Руководство по приручению парней

      Когда они покинули зал собраний, молодой слуга снял с Джека темные очки, и мальчик ахнул, пораженный открывшимся великолепием: огромные стены, украшенные лепниной и картинами, изысканная мебель, гигантские окна и шелковые занавески, люстры с длиннющими хрустальными подвесками, позолоченные канделябры, начищенные до блеска полы с мягкой ковровой дорожкой, высоченные колонны, упирающиеся в безразмерные расписные потолки, античные статуи, расставленные тут и там, предметы старины, рыцарские доспехи, массивные стеллажи с книгами, причудливые растения — от разнообразия захватывало дух.       — Это что, выставочный зал? — Джек восторженно оглядывался, впечатленный величием и размахом местной архитектуры. Ему было не с чем сравнить эту неземную красоту, на ум приходила лишь давнишняя экскурсия в музей археологических древностей, но и тот теперь казался крошечным и незначительным по сравнению с этим удивительным местом, в котором, казалось, собраны все достопримечательности мира.       — Это всего лишь коридор, — сдержанно ответил слуга, убирая ненужные очки в карман своего шикарного дорогого кафтана, необычная ткань которого гипнотизирующе переливалась на свету. — Прошу, следуй за мной и не отвлекайся.       У парнишки был мягкий, приятный тембр голоса, четкая, грамотная речь и внятная дикция, он интуитивно располагал к себе, притягивал своей кротостью и спокойствием, особенно на контрасте со вспыльчивыми владыками. Миленькими маленькими сапожками с золотыми пряжками он неуловимо напоминал Кота в сапогах, а сам был таким тонким и изящным, что с легкостью мог бы составить конкуренцию Анжелике или Веснушке. Джек послушно шлепал за ним босиком, усиленно ища повод для знакомства.       — Тебя ведь зовут Оливер, да? — Джек бросил любопытный взгляд на мальчишку, идущего чуть впереди.       Каштановая грива мягких, ухоженных волос делала его похожим на девчонку, по ошибке напялившую мужскую одежду, но даже так он был неотразим и органично вписывался в местный антураж, являясь, по сути, еще одной достопримечательностью. Бархатистая кожа, идеальная выправка, мягкая кошачья поступь, ярко выраженная гетерохромия, волшебный аромат цитруса и корицы — все в нем было такое интригующее, что Джек не мог оторвать глаз. А то, что он жил и работал в этой роскоши, делало его полубогом. И имя такое необычное — Оливер… Джек сразу запомнил, несмотря на весь страх и ужас, который пришлось пережить на допросе.       — У тебя потрясающая наблюдательность. — Проводник скептично хмыкнул на ходу. Джек решил, что это комплимент, и гордо задрал подбородок.       — Спасибо, я стараюсь. Ну, старина, рассказывай, как долго ты здесь ра…       Оливер вдруг резко схватил зазевавшегося Джека за руку и дернул к себе, заставив ойкнуть от неожиданности.       — Будь добр, смотри под ноги, — строго попросил Оливер, кивнув на робот-пылесос, чистящий ковер. Он слегка подтолкнул изумленного Джека вперед, к очередному проходу, и сам неслышно вошел следом.       Молниеносная реакция хилого на вид паренька удивляла не меньше, чем пышная торжественность окружающего убранства. Быстрым и четким движением он буквально спас Джека от обидного растягивания на полу и дополнительных ушибов. Поражала проворность, с которой он действовал, с легкостью управляясь с тем, кто выше и сильнее него (по крайней мере, таковым себя мнил Джек, обманутый, как и многие до него, внешней слабостью и хрупкостью Оливера). Оправившись от шока, Джек еще больше зауважал расторопного слугу, с благоговением уставившись на его тонкую, но, как выяснилось, выносливую фигуру в голубом кафтане, уверенно идущую рядом. Да, пожалуй, с такой поддержкой он не пропадет.       — Спасибо, дружище! Если бы не ты, я… Я… — Джек неловко улыбнулся, не зная, как закончить фразу.       Оливер определенно заслуживал теплых слов за помощь с роботом-пылесосом и не только: Джек помнил, как слуга был добр к нему на собрании, как подносил ему воду, вино, как хитро метнул стакан выше головы, а затем освободил от наручников и поделился мятным леденцом. Очень хотелось выразить ему свою признательность, но было как-то неправильно делать это скомканно, на ходу, а коридоры, как назло, никак не заканчивались.       — Не стоит благодарности, это моя работа. А теперь давай помолчим немного, — попросил Оливер, даже не оборачиваясь.       Джек вздохнул и замолчал, жадно глазея по сторонам. Весь остаток пути он только и думал, как бы подмазаться к слуге, чтобы выведать у него побольше секретов и тайн, но тот умело держал дистанцию, умудряясь быть притягивающим и холодным одновременно.       