Руководство по приручению парней

      Джеку снился странный сон про собственное утро. В нем он, как обычно, проснулся, позавтракал, умылся, собрал конспекты и вышел из дома пораньше, чтобы не опоздать в колледж. В какой-то момент по пути с ним поравнялась машина. Женщина за рулем, блондинка, приветливо улыбнулась и попросила помочь отыскать нужный ей адрес. Джек решил, что учеба подождет, а обворожительная незнакомка ждать не станет, тем более он знал, о какой улице шла речь и как туда попасть. Он наклонился к открытому окну и уронил взгляд на широкое декольте, практически обнажающее большие сочные буфера. Она кокетливо хихикнула и поманила его на пассажирское сиденье. Джек снял ранец с плеч и довольно плюхнулся рядом. Нет, такое везение и вправду могло быть только во сне! Дальнейшие события он помнил очень смутно и урывками, как в тумане. Вот он лежит на сиденье, не в силах пошевелить и пальцем — тело как будто налилось свинцом и отказывалось слушаться; вот его куда-то везут на шаткой каталке, а мимо проносятся размытые огоньки ламп, а вот он сидит один посреди огромного зала и бесцельно таращится на линии на полу.       Целая вечность ушла на то, чтобы сообразить: линии различаются по цвету! Вместе с осознанием этого в голове будто что-то щелкнуло, скидывая пелену с глаз. Джек вздрогнул и завертел головой, пытаясь понять, где он и как здесь оказался. Он с удивлением обнаружил себя в одних трусах, прикованным к какому-то странному креслу, наподобие стоматологического, а вокруг ни души. Лишь стерильно-светлые стены, какие-то непонятные двери да множество ярких прожекторов над головой.       — Эй! Это что, шутка? Что за хрень?       Испуганно-взволнованный голос эхом разнесся по помещению. Джек еще раз огляделся и, не дождавшись никакой реакции, уперся босыми ногами в холодную плитку и попытался сорвать с запястий тугие железные фиксаторы, но ничего не вышло. Попытки как-нибудь вытащить из них руки также не увенчались успехом. Джек зарычал и яростно забился спиной о кресло.       — Блядь, да что за хуйня?!       Рассудок, едва пришедший в себя, грозил снова рассыпаться на кусочки и уйти в прострацию. Если это чей-то прикол, то он, блядь, пиздец какой несмешной! Притащить куда-то там еще ладно, после хорошей вечеринки с друзьями и не в таких местах просыпался, но раздеть почти догола и приковать к стремному креслу — это уже за гранью всякого понимания! Под поток отборного мата одна из дверей открылась, и к нему вышли двое: женщина и мужчина, оба в белых медицинских халатах, с кейсами в руках. Джек узнал в женщине ту самую блондинку, что так подло заманила его своими чересчур аппетитными формами. Та приветливо улыбнулась и кивнула ему.       — Привет, Джеки.       — Кто вы? Что вам надо? — холодно спросил Джек, с опаской глядя на медицинские халаты, не предвещающие ничего хорошего.       — Расслабься, парень. Мы просто поговорим, проведем парочку тестов… — Лысеющий мужчина приоткрыл кейс.       — Какие, мать вашу, тесты?! — вытаращил глаза Джек и с бессильной злобой ударил голыми пятками по креслу. — Отпустите меня сейчас же, слышите?!       Блондинка окинула его полуголое беззащитное тело любопытным взглядом, задержавшись на слегка оттопыривающихся трусах лилового цвета.       — Давит скованность, Джеки? А как же Салли? Вам ведь нравилось использовать наручники в ваших невинных играх.       По телу Джека прошла дрожь. Как они узнали? Салли была его любимой проституткой, которую он тайно посещал последние полтора года. Стройная длинноногая шатенка с третьим размером даже дала ему свой личный номер и много раз приглашала к себе в квартиру, где и… Перед глазами всплыла недавняя новостная заметка о зверском убийстве и несколько фото с места преступления, от которых к горлу подступил ком.       — Это не я! Клянусь! Я не убивал ее! — поспешил оправдаться Джек, чувствуя, что задыхается. Мужчина извлек из кейса какую-то вещь и направился с ней к вжавшемуся в кресло Джеку.       — Успокойся, приятель, это всего лишь пульсометр. — Мужчина взял его за руку и надел на безымянный палец приборчик, напоминающий прищепку.       — Что? — Джек открыл закрытые со страху глаза и уставился на непонятную приблуду на своем пальце. Мужчина отошел в сторону, включил планшет и начал неспешно водить рукой по экрану, изредка посматривая на возбужденного Джека. — Вы федералы? Хотите пробить меня по детектору лжи? Я же сказал — я не убивал ее! Мы дружили и…       Джек вздрогнул от мягкого прикосновения блондинки. Она ласково провела пальцем по его предплечью и наклонилась так низко, что кончики распущенных волос легли на Джекову грудь.       — Джеки, не переживай, мы знаем, что милый паренек, живущий с матерью и сестрой, попросту неспособен на убийство девушки… — томно произнесла она, дыша ему в лицо ароматом клубничной жвачки. — Скорее всего, это был просто неудовлетворенный клиент-импотент.       Джек почти забыл дышать, глядя снизу вверх прямо в жгуче-зеленые глаза блондинки. Мать, сестра… Они знают о нем все! Точно федералы! Но как это связано? Что им нужно? Хотят шантажировать и повесить на него обвинение? Прикосновения этой чудаковатой женщины пугали и сбивали, путали и без того лихорадочные мысли. Она опустила взгляд на его приоткрытые губы и слегка наклонила голову, явно что-то задумав, но кашлянувший коллега заставил ее неохотно обернуться.       — Что?       — Не сбивай парню пульс, Джульет. — Тот укоризненно посмотрел на нее поверх планшета. Джульет фыркнула и снова повернулась к Джеку, положила руки ему на плечи, вздохнула.       — Ну вот, Бенджамин взял и раскрыл наши имена. Теперь придется от тебя избавиться. Яд или пуля?       Джека как молнией поразило. Он беспомощно таращился на обоих, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. В голове крутилась сотня оправданий, но беспорядочный хаос мыслей не желал складываться в слова, на выходе получались лишь нечленораздельные звуки.       — Кажется, его сейчас инфаркт хватит, — отстраненно констатировал Бен. Джульет улыбнулась, убрала локоны волос за уши и присела у ног Джека, ласково взяла его за коленки, принялась сводить-разводить их в стороны.       — Прости, я пошутила. Дело шутки, понимаешь? Мы всем отделом подсели на один сериал… «Остаться в живых», может, знаешь? Вот и развлекаемся: я — Джульет, он — Бен. А ты у нас Джек, которого они держали у себя в третьем сезоне. Забавное сходство, не находишь?       — Отпустите… Пожалуйста… — захныкал Джек, чувствуя головокружение и сильную тошноту. Он не понимал, чего от него хотят и чего ради над ним проделывают все эти издевательства, но, раздетый, прикованный и морально угнетенный, он был готов уже практически на все, лишь бы от него побыстрее отстали.       — Парень, ты фильмы совсем не смотришь, да? — подал голос Бен.       — Что? — промямлил Джек и поднял на него увлажнившиеся глаза.       — Хотя бы в одном кино жертву отпустили после того, как она вежливо попросила? — уточнил тот. У Джека в мозгу моментально отпечаталось слово «жертва». Он для них жертва, вот он кто. Перед глазами снова замаячили фото изуродованного тела бедняжки Салли. Его передернуло и едва не вырвало, он закашлялся.       — А по-моему, наоборот, он смотрит слишком много фильмов, отсюда и все наши любимые штампы, — улыбнулась Джульет и раскрыла свой кейс.       — Прошу, что угодно, только… — Слова застряли у Джека в горле, стоило ему увидеть шприц в руках у этой ненормальной. Яд! Его отравят! Нет! Он принялся кричать, стонать и брыкаться изо всех сил, но Джульет крепко схватила его за волосы, прижала голову к спинке, лизнула ему шею и вонзила в нее иглу. Джек охнул и стиснул зубы, непроизвольно заплакал. Вот и все, конец. Хотя бы не мучился, как Салли…       — Любишь ты брать кровь в необычных местах, — невозмутимо прокомментировал Бен. — Кстати, его пульс сейчас подскочил до вершин Эвереста.       — Серьезно? Из-за этого? — Джульет выдернула шприц из шеи бледного как полотно Джека и заставила несчастного посмотреть на прозрачную полость, в которой переливалась его свежевзятая кровь. — Джеки боится сдавать кровь? Он бы лучше сдал сперму?       — Не гони лошадей. — Бен потянулся за нашатырем.       У Джека темнело в глазах, желудок выворачивало наизнанку, он чувствовал, что куда-то проваливается. Его знобило и лихорадило, тело горело огнем от болезненной процедуры, которую он боялся и ненавидел с самого детства. Вот же больные ублюдки… Он рухнул в обморок, уронив голову себе на грудь.       — Ох и слабенькие пошли мальчишки, — брезгливо-жалостливо фыркнула Джульет, пряча пробу крови в специальный контейнер. Бен снял крышку с пузырька и протянул ей нашатырь.       — Только не делай вид, что пролистнула страницу, где черным по белому сказано, что наш пацан не переносит прививок и прочих уколов.       — Ты что, это моя любимая, я провела за ней немало вечеров, — улыбнулась Джульет, поднося пузырек к носу пострадавшему.       Джеку хватило нескольких секунд, чтобы прийти в себя и отпрянуть от резкого запаха. Тьма рассеялась, перед глазами снова стояло это трижды проклятое место, эти ебнутые в халатах. Охуеть! Они могли делать с ним что угодно, а он был полностью в их извращенной власти, и, вопреки здравому рассудку, это уже не пугало, а бесило. Хотелось сказать или сделать что-нибудь эдакое в отместку за все эти унижения.       — Джеки, малыш, ты еще с нами? Не описался там со страху? — Джульет сняла пальцем полузасохшую слезинку с щеки пленника и обсосала фалангу, громко причмокнув.       — Я нассу вам на рожи! Твари больные! — судорожно выпалил Джек. Бен оторвался от планшета.       — Я бы попросил. Все наши сотрудники проходят обязательный медосмотр раз в месяц.       — И, к слову, Джеки, мы не падаем в обморок при сдаче крови. — Джульет многозначительно покачала обслюнявленным пальцем, а затем щелкнула им по носу Джеку, чем окончательно выбесила его.       — Иди на хуй, шлюха!       — Ай-яй-яй, какие плохие слова мы знаем. — Джульет покачала головой, хотя не было похоже, чтобы она была разочарована. Бен так и вовсе пропустил выпад Джека мимо ушей. — Но, раз ты так разговорился, значит, пришло время для следующего анализа.       — Что? Нет, нет, нет! — Джек снова побледнел и трусливо вжался в кресло, не отрывая глаз от Джульет, роющейся в кейсе. Сиюминутная храбрость вмиг куда-то улетучилась, уступив место предательскому страху. Джек запоздало винил себя за неосмотрительную дерзость. — Простите, я не хотел! Умоляю! Я не выдержу!       Джульет разогнулась и потрясла перед ним пластиковой баночкой с красной крышкой.       — Джеки, не драматизируй, тебе надо просто сделать пи-пи. Ты это и так делаешь каждый день по нескольку раз.       Джек едва не задохнулся от услышанного, а его щеки и уши заполыхали огнем сильнее прежнего. Он сглотнул и уставился на безобидную с виду баночку в руках садистки. Моча — это не кровь, но даже от одной мысли о том, что придется мочиться на виду у этих двух, становилось крайне стыдно и неприятно. Хотя, казалось бы, куда уж хуже?       — Зачем вам это нужно? — попытался оттянуть неизбежное Джек, чувствуя, как трусы промокли от пота. Джульет посматривала на них с нездоровым блеском в глазах.       — Бен? — Она ткнула локтем своего коллегу, протягивая ему баночку. Тот отмахнулся.       — Нет, я не разделяю твоего интереса ко всем этим штучкам.       — Да знаю я. Просто подержи. — Джульет сунула баночку Бену в сгиб локтя и извлекла из бокового кармана хирургический скальпель. Джек пришел в ужас от вида лезвия, переливающегося на свету. В сочетании с безумным взглядом психопатки зрелище было то еще. Его охватила паника, он заметался, сдирая кожу на запястьях, сбивая пятки и не жалея голосовых связок.       — Носить инструменты в карманах формы неэтично, — сделал замечание Бен, пытаясь перебить крики бьющегося в истерике Джека.       — Ой, да ладно. Ты же носишь эти свои леденцы, и ничего. Ну, приступим.       Джульет взялась за резинку Джековых трусов, оттянула их и перерезала. Пришедшая в негодность ткань упала к ногам Джека, а его обнаженные причиндалы оказались полностью открытыми взору двум ненормальным. Он стыдливо свел коленки, пытаясь прикрыться хотя бы как-нибудь.       — Ну привет, симпатяга, — прошептала Джульет, благоговейно опускаясь на колени. Джек не спускал глаз со скальпеля в ее руке. Его била дрожь, со лба стекали крупные капли пота, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.       — Что ж тут симпатичного-то? У мужиков между ног все одинаковое. — Бен свысока покосился на скукоженное достоинство Джека.       — Ты просто ему завидуешь. — Джульет показала Бену язык.       — Может, и так. — Бен скользнул взглядом по атлетически сложенному телу Джека и постарался втянуть свой пивной животик. — Но ты, дорогуша, взяла меня в партнеры не за это, а за мозги. Ладно, держи свою банку, пойду займусь исследованиями.       Джек перевел на Бена затравленный взгляд, в котором читалась мольба проявить хотя бы капельку мужской солидарности и не оставлять его одного с этой психопаткой, но тот ничего не заметил, лишь неторопливо забрал контейнер и скрылся за дверью. Хлопок, эхом пролетевший по помещению, прозвучал словно приговор.       — Ну, вот мы и остались наедине. Ты рад, Джеки? — Джульет провела холодной ручкой скальпеля по дрожащему бедру пленника.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — повторял Джек, как молитву, прикрыв глаза. Пусть этот кошмар исчезнет, пусть он окажется далеко отсюда, пусть… — Ах!       Скальпель коснулся члена и приподнял его, словно китайские палочки кусочек суши. Джек перевел умоляющий взгляд на довольную Джульет. Она притворно-ласково погладила его по щеке и шепотом велела раздвинуть ноги. Джек не мог больше сдерживаться. Колени сами разъехались в стороны, а он заплакал навзрыд, роняя слезы себе на грудь. Джульет оторвала восхищенный взгляд от его мошонки.       — Что такое, Джеки? Осмотр полового члена — это совсем не больно.       — Зачем… Зачем все это… со мной? — задыхаясь от слез, проговорил Джек. Джульет оставила в покое его член и запустила руку под халат, вцедила воздух сквозь зубы.       — Так надо. Скажи, ты же хочешь снова увидеть своих любимых? Мамку там, сестренку?       Джек закивал, не переставая плакать. Страх и обида сковали горло, мешали вдохнуть. Слова о родных больно укололи в самое сердце и посеяли в измученной душе безнадежное отчаяние. Он понимал, что деваться некуда и что эти люди добьются своего, что бы у них ни было на уме. А ему остается лишь подчиняться и уповать на их милость, надеяться, что в конце концов ему позволят уйти, несмотря ни на что. Но он уже мало в это верил.       — Тогда будь хорошим мальчиком и пописай сюда. — Джульет отвинтила крышку и подставила баночку под свисающий член. — Я пропустила тему про установку катетера, так что, если я тебе вставлю, велика вероятность, что мочиться ты будешь кровью. А Бен не любит, когда анализы смешиваются.       Рыдающий Джек хлюпнул носом и напрягся всем телом в попытке выдавить из себя так необходимую сейчас струю, но внутри все было сжато до предела, и моча никак не хотела выходить наружу. Он скрежетал зубами, ворочался, страдальчески кряхтел, но ничего не получалось. Сквозь слезы он видел лицо Джульет, видел ее улыбку, чувствовал онемевшим членом края банки и… ничего не мог поделать.       — А-а-а! — взвыл Джек, запрокинув голову. Может, если не видеть ее самодовольную рожу перед собой, то получится? Пожалуйста, пожалуйста, должно получиться, иначе ему засунут туда чертову трубку!       Джульет приоткрыла рот от восхищения. Ей доставляло наслаждение смотреть, как молодое гладкое тело напрягается, словно струна, в попытках выполнить ее указание. Парнишка тужился, старался изо всех сил, от усилий на животе даже проступил отчетливо видимый пресс. Одной рукой Джульет держала банку, а второй активно ласкала себя, кусая губы и едва сдерживая стоны. В конце концов она не выдержала и поднялась с колен.       — А? — Джек опешил, когда Джульет села ему на бедро.       — Ах, Джеки, мальчик мой. — Жар дыхания обжег Джеку шею. Пальцы Джульет заскользили по его твердым соскам, животу. Вдобавок она стала тереться о его бедро своей горячей и влажной пиздой. Джек поморщился от отвращения, задергался всем телом, пытаясь скинуть ее с себя.       — Ты что творишь?! Слезь с меня!       Джульет лишь сильнее сжала его бедро у себя между ног и принялась расстегивать верх халата. Джек опустил взгляд на ее карманы. В каком лежал скальпель? Если постараться, то можно вытянуть и… В губы ткнулся набухший сосок. Млеющая от наслаждения Джульет приказала пососать ей сиськи.       «Я тебе их отгрызу, ебаная тварь!» — зло подумал Джек, неохотно подчиняясь. Он кое-как работал губами и языком, пытаясь дотянуться пальцами до края халата. Чуть-чуть поближе бы. Обзору мешали сиськи, которыми активно терлись о его лицо, приходилось действовать на ощупь. Джульет стонала уже в полную силу, бедро под ней, казалось, покрылось раскаленной лавой. Быстро достигнув пика наслаждения, Джульет вонзила ногти Джеку в спину и стиснула его в объятиях, содрогаясь от оргазма. Джек не смог скрыть глухого болезненного стона — его пронзила боль десятка уколов сразу. Он едва мог дышать, оказавшись под огромной грудью, но зато карманы сучки оказались в зоне доступности. Не теряя времени, он принялся копошиться в них, пытаясь отыскать скальпель, но вместо этого нашел лишь какую-то бумажку.       — Он… на полу… глупенький, — тяжело проговорила Джульет, повиснув на Джековой шее. Тот так и замер с бесполезной бумажкой в руке. Какого хера инструмент делает на полу? Ебаная сука, блядь! Он сдавленно зарычал, когда Джульет выдернула из него свои когти и наконец слезла с его влажного затекшего бедра. — Видишь? — Она наклонилась за скальпелем. — Он лежал тут, у твоих ног, все это время.       Джек устало опустил голову. Его бедро было все в смазке этой суки, на лице и во рту сохранялся вкус и запах ее доек, тело, облапанное ее когтистыми лапами, просилось в душ. Вот только ни один душ в мире не смоет это опустошающее чувство. Его поимели. Над ним надругались. Лишили хрупкой надежды выбраться отсюда до того, как произойдет нечто подобное. И ему теперь с этим жить. Вопрос лишь в том — как долго?       — Кстати сказать, Джеки, это ради твоего же блага. — Джульет лизнула окровавленные ногти и продолжила: — Во-первых, ты бы им ничего не сделал. Даже не смог бы перерезать себе вены. А во-вторых, если представить, что каким-то чудом тебе бы удалось им завладеть и даже царапнуть меня, то позже я бы на твоих глазах этим же самым скальпелем вырезала бы ей матку и заставила тебя ее съесть.       Джек поднял на нее отсутствующий взгляд, свел брови.       — Я говорю о ней, Джеки. — Джульет ткнула скальпелем в бумажку в руке Джека. Он и забыл, что по-прежнему сжимает ее между пальцев. Джек повернул бумажку к себе и увидел, что это фото. Фото его сестры Шеннон, сделанное в прошлом году, на фоне Эйфелевой башни. Она отправила его домой в единственном экземпляре на Рождество. Это фото должно было висеть у них в доме, в рамке, над камином, но на почте лишь развели руками и сказали, что оно потерялось.       — Как? — выдохнул Джек, едва не выронив фотографию. Джульет забрала вещицу у него, осмотрела.       — Прелестная девочка, красавица, отличница. Младше тебя на четыре года, первый курс Парижского международного университета. Живет в общежитии с тремя подругами, любит свою семью, клубничное мороженое и английские любовные романы. В отношениях не замечена, скорее всего, девственна и невинна, как…       — Хватит! — Джек стукнул ладонью по подлокотнику, чувствуя, как задергался глаз. — Что нужно? Поссать в банку? Я сделаю это! Где она? Ну?       — Будешь мочиться со стояком, Джеки? — Джульет опустила фотографию и довольно кивнула на член паренька, заметно увеличившийся в размерах. Джек ошарашенно взглянул на собственный налившийся кровью орган и стыдливо отвернулся, растерянно захлопал глазами. — Она тебе небезразлична, правда? — Ладонь Джульет легла на мошонку, сжала яички.       — Убери руки!       — Любишь свою сестренку? — Долбаная извращенка наклонилась к самому его лицу. Джек изловчился и ударил ее лбом в нос, желая сломать его этой твари. Пока она отвлеклась, он снова задергался, пытаясь расшатать тяжелое кресло.       — О-о, неплохо, Джеки, совсем неплохо. — Джульет утерла ладонью кровоточащий нос, облизнулась и скинула халат, полностью обнажившись перед Джеком. — Для покладистого мальчика, выросшего в женской семье, весьма впечатляющий результат.       — Отъебись от меня! Чокнутая сука! — зарычал Джек, видя, как она приближается к нему с безумным кровавым оскалом и с огромным шрамом через весь живот. Он попытался ее лягнуть, но промазал.       — Чувства не обманешь, глупенький. — Она прижала ему ноги к креслу и встала на ступни коленями, лишив возможности дать отпор. Взявшись рукой за еще не опавший ствол, она принялась дрочить его.       — Ебнутая блядь! Сука! Я убью тебя! — разошелся Джек, сопротивляясь, как мог, но умелые пальцы знали, как возбудить даже против желания. Они скользили по стволу, дразнили уздечку, гладили головку, мяли яички. Джек умолк и беспомощно завертел головой, приказывая организму сию же секунду перестать отвечать на ее прикосновения, но все было тщетно. Она захватила над ним полный контроль, и вот уже вторая рука ложится на толстый ствол с пульсирующими венками, крепко обхватывает его и дрочит.       — Шенни славная девочка, чистая, невинная. Намного лучше той потаскушки Салли. — Джульет хитро подмигнула Джеку. Тот плюнул ей в лицо от бессилия. — Ах, ты такой милый. — Джульет вытерла Джекову слюну с лица, размазала ее по разбухшей бордовой головке, скользкой от предсемени, после чего сама плюнула на нее, растерла и зажала ствол Джека между грудей, продолжая дрочку.       Джек страдальчески кряхтел, хныкал и стонал, не зная, куда деться. Ему было больно и неприятно, но его хер оказался в плену, и пути назад уже не было. Чтобы все кончилось, надо позволить ей победить, надо сдаться и кончить, но он застрял посередине между болью и неправильным наслаждением, которого было недостаточно для финала. Мысль о том, что это может затянуться, приводила его в ужас. Внезапно член дернуло так, что едва не сорвало уздечку. Он распахнул глаза и увидел перед собой фото сестры.       — Братик и сестричка… Одна кровь, одна плоть… — простонала Джульет, входя в экстаз. Она запрокинула голову, не переставая грубо дрочить Джеку сиськами. Кровь из носа стекала ей на подбородок, капала на Джеков лобок.       — Бля-я-ядь, — в отчаянии захныкал Джек, понимая, что оказался в сущем аду. Вся радость, все счастье осталось где-то в прошлой жизни. Нынешнее его существование представляло собой бесконечную боль и отчаяние.       — Такой крепкий горячий ствол достоин только узкой дырочки сестренки, — прошептала Джульет, выпуская его из плена грудей. — Но я помогу. Я направлю тебя.       