырисовывал кубики и нащупал дорожку волос, идущих к паху. Провел рукой вверх, по груди, и снова вниз. Погладил напряженные кубики и вырисовывая венки, идущие внизу живота.       — Если что, то тут горит только две свечи. Ну, знаешь, романтика…       Лютик улыбнулся и кивнул.       Ламберт помог ему опуститься в бадью, а следом присел и сам, позади. Он обнял Лютика и прижал к себе, и Лютик блаженно закрыл глаза, улыбаясь, прижимаясь к нему.       Ламберт сделал ему массаж и помыл волосы. Погладил по рукам, поцеловал его в шею, а после Лютик повернулся к нему, улыбнувшись. Он присел меж его ног и погладил по груди.       — Дай мне масло.       Ламберт промолчал и вылил немного на его ладони. Лютик смазал ладони и принялся массировать его плечи и руки, его напряженную шею. Было приятно чувствовать, как Ламберт расслаблялся под его руками.       Он провел рукой по его груди, спустился под воду, огладил пресс, и нерешительно спустился рукой еще ниже, положив ладонь на наполовину вставший член. Ламберт шумно выдохнул.              — Это еще не проблема, — сказал он. — Не отвлекайся от массажа.       Лютик лукаво улыбнулся и снова поднялся вверх, продолжая массировать его плечи, а после занялся волосами. На удивление, слепота уже не была проблемой, Лютик быстро приловчился к тому, чтобы делать все на ощупь. Ему думалось, что даже если ему бы пришлось остаться таким навсегда, то это не было бы трагедией.       Тем более если рядом будет Ламберт.       После, когда Ламберт встал, выходя, он поднял Лютика на руки, и тот смущенно ойкнул.       — Ох… Вау, ты такой сильный?       — Или ты такой щуплый?       — Я не щуплый.       — Ну да, вчера мои ладони это отлично поняли.       Лютик фыркнул, а после улыбнулся. Ламберт усадил его на край кровати и хорошенько обтер. Накинул на волосы полотенце, вытерев и их, а потом на миг куда-то ушел. А после сказал: — Подними руки.       Лютик послушался и пораженно ахнул, когда Ламберт надел на него ночную рубаху. Он сказал, поправляя ее на бедрах:       — Я удивлен, что ты спишь в рубашке.       — Ну… а как еще? Как видишь, еще я ношу сорочки. Я забочусь о нижнем белье, — фыркнул он, и Ламберт тихо усмехнулся.       — Да, твои сорочки чудесны. Эта рубашка тоже. По-моему, они должны быть длиннее.       — По правилам — да. Должны доходить до голени, но по правилам я не должен снимать свой дублет. Как видишь, мне насрать на правила, и рубашка, которая не доходит до коленей, намного удобнее.       — Хм, интересно, — Ламберт поправил на нем рубашку и снова поцеловал в коленку. Лютик тихо хихикнул. — Скоро буду.       Лютик кивнул.       Ламберт собрал все ведра, унес бадью, а после вернулся, закрыв дверь, и начал раздеваться.       Кровать рядом проскрипела, и Лютик вздрогнул, когда Ламберт мягко положил ладонь на его живот и потянул на себя. Лютик повернул голову, и судорожно выдохнул, когда Ламберт его поцеловал, прижимая к своей груди. Лютик шумно выдохнул, закрыв глаза, отвечая на поцелуй.              Он прижался к нему, облокачиваясь, и расслабился, поглаживая тыльную сторону ладони Ламберта. Лютик осторожно отстранился и поцеловал Ламберта в шею, спускаясь поцелуями ниже, и снова поднимаясь — к скуле.       Ламберт судорожно выдохнул и потянул на себя и, удобнее устроив его в своих руках, подался вперед, укладывая Лютика на кровать. Тот шумно выдохнул, когда Ламберт прижался губами к тем местам, где были ушибы, а после спустился ниже. Щеки, губы, подбородок, шея — Ламберт целовал его рвано и беспорядочно, тяжело дыша.       Лютик, закусив губу, уложил ладонь на его пах. У него стояло.       Ламберт судорожно выдохнул и сказал в его шею:       — Блять, хочу заняться с тобой любовью. Прямо сейчас.       Лютик пораженно выдохнул, переспросив:       — Любовью?..       — Мг. Что-то не так?       — Ох, ну… ты просто это так сказал… Не трахнуть, не выебать… Именно так, что теперь, мне кажется, не дать тебе в жопу — это преступление.       Ламберт рассмеялся и чмокнул его в нос.       — Я не принуждаю. Если ты захочешь, чтобы наш первый раз был, когда ты будешь зрячим — нет проблем.       Лютик закусил губу и, поддавшись вперед, потерся носом о колючую щеку Ламберта, улыбаясь.       — Знаешь, учитывая, что твой язык уже побывал в моей заднице… Я мало что теряю. И, в конце концов, побыть слепым и не попробовать заняться в этом положении полноценным сексом? Пф.       Ламберт усмехнулся и мягко поцеловал его, а после спросил:       — Так это правда? Твои чувства обострились после слепоты?       — Эээ… нет. Скорее нет, просто, как ты говорил, когда есть зрение — есть на что отвлекаться. А так ты просто концентрируешься на касаниях или запахе так, как концентрировался бы зрением на противоположной стене. Как-то так.       — Интересно… — протянул Ламберт задумчиво, а после, склонившись, поцеловал его, наваливаясь сверху и обнимая.       Лютик обнял его и погладил по бедру — кажется, на Ламберте было только нижнее белье.       Ламберт, не переставая его целовать, мягко развел его ноги в стороны и устроился меж разведенных бедер. Лютик, как бы не старался себя контролировать, вздрогнул. Потому что он был напряжен, он хотел этого, и чувствовать, как Ламберт медленно к нему подобрался было волшебно.       