Руководство по приручению парней

      Время в неволе тянулось бесконечно долго. Из большого пыточного зала Джека перевели в помещение поменьше, жутко напоминающее их собственный дом, с одной лишь разницей: окна были наглухо закрыты железными ставнями, а массивная стальная дверь, лишенная ручки, открывалась только снаружи. В остальном же обстановка была скопирована с пугающей точностью. Джек убедился в этом, найдя старые карандашные отметки на обоях в «своей комнате», обозначающие подростковые изменения роста. Мамин почерк был скопирован точь-в-точь. В «комнате сестры» он обнаружил точно воспроизведенные капли засохшей газировки на дверном косяке и даже следы от когтей на кресле, оставленные ее кошкой. Сюрреализма добавляла ношеная одежда Шеннон, разбросанная на незаправленной постели: школьная рубашка, бюстгальтер, колготки, платье, кружевные стринги и белоснежные чулочки. Поддавшись острому любопытству, Джек осторожно понюхал вещи сестры, желая вспомнить ее запах. Усевшись на мягком постельном белье, он бережно и аккуратно перебирал каждый элемент одежды, осматривал, расправлял и подносил к носу, прикрывая глаза и тихонько балдея от приятного и легко узнаваемого аромата косметики своей любимой Шеннон. Он бы отдал все на свете, чтобы снова увидеться с ней, обнять, поговорить, пожаловаться на нелегкую судьбу и не только…       Джек иногда подглядывал за сестренкой, когда та принимала душ или переодевалась в гардеробной. Пару раз даже прокрадывался к ней в комнату, когда она спала, и любовался ее длинными стройными ногами, беспечно торчащими из-под сбившегося одеяла. Период полового созревания — самый трудный у мальчишек, немудрено, что Джека так и тянуло к противоположному полу. Когда едва поросший усиками молодой хуй стоит как каменный, готовый ебать все, что движется, вопросы морали отходят на задний план. Мама хорошо понимала это, не раз находя скомканные, забрызганные подростковой спермой труселя сынишки на самом дне корзины для белья, и никогда не устраивала взбучек за это. Шеннон, кажется, тоже ни о чем таком не догадывалась. Так и жили вместе, как любящая, заботливая семья. Потом им провели интернет, и Джек потерял всякий интерес к сеструхе, найдя более привлекательных цыпочек в многочисленных фильмах для взрослых. Выгуливая своего питона на сочных горячих милф, он и думать забыл про скромные формы маленькой сестрички, у которой и грудь-то толком не сформировалась в ее возрасте. На такую неловко было даже дрочить, а уж о том, чтобы попытаться насадить на хуй ее тощую задницу, не могло идти и речи, особенно после знакомства с чудесной проституткой по имени Салли. Ах, что за женщина была, просто прелесть…       Чувствуя, как увеличивается стояк, Джек со злостью отбросил провокационное бельишко сестры, вытер сочащийся смазкой член об одеяло. Какого хуя он делает голый на ее постели? Надо выбросить это дерьмо из головы! Фыркнув, он вскочил и направился в душ, чтобы как следует освежиться под прохладной водой, после чего быстренько оделся и кинулся искать лазейку, обшаривая каждый закуток своего псевдодома, но, как ни старался, так и не смог найти ничего подходящего, чтобы выбраться из этого места. Компьютеры были неисправными, инструменты отсутствовали, столовые приборы оказались пластиковыми. Хорошо хоть, холодильник забит едой до отказа, а в кулере полно воды. Заморив червячка чем попало, Джек устало опустил голову на сложенные руки, да так и заснул за кухонным столом.       На следующий день его разбудила Джульет, сменившая белый медицинский халат на элегантную светло-серую тунику.       — С добрым утром, Джеки-бой, — пропела она над самым ухом, и на шее едва проснувшегося парнишки тут же сомкнулось тугое металлическое кольцо. Он подскочил от неожиданности, затравленно шарахнулся в угол, схватился за непонятный ошейник, лихорадочно пытаясь его разомкнуть.       — Что за херь?! Зачем это?! Сними с меня!       — Ты забыл сказать «пожалуйста». — Джульет присела на соседний стул, безмятежно потянулась за хлебцами, оставшимися с вечера.       — Ну, блядина!.. — Джек заорал от злости, изо всех сил напрягая пальцы. Ох и зря эта сука вот так просто заявилась к нему в дом! Руки-то свободны, овца! Сейчас он снимет эту хуйню с себя и засунет ее прямо в дупло этой… — А-а-ай!       