У Оливера была своя задача, он не собирался отвлекаться на ерунду. Со стороны его вид мог показаться безучастным и скучающим, но на самом деле он внимательно следил за окружающей обстановкой, все время оставаясь начеку. Следить приходилось не только за этим неуклюжим болтливым болваном, то и дело норовящим расшибиться на ровном месте или прозевать поворот, но и за многочисленными баронами, ожидавшими в холле, мимо которого пролегал их путь, а также за другими слугами и телохранителями. Особенно за телохранителями. Хороший защитник должен быть всегда готов к неожиданностям, а их в пока еще короткой, но насыщенной опасностью жизни Оливера было немало. Он не расслаблялся ни на секунду, разве только под любимым хозяином… И даже тогда мальчишка оставался чрезвычайно внимателен ко всему, что происходило вокруг. Благодаря усердным тренировкам его органы чувств были развиты до недостижимых для обычного подростка высот, позволяя видеть, слышать и ощущать гораздо большее, что очень ценилось в правящих кругах. Поэтому его и выбрал себе Дипломат в качестве личного телохранителя. Точнее, он создал себе идеального телохранителя — исполнительного и талантливого ассасина с милой обаятельной мордашкой и детской невинностью, об опыте и навыках которого ходили легенды, которого побаивалась даже Джульет, «приручившая» не один десяток сильных, спортивных ровесников хрупкого на вид Оливки.       — Не тормози, — велел Оливер, заметив, что вверенный ему раб сбавляет ход, облизываясь на молоденьких служанок. — Держись поближе ко мне.       — К чему такая спешка? — выдохнул Джек, ускоряя шаг, чтобы догнать проводника. Он на ходу подмигнул двум хорошеньким девицам, но те стояли как вкопанные, ошеломленно мигая ресницами.       Джек самодовольно ухмыльнулся. Такая реакция со стороны женского пола льстила, позволяя чувствовать себя настоящим мачо — ведь он не только вернулся живым и относительно невредимым с невероятно трудных переговоров, но и получил вакантное местечко из первых рук! Это ли не показатель крутости? Вот цыпочки и растерялись с непривычки, аж позабыли все на свете… Но когда то же самое произошло в очередном витке коридора, на сей раз не только с девушками и женщинами, но и с парнями и даже с мужчинами, Джек начал что-то подозревать. Он поравнялся с Оливером и встревоженно прошептал ему на ухо:       — Почему они на меня так пялятся?       — Не бери в голову, — равнодушно отозвался Оливер, скользя быстрым, оценивающим взглядом по прислуге. Слабые духом, едва завидев его, бросали работу и отходили подальше, чтобы не попадаться на пути; те же, кто похрабрее, продолжали исполнять свои обязанности, поддерживая чистоту и порядок, но судорожные, скованные движения и вытянутые лица выдавали их напряжение и страх перед могущественным визитером.       — Да что с ними такое? — недоумевал Джек, проходя мимо очередной группы сторонящихся людей. — Они как будто призрака увидели!       Если бы Джек знал, в чьи руки вверили его жизнь, он бы тоже побледнел, как призрак, и, уж конечно же, не стал бы испытывать судьбу понапрасну. К счастью для него, терпению Оливера не было предела. Слуга-защитник, как и подобает настоящему профессионалу, не показывал своего недовольства. Он получил четкий приказ: сопровождать и защищать беглого раба даже ценой собственной жизни и собирался выполнить это задание, чтобы поскорее вернуться на службу к своему господину. Его совершенно не заботила реакция окружающих, они были лишь помехой, препятствием на пути к цели. Собственно, как и сама цель — болтливая, ленивая, трусливая и не представляющая никакого интереса. Он старался не думать о бесполезности возни с этим надоедливым довеском и пропускал его болтовню мимо ушей.       Увы, словесным недержанием страдал не только Джек, но и бо́льшая часть прислуги. Отовсюду слышались настороженные перешептывания:       — Как? Владыки здесь, сегодня?       — По крайней мере один точно, раз здесь сам Оливер собственной персоной…       — Почему нас не предупредили?       — Предупредили, да не всех… У тебя какой уровень допуска? Пятый? Вот и ответ!       — Наверное, что-то срочное. По пустякам Их Светлости собираться не станут.       — Не станут, это точно. Молись, чтобы Оливер шел не по твою душу!       — Я такое о нем слышала, девочки, вы не поверите! Говорят, он не человек вовсе, а какой-то гомункул; их создают искусственно, в секретных лабораториях! Они не спят, не едят, не чувствуют боли…       — Страсть-то какая! Жуть!       — Эй вы, дуры полоумные! — строго шикнул на увлекшихся коллег мужчина с продолговатой щеткой для пыли. Беспокойно оглядываясь и прикрывая рот рукой, он велел: — А ну заткнитесь сейчас же! Не хватало еще, чтобы он услышал!.. Вы что, хотите головы лишиться?       Джек поднял бровь, внимательно присматриваясь к крошке Оливеру, про которого болтали разные нелепости, одна абсурднее другой. Они что, прикалываются? Как этот прелестный котик с милой невинной мордашкой и маленькими лапками способен оторвать кому-нибудь голову или выкинуть что-нибудь в этом духе? Что за бред? Месяцы тяжелого рабства и унижений научили разбираться в людях, и тихий, скромный, исполнительный чашник не вызывал никаких подозрений. Может, у него есть злой брат-близнец, похожий как две капли воды? Рик и Морти тоже ведь одинаковые, а по характеру совершенно разные… Не может быть, чтобы этот нежный хрупкий цветочек с талией тоньше, чем у Анжелики, представлял такую опасность для окружающих! Джек бы сразу это почувствовал! Или нет?..       Пока Джек хлопал ушами и сверялся с внутренними ощущениями, Оливер все время оставался начеку, поэтому не растерялся, когда начинающая служанка отвлеклась и случайно выронила только что начищенный фарфоровый сервиз, разбив его, когда они проходили рядом. Мгновенно отреагировав на шум, Оливер замер и вытянул руку, не давая двигаться своему подзащитному, а вторую руку уже держал готовой к броску. Джек ахнул, успев заметить маленькое тонкое лезвие, коротко блеснувшее в рукаве. Все произошло в мгновение ока: осколки еще не успели разлететься, а острие метательного ножа уже было нацелено на беззащитное горло несчастной. Джек оцепенел от ужаса, краем сознания догадываясь, что сейчас будет. К счастью, Оливер не стал переступать черту. Оценив обстановку и убедившись, что никакой угрозы нет, юный ассасин легким, едва заметным движением умело спрятал оружие в складках одежды и обернулся к своему подопечному.       — Ты как, в порядке?       — Да, вроде бы… — Джек очумело таращился на Оливера, пытаясь переварить увиденное. Сердце колотилось так, будто это он, Джек, а не служанка расхерачил дорогостоящую посуду и чуть было не вытянул билет на тот свет!       Неуклюжая глупышка рыдала над разбитым фарфором, сама не осознавая, как ей сказочно повезло; другие слуги старались даже не дышать, чтобы не попасть под раздачу. На шум явился запыхавшийся дворецкий — немолодой мужчина с седыми висками и жиденькой челкой, сбившейся от постоянной беготни. Об одновременном визите всех шестерых владык стало известно в самый последний момент, из-за чего все шло кувырком — повсюду творился хаос и беспорядок. Мало того, что времени до окончания заседания правителей и так оставалось в обрез, так еще слуги двигались как сонные мухи; приходилось по десять раз объяснять им одно и то же, а некоторых даже подгонять пинками, чтобы выполняли свою работу. От увиденного он поседел еще больше — личный телохранитель Дипломата, не встреченный как полагается, скучал в неубранном коридоре, посреди грязи и пыли! А тут еще такой косяк в виде испорченного имущества хозяев!.. Бросив испепеляющий взгляд на нерадивую служанку, дворецкий вытянулся по струнке, пригладил влажные волосы и почтительно поклонился высокому гостю.       — Мастер Оливер, рад видеть вас в добром здравии! От лица всего персонала и себя лично приношу глубокие извинения за сложившуюся ситуацию!       — Извинения приняты, Расмус, — спокойно ответил Оливер, принимая свой обычный облик. От суровой боевой машины не осталось и следа, теперь это снова был тонкий хрупкий подросток, способный разжалобить самого дьявола.       — Отрадно слышать, любезный господин! Чем могу быть полезен вам и вашему спутнику? — Учтивый взгляд дворецкого на секунду задержался на Джеке. Его удручающий внешний вид служил наглядной иллюстрацией известного выражения «с корабля на бал»: пыльный, грязный, измятый, в порванной одежде, босиком, напуганный… На запястьях багровели свежие раны от наручников, на шее виднелся глубокий след от ошейника, губы искусаны, глаза влажные и опухшие от недавних слез. Похоже, у парнишки день тоже не задался.       — Нужна свободная комната для гостя на одну ночь, — ответил юный телохранитель, сияя красивыми глазами разного цвета, в которые любил подолгу смотреть его хозяин.       — Ваше поручение будет исполнено в лучшем виде, мастер Оливер. Прошу за мной. — Дворецкий отвесил галантный поклон и повел мальчишек за собой, на ходу раздавая указания своим подчиненным.       