Ламберт целовал его — мокро и жадно — и мягко залез ладонью под ночную рубаху, ласково похлопав по бедру, а после сжав его.       — Нравится мне эта твоя рубашка, — хрипло сказал Ламберт. — Как будто под юбку тебе лезу. В этом что-то есть.       Лютик фыркнул, а потом лукаво сказал:       — Если ты хорошенько меня попросишь, то могу и юбку надеть, и корсет…       — И чулки?       Лютик усмехнулся.       — И чулки. Кружевные.       — Хм, это надо будет как-то хорошенько просить… — предположил Ламберт, продолжая гладить его бедра, а после, наконец, положил ладонь на его член. Лютик шумно выдохнул.       — Думаю, тебе вообще просить не придется. Я в долгу перед тобой, Ламберт, так что если ты так захочешь, то можешь меня вообще в кандалы заковать и раком поставить. И делать, что тебе захочется.       Ламберт не ответил. Его рука замерла, а после он ее вовсе убрал.       Лютик непонимающе вскинул брови.       — Что-то не так?       — Ты делаешь это, потому что считаешь, что ты мне должен?       Лютик замер, раскрыв рот, а потом, положив ладони на щеку Ламберта, шлепнул по ней. Ламберт тихо айкнул — хотя скорее для вида.       — Скажи мне, ты дурак? Ты дурак? То есть по мне не видно, что я хочу этих отношений, и тебя, собственно, хочу? Нет, непонятно это по мне? Может мне тогда на каждом углу воспеть твое имя и что я готов сосать тебе годами?       — Не надо… — буркнул тихо Ламберт.       — Тогда не неси этот бред! Ты мне нравишься, Ламберт, очень. Я влюблен в тебя. Ты делаешь что-то невозможное для меня, ты же идеален!       — Я… нет, вовсе нет.       — Для меня — да. А теперь заткни свой рот мной, — зло сказал Лютик и резко подался вперед, целуя.       Ламберт ответил тут же — резко и с напором, навалился на него сильнее и оперся своими бедрами меж его ног.       Лютик погладил его по спине, по боку и бедрам, а после мягко положил ладонь на его член. Ламберт был твердый. Охуенно-твердый, и от этого понимания Лютик едва не задрожал. Он поерзал и попытался потереться о него, но Ламберт лишь рыкнул и сильнее шлепнул его по бедру, а после забрался рукой под рубашку.       Он погладил его по бедрам и взял в ладонь его член. Лютик шумно выдохнул и отстранился от его губ, закрывая глаза полностью. Ламберт провел рукой по члену вверх и вниз, а после помассировал головку, и Лютик, тихо проскулив, толкнулся в его ладонь.       Ламберт чуть поерзал и, поцеловав Лютика, задрал повыше рубаху и вскинул его за бедра.       Лютик сглотнул, поерзав, а уж когда ощутил у члена горячее дыхание едва не заорал. Ламберт мягко обхватил головку, посасывая, и спустился ниже. Лютик зажмурился от удовольствия и зарылся пальцами в волосы Ламберта.       Да, это в самом деле было по-другому. Не так, как обычно. Ему казалось, что сейчас, когда не было ни посторонних запахов, ни звуков, его мозг концентрировался на единственном, что получал — касания. Ориентировался по ним.              И, Боже, это было шикарно. Это было прекрасно.       Лютик плавно двинул бедрами вперед, и Ламберт взял глубже, положив руки на его бедра, поглаживая и ласково шлепая, а после взял медленный ритм, двигая головой.       — О, Боже, — взмолил Лютик, зажав голову Ламберта меж своих бедер, чувствуя, как от удовольствия напряглось все тело.       Он поджал пальцы на ногах и сильно закусил губу, тяжело, сбито дыша, а после — тихо постанывая. Боже, это было невероятно!       Ламберт ускорил ритм, и Лютику показалось, что в этом тумане появились какие-то яркие пятна. Хотя, наверное, это было от того, что он слишком сильно жмурил глаза.       Ламберт широко провел языком от головки до основания и, сжав в ладони яйца, снова насадился ртом до половины. Лютик вскрикнул от неожиданности, зажмурился и толкнулся вперед, ощутив легкую судорогу в ногах.       Как оказалось, не такую уже и легкую…              Ламберт внезапно резко выпустил член изо рта и буквально силой раздвинул его ноги.       — Я думал, что без ушей останусь! — крякнул Ламберт напугано, и Лютик тихо рассмеялся.       — Ох, прости, просто… было очень хорошо. Очень-очень.       — Я уж понял. Ох, мое левое ухо, — простонал Ламберт, после с силой шлепнул Лютика по бедру.       Лютик взвизгнул и недовольно лягнул Ламберта по бедру. Тот быстро перехватил его щиколотку, сжав в своей ладони, и погладил большим пальцем выступающую косточку.       Лютик закусил губу, когда Ламберт чуть поднял его ногу и ласково поцеловал в косточку, потом лизнул. Провел языком чуть вверх, а после — вниз.       Лютик сам не заметил, как чаще задышал — Боже, это было приятно! Это было очень приятно.       — У тебя пятки, как у младенца, — пораженно сказал Ламберт.       — Люди придумали пемзу и всякие смягчающие кремы, — фыркнул Лютик. — Я ухаживаю за собой.       — Я заметил, — сказал Ламберт и, закинув ногу Лютика на свое плечо, резко подался к нему.       Лютик вскрикнул в поцелуй, и Ламберт сказал в его рот:       — Ох, так у тебя еще и растяжка какая… Это ж как я тебя смогу крутить в постели, м?       — Главное не порви мне ничего и не сломай, — пробубнил Лютик, а после пораженно ахнул, когда Ламберт снова чмокнул в косточку.       Лизнул, проходя вверх, и Лютик едва дыхание не затаил. А потом взвизгнул, когда Ламберт ласково прикусил за мизинец и лизнул подушечку.       — Ты… ты что делаешь?       — А тебе не нравится? — серьезно спросил Ламберт, поглаживая большим пальцем стопу.       Лютик замер, задумался… А в самом деле, зачем ему тут строить нежную девственницу только из-за того, что Ламберт делает то, что никогда не делал сам Лютик?       Это же наоборот: возбуждало!              — Нравится, просто… я не знал о таком.              Ламберт хмыкнул.       — Не вижу тут ничего такого. Каждая часть твоего тела прекрасна. Или ты думаешь, что после того, как я вылизал твою задницу, мне будет западло сделать то же самое с твоими ногами? Пф. Тем более ты так мило на это реагируешь.       Лютик фыркнул, после снова издал неясный звук, когда Ламберт прошелся языком по подушечкам пальцев, а после — снова прикусил.       Несмотря на легкую щекотку, в паху приятно закололо и Лютик заерзал.       Ламберт погладил чуть выше пятки, и проскользнул вверх, к стопе. Лизнул, провел вверх, и прикусил за подушечку, снова лизнув.       Лютик снова напрягся от удовольствия и чаще задышал.       Ламберт спустился поцелуем вниз, по ступне, пятке, потом лизнул косточку, и стал выцеловывать голень: покусывать и полизывать.       — Ох, блять, где же ты был раньше?.. — пролепетал Лютик.       Ламберт усмехнулся и убрал его ногу со своего плеча, так что Лютик даже разочарованно простонал и невольно поерзал.       — Не волнуйся, я еще к ним вернусь.       Лютик довольно улыбнулся и кивнул.       Ламберт поцеловал его в шею и медленно задрал сорочку повыше, оголяя грудь, а после тут же накрыл сосок губами. Лютик пораженно ахнул, не ожидав, что это будет настолько приятно! Было… Боже, было невероятно.       Ламберт прикусил сосок, а после обхватил губами, посасывая. Второй он зажал меж пальцев, потирая, и Лютик заерзал и захныкал от удовольствия. Он понятия не имел, что его тело настолько чувствительное. Или это просто Ламберт маг, где бы он не коснулся — везде приятно и хорошо?       Ламберт прижался к нему теснее, лаская соски, и Лютик потерся о него своим членом.       Ламберт убрал одну руку, опустив ее ниже и обхватил его член, медленно двигая по нему рукой.       Лютик захныкал:       — Умоляю, сделай уже что-то более серьезное.       — Хм, а конкретно? Твой член или кое-что пониже, м?       Лютик ощутил, как загорелось лицо. Он и так понимал, что лежал под ним весь красный — и от смущения с непривычки, и от удовольствия, а тут еще… и просить о таком надо?       — А тебе что более интересно? — он попытался хитро улыбнуться, склонив голову к плечу.       Ламберт хмыкнул и погладил его по члену, а после, сжав в руке яйца, немного помяв, спустился ниже и нажал большим пальцем меж ягодиц. Лютик попытался криво улыбаться, но кого он обманывал, он был смущен. Он был ужасно смущен.       Секс как таковой его не сильно смущал. Будь он с девушкой.       А когда ты с мужчиной, который трогает, где ему захочется, который собирается тебя трахнуть — это совсем по-другому.       Ламберт хрипло сказал:       — Конечно же твоя дырка.       — Фу, пошлости, — фыркнул Лютик. — Я-то думал, что мы тут любовью собрались заниматься, а ты «дырка-дырка», — пробубнил Лютик, понимая, что просто слишком смутился, и пытался это скрыть.       Ламберт хмыкнул и поцеловал его. Пошире раздвинув его ноги, он сказал:       — Не волнуйся, я вылижу ее с большой любовью.       — Что, опять?!       — Я думал, тебе понравилось?..       — Ох, да… Но просто… Ламберт, ты ведьмак! И твой язык… в моей заднице! Как на это должен реагировать человек вроде меня?       — Ты бы так не кричал, тут стены тонкие. А то моргнуть не успеешь, уже кто-то сложит балладу про мой язык в твоей заднице.       — Пусть только попробуют, — недовольно фыркнул Лютик и недовольно замычал, когда Ламберт полностью снял с него сорочку.       Он нежно погладил его по груди, зажал сосок, потирая его меж пальцев, и Лютик шумно выдохнул. Не убирая пальцев, Ламберт быстрыми поцелуями спустился ниже. Он выцеловывал его живот, его тазовые косточки, лизнул член и, взяв под коленку, заставил повыше вскинуть ногу и получше себя открыть для Ламберта.       Лютик послушно согнул и вторую ногу в колене, и пораженно выдохнул, когда Ламберт лизнул его меж ягодиц. А после быстро отдалился, взяв за бедра, резко перевернул его на живот. Лютик пораженно вскрикнул, явно не ожидав такой быстрой смены позы, но, быстро сориентировавшийся, он получше выгнулся в пояснице, и Ламберт довольно фыркнул и звонко шлепнул его по ягодицам.       Лютик хитро улыбнулся и маняще потряс ими. Ламберт довольно рыкнул, сжал в руке ягодицу и снова шлепнул. Лютик тихо простонал, сам не ожидав такой реакции.       — Тебе нравится?       — Тебе обязательно все спрашивать?! Что, сам не слышишь?!       — Может ты от боли стонешь?       — От удовольствия, Ламберт! От боли я тебя лягну!       Ламберт рассмеялся и снова шлепнул — на этот раз с силой. Лютик промычал сквозь зубы и спрятал лицо в сложенных руках.       — Ну и как тут любовью заниматься? — усмехнулся Ламберт, снова шлепая по другой ягодице. — Тут только трахать.       Лютик не ответил, только стыдливо чуть приподнял ягодицы. Ему казалось, что сейчас, с Ламбертом, он заново изучал себя, свое тело и свое удовольствие. Свои вкусы и предпочтения.       