Джека сильно ударило током. Мышцы свело, голова безвольно дернулась, конечности парализовало. Получив нихуевый разряд, он рухнул на пол, корчась в мучительных судорогах и пуская слюни. Чудом не потеряв сознание, парнишка со стоном приоткрыл глаза и увидел перед собой бежевые лодочки на каблуке — Джульет беспечно покачивала ногами, поедая хлебец с медом.       — Я бы не советовала трогать эту штучку, Джеки. Если ты не мазохист, конечно. Скажи, ты не такой?       Бессильно развалившись на полу, у ног садистки, Джек молчал, пытаясь отдышаться. Его ощутимо проняло, сильнее, чем в детстве, когда однажды по глупости сунул пальцы в розетку. Маленький, он даже потерял сознание и описался от боли. Блядь, только бы снова не обоссаться, на потеху этой шалаве! Он кое-как перевел взгляд на свои синие шорты и с облегчением выдохнул, не обнаружив на них постыдного темного пятна. Джульет грубо ткнула его ногой в плечо.       — Не слышу ответа, Джеки.       — Н-нет, я не такой! — зло буркнул Джек, вытирая выступившую слюну с подбородка.       — Просто уточняю, на всякий случай. — Покончив с медовым хлебцем, Джульет принялась за другой, щедро размазывая абрикосовый джем по всей поверхности. — А то вдруг тебе мало. Это же самая минимальная мощность, детская.       — Хорош выебываться, — грубо выдохнул Джек, кое-как приподнявшись на локтях. — Что тебе нужно?       Джульет чинно встала со стула, не отрываясь от поедания хлебца. Властная женская нога в туфле больно уперлась каблуком между лопаток, с силой вдавила напряженные мускулы. Выругавшись, Джек рухнул на живот. Охуеть! Силы у сучки были ого-го! Или это он так ослаб после шоковой терапии?       — Я не разрешала тебе вставать, Джеки.       Парнишка замер, не решаясь пошевелиться. Он не смел поднять головы, при этом чувствовал, как на макушку сыпятся крошки хлебца, безжалостно разгрызаемого крепкими зубами ебаной живодерки. Казалось, при желании она легко могла сломать ему позвоночник. Будто прочитав его мысли, она усилила нажим. Послышался неприятный хруст, тело пронзила острая вспышка боли. Испугавшись, Джек заблеял:       — Прости!.. Я не знал!.. Я… я…       К счастью, каблук перестал давить на многострадальную спину. Джек выдохнул и чуть приподнял голову, тупо уставился на мощные колени хозяйки, чувствуя себя скорее пресмыкающейся тварью, чем человеком.       — Посмотри, что ты наделал. — Джульет сокрушенно покачала головой, выставляя вперед другую ногу. По бежевой лодочке растекалось густое пятно абрикосового джема, неосторожно капнувшего с надкушенного хлебца. Джек растерянно смотрел, как оранжевая капелька стремительно огибает боковину элегантной обуви, пачкая ее еще сильнее.       — И-и что? — с опаской спросил парень, не понимая, при чем тут он, если это вина исключительно самой криворукой мрази.       Вместо ответа Джульет не спеша доела, со смаком облизнула пальцы и потянулась в карман джинсов. Вытащив оттуда подозрительный брелок с множеством кнопочек, она недвусмысленно потеребила его на глазах у ошалелого пленника.       — Не надо! — в ужасе взмолился Джек, быстро вскакивая на колени. — Я все сделаю! Пожалуйста!       — Сделай это языком, — ухмыльнулась Джульет.       Позабыв о гордости, бедолага неуклюже опустился на четвереньки и принялся униженно слизывать абрикосовый джем с туфли мучительницы, словно жалкий пес, пытающийся угодить властной хозяйке. Внутри все сжалось от отвращения, но пленник старался не показывать вида, опасаясь нового наказания. Когда туфля была полностью очищена от джема, Джульет по достоинству оценила его работу.       — Вот так, хороший мальчик. — Она оглядела тщательно вылизанную обувь, блестящую от слюны, и ласково потрепала краснощекого паренька за волосы. — Видишь, как мы хорошо понимаем друг друга?       Джек стыдливо опустил глаза, покорно стоя на коленях перед жуткой бабенкой, которой вынужден прислуживать в обмен на то, чтобы его не херачили током, заставляя корчиться и пускать слюни. Совсем не об этом он мечтал, садясь тогда к ней в машину. Дернул же черт прогулять учебу, чтобы подписаться на ебаное рабство!       Хлесткая пощечина бесцеремонно оборвала робкий сеанс жалости к себе. Джек вздрогнул, вжал голову в плечи, нерешительно поднял взгляд на хозяйку.       — Не смей игнорировать мои слова, Джеки. Ты принадлежишь мне, а я ценю послушных мальчиков, а непослушных наказываю. Ты ведь будешь послушным?       — Да, да, я буду слушаться, — быстро закивал Джек, не сводя глаз с чертового брелока в руке садистки.       Удовлетворенная ответом, та подошла к холодильнику, по-хозяйски открыла дверцу, деловито оглядела продукты, извлекла бутылочку молока. Парень застыл, молча наблюдая, как Джульет жадно присасывается к горлышку, пьет большими глотками питательную белую жидкость, совершенно не опасаясь поворачиваться к нему спиной. Кажется, она была готова ко всему на свете. Ее самодовольная задница в обтягивающих джинсах так и провоцировала хорошенько врезать по ней чем-нибудь тяжелым, но Джек опасался нападать без хорошо продуманного плана.       — М-м, отличное молочко! — Напившись, Джульет вытерла губы рукавом и игриво потрясла полупустой бутылочкой: — Ты будешь, Джеки?       Тот отрицательно покачал головой и на всякий случай добавил:       — Нет, я не хочу.       Джульет холодно взглянула на Джека так, словно он обгадил ей обувь. Убрав бутылочку на место, она решительно подошла к пленнику, грозно уперла руки в бока, тяжело вздохнула, о чем-то задумавшись. Джек сглотнул, ощущая неприятное давление ошейника. Что на этот раз? Прикажет ей отлизать? Приглядевшись, Джек заметил, что середина джинсов зрелой извращенки обильно пропиталась естественной смазкой. Фу-у, какая мерзость…       — Знаешь, Джеки, несправедливо, что я все время зову тебя по имени, а ты не отвечаешь взаимностью. — Джульет с важным видом смотрела куда-то вдаль, старательно собирая свои шикарные золотистые волосы в пучок. — С этого момента ты обязан называть меня «госпожа» и обращаться ко мне только на «вы». Понятно тебе?       — Да… — нехотя ответил Джек сквозь зубы. Ничего, недолго этой поехавшей пизде радоваться, он обязательно придумает, как отсюда…       Резкий пинок в грудь опрокинул несчастного навзничь. Он скорчился, схватился за ушибленное место и тут же взвыл от боли, ощутив острый каблук на собственных яйцах.       — Понял за что? — невозмутимо поинтересовалась Джульет, надавливая с новой силой.       — А-а, госпожа, умоляю, простите! Пожалуйста, госпожа! Я больше не буду! — сдавленно кричал Джек, всхлипывая сквозь слезы. Похуй на внутреннее достоинство, когда внешнее вот-вот раздавят к хуям собачьим!       Помучав провинившегося раба еще немного, Джульет наконец смилостивилась, цинично отметив вслух, что без яиц ее вещь резко упадет в цене. Она убрала ногу, и парнишка согнулся пополам, рыдая и тихонько поскуливая от боли. Кажется, на сегодня достаточно, урок усвоен. Удовлетворенная результатом, жестокая хозяйка покинула гостеприимное жилище своего пленника, оставив того корчиться в муках, держась за помятые причиндалы.

***

      Остаток дня Джек провел в беспокойных метаниях. Он снова обошел каждую комнату в поисках хоть какой-нибудь лазейки, пытался придумать мало-мальски складный план, но так ни к чему и не пришел. Проклятый ошейник сдавливал шею, натирал кожу, сбивая с мысли. Джек сильно вспотел от бессмысленной беготни и боялся, что эта штука сработает сама по себе. Хорошо бы как следует освежиться и прочистить засорившиеся поры, но он не решался соваться в ванную с электрической приблудой на теле. Хаотичное брожение по дому снова привело его в комнату сестры. Он тяжело опустился на колени у постели, ткнулся влажным лбом в рубашку Шеннон.       — Как мне тебя не хватает… — тихо прошептал Джек, устало прикрыв глаза. — Что мне теперь делать? Что?       