Джек растерянно шел рядом с Оливером, чувствуя себя обманутым. Пиздец, купился на ангельскую внешность, а «ангелочек»-то вовсе не так прост, как кажется! Еще мгновение, и он бы точно ушатал служанку! Да и любого, кто ему не понравится, тоже мог завалить, судя по подслушанным разговорам. Теперь понятно, почему его все так боятся и стараются избегать. Откуда у него такие приемчики? И что еще он прячет в длинных рукавах? Впрочем, Джек не горел желанием спрашивать. В голову и так лезли всякие нехорошие мысли по поводу истинной роли Оливки во всем этом безобразии.       Поднявшись на второй этаж по величественной лестнице и пройдя очередную сеть роскошных коридоров, путники достигли нужной комнаты. Дворецкий вставил ключ, открыл замок и приглашающе распахнул перед гостями огромные двойные двери.       — Прошу, господа, чувствуйте себя как дома!       Джек трусливо топтался у порога, не решаясь войти. Тревога, мучившая всю дорогу, превратилась в самую настоящую паранойю — теперь он постоянно ожидал какой-нибудь подставы и боялся за свою жизнь. Внутри мог ждать кто угодно — от ебнутого мясника Люциуса до маньячки Джульет, да и вообще — он чувствовал себя крайне неуютно в замкнутом пространстве, особенно после недавней поездки в душном тесном гробу. В коридоре хотя бы было где развернуться, если прижмут, а в четырех стенах особо не повоюешь.       — Можно я останусь снаружи? — робко попросил Джек, ища осторожной поддержки у спутников. — Мне много не надо, я могу и на коврике поспать… Пожалуйста.       Вздохнув про себя, Оливер взял застенчивого раба за руку и вошел с ним в помещение, велев Расмусу задержаться. Несмотря на завал в работе и острое желание отчитать провинившуюся служанку, дворецкий безропотно остался дежурить у выхода, зачем-то спрятав руки за спину. Это только усилило дурное предчувствие.       — Не бойся, тебе не причинят вреда, — смягчился Оливер, уловив ощутимую дрожь в кончиках пальцев подопечного. Вот ведь разнервничался, паникер! Пульс скачет, как у приговоренного, того и гляди в обморок грохнется… Он отвел испуганно озирающегося паренька вглубь комнаты, оставил на самом просматриваемом месте и велел ждать, а сам пошел делать обход, двигаясь с поразительной плавностью и грацией.       «Не дрейфь, все будет в порядке, ты им нужен, ты важен, если что — Берни им всем яйца выкрутит», — внушал себе Джек, боязливо осматривая помещение, в котором предстояло провести ближайшую ночь. Не станет ли она последней? Ему было не по себе от ощущения постоянной опасности. Зачем к нему приставили сурового отрывателя бошек? Зачем оставлять дворецкого на входе? Можно подумать, он сбежит после предъявленного ультиматума! Нет, здесь что-то нечисто. Понять бы, что они замышляют… Может, ответ кроется в окружающей обстановке?       Жилая комната, в которую привели Джека, была фантастически огромной, как и все в этом роскошном дворце. Три высоченных окна, массивная люстра, как в кафедральном соборе, светильники в виде свеч, старинные напольные часы, камин, в котором можно стоять во весь рост, необъятные шкафы с книгами, широкий кожаный диван, несколько изящных кресел с высокими спинками, рабочий стол с письменными принадлежностями, большущий ковер, приятно греющий подошвы усталых ног. В соседнем помещении виднелась спальня с громадной кроватью и настенным телевизором, в противоположной стороне без труда угадывалась ванная комната. Все вычурное и богатое, начищенное до блеска. Похоже, большие дяди не жалели денег даже для гостевой комнаты. Оставалось лишь догадываться, в каком великолепии живут они сами. Не обнаружив ничего криминального, Джек смог немного успокоиться и перевести дух.       Оливер куда-то запропастился, дворецкий все чаще посматривал на часы, облизывая губы от волнения. Устав ждать, Джек присел на край стола и неосторожным движением руки случайно свалил какую-то безделушку. Почти сразу же из ниоткуда возник бдительный Оливка и мягко коснулся плеча ничего не подозревающего парня.       — Блядь! — выдохнул Джек, испугавшись до чертиков. Он вскочил как ужаленный, схватился за грудь, часто моргая. — Ты до смерти меня напугал!       — Это твоя временная комната, — невозмутимо напомнил Оливер. — Постарайся бережно относиться к вещам.       — Да понял я, понял! — Джек торопливо опустился на колени, принялся искать упавшую вещь. Это было проблематично, учитывая ее незначительные размеры и темный цвет, сливающийся с пышным черно-зеленым ковром.       — Ничего страшного, господа, оставьте все как есть. Я пришлю кого-нибудь убрать, — с готовностью отозвался дворецкий, неловко наблюдая за тем, как гость ползает по полу из-за какого-то пустяка. Он очень переживал за свою репутацию и заботился о комфорте постояльцев, но его предложение, на всякий случай повторенное, так и осталось без ответа.       