Он был уверен, что все уже знал, все выучил, но, как оказалось, он имел огромный пробел.       Ламберт с силой шлепнул вдоль ягодиц и Лютик, промычав, выгнулся в спине сильнее. Ламберт погладил его по красным ягодицам и медленно развел их в стороны. Погладил меж них, а после резко зарылся лицом. Лизнул и толкнулся языком внутрь. Лютик пораженно замер и ахнул.       Ламберт смял в ладони его ягодицы, а после погладил по бедрам, продолжая вылизывать и трахать языком.       Лютик заполошно задышал, смутно соображая, но точно зная, что ему нравилось. Ему очень нравилось.       Когда Ламберт отстранился, Лютик взмолил:       — Нет-нет, умоляю, продолжай!       — Я думал взять масло и начать тебя растягивать.       Лютик недовольно промычал, и Ламберт, рассмеявшись, ласково шлепнул его по ягодице.       Кровать проскрипела, шорох, потом характерный звук, когда пробка выскальзывает из баночки. Лютик сразу же ощутил в себе неясный трепет от понимания, что Ламберт сейчас будет с ним делать.       Он ощутил ласковые поцелуи на плечах, позвоночнике и ниже — к ягодицам. Ламберт расцеловал их, а после снова зарылся лицом меж ягодиц, вылизывая его. Лютик шумно выдохнул и полностью расслабился, наслаждаясь. Он никогда бы не подумал, что это так хорошо. Ему хотелось еще и еще, больше и больше.       Ламберт медленно отстранился, лизнув меж ягодиц, и плавно вставил один палец.       Лютик сглотнул, осознав, что ему… было приятно. Да, он ощущал заодно еще какой-то дискомфорт, но, возбужденный и желающий больше, ему нравилось. Очень.       Ламберт мягко подвигал пальцами и сказал:       — Совсем не сжимаешься. Хороший мальчик. Тогда разомнем получше мышцы.       Лютик всхлипнул и кивнул, поерзав и шире раздвинув ноги. Он просунул руку вниз, погладив себя по члену и, спустившись вниз, мягко сжал в ладони яйца.       Ламберт вынул палец, и снова вставил — на этот раз два. Они вошли чуть сложнее, но Ламберт тут же начал будто бы ощупывать его изнутри. Лютик задрожал, а после простонал, когда меж бедер прошелся такой приятный импульс удовольствия, что он едва дышать не забыл.       — Мг, вот о ней я и говорил, приятно, да? — спросил он, мягко массируя эту зону, а после двинулся пальцами вперед. Он вошел ими до костяшек и двинулся назад.       Вышел и снова вошел, начиная плавно, аккуратно двигаться. Лютик захныкал от удовольствия, заерзав, мягко двигая ладонью по своему члену.       — Нравится? — явно издеваясь, спросил Ламберт, поглаживая по ягодицам.       Лютик довольно промычал, когда Ламберт ускорял движения вместе с тем, как Лютик расслаблялся.       — Блять, хочу видеть твое лицо, — внезапно выругался Ламберт, когда снова замер, начиная массировать его изнутри.       Лютик довольно простонал, а после пораженно выдохнул, когда Ламберт вынул пальцы и перевернул Лютика на спину.       — Согни ноги в коленях, — скомандовал Ламберт, и Лютик послушался.       Ламберт погладил его по внутренней стороне бедер, мягко похлопал, а после вошел — на этот раз тремя пальцами. Они двигались уже сложнее, но Лютик подметил, что ни боли, ни чувствительного дискомфорта почти и не было. Было просто хорошо. И хотелось большего.       — Вставь до основания, — взмолил Лютик, скуля.       Ламберта просить дважды не пришлось. Он погладил его по бедрам и медленно вставил пальцы до костяшек, потираясь о ту точку. Бедра Лютика задрожали, и он проскулил:       — Боже, я сейчас кончу.       — Обещай не трогать член, — усмехнулся Ламберт, задвигав ритмично пальцами и периодически массируя ту точку.       Лютик заполошно задышал, чувствуя, как дрожали бедра.       Ламберт погладил его по груди и сжал сосок меж пальцев. А после, не меняя ритм, склонился над ним и взял сосок в рот, продолжая толкаться.       Лютик тихо застонал, понимая, что был очень близок. Он подумать не мог, что это будет так хорошо.       Ламберт вынул пальцы, а после вставил. Проделал так еще раз и, наконец, начал ритмично ими двигать.       Лютик застонал — сбито, и вжался в Ламберта.       — Ламберт… — просопел он, вжимаясь в него. — Блять, твои пальцы это лучшее, что было во мне…       — А язык? — усмехнулся он и, лизнув за ухом, снова ускорился.       Лютик взвизгнул, напрягся и сжался, затрудняя движения, а после кончил, сильно жмурясь.       Оргазм был… другим. Более мощным, будто более полным. Его ноги дрожали, а дыхание было сбитым и тяжелым. Сердце билось в висках, и он расслабился и откинулся на кровать.       Ламберт мягко вынул из него пальцы и погладил меж ног.       — О Боже ты мой, — пролепетал Лютик, пытаясь отдышаться.       — Да? — отозвался Ламберт, чмокнув его в щеку, начиная выцеловывать его лицо.       Лютик дышал тяжело и сбито и, когда восстановил дыхание, широко улыбнулся. Он обнял Ламберта и чмокнул его в щеку.       — Это было шикарно! — крякнул он восторженно. — Я… никогда не было со мной вот так! Боже, у меня там до сих пор все пульсирует!       — Я рад, — усмехнулся Ламберт и снова поцеловал, а после мягко положил ладонь Лютика на свой член.       Лютик опомнился, что Ламберт же еще… нет. Отстранившись, Ламберт сказал:       — Я могу обойтись, — сказал он внезапно спокойно. — Понимаю, что сразу после оргазма ты вряд ли что-то такого хочешь, так что…       — Нет! — взвизгнул Лютик. — Я хочу! Хочу твой член!       — О… вау. Что ж, меня это радует, — он погладил его по ребрам, потом по груди и ущипнул за сосок.       Лютик шумно выдохнул и погладил Ламберта сквозь ткань белья. А после медленно развязал завязки и снял его, взяв член в ладонь. Ламберт судорожно выдохнул.       — Бля, Лютик… я не смогу долго.       — Уверен, что я тоже, — улыбнулся он. — Сделай это. Хочу, чтобы ты вошел так глубоко, как это возможно.       — Блять, — выругался Ламберт и к чему-то потянулся. — Секунду, смажу себя, — нетерпеливо сказал он, и Лютик закусил губу и, согнув ноги в коленях, призывно развел их в стороны.       Ламберт зарычал и навис над ним, погладив его по плечу, начиная оглаживать.       Лютик поерзал.       — Лютик? Тебе не нравится пока, да?       — Я просто… я еще не успел снова возбудиться.       — Я могу кончить в свой кулак.       — Я хочу, чтобы ты кончил мне на живот. Сразу же, как только трахнешь меня. Или моя дырка внезапно стала тебе не интересна, м?       — Бля, — шумно выдохнул Ламберт. — Теперь, когда она раскрытая и скользкая — она мне интереснее в несколько раз.       Лютик ощутил, как… начал возбуждаться. Блять, его возбуждали все эти разговоры.       — Отшлепай меня, — попросил Лютик.       Ламберта просить дважды не пришлось. Он зарычал, рывком перевернул его на живот и, вздернув за бедра, отвесил смачный шлепок по правой ягодице, и тут же — по левой. Силы настолько не пожалел, что Лютик вскрикнул и чуть обратно не упал на покрывало.              — Держи в руках себя, — рыкнул Ламберт, снова ударив по ягодицам, а после — вдоль. Пару раз шлепнул по бедрам, по задней стороне бедра, и полноценно ударил по ягодицам.       Лютик заскулил и захныкал в покрывало, сжав его в руках. Меж бедер тут же стало горячо, и после очередного шлепка, Лютик просопел:       — Я… я готов. Умоляю, пожалуйста, я хочу тебя.       Ламберт довольно хмыкнул и погладил его по ягодицам, по выгнутой спине и снова перевернул на спину. Он закинул его ноги себе на плечи, склонившись над ним и вошел одним точным движением. Лютик пораженно раскрыл рот, шумно выдохнув и вцепившись в напряженные предплечье Ламберта.       — Я готов поклясться… — залепетал заполошно Лютик, — у меня что-то перед глазами сейчас всплыло…       — Гляди и зрение прорежется, — усмехнулся Ламберт и плавно вошел до основания. Лютик шумно выдохнул.       Ох, да, это были не пальцы. Это было что-то еще лучше и прекраснее.       Лютик глубоко вдохнул, как никогда чувствуя то, насколько у Ламберта был большой.       Он замычал и поерзал. Ламберт сжал его за щиколотку, лизнул подушечки пальцев и начал мелко толкаться.       У Лютика будто что-то взорвалось под веками.       Он вскрикнул и с силой схватился за Ламберта. Члена было много, очень много — он чувствовал, блять, каждую венку. Сердце начинало биться все быстрее и быстрее вместе с тем, как Ламберт ускорял ритм.       Он резко прижался к нему ближе, согнув Лютика в три погибели, и поцеловал. Лютик застонал в его рот от того, насколько глубоким вышло сейчас проникновение. Он скрестил щиколотки за его шеей и обнял за плечи, заполошно дыша в его рот.       — Боже, ты огромный, — пролепетал он, задыхаясь во время поцелуя.       Ламберт лишь углубил поцелуй, продолжая ритмично толкаться. Лютик чувствовал, что он в самом деле был на грани — его бедра были напряжены, руки дрожали, а дыхание было очень рваным.       Ламберт плавно вышел и вошел под другим углом. Лютик вскрикнул от неожиданности — угол был идеальным, и при каждом толчке он задевал ту невероятную точку, от которой у Лютика меж бедер проходил приятный импульс удовольствия, который концентрировался с каждым толчком все больше и больше.       Он жмурился, тяжело дышал, что-то лепетал, задыхаясь, и хватался за Ламберта еще крепче, моля не останавливаться       Ламберт и не останавливался. Он двигался ритмично и быстро. Сбросив его ноги с плеч, он обнял его обеими руками за спину, прижимая к себе.       Лютик шумно простонал и скрестил щиколотки за его спиной, вжимаясь как можно теснее, слыша, как билось сердце в ушах.       — Блять, Лютик, я сейчас, — выругался Ламберт, и его толчки стали краткими и аритмичными.       — Да, давай, — подначивал его Лютик и укусил за мочку уха. Он поерзал, потираясь членом о его напряженный пресс, и прижался теснее.       Кончил Ламберт с хриплым стоном, сжав Лютика в своих объятьях до боли в ребрах и толкнувшись максимально глубоко.       Лютик шумно выдохнул и погладил Ламберта по волосам. Его немного потряхивало от оргазма, и Лютик ощутил почти что гордость. Это ведь с ним, с Лютиком, Ламберту было так хорошо.       Лютик лизнул раковину его уха и шумно выдохнул, когда Ламберт взял в ладонь его член, начинания ритмично двигать и, одновременно, медленно выходя.       Член выскользнул и Лютик, выстонав его имя, кончил, зажав талию Ламберта меж колен.       Ламберт, тяжело выдохнув, приподнялся на локтях и аккуратно лег рядом, прижавшись носом к его виску. Он погладил его по груди, поцеловал в лоб и спросил:       — И как тебе?       Лютик широко улыбнулся, закрывая глаза.       — Ну, второй раунд ты немного не дотянул, но в целом… Думаю, мне понравилось.              Ламберт усмехнулся.       — Я очень даже неплохо продержался для человека, у которого минут десять стояло. Кого я только не вспоминал, чтобы не кончить раньше…       — И кого?       — Кикиморы, например. Или Весемира. Весемир это всегда крайняя стадия…       Лютик рассмеялся и погладил его по руке.       — Я уверен, что все не так плохо, как ты говоришь.       Ламберт фыркнул.       — Ага. Все еще хуже, — он выдохнул и обнял его за талию, поглаживая и зарывшись носом в его волосы, глубоко вдыхая. — В следующий раз надо будет хорошенько тебя отшлепать.       Лютик вскинул брови и лукаво улыбнулся. Он не был против. Абсолютно.       — Ну как? — раздался где-то с боку голос Ламберта.       Лютик все утро конечно же ужасно нервничал. В него не лез завтрак и он только и ждал того, чтобы скорее попасть к той чародейке.       — Обычная слепота, — хмыкнула девушка.       — Ничего сложного?       — Ничего. Только процесс будет болезненным. Как и любое другое изменения в теле, оно не проходит легко.       — А обезболивание? — спросил Ламберт.       — Для людей такого еще не придумали. Все рассчитаны на тела чародеек или ведьмаков, а в остальном, для людей, это дает слишком сильный эффект, вплоть до полного отказа мышц.       — Я понимаю и я готов, — подал уверенно голос Лютик.       — Хорошо. С ценой мы договорились еще с твоим ведьмаком, так что…       — Ты что, опять за меня заплатил? — недовольно спросил Лютик.       — Нет. Еще нет.       — Вот и славно. Я сам заплачу!       — Отлично, а теперь, если вы разобрались, ложитесь на кушетку.       Лютик кое-как привстал, и Ламберт тут же подошел к нему. Взяв под локоть, он увел его в сторону и помог присесть на кушетку. Лютик сглотнул и сильнее сжал его руку, погладив костяшки.       Это было удивительно — за такое короткое время касаться его стало не просто необходимым, но и желанным.       — Ты можешь не уходить, пока… будет вот это?       — Могу. Хочешь, чтобы я был рядом?       — Разумеется.       — Хорошо. Ложись, — он мягко нажал на его плечи и помог улечься. И сжал его руку сильнее. Лютик попытался ему улыбнуться и судорожно затем выдохнул.       Чародейка чем-то стучала и лязгала. Потом Лютик ощутил, как возле его глаз чем-то провели — почувствовал влагу. Напрягся и сглотнул.       Затем на глаза положили какую-то холодную, мокрую ткань, и Лютик вздрогнул, но попытался успокоиться, когда Ламберт сильнее сжал его руку. Точно. С ним Ламберт.       Значит он со всем справится.       Он был в этом уверен, и был к этому готов.       Ну, до того момента, пока не стало по-настоящему больно. Ему казалось, что в его глаза воткнули сотни игл. От боли даже сводили мышцы на руках и ногах, кидало в жар. Он пытался сжимать зубы, терпеть, но все равно срывался на скулеж, пытался дергаться, пока Ламберт силой не прижал его к кушетке. Он чувствовал, как по виску что-то стекало — и, уверенный, что это кровь, кровь из его глаз, он чуть не заорал от ужаса.       Руки были холодными и мокрыми, сердце стучало на пределе.       Правда долго это не продлилось. Вскоре, не выдержав, он потерял сознание.       Потом была темнота, не туман, ничего. Темнота.       Лютик тяжело выдохнул и пошарил по месту, на котором лежал. Это было что-то мягкое. Веки были тяжелыми.       И темно, так адски темно.       — Лютик?       Лютик вздрогнул. Голос Ламберта. Так, Ламберт рядом — уже хорошо.       — Проснулся?       — Я… да.       — Ты можешь открыть глаза. В комнате сейчас темно, чародейка сказала, что твои глаза должны привыкнуть к темноте, потом к тусклому, чуть поярче и дальше уже можно дневной свет.       Лютик сглотнул и, нащупав руку Ламберта, медленно открыл глаза. Они не болели, не щипали, ничего. В комнате было темно. Не абсолютная темнота — он был способен различать предметы. Он увидел шкаф и дверь.       Сердце забилось сильнее от понимания, что он… он снова видел!       В нетерпении он поднял взгляд на Ламберта. Он не видел его лица, только очертания. И он прошептал:       — Ох… а ты… ты большой мальчик.       Ламберт тихо усмехнулся.       — Вчерашней ночью ты этого не понял?       — Ну, один раз, когда ты навалился на меня и чуть не задушил, я подумал, что ты явно не хрупкий. Ох, голова… Как же болит голова, — простонал Лютик и аккуратно попытался привстать.       Ламберт помог ему с этим, усадил и попридержал. Лютик облегченно выдохнул.       — Я потерял сознание, так?       — Так.       — И ты снова заплатил за меня?       — Да.       Лютик устало простонал и потер ноющий затылок.       — Я верну тебе деньги. Не могу не вернуть, — уверено сказал он и посмотрел вниз, на свои ноги. Потом на свою руку. И перевел взгляд на их руки.       Да, рука Ламберта, как Лютик и предполагал, тоже была большой.       Он тепло улыбнулся и поднял взгляд вверх, на его лицо, которое угадывалось с трудом.       Он мягко положил ладонь на его щеку и погладил, а после потянулся к нему вперед, целуя. Ламберт пораженно выдохнул и ответил на поцелуй, обнимая и прижимая к себе.       Целоваться все еще было приятно. Невообразимо.       Он погладил Ламберта по щеке и немного отстранился. Он с трудом различал черты его лица, оно оставалось смазанным, и в этой тьме едва угадывалось, но он уже примерно мог представить!       