Гром и молнии (очень, очень меня пугают)

      Тайно встречаться с Поттером было глупой идеей по миллиону различных причин, но самой главной из них было то, что Поттер обожал вылавливать Драко и тащить его непонятно куда. Поттер любил подобный экстрим. Ну а что Драко? А ему такое не особо нравилось. Интересно, а у Поттера случаем не было бы сердечного приступа, если бы Драко просто взял и затащил его из пустого коридора в тайный проход.       Поттер оттолкнул палочку Драко от своего лица.       — И чем же ты собирался меня заколдовать?       — Ну так останься и посмотри, — Драко засунул палочку обратно в рукав и сделал вид, что это не он только что чуть не бросил в Избранного Оглушающее заклятие. — Мерлин, блядь. Почему ты не можешь, как нормальный человек, просто попросить меня подойти?       — Я хотел, но прямо за углом кто-то стоял, — Поттер прислонился спиной к стене, но всё равно был всего в трех футах от Драко. — Куда ты шёл?       — В совятню, — Драко поднял слегка смятое письмо. — Хочу поблагодарить маму за сладости, которые она прислала.       Поттер ждал его здесь, да? Наверное, он даже проверил карту, чтобы найти Драко. Насколько абсурдно для Драко было бы предположить, что Поттер по нему скучал? Это же не слишком притянуто за уши, правда? В конце концов, он позволил Драко поцеловать себя. Дважды!       О своих планах Поттер так и ничего и не рассказал. Вместо этого он принялся накручивать прядь волос на палец.       — Тогда почему ты не отправил письмо с благодарностью мне? Я только сейчас понимаю, насколько это грубо с твоей стороны.       — Даже не знаю, — сказал Драко, умело приподняв одну бровь. — Может быть, потому что ты заставил меня съесть те сладости?       — Ну да, конечно. Помню я, как нехотя ты вчера съел большую часть моих припасов.       — “Большая часть” — это больше половины. Столько я, разумеется, не съел.       Бровь под шрамом дернулась. Неудивительно, что Поттер не отказался от своих слов.       — Я имею в виду, если мы подсчитаем все сладости, которые я давал тебе с начала дежурств... Буду добрым и скажу, что давал тебе на каждой встрече одну шоколадную лягушку, три встречи в неделю, — Поттер начал считать на пальцах, — в общей сложности девять недель. Получается... двадцать семь.       Драко не стал указывать на то, что Поттер около месяца назад подарил ему целых пятнадцать шоколадных лягушек. Но Поттер съел как минимум три из них, так что они не считались.       — Ты похитил меня, чтобы прочитать лекцию по математике?       Между бровями Поттера появилась складка.       — Что? Нет, я снова запутался, — он сделал вид, что убирает волосы с лица. (Если же он не притворялся, то его наивности можно было даже позавидовать.) — Блин, я в подобных разговорах так же плох, как и Гермиона. Я нервничаю.       Драко был уверен, что Поттер скажет ему, что передумал. Из-за чего еще он мог нервничать? Мысли, конечно, замечательные, особенно если учитывать, что не прошло и двадцати четырех часов после их первого поцелуя. (И второго тоже, но Драко пытался стереть его из памяти.)       — Нервничаешь? Почему?       — Потому что я пришел спросить, свободен ли ты сейчас? — Поттер переминался с ноги на ногу. Он выглядел так, словно был готов в любой момент броситься бежать.       — И для чего?..       — Для чаепития с Филчем, для чего же ещё? — Поттер посмеялся над своей собственной шуткой еще до того, как Драко успел полностью понять её смысл. Он действительно нервничал. — Вчера мы остановились слишком рано. У тебя же было достаточно времени, чтобы почистить зубы три десятка раз?       — Почти.       — Отлично! Значит...       — Значит... — повторил Драко. О, Мерлин, он тоже нервничал. Как же это глупо. Всё равно назад уже дороги нет.       Они оба одновременно решительно шагнули вперед. Поттер положил ладони на плечи Драко, а тот вцепился в свое письмо.       — Хэй, — тихо сказал Поттер.       Драко мог только кивнуть в ответ.       