Джек упрямо ползал на карачках, решив во что бы то ни стало исправить свою оплошность. Он хорошо помнил, как Оливера взбесила разбитая посуда, и молился, чтобы это дерьмо не разбилось при падении. Отыскав какой-то пузырек с чернилами, которому явно не место на полу, мальчик обрадовался, схватил его и поставил обратно на стол. Все, дело сделано, а значит — пиздюлина отменяется!       С чувством выполненного долга Джек выпрямился и хотел было выдохнуть, но вместо этого из груди вырвалось тихое восклицание:       — Ебаный в рот!..       Джек в ужасе уставился на пальцы правой руки, ставшие черными как смола. Этого еще не хватало! Похоже, блядская чернильница все-таки протекла при падении, а он и не заметил! Какой же дурак! Надо было оставить все как есть, ведь предлагали же! Хорошо еще, что Оливка снова куда-то подался, а дворецкий отвлекся на часы. Убедившись, что никто не видит, Джек наспех вытер руку о джинсы, спрятал ее в карман и поднялся на ноги, делая вид, что ничего не произошло. Кажется, пронесло.       — Не наигрался еще? — саркастически спросил Оливер, заканчивая обход. Джек едва не подавился, застигнутый врасплох. Ему повезло: вместо разноса слуга-защитник переключился на дворецкого: — Нас все устраивает, мы остаемся. Расмус, будьте добры, снимите с него мерки…       — К-какие мерки? Зачем? — встревожился Джек. Любитель вестернов, он знал, что мерки обычно снимают с покойников. Проклятье, неужели это расплата за пролитые чернила?       — …и пришлите кого-нибудь с новой, чистой, свежей одеждой, — договорил Оливер, специально делая акцент на слове «одежда», чтобы самому бестолковому стало понятно, зачем и для чего нужны мерки.       — А-а, вот оно что… — Джек заметно стушевался. Попечитель окинул его беглым взглядом, задержавшись на голых ногах.       — И не забудьте про обувь, не щеголять же ему босиком.       — Будет исполнено, мастер Оливер. — Дворецкий извлек из нагрудного кармана маленький блокнотик с карандашом, обслюнявил кончик и принялся снимать мерки с гостя.       Несмотря на нервозность Джека и небольшие сложности с подбором размера обуви, процесс не занял много времени. Сделав дело, дворецкий удалился, пообещав в скором времени прислать слугу с самой лучшей одеждой. Закрыв дверь, Оливер запер замок, повесил ключ себе на шею и встретился взглядом со своим подопечным.       — Так, ну и что мы стоим? Раздевайся, и бегом купаться! — велел Оливер. Он не терпел пустой траты времени, особенно вдали от хозяина.       — А ты? — нерешительно спросил Джек, машинально расстегивая джинсы. Со страху он начал раздеваться прямо в гостиной.       — Что я? Я мою только своего хозяина, ты мне не интересен.       Оливер установил кресло так, чтобы одновременно видеть всю обстановку и исключить возможность нападения со спины. Усевшись, он положил ногу на ногу и, сверкая золотыми пряжками, ждал, когда недотепа наконец разденется и пойдет смывать с себя грязь. Щупленький, худенький, слабенький на вид мальчишка-ассасин со множеством колюще-режущих секретов под складками безупречной, дорогой, сшитой на заказ одежды. Впрочем, этим его навыки не ограничивались. Даже полностью голый, он представлял смертельную опасность для своих врагов. Однажды ему пришлось защищать хозяина в бане, имея под рукой лишь мочалку и полотенце. Тех наемных убийц, кому не повезло остаться в живых, он запарил до смерти, хорошенько выпытав из них всю информацию. Шутка ли, теперь приходилось париться в одной упряжке с этим раздолбаем, который не затыкался ни на секунду. Очередной глупый вопрос не заставил себя ждать:       — Нет, я имею в виду — ты останешься здесь, со мной?       Избавившись от джинсов и трусов, Джек, краснея и вздыхая, взялся за футболку, потянул, снимая через голову. Оливер сразу заострил внимание на относительно свежем шраме на боку. Он без труда определил проникающее колотое ранение, нанесенное длинным тонким предметом — спицей или отверткой. Немудрено, учитывая болтливость раба и почти полное отсутствие дисциплины. А вот к наготе он, по всей видимости, привык и почти без стеснения светил своим хозяйством, даже не пытаясь прикрыться. Странные питомцы у дочери госпожи Бернадетт… Немудрено, что ее невзлюбили владыки, ведь она посягала на их священное право — право владения собственностью, и делала это из рук вон плохо, оскорбляя их честь и добавляя лишней работы самому Оливеру.       — А что мне остается? Кто-то же должен за тобой приглядывать. Ты так и норовишь убиться на каждом шагу.       — Но…       Оливер категорично упер руки в подлокотники, строго сверкнул красивыми глазами. Они имели уникальное свойство менять глубину оттенка в зависимости от настроения своего владельца. Это на подсознательном уровне отбивало всякое желание спорить. Несмотря на суровый вид, тон мальчишки оставался спокойным, что вводило в еще большее замешательство. Обнаженный раб застыл в недоумении, не зная, чего ожидать.       — Чем больше болтаешь — тем меньше времени остается на сон. Неужели ты не хочешь побыстрее разделаться с этим и пойти спать?       — Хочу… — совершенно искренне ответил Джек, краснея еще больше. Он ощущал себя беззащитным, как никогда. Не из-за отсутствия одежды, нет. А из-за этих необычных глаз, проникающих в самую душу, и завораживающего голоса, которому невозможно противиться. Он был таинственным и многослойным, как и его обладатель.       — Так чего ты ждешь? — спросил Оливер, слегка наклонив голову.       — Чего я жду? — рассеянно повторил Джек, с ужасом понимая, что совершенно забыл, о чем речь. На короткий миг он как будто выпал из реальности. Слуга-защитник снисходительно улыбнулся, давая подсказку.       — Вперед — мойся, приводи себя в порядок. Дверь оставь открытой и не засиживайся там особо.       Опомнившись, Джек подхватил одежду и, сверкая голой задницей, пошлепал в санузел, больше напоминающий греческие бани, только на современный лад. Здесь было все и даже больше: шикарная ванна с гидромассажем, отдельная душевая, унитаз, будто высеченный из цельного куска камня, непонятная хрень под названием «биде», пафосная раковина с позолоченными смесителями и огромное зеркало во всю стену, создающее иллюзию дополнительного пространства. Настенные полочки пестрили разнообразием умывальных принадлежностей, на крючках висели свежеприготовленные махровые полотенца и халаты. Все чистенькое, светлое, прекрасно гармонирующее друг с другом. Приятным открытием стало не замеченное ранее круглое углубление в полу, как в «Лице со шрамом».       — Офигеть, вот это да… — восторженно прошептал Джек, впечатленный увиденным. Собственный номер, да еще с личным мини-бассейном — оказывается, быть рабом не так уж и плохо!       Недвусмысленное покашливание, раздавшееся в гостиной, напомнило, что он не Тони Монтана, чтобы прохлаждаться без дела. Небрежно бросив грязное белье в первую попавшуюся корзину, Джек с благоговением коснулся изогнутых бортов джакузи, служившего главным украшением ванной комнаты; расположенное посередине, на отдельном пьедестале, освещаемое мощным светом ламп и натертое до блеска, оно манило и притягивало к себе, не давая пройти мимо. Мальчишка из небогатой семьи видел эту диковинку только в фильмах и никогда не понимал, с чего все так тащатся, а здесь такой шанс! В конце концов, он ведь теперь работает на богов, и если их божественная воля велит привести себя в порядок, то почему бы и нет? Чего стесняться? Углубление в полу — это, безусловно, круто, но в бассейнах Джек уже бывал, пусть и не в таких, да и набираться он будет долго, а вот джакузи — другое дело… Решено!       Набрав целую охапку вкусно пахнущих пузырьков и усевшись в ванну, Джек вставил затычку, включил воду, вытянул ноги, откинулся на спинку и приготовился испытать небывалые ощущения, но вместо этого почувствовал резкий туалетный позыв — он ведь давно хотел, еще с собрания. Блин, как не вовремя! Вот так всегда: только захочешь расслабиться и приятно провести время, как что-то обязательно помешает… Терпеть было невмоготу: звук льющейся воды лишь усиливал непреодолимое желание. У себя дома (да и дома у Берни, чего уж греха таить) Джек привычно помочился бы прямо в дырку для слива, не утруждая себя лишними телодвижениями, но он не мог так поступить в шикарных апартаментах, к тому же мочиться в наполовину заполненной купалке — не самая лучшая идея. Пришлось вылезать и топать до толчка, с трудом балансируя на скользкой плитке.       Предусмотрительно подняв ободок унитаза (на что частенько забивал в других местах), Джек привычно расставил ноги, прицелился и с удовольствием справил нужду, отметив необычный дизайн сральника из натурального камня. У себя дома он такой бы не поставил — очень уж мрачно и серьезно, как будто испражняешься на чье-нибудь надгробие, бр-р… Закончив свои дела, юный привереда смыл за собой, аккуратно закрыл крышку, наклонился почесать яйца и обнаружил новую напасть — отвратительную черную кляксу на члене.       — Какого?.. — Джек в панике осматривал своего дружка, поворачивая на свету, как диковинку. Вот ведь незадача! Откуда это взялось?       Проведя небольшое расследование, Джек выяснил, что плохо оттер пальцы от чернил и умудрился заляпать не только кое-какие предметы в ванной, но и самого себя, причем в самом интересном месте! Нет уж, это никуда не годится — пришел навести чистоту, называется! С разбегу сиганув в джакузи, Джек вооружился щеткой, губкой, мочалкой — всем, что было под рукой, и принялся свирепо оттирать себя, чередуя и смешивая гели, шампуни, масла и бальзамы, словно взбесившийся ученик алхимика. Чернила оказались крайне приставучими и основательно въелись в плоть, напоминая уродливую татуировку. Пришлось тереть с утроенной силой. Дело заметно осложняла тонкая нежная кожица полового органа, требующая особой деликатности, которой в данной ситуации и не пахло.       — Ну давай, смывайся, еб твою мать!.. Хипстеры ебучие… Понаставили всякой дряни!.. — вполголоса ругался Джек, сплевывая от досады.       Несмотря на весь идиотизм ситуации, он не собирался сдаваться и оставлять все как есть, ведь привести себя в порядок было приказано свыше. Владыки в любой момент могли наведаться к нему лично или снова притащить в тот стремный зал, раздеть и спросить за чистоту, и что тогда? Если он засыплется даже на такой мелочи, то окончательно подорвет свое и без того весьма шаткое положение, а заодно выставит себя полным лузером. И тогда ему точно оторвут что-нибудь жизненно необходимое за впустую потраченное время… Нет уж, черта с два!       Пена разлеталась густыми хлопьями, оседала на полу, стенах и потолке, рука устала от долгой и безрезультатной дрочки. Судьба будто решила поиздеваться над бедным мальчиком: от усердного трения гладкий молодой писюн, давно не получавший сексуальной разрядки, налился кровью и гордо восстал над водой, отсвечивая проклятым черным пятном. Плюнув со злости, Джек вскочил на ноги, в ярости ухватился за основание возбужденного пениса и стал постукивать пунцовой головкой по ладони, пытаясь приструнить непослушного засранца. В таком виде его и застал Оливер, заглянувший в ванную.       — Что, уже невтерпеж? Не мог повременить с этим делом?       — Это не то, о чем ты подумал! — Джек стыдливо плюхнулся в воду, пряча свой срам под толщей пены.       Оливер ничуть не удивился, увидев, что его подопечный снова попал в дурацкое положение. У парня явно талант влипать в неприятности. На кой черт, спрашивается, возиться с этим неудачником, когда есть дела поважнее? Хозяин в большой опасности, пока его преданный телохранитель нянчится с инфантильным ребенком, неспособным додуматься до элементарных вещей! Присмотреть за ним могла любая служанка, а кто присмотрит за хозяином? Кто прикроет, подставит плечо, убережет от пули и яда? На переговорах ведь всякое бывает, впрочем как и везде… Вздохнув и закатив глаза, Оливер дошел до навесной аптечки, извлек оттуда несколько предметов первой необходимости и подал их грязнуле с объяснением:       — Вот, держи. Спирт и вата просто созданы для таких случаев. Заодно обработаешь свои запястья.       — А, точно… Спасибо.       Джек благодарно кивнул, принимая подношение из рук попечителя, но не торопился приступать к делу. Он продолжал сидеть в переполненном джакузи, красный как помидор, весь в свисающей клочками пене, и глупо улыбался, вызывая стойкое желание влепить подзатыльник.       — Что еще? — неохотно спросил Оливер. Собеседник смущенно опустил глаза, жутко стесняясь своего стояка, который, вопреки здравому смыслу, становился крепче с каждой секундой. Видимо, сказывался накопленный стресс и долгие недели воздержания. Пояс верности сейчас был бы очень кстати. Ну или хотя бы элементарная шторка.       — Видишь ли, мне надо встать, чтобы… Как бы сказать… Ну-у, оттереть там все получше, понимаешь? Не мог бы ты…       — Пошустрее с этим, — хмуро перебил защитник, направляясь в сторону выхода — он все равно не собирался задерживаться: звук непрерывно льющейся воды действовал словно шумовая завеса. — У меня еще дела есть помимо развлечений.       Пообещав, что постарается как можно быстрее, Джек приступил к решению своей «проблемы». Оливер не обманул — обыкновенная ватка, пропитанная спиртом, творила настоящие чудеса: всего несколько коротких мазков, и от чернил на пальцах и члене не осталось и следа. Воодушевленный успехом, Джек с большим энтузиазмом взялся за дело, старательно натирая себя мочалкой во всех местах, щедро поливая свое тело вкусно пахнущими гелями и шампунями. Волосы уже после первой промывки стали мягкими и шелковистыми, кожа порозовела и заметно похорошела, яйца блестели, как у кота. Увлекшись, Джек совершенно позабыл о преимуществах легендарной ванны с гидромассажем. Что ж, ну и пусть. Оливер все равно не одобрил бы эту затею.       Закончив с мытьем, Джек тщательно обтерся чистыми свежими полотенцами, воспользовался феном и расческой, надел длинный махровый халат, подвязался и посмотрел на себя в зеркало, оценивая получившийся результат. Разница была налицо — теперь никто не мог упрекнуть его в неподобающем внешнем виде. Юный купальщик улыбнулся, радуясь, что успешно выполнил первое поручение своих новых хозяев. Это, несомненно, весомый вклад в копилку будущих начинаний.       — Оливер, я закончил! — бодро отрапортовал Джек, входя в гостиную. — Спасибо за спирт, мощная штука! — Тряхнув головой, он молодцевато расправил плечи и добавил: — Ух, хорошо помыться! Прямо чувствую себя заново родившимся!       — Поздравляю, — скупо отозвался телохранитель, сидя в ожидающей позе за письменным столом. Джек обратил внимание, что протекшая чернильница куда-то пропала, а в воздухе ощутимо пахло чистящим средством. Заметив его взгляд, Оливер объяснил: — Приходила служанка, принесла твои вещи, приготовила постель и заодно убрала лишнее. Ты же не собирался строчить письма на ночь глядя?       Джек не удержался, прыснул в кулак: его, как типичного пошляка и шалопая, рассмешило слово «строчить». Улыбка вмиг исчезла с лица весельчака, когда Оливер вышел из-за стола, покачивая заранее приготовленным стальным ошейником.       — Ты же знаешь, что это такое, верно?       — Рабский ошейник, — глухо ответил Джек. — Я носил такой раньше.       — Прекрасно. Значит, мне не нужно объяснять, почему ты должен надеть его снова. Будь добр, опусти воротник.       Джек подчинился, несмотря на огромное нежелание надевать проклятый браслет. Это было неприятно, хотя и ожидаемо — раз не получилось выбиться в бароны, значит, придется вернуться обратно в стойло, к остальному скоту. А скот принято клеймить. Теперь, с этим чудом современной техники, не получится ни сбежать, ни спрятаться; отныне его, как и раньше, будут долбить током за любую провинность, а чуть что — поджарят до корочки, как бедного Марти или его непутевого братца. В общем, кончились беззаботные деньки, когда еще можно было на что-то надеяться. Мальчишка обреченно сглотнул, мысленно прощаясь с легкостью и свободой. В следующий миг стальное кольцо символически сомкнулось на шее, окончательно закрепляя низкий социальный статус своего владельца.       — Нормально сидит? Не туго? — спросил Оливер, проверяя фиксацию. Между кожей и железом должно свободно вмещаться два пальца — обычный стандарт для рабов по уставу. У садистов были свои понятия нормы, поэтому разница ощущалась моментально.       — Да вроде ничего… Спасибо, что не затягиваешь впритык, как некоторые, — тихо поблагодарил Джек, приятно удивляясь, что его мнение имеет значение.       — Мне нет нужды мучить тебя. Если только ты сам не дашь повода, — честно ответил Оливер, снимая ключ с шеи.       К сожалению, за вычурной манишкой и высоким воротником не было видно ошейника самого Оливера, но Джек не сомневался, что у него он тоже есть. Прямо парадокс какой-то: раб, владеющий рабом. И тем не менее он был очень добр по сравнению с предыдущими владельцами: заранее предупредил о намерении, позаботился о комфортном ношении, не демонстрировал свое превосходство над тем, кто слабее. Такого хозяина хотелось слушаться просто так, без всякого принуждения.       — Тебе не придется краснеть за меня. Даю слово. — Джек заискивающе протянул руку, пытаясь подружиться, но Оливка не ответил взаимностью.       — Не надо громких обещаний, просто делай, что велят владыки, и все будет хорошо. А теперь ложись спать и постарайся выспаться как следует. Увидимся утром.       Легко крутнувшись на пятках, Оливер с присущей ему кошачьей грацией направился к выходу, оставив своего подопечного в одиночестве, с растерянным видом и массой вопросов. Пожав плечами, Джек вздохнул и пошел готовиться ко сну.       Найти выключатели в этой густо обставленной комнате размером с хороший дом оказалось той еще задачкой. Справившись, юный постоялец потушил свет во всех помещениях, скинул халат, улегся на громоздкую кровать, накрылся широким одеялом, уютно зарылся щекой в мягкую подушку и устало прикрыл глаза, переваривая все, что случилось с ним за этот бесконечно долгий и выматывающий день. Расслабленный после ванны, он сам не заметил, как отрубился. Странно, но в этот раз обошлось без сновидений. А может, он не запомнил.