И она взяла распаленный член в окровавленный рот. Джек беспомощно откинулся на спинку, подрагивая от конвульсий и молясь, чтобы все закончилось побыстрее. Язык и губы сучки мастерски делали свое дело; Джульет постанывала, засасывая могучий орган почти целиком, а рукой теребила набухший клитор, не сводя глаз с фотографии Шеннон, лежавшей на влажном животе Джека. Он закрыл глаза и мечтал потерять сознание, но до ушей все равно доносился коварный шепот, перемежаемый протяжными стонами.       — Шеннон заслуживает тебя в качестве первого мужчины…       — Только ты можешь понять и принять свою сестру, любой другой ее использует и выкинет…       — Кровные узы сильнее любых других, если скрепить их жарким актом первой любви…       Пытка тянулась бесконечно долго. Тело Джульет несколько раз сотрясали волны оргазма. Она прекращала, переводила дух, а потом начинала все заново — дрочила и сосала, повторяя грязные гадости про инцест. В мозгу Джека творилась каша. Он мало что соображал. Вся кровь прилила к члену, который готов был взорваться под губами, языком и пальцами Шеннон. То есть нет… Он посмотрел вниз. Как? Как он мог перепутать? Его сестра, она еще совсем… Она не умеет… Девственница… Но если бы перед ним была именно она, то, может быть, он смог бы… В мозгу что-то щелкнуло, и тело забилось в сладкой судороге. Он вжался в кресло и стал кончать, двигая тазом и качая задницей, целиком и полностью отдаваясь страсти. Джульет успела поймать момент начала, вытащила растолстевший член изо рта и направила головку в баночку, куда Джек благополучно отстрелялся. Джульет выдоила его до последней капли и жадно обсосала.       — Вы, я смотрю, времени не теряли, — произнес неизвестно откуда взявшийся Бен.       — Конечно, — ухмыльнулась Джульет, вставая с колен. Она протянула ему баночку. — Держи.       — Что это? На мочу не похоже, — поморщился Бен, брезгливо принимая в руки теплый пластик.       — Мой любимый анализ. — Джульет нагнулась за халатом. — Сперма.       Бен скептически посмотрел на обмякшего полубессознательного Джека, на его свисающий член, втянутые яички, почесал голову.       — Погоди, ты что, набрала сперму в тару для мочи?       — Ой, как будто это что-то меняет. Не теряй времени, Бен, исследуй ее. Кстати, что насчет крови?       — Да, насчет крови — у тебя весь рот в ней. И его член тоже. А значит, она есть и в сперме. Я же просил не смешивать.       — Сделала все, что могла. Малыш Джеки решил побуянить, — пожала плечами Джульет и улыбнулась Джеку, приоткрывшему глаза.       — Блин. — Бен выглядел расстроенным. — Прямо как в прошлый раз. Знаешь, как трудно исследовать сперму, когда там полно крови?       — Ну, здесь-то ее немножко. Все-таки есть разница между обычным минетом и минетом во время кастрации, Бен.       Тот пожал плечами и удалился за дверь. Джульет застегнула халат, извлекла из кейса гигиенические салфетки и направилась к изможденному Джеку.       — Молодчина, Джеки. — Она поцеловала его в пересохшие губы и принялась тщательно вытирать похудевший член от остатков спермы и крови. — Такого яркого оргазма я давно не испытывала. А ты?       Джек молчал, тупо глядя на то, как салфетка скользит по полувялой головке. В голове и на душе была лишь пустота. Серая, бесформенная пустота. Где-то там, за ней, остались его дом и семья. Кто он теперь для них и для самого себя? Он испытал оргазм с мыслью о родной сестре. Его заставили это сделать. И он подчинился. Насчет одного эта Джульет была права — он покладистый мальчик из женской семьи. Который всегда был и будет ведомым, несмотря ни на что. Джульет касалась его интимных мест, гладила и покусывала соски, мочку уха, пыталась снова возбудить, но у нее ничего не вышло. Джек ощущал себя полностью выгоревшим и ни на что не способным. В конце концов Джульет оставила его одного и ушла, выключив свет.