Он с запозданием задался вопросом, может ли всё это быть просто тщательно продуманным сном. Может быть, это был побочный эффект сна с карточкой Спасителя под подушкой. В течение целого месяца.       О нет. Он только в этот момент осознал, что домашние эльфы с тех пор меняли постельное бельё на его кровати минимум четыре раза. Они не могли не увидеть. Как же неловко. Мерлин, Драко действительно нужно было сжечь эту карточку. Он решил, что сделает это сразу же, как только вернется (или проснется).       Поттер криво улыбнулся. Наверное, он репетировал это выражение лица перед зеркалом. Но даже без него он был все таким же привлекательным.       — Если тебя снова стошнит, я приму это близко к сердцу.       Неважно. Это не сон. Подсознание Драко конечно странное, но не способно придумать такую фразу.       Драко попытался небрежно пожать плечами.       — Приму к сведению.       Вот блядь. Поттер наклонился, и Драко снова показалось, что его внутренности скручиваются в тугой узел. Как же он нервничал. Он никогда раньше так не нервничал из-за поцелуев. Хотя до этого он никогда не был влюблён в человека, который его целовал. Все эти люди были далеко не в его вкусе: Панси. Астория. Однажды ему пришлось поцеловаться и с Миллисентой. (Но это было частью её пари. Драко очень спокойно воспринял эту новость.)       Поттер прикоснулся губами к губам Драко. Мягко. Нерешительно. (Осторожно? Может быть, он просто боялся, что Драко не сможет удержать свой завтрак.) Драко внутренне застонал, проклиная свою идиотскую тревогу, и решил просто отпустить себя. Раз уж Поттер посчитал, что он этого заслуживает, то Драко (в кои-то веки) не собирался с ним спорить.       Драко поцеловал его в ответ, поначалу так же нежно. Затем Поттер, должно быть, встал на цыпочки, и Драко, не желая его отпускать, придвинулся ближе. В итоге он наклонился вперед под очень странным углом, прижав Поттера к стене и целуя. (Точнее, это был не просто поцелуй. Поттер ахнул от удара, и Драко воспользовался представившейся возможностью и углубил поцелуй. Драко абсолютно точно был готов назвать это волшебным опытом.)       Письмо у него в руках помялось, и Поттер, не прерывая поцелуя, выхватил пергамент и сунул его в задний карман Драко. Затем Поттер положил другую руку ему на поясницу и притянул ближе, вжимаясь в его бедра. В таком положении он оставил руки, и Драко в то же мгновение решил, что нисколько не возражает. Секунду спустя Поттер снова приподнялся на цыпочки, став одного роста с Драко.       Воодушевившись тем фактом, что Поттер до сих пор его не оттолкнул, Драко одной рукой схватил Поттера за шею, а другую втиснул между его спиной и стеной, притягивая еще ближе.       Им пришлось отстраниться друг от друга только через пять, десять, а возможно и все тридцать минут, когда у Поттера задрожали ноги.       — Ты ради этого мне шоколадки давал?       Поттер закатил глаза и ущипнул Драко за задницу.       — Нет. Мне просто нравится делиться тем, что у меня есть.       Драко тоже нравилось делиться с Поттером. И не только сладостями. Он сделал шаг назад и потер зад. (Драко было совсем не больно, и сделал он это только для того, чтобы немного отвлечься.)       — А, так значит ты сам поделился со мной сладостями именно ради этого? — спросил он с широкой улыбкой.       Драко не пришлось отвечать, поскольку в этот момент из-за поворота пролился солнечный свет, и до них донесся голос Грейнджер, владелицу которого они оба сразу же узнали.       — ... поднялся в библиотеку? Ну, ему это, конечно, не повредит.       Прежде чем Драко смог понять, что должно было произойти, Поттер уже протолкнул его через гобелен в коридор, в котором он был ранее.       Два мелких когтевранца взглянули на него и тут же умчались, и отточенные во время битв инстинкты выживания Драко подсказывали, что ему тоже следует бежать. И желательно в противоположном от младшекурсников направлении — он понимал, что получит, если напугает их еще сильнее. Уже на углу Драко оглянулся, но, к счастью, коридор так и остался пустым.