Боже, совсем скоро он сможет разглядеть мужчину, который за эти пару дней сделал столько!.. Который успел покорить его всего, заставив влюбиться и привел в восторг.       — Так приятно снова видеть. Пусть пока и только косвенно, — тихо усмехнулся Лютик и, не выдержав головной боли, прилег обратно, все еще сжимая руку Ламберта в своей. — Когда можно будет зажечь свечи?       — Совсем скоро. Если глаза не болят сейчас, то все прошло без осложнений.       — Не болят, — выдохнул с улыбкой Лютик. Как бы хорошо все это время ему не было с Ламбертом, только сейчас он чувствовал, что ему стало по-настоящему легко.       — Тогда совсем скоро, — кивнул Ламберт.       Лютик с улыбкой перевел на него взгляд.       — Мне кажется, или я слышу в твоем голосе… тоску? — неуверенно предположил Лютик.       Ламберт тяжело выдохнул и пожал плечами.       — Если быть честным, то я… я немного волнуюсь.       — Из-за чего? — искренне удивился Лютик.       — Твоей реакции. На меня.       Лютик тяжело выдохнул и покачал головой.       — Иди ко мне, — мягко сказал он и Ламберт, на миг застыв, послушался.       Он лег рядом, обняв и прижав к себе. Лютик, не без усилий из-за боли в голове, перевернулся на бок и обнял его, зарывшись носом в его шею.              — Глупый-глупый Ламберт, — только и сказал Лютик, решив его не переубеждать.       Ведь совсем скоро он сам поймет, что все его слова были глупостью. Все его страхи и волнения.       Лютик просто знал, что даже если там будет половина лица сожрано — он все еще будет счастлив быть рядом с ним.       Ведь душа Ламберта была прекрасна.       Прекраснее многих, которых Лютику когда-либо удавалось разглядеть.       Какое-то время они просто лежали, молчали и обнимались. И только когда Лютик спросил, что насчет свеч, Ламберт тяжело выдохнул и встал.       Отошел в сторону, что-то взял и поставил рядом на тумбу. Лютик разглядел подсвечник.       Лютик лежал и смотрел на Ламберта, как зачарованный. Даже не видя его лица, только его фигуру, он ощущал трепет.       Такой высокий, сильный, его прямая осанка и расправленные плечи.       — Если бы ты только знал, какими прекрасными мне кажутся даже простые мелочи в тебе, — задумчиво, тихо сказал Лютик, не отрывая от него взгляда.       Ламберт застыл, потом откашлялся и щелкнул пальцами.       Загорелся огонек, который осветил его руку и немного рубашку, — а после он зажег свечу.       Огонек дернулся, встрепенулся, а после свеча загорелась ровным теплым светом.              Лютик моргнул, глядя на нее раскрыв рот. Он в самом деле видел. Вот свеча, вот огонь. Он все видел.       Лютик аккуратно присел на кровать и вскинул голову. Ламберт стоял от него в нескольких метрах, так что половина его тела по-прежнему была покрыта тенью.       — Иди ко мне, — снова попросил его Лютик. — Быстрее. Я не могу ждать. Я только и мечтал, что увидеть твое лицо последние сутки.       — Как долго, — съязвил Ламберт и сделал шаг вперед.       Лютик похлопал по месту рядом с собой, около свечи, и с тяжёлым выдохом, будто деваться больше было некуда, Ламберт присел рядом, и посмотрел на него.       Лютик буквально впился взглядом в его лицо, кое-как освещенное одной свечой, теплым оранжевым отблеском кладущимся на его лицо.       Лютик выдохнул и склонил голову к плечу, разглядывая его.       Он представлял его не так, но от этого Ламберта рассматривать было еще интереснее.       Лисий разрез глаз, определенно, был вишенкой на всем этом.       Лютик улыбался, разглядывая его, и склонил голову на бок.       Он хотел увидеть, как он улыбается. И его усмешки. Его лицо, искаженное в удовольствии.       Но видеть такую эмоцию ему тоже нравилось. Ему казалось, что этого не видел никто до Лютика.       Это застывшая в глазах потерянность, волнение и неуверенность.       В конце концов Ламберт отвернулся от него, посмотрев на стену и тяжело выдохнув.       Лютик улыбнулся и подсел к нему ближе. Мягко взял его лицо в свои ладони, и почти задохнулся, когда лицо Ламберта оказалось к нему так близко.       И эти пухлые, округлые губы.              Лютик подался вперед, целуя, и обнимая за шею, поглаживая по затылку. Зарылся пальцами в его волосы и прижался теснее.       Ламберт среагировал не сразу, но через несколько мгновений он обнял его в ответ, погладив по пояснице и чуть склонив голову, отвечая на поцелуй.       Лютик отстранился от него с мягкой улыбкой и погладил по затылку.       — Итак… — лукаво сказал он, склонив голову к плечу. — Так кто-нибудь говорил тебе, как ты прекрасен?       Ламберт смущенно улыбнулся. Лютик едва не завизжал! Он улыбался! И смущался!       Это было прекрасно. Лютик клянется, прекрасно.       — Да. Ты, вчера, — кивнул Ламберт, смотря в глаза.       — Это так странно, ведь, когда я ослеп, я мечтал начать видеть и разглядывать мир, а теперь хочу только смотреть в твои глаза. Удивительно, за пару дней мир как-то поразительно уменьшился…              Ламберт смутился сильнее и, в попытках спрятать это, прижался к нему и снова поцеловал.       Лютик улыбнулся в поцелуй и подался к нему, подталкивая на кровать и усаживаясь сверху.       Он погладил его по груди, по шее, и принялся раздевать его рваными движениями. Его тело! Боже, как он хотел увидеть его тело.       Ламберт тяжело задышал, отстранившись и крепко взяв за бедра.       