Он опустил взгляд на крепкие нейлоновые колготки, посмотрел на люстру, горько усмехнулся, представив тупое выражение ебальника этой блядины, которая снова припрется его помучить, а ему будет уже похуй. Да-а, пожалуй, зрелище стоило того, чтобы попытаться, то-то она удивится… Может, напоследок пососет его мертвый полувялый хуй…       Джек приспустил шорты с трусами, глянул на свое отбитое мужское достоинство, угодившее под тяжелый каблук ебанутой твари. Какой же недоеб должен быть у бабы, чтобы так издеваться над ни в чем не повинным парнем? Вот хули она до него доебалась? У нее же есть этот свой… Бен, или как там его звать. Извращенка дебильная…       В комнате сеструхи было жарко, как и в остальном доме. Джек снял мокрую одежду, развесил в ванной, вернулся, улегся на постель среди разбросанных женских вещей. На глаза попался полупрозрачный бюстгальтер Шеннон. Смешно, хули ей в нем прятать-то? Она же совершенно не развитая — ни сисек, ни талии, ни жопы… Так призадуматься — это у него, у Джека, сиськи и то здоровее будут. Грудные мышцы, все дела… Или нет? Он примерил забавную вещичку, шутки ради. Шелк приятно щекотал кожу, размерчик оказался что надо. Почувствовав непреодолимый азарт, Джек надел бюстгальтер как следует: нацепил тесемки, зацепил крючки, самодовольно пощупал свои внушительные «сиськи», улыбнулся, с интересом оглядел себя в зеркале.       — Ну, тогда и труханы нужны соответствующие, хули там, — сказал он сам себе, наклоняясь за кружевными стрингами.       Джек выругался, с трудом натягивая на себя слишком узкие трусики сестры, едва налезавшие на его широкие мускулистые бедра. Тонкая ткань жалобно затрещала, рискуя порваться, но он все-таки сделал свое дело и снова подошел к зеркалу, чтобы оценить результат. Свет люстры красиво падал на гладкую юношескую кожу, выпирающие «сисяндры» весьма эротично смотрелись на мужественном торсе, а немаленький хуй гордо воспрянул и торчал вверх, оттопыривая тонкую резинку стрингов. Крупные яички, ощутимо пережатые кружевной лентой, напоминали глаза стрекозы или богомола, но тем не менее Джек отметил, что, будь он девушкой, он бы трахнул такую с превеликим удовольствием.       — Ты красавчик, прелесть. Ты их всех выебешь, — с жаром прошептал Джек, целуя собственное отражение. На бедрах ощущалась клейкая смазка, член напряженно пульсировал, требуя немедленной разрядки.       Ведомый ощущением чего-то необычного, Джек с ногами забрался на кровать и принялся мастурбировать, зачарованно глядя на свое отражение в зеркале. Встал на колени, запустил руку под лифчик, помассировал твердые горячие соски, нежно погладил крепкий подтянутый живот, поласкал стройную талию; попробовал встать рачком, широко развел гладкие аппетитные бедра и жеманно оттопырил упругую задницу, оттянул края трусиков, нащупал тугую красно-розовую дырочку, но сунуть пальчик не решился, вместо этого переключил внимание на свои прекрасные ноги. Натянув прелестные белоснежные чулочки, он обернул толстый хуй мягкой девчачьей рубашкой и с протяжным стоном бурно кончил прямо на постель Шеннон, щедро забрызгав ее платье, одеяло и подушку.       — Блядь, придет же такое в голову, — обессиленно выдохнул Джек, почему-то стыдясь того, что сделал. Сорвав с себя бюстгальтер, он зашвырнул его в дальний конец комнаты. Снять стринги и чулки сил уже не было. Да они и не мешали. Кое-как доковыляв к себе в комнату, парнишка устало рухнул на кровать.

***

      Утром, после завтрака, к нему снова заявилась Джульет.       — Здравствуй, Джеки. Как спалось?       — Плохо… госпожа. — Джек зевал, сонно потирая глаза. Гребаный ошейник мешал, заставляя всю ночь ворочаться в поисках удобной позы. Лишь под утро удалось наконец сомкнуть веки, но потом резко захотелось в туалет.       — Странно. — Джульет одарила юного невольника изучающим взглядом, заострив особое внимание на его шортах, спросонья надетых задом наперед. — Я думала, после вчерашнего представления ты будешь спать как убитый.       Джек, опрометчиво решивший снова зевнуть, резко сомкнул челюсть, едва не прикусив язык. Как? Неужели она знает?..       — Отличное получилось шоу, Джеки, — растягивая каждое слово, продолжала Джульет. — Посмотрели всем отделом, всем понравилось, лайков понаставили целую кучу. Начальство довольно, а это самое главное. Продолжай в том же духе, и все будет хорошо.       — Вы… вы всё видели?.. — убитым голосом переспросил Джек, чувствуя, как подергивается глаз и краснеют щеки. Джульет подалась к ошеломленному парнишке, ободряюще похлопала его по плечу.       — Да, все всё видели, все всё знают, Джеки. Ты тот еще шалунишка, оказывается. Я стояла за тем самым зеркалом, которое ты так любовно лобызал, за ним ведь есть комната для наблюдений. И камеры есть, по всему дому. Все заснято с пяти разных ракурсов, качество отменное. Красиво получилось, горячо. Тебе очень идут миленькие трусики сестренки и ее лифчик. Но чулочки я бы тебе подобрала другие.       — Блядь, дерьмо какое-то… — выдохнул Джек, не веря своим ушам. — То есть спасибо, госпожа…       Джульет улыбнулась и чмокнула ему кисть, как благородной девице. Джек смутился пуще прежнего, запоздало отдернул руку.       — Почему бы тебе не надеть это очаровательное белье для меня? — внезапно предложила Джульет, увлекая Джека за собой в спальню. Тот не торопился подчиняться.       — А что мне за это будет? — с вызовом поинтересовался Джек, не двигаясь с места. Ну а хули, раз он стал местной звездой, то и плюшки должен получать соответствующие, иначе какой смысл рвать жопу за просто так?       Джульет по инерции прошла вперед, остановилась между прихожей и гостиной, обернулась. Вопрос явно сбил ее с толку. Прочитав в глазах осмелевшего раба готовность ставить условия, она недобро нахмурилась и решила обрубить на корню жалкую попытку неповиновения.       — Вот так, значит, да? Поиграл с членом на глазах у кучи народа и сразу осмелел?! — Джульет угрожающе двинулась на Джека, тот машинально отступал, пятясь, пока не уперся задницей в массивную входную дверь. Судорожно надавив на нее, он обнаружил, что та закрыта, и мгновенно растерял боевой настрой. Высокая разгневанная блондинка перла на него, как паровоз, пока не прижала большими сочными буферами к двери. Джек глухо стукнулся затылком о дверь, испуганно вытаращил глаза, задыхаясь. — Дай-ка я объясню, а лучше продемонстрирую, что с тобой будет, если вздумаешь еще хоть раз разозлить меня. Хочешь ощутить гнев владычицы на собственной шкуре?       — Н-нет, госпожа. Простите, что так вышло, — поспешил извиниться Джек, униженно глядя на статную хозяйку снизу вверх из-под ее огромных доек.       — На колени, — властно скомандовала Джульет, отойдя чуть назад. Джек послушно и даже привычно опустился на колени у ее ног. Сегодня она заявилась к нему в летних сандалиях на платформе. Он содрогнулся, представив, как под огромную тяжелую подошву попадают его многострадальные яйца. — Целуй.       Как по расписанию, начался очередной сеанс унижения. Джек покорно осыпал поцелуями стройные ноги Джульет, чувственно проходясь губами и по сандалиям, и по лодыжкам, и по наманикюренным пальчикам. Судя по довольной ухмылке на лице хозяйки, ей нравились старания запуганного раба, а значит, сегодня его причиндалы не пострадают. Закончив лобызания, Джек украдкой вытер губы и покорно склонил голову, ожидая разрешения встать, но Джульет медлила с дальнейшими распоряжениями. Колени молодого невольника нещадно болели, не привыкшие к таким нагрузкам, но госпожу это абсолютно не волновало.       — Ах, совсем забыла, Джеки-бой: по пути сюда я случайно вляпалась в эту гадость. — Она задрала ногу, показывая пыльную жвачку, прилипшую к подошве. Джек поморщился, догадываясь, о чем она попросит. — Не мог бы ты доставить наслаждение своей хозяйке и убрать эту пакость?       — Да, госпожа.       Обреченно вздохнув, Джек собрался с силами и потянулся к грязной обуви руками, за что тут же получил по ним плетью.       — Ай! — Джек тотчас отдернул руки, на которых моментально вспыхнула багровая полоса. Откуда у нее плетка?!       Джульет хищно взглянула на него, угрожающе покачивая очередным средством усмирения из своего богатого арсенала.       — Руками даже этот бездарь Бен сможет! От своего ученика я желаю получить большее! Будь умничкой, поработай ротиком!       Джек запоздало подумал, что раз камеры были в комнате сестры — аж пять штук! — то, скорее всего, они разбросаны и в прихожей. И вполне возможно, что за его унижениями кто-то следит в прямом эфире и получает кайф. Ублюдки… Всхлипнув, он уперся руками в пол и потянулся губами к грязной пыльной подошве отгрызать чью-то старую жеваную жвачку, на которую поналипло черт-те что… К горлу мгновенно подкатил тошнотворный ком. Ох, ебать… Зря он плотно позавтракал перед этим… Едва губы коснулись грязной жевательной резинки, как его передернуло. Он срыгнул кислой отрыжкой и прикрыл рот рукой, испугавшись, что сблюет прямо на ноги жестокой мучительнице.       — Старайся, Джеки, старайся, — подбадривала Джульет, с усмешкой наблюдая за тем, как зеленеет лицо несчастного. — В конце концов, это же не дерьмо. Такое, знаешь, которое только-только из собачьего ануса. Теплое, жиденькое, пахучее… У меня были мальчики вроде тебя, которые слизывали собственное дерьмо с моих ног… Видел бы ты их чумазые мордашки, эти желто-коричневые губы и языки с плохо переваренными кусочками свеженького…       Джек не выдержал второй попытки и словесного поноса в придачу — живот вывернуло наизнанку, к горлу моментально подкатила неотвратимая волна. Едва успев отползти в угол, он надрывно выблевал весь завтрак в урну для зонтиков и тяжело опустился рядом, икая и сплевывая вязкую слюну.       — Фу, Джеки, фу! Как некультурно! — наигранно возмутилась Джульет, разгоняя плеткой характерный запашок.       — Простите, госпожа… Я не могу… — с трудом выдавил из себя Джек. От невыносимой вони частично переваренного завтрака он тут же выдал еще одну тугую струю свежей блевотины, прямо на собственную футболку и шорты.       — Все, больше ни слова. — Джульет брезгливо покачала головой, явно недовольная слабым желудком измученного паренька. — Снимай с себя все, и быстро в душ!       — Да, госпожа. — Джек принялся неуклюже стягивать уделанную одежду, краем глаза подмечая разрушительный масштаб своих деяний. Пиздец просто, целый океан! Откуда столько? Кое-как раздевшись догола, он поплелся в сторону ванной, но тут же остановился и робко уточнил: — А меня не убьет током из-за этой хуйни?       — Ток тебя не убьет, глупенький. — Садистка догнала и как следует врезала плетью по бледно-молочной попке раба, заставив того тонко взвизгнуть и отскочить в сторону. — А вот я убью, если ты сейчас же не приведешь себя в порядок!

***

      Вопреки опасениям Джека, электрический ошейник никак не отреагировал на воду. Помывшись и наскоро вытершись полотенцем, он быстро выскочил из ванной, не желая гневить хозяйку еще больше. Молясь, чтобы ей не пришло в голову снова принуждать его чистить обувь, Джек вышел в прихожую и с удивлением обнаружил двоих незнакомых юношей, убирающих его блевотину. Рыжий усердно драил ковер щеткой с пеной, блондин старательно промывал урну для зонтиков, вываливая содержимое в большой пластиковый мешок. Оба замерли, уставившись на незваного гостя.       — Эй, это ты тут все загадил? — хмуро спросил рыжий, утирая пот со лба.       — Парни, вы кто? — ошарашенно спросил Джек, прикрываясь полотенцем.       — А ты как думаешь, умник? — Рыжий начинал злиться. Огромные кулаки в поношенных хозяйственных перчатках угрожающе сжались. Джек попятился, запоздало ругая себя за тупой вопрос, ведь на тонких шеях пацанов, одетых в причудливые черно-белые наряды горничных, отчетливо выделялись ошейники рабов.       — Оставь его, Марти, — дружелюбно попросил блондин, продолжая ковыряться в урне. Очередной шматок блевоты звучно плюхнулся в глубины развернутого мешка, разбрызгав по краям зловонные капли, но паренек даже не поморщился. — Он же еще совсем новичок.       — А, да, точняк… — Рыжий снисходительно взглянул на Джека, заметно подостыв. — Тебя когда привезли?       — П-позавчера, — выдохнул Джек, беспокойно оглядываясь по сторонам. Он боялся, что в прихожую в любой момент нагрянет Джульет и ему так и не удастся ничего выяснить.       — Е-мое, молодо-зелено! — негромко присвистнул рыжий. Миловидный блондин, чем-то похожий на девочку, едва заметно улыбнулся уголками губ.       — А вы здесь уже сколько? — задал Джек вполне резонный вопрос.       — Я — полгода, Анжелика — год. — Рыжий кивнул в сторону товарища с красивыми длинными ресницами и крупными гладкими сосками, видневшимися сквозь прорези на груди. Джек не придал значения странному имени белокурого парнишки, удивившись другому.       — Что?! Полгода, год?! И вы до сих пор не съебали отсюда?!       Белокурый внезапно выронил злосчастную урну и упал на четвереньки, пряча голову и дрожа от ужаса. Рыжий бросился его успокаивать.       — Тише, тише, все нормально, это не на тебя, не бойся… — Ласково придерживая друга за трясущиеся плечи, рыжий сердито посмотрел на Джека. — Ты что, дурной?! Не повышай голос! Анжелика панически боится криков!       — Простите, я не хотел.       