* * *

      Заходя в библиотеку, Драко понимал, что в понедельник вечером работу точно не закончит. Что уж говорить, он к книгам даже прикасаться не собирался. Вот только мадам Пинс уже сидела там, низко склонившись над каталогом библиотеки.       Отвлекшись, он чуть не врезался в одну из стопок книг у входа в их секцию. Ему очень повезло, учитывая, что некоторые из них были сложены почти до 15-футового потолка.       Убедившись, что она не стала свидетелем его оплошности, он вежливо откашлялся и направился прямиком к своему столу, который стоял дальше всех остальных от нее.       — Добрый вечер, мадам.       — Добрый вечер, мистер Малфой. Вы пришли рано, — она выглядела очень удивленной, будто ожидала, что он вообще не появится. Ранее подобное уже случалось, и он надеялся, она об этом не знает.       — У нас ещё очень много работы, — сказал он, хватая книгу из ближайшей стопки.       Пинс кивнула, молча наблюдая за тем, как Драко пялится на обложку. Через несколько секунд, чувствуя себя полнейшим идиотом, он открыл книгу и зажег искру на кончике волшебной палочки, поднеся ее к странице в упор. Каждое волокно бумаги было видно в мельчайших деталях. Теперь Пинс точно не смогла бы обвинить его в халатности. (А ради этого, Драко был уверен, она и пришла.)       Поттер зашёл в библиотеку в пять минут девятого, широко улыбаясь.       — Кстати, я тут подумал, мы могли бы... — Поттер нахмурился, глядя на то, как Драко изо всех сил старался его заткнуть, широко распахнув глаза и едва заметно качая головой. Поттер прошел мимо первой стопки книг и наконец заметил Пинс. На долю секунды он потерял контроль над выражением своего лица, но, по крайней мере, его голос не дрогнул: — ... как всегда работать в полной тишине? Нам еще много чего нужно сделать.       — Звучит разумно, — сказал Драко.       Он задумался, нужно ли возвращаться к работе, или стоит что-нибудь сказать Пинс, чтобы та не подумала, будто он её игнорирует. От внимания Драко не ускользнуло, что Поттер максимально осторожно поставил рюкзак на пол и закашлялся, видимо, пытаясь скрыть возможные звуки.       — Добрый вечер, мистер Поттер, — сказала Пинс.       — Добрый вечер, — ответил Поттер, тоже беря книгу.       Возможно, он поторопился, потому что обложка сразу же оторвалась, и скрепленные страницы упали на пол. Драко подавил желание спрятаться под столом и вместо этого уставился на свою книгу, делая вид, что ничего не произошло.       Однако он не мог сделать вид, что не слышал пятиминутную лекцию Пинс о том, как правильно обращаться с ее драгоценными, хрупкими книгами. Судя по всему, они вообще не должны были к ним прикасаться, и Драко тоже здорово досталось.       После этого Пинс на протяжении оставшихся двух часов показывала множество заклинаний восстановления. В конце она пригрозила им наказанием, если они потеряют еще хоть одну книгу или не ускорятся.       Поттер восстановил десять книг. Драко справился с двенадцатью, причём даже за весь октябрь он сделал меньше. Работа пошла быстрее ещё и потому, что за прошедшие два часа он ни разу не осмелился взглянуть на Поттера. (Драко признал это своеобразной пыткой.)       К ужасу Драко, он не смог поговорить с Поттером и после дежурства. Когда пробило десять, Пинс выгнала их из библиотеки и повела по коридору. Единственное, что Драко мог сделать, когда они расходились в разные стороны, это многозначительно взглянуть на Поттера и надеяться, что тот поймет, что должен чуть позже спуститься к нему.       Мадам Пинс попрощалась с Драко на первом этаже, и тот медленно спускался по последнему лестничному пролету, прислушиваясь и стараясь услышать чужие шаги. Он почти добрался до вестибюля, когда наконец услышал их. Секунду спустя невидимая рука схватила Драко за руку.       — Драко!       Драко вздрогнул от нахлынувшего ужаса. Поттер ахнул от того, как сильно тот сжал его ладонь.       Панси стояла перед доской объявлений, хмуро глядя на него.       — Что на тебя нашло?       Драко покачал головой.       — Я провел два часа в библиотеке с Пинс. Только представь себе, в каком я сейчас состоянии.       — Поттер и Пинс. Сочувствую, — Панси схватила его за руку и потащила к подземельям. — Пойдем, ты нам нужен.       Конечно же, грандиозный план Драко сорвался, а как иначе? Он снова сжал ладонь Поттера. Секунду спустя Драко пришлось отпустить гриффиндорца, поскольку Панси решила не медлить и уже затаскивала его в гостиную.       Он не был им нужен. Совсем. Они просто искали человека, который наблюдал бы за очередным пари, на этот раз о долговечности отношений Кэндис с тем самым парнем-когтевранцем. Заколдованный листок бумаги справился бы с этой работой так же хорошо.       Драко вымотался. И устал. Он вымотался, устал и злился. Драко прикусил язык и сделал вид, что всё в порядке, чтобы никто ничего не заподозрил, а затем спустился в спальню.       Чистка зубов и переодевание в пижаму заняли у него не более пяти минут. Весь этот день прошёл дерьмово. Всё, чего Драко хотелось — это лечь спать. Он раздвинул занавес и тут же отскочил на несколько футов.       — Мерлин, чёрт его!... — Драко прикрыл рот ладонью, дабы никто его не услышал и не пришёл.       Поттер сидел на кровати, прислонившись спиной к одному