Лютик облизнулся, расстегнув рубашку и погладив по груди, спускаясь вниз. Он поднял взгляд на Ламберта и, улыбаясь, снова поцеловал его.       Ламберт крепко его обнял, поглаживая по спине, а Лютик пытался не задохнуться.       Когда Ламберт перевернул его на спину и навис, закрывая собой потолок, Лютик окончательно убедился, что да, за это время, пока он был слеп, весь мир каким-то образом смог уместиться в нем, в Ламберте.       И да, этот мир был в сто раз прекраснее.       Он смотрел на него снова и снова, жадно, раздевая и вылизывая взглядом. Когда Ламберт целовал его плечи, его грудь, когда он раздевал его — Лютик смотрел. На его лицо, его волосы, его глаза, его плечи, руки и длинные пальцы.       Он ощущал себя так, будто потерял не зрение, а возможность дышать, и сейчас пытался дышать глубже и чаще.       Дышать Ламбертом.       Он видел этот мир благодаря Ламберту, и теперь рассматривал его.       Даже когда Ламберт плавно в него вошел, Лютик смотрел на него — прикрытыми, мутными из-за возбуждения глазами. Он смотрел на него, не сводя взгляда.       Следил за его мимикой, его взглядом, его губами.       Ламберт склонился над ним, целуя и, когда он отстранился, Лютик сбивчиво прошептал:       — Ты такой красивый…       Ламберт пораженно замер. Он удивленно на него посмотрел, так и замерев.       — Что? — вскинул брови Лютик. — Почему ты остановился?       — Я… а… нет, ничего.       — Я тебя совсем не узнаю, — сказал удивленно Лютик прежде чем Ламберт снова начал толкаться.       Ламберт не ответил, двигаясь и снова целуя. А потом Лютик снова смотрел, трогал и гладил.       И когда Ламберт кончил — тоже смотрел.       И это было прекрасно, Лютик клянется, просто прекрасно.       Он прижался к нему сильнее и накрыл его рот своим, целуя. Ламберт шумно выдохнул и обнял его за спину.       Уже после, медленно выйдя, с усталым выдохом Ламберт лег рядом с ним и поцеловал в висок. Лютик улыбнулся, перевернулся на бок и посмотрел на Ламберта с улыбкой.       — Ты долго на меня пялиться будешь? — вскинул бровь Ламберт.       Лютик широко улыбнулся.       — Не знаю. Наверное, да.       Ламберт улыбнулся, покачав головой, а после чмокнул в губы.       Лютик прижался к нему ближе, погладив по груди.       Ведьмак. Вот лисий прищур, и ядовито-желтые глаза. Пухлые губы, высокие скулы, борода небольшая. Улыбка — именно так он ее и представлял. Не ядовитой.       Кожа смуглее, чем у Геральта. Взгляд добрый. По крайней мере сейчас.       Лютик словил себя на мысли, что в его внешности подмечает эмоции.       Будто бы Ламберт для него до сих пор из них и состоял.       Хотя так, наверное, и было.       — Спасибо, — тихо сказал Лютик. — Спасибо за все.       — Я делал это не только для тебя, — хмыкнул Ламберт.       Лютик пораженно вскинул брови.       — А для кого еще?       — Очевидно, что для нас, — пожал плечами он, а затем улыбнулся.       Искренне, по-настоящему. Лютик загляделся на эту улыбку, а после сразу же широко улыбнулся и подался вперед, потеревшись своим носом о его.       — Мы же будем путешествовать вместе? Скажи, будем?       — Конечно. А как еще? На зимовку в Каэр Морхен тебя привезу, познакомлю с другими ведьмаками… С Весемиром даже, будь он неладен…       Лютик облегченно выдохнул и, наконец, спрятал свое лицо в его шее, поглаживая медальон на своей груди.       Почти всю ночь они так и провели — обнимаясь и целуясь.       Под утро Ламберт уже спал, а Лютик, аккуратно встав, с трудом выпутавшийся из его объятий, отвесил немного шторы, дав пробиться солнечному свету.       Он выглянул на улицу, пораженно выдыхая. Казалось, будто бы он очнулся ото сна. Он восхищенно оглядел и зеленую траву, голубое небо и только начинающее вставать солнце. Оглядел комнату, а после, наконец, снова посмотрел на Ламберта.       Аккуратно он залез обратно на кровать, склонившись над Ламбертом. Он спал.       Казалось, что даже во сне хмурился, но это лишь казалось — из-за морщинки меж бровей. Лицо расслабленное, спокойное.       Лютик широко улыбнулся, разглядывая его.       Он чмокнул его в лоб, глубоко внутри благодаря и Геральта, который его прогнал, и призрака, который сделал его слепым.       Это совсем ничего не значило по сравнению с моментом, когда он мог просто наблюдать Ламберта.       Пока он был слеп, он думал, что слух ему был дан, чтобы слушать Ламберта. Голос — чтобы говорить с ним.       А теперь зрение… Зрение, Лютик знал, вернулось ему только для того, чтобы видеть Ламберта.       Все это лишь для того, чтобы любить Ламберта.       Лютик просто знал это. Был уверен, что это случится. Неизбежно.       Он полюбит его.       И это чувство уже грело внутри небольшим теплым комочком.       Лютик склонился над ним и мягко прижался губами к его виску.       Никаких денег бы не хватило, чтобы отблагодарить Ламберта, но Лютик знал, что ему не нужны были деньги. А то, что было нужно — он уже получил.       Лютик выдохнул и прилег рядом, кладя голову на его грудь, глядя, как комната медленно тонула в солнечном утреннем свете.       Он выдохнул и прикрыл глаза, улыбаясь.       И вправду, как поразительно переменился мир за то время, пока он был слеп.       Оказалось, что все это время у мира было имя.       Ламберт. Мир звали Ламберт.