Джек с брезгливым сочувствием присел рядом со странной парочкой, задумался. Запах чистящего средства с горем пополам перебивал вонь блевоты. Его больше не тошнило, но он все равно чувствовал себя нехорошо, не переставая удивляться беспрекословной покорности юных невольников. Ему стало стыдно и неловко, что такие же мальчишки, как он, вынуждены убирать его дерьмо. Еще и местные «старожилы», оказывается. Это никак не укладывалось в голове.       Блондинчик с опаской поднял на него испуганную мордашку, обиженно закусил губу, нервно шмыгнул носом. Джек еще раз попросил прощения и повторил свой вопрос, стараясь говорить помягче.       — Сбежать? От хозяйки? Ну-ну, — обреченно усмехнулся рыжий, утешающе поглаживая хрупкую спину друга. Тот всхлипывал, недоверчиво косясь на Джека. — Думаешь, тебя одного посещала такая гениальная идея?       — Неужели никому не удавалось? — Джек с надеждой посмотрел на рыжего, но тот безжалостно обломал все шансы на корню.       — Да сбегать-то удавалось… Некоторым счастливчикам. Хотя это как посмотреть. Каждого «бегуна» рано или поздно ловят и возвращают обратно. Здесь у каждого свой хозяин, и наказание на его выбор. Анжелика вот сбежала, на свою голову…       — Какая?.. Погоди-погоди. — Джек нахмурился и с сомнением посмотрел в небесно-голубые заплаканные глаза блондина, перевел недоверчивый взгляд на рыжего. — Почему ты говоришь про него так, будто он девчонка?       Рыжий тяжело вздохнул, осторожно поднял друга на ноги. Джек остался сидеть на корточках: ему показалось, что так лучше думается.       — Хозяйка — отличный хирург, мастер своего дела. Когда-то Анжелика действительно была мальчиком, как и мы с тобой, но потом… — Рыжий аккуратно приспустил юбку друга вместе с колготками и трусиками. На месте полового члена и мошонки торчал безобразный зарубцевавшийся обрубок. У Джека потемнело в глазах.       — Господь всемогущий!.. — Он прикрыл рот рукой и отшатнулся, не в силах смотреть на искалеченный пах несчастного мальчика. Тот коротко всхлипнул и быстро натянул колготки.       — Когда стоял выбор между добровольной кастрацией и жизнью родителей, Анжелика выбрала первое… Правда, ее родню все равно долго пытали, а потом заставили смотреть на процесс оскопления… — с грустью поведал рыжий и заключил: — Так что прежде чем рваться на свободу, хорошенько подумай, что лучше: уйти на дно самому или утянуть за собой своих близких?       Джек в ужасе пятился, пока не наткнулся на кого-то позади себя. Вскрикнув, он шарахнулся в сторону и упал, зацепившись ногой за провод от настольной лампы. Та слетела с тумбочки, с грохотом разбилась.       — Ах, Джеки, ты такой неуклюжий. — Джульет улыбнулась своей фирменной крокодильей улыбочкой, перевела взгляд на подопечных, резво взявшихся за работу при ее появлении. — Неужели тебе их совсем не жалко? У них сегодня выходной, но они вынуждены убирать за тобой. А ты только и рад добавить им работы, да?       От страха Джек потерял дар речи. Мышцы сковало, он боялся подняться, безвольно лежа в тени своей жестокой повелительницы, и беззвучно открывал рот, пытаясь ответить хоть что-нибудь, но перед глазами стоял безобразный обрубок такого же несчастного, как и он сам, лишенного семьи, свободы и самого драгоценного… Кем надо быть, чтобы сотворить такое с молоденьким мальчишкой?!       — П-простите, госпожа… — проблеял Джек, испугавшись гнетущей тишины. Он покосился в сторону прихожей, ища поддержки, но безмолвные рабы в нарядах горничных смиренно орудовали тряпками и щетками, совершенно не обращая внимания на происходящее. Джек сглотнул, поняв, что помощи от этих двоих не дождешься.       Джульет присела над распростертым телом своего любимчика, с восхищением зыркнула на его немаленькое достоинство, мило выглядывающее из-под сбившегося полотенца. Заметив ее взгляд, Джек быстро прикрылся тонкой тканью и вскочил на ноги, дрожа как осиновый лист. Он отдал бы что угодно, чтобы слиться с антуражем, стать мухой, пылью, насекомым, чем угодно, лишь бы избежать пристального внимания бессердечной твари в женском обличье, откручивающей причиндалы молодым парням, словно ненужные сорняки.       — Ты не должен извиняться, Джеки. — Садистка подошла к добросовестно трудящимся мальчикам, критически осмотрела результаты их работы. Все было почти убрано, приятно пахло и блестело, но ей все равно что-то не нравилось. Она сузила глаза. — Это всё вот эти бездельники, решившие почесать языками вместо работы.       — Униженно молим о прощении, о хозяйка! — Марти и Анжелика, как по команде, синхронно рухнули на колени и наперебой бросились целовать ноги Джульет. Джек с ужасом взирал на эту сцену, вспоминая, как сам недавно делал то же самое, но с куда меньшей страстью. В словах и действиях этих двоих ощущались месяцы жесткой дрессировки. Ему снова стало стыдно и неловко, но он ничего не мог поделать.       — Вы должны были закончить пять минут назад! — рявкнула Джульет. Бедный блондин то ли взвыл, то ли застонал от страха и, вцепившись в ноги хозяйки двумя руками, принялся неистово вылизывать ей пизду, стараясь загладить свою вину. Рыжему не осталось места, и он лишь покорно склонил голову, тихо моля о прощении. Хоть Марти и выглядел заметно сдержаннее своего полубезумного друга, Джек хорошо заметил, как он побледнел и оцепенел в предвкушении очередного наказания. Ему и самому было не по себе, от стыда хотелось провалиться сквозь землю.       А Джульет прикрыла глаза и млела от наслаждения, совершенно не стесняясь компании сразу троих мальчиков, невольно участвующих в сексуальном ритуале. Сквозь тонкую тунику отчетливо просматривались набухшие острые соски, губы расплылись в торжествующей улыбке, до ушей доносились едва различимые постанывания. Джек поморщился от отвращения, представив себе такую жизнь в течение года, с каждодневными издевательствами и унижениями. Неужели это так необходимо — наказывать бедолаг за коротенький разговор? Они ведь почти закончили свою нелегкую работу, они все сделали, как им было велено… Неужели нельзя по-другому?       — Мальчики, вы сегодня уже завтракали? — притворно любезно поинтересовалась Джульет, судя по лицу и интонации испытавшая не один оргазм за короткое время. Блондин испуганно замотал головой, продолжая усердно лизать мокрую волосатую пилотку, а рыжий сдержанно ответил, не поднимая глаз:       — Нет, хозяйка, ваши презренные ничтожества сегодня голодные с самого утра.       Джульет грубым пинком стряхнула с себя чересчур увлекшуюся Анжелику, схватила черный мешок с плавающей в нем вонючей жижей, перетряхнула все как следует и приглашающе раскрыла:       — Угощайтесь, негодники.       Джек не сдержал отчаянного стона.       — Что за пиздец тут творится?!       Рыжий странно покосился на него, на миловидном лице блондина, залитом женскими выделениями, не дрогнул ни один мускул, наоборот — он резво пополз на коленях к мешку, готовый, кажется, вообще на все, лишь бы угодить своей госпоже. Раскрыв мешок, он жадно облизнулся и принялся копаться в зловонной желчной массе, извергнутой Джековым желудком. У Джека подкашивались ноги, но он нашел в себе силы подскочить к несчастному.       — А? — Блондин с недоумением уставился на Джека, который пытался оттащить его от мешка.       — Не делай этого! Ты что, ебанутый?!       — Отстань! — зло завопил тот и грубо отпихнул непрошеного помощника. — Слово хозяйки — закон! Я буду хорошим!       — Лучше не лезь, — тихо произнес рыжий, обреченно смотря на свой «завтрак».       Джек растерянно осмотрел обоих, не веря в то, что можно вот так запросто заставить человека схарчить чужую блевоту. С этими двумя все понятно, но неужели хозяйка совсем тронулась умом?       — Джульет!.. То есть госпожа!.. Умоляю, ради всего святого, не заставляйте их это жрать! — взмолился Джек, дергая беспощадную повелительницу за подол туники, словно надоедливый ребенок. Та молча скинула его руку, но он не унимался.       — Джеки, это называется воспитанием. Тебе еще предстоит многому научиться.       — Но это же полный пиздец! Вы что здесь, все ебанутые?! Совсем уже, что ли… Ох, ёб твою!..       Раздался хорошо знакомый треск ошейника, и Джека отбросило в сторону. Больно ударившись головой о тумбочку, он забился в болезненных судорогах, а затем обессилел и обмяк. Последнее, что он увидел перед тем, как отключиться, это была Анжелика, заботливо кормящая Марти рвотой с ладоней, и с аппетитом поедающая сама. Тот беззвучно плакал, кривился, но послушно жевал и глотал кашеобразную клейкую массу.       «Что за пиздец!» — успел подумать Джек и вырубился, надеясь сдохнуть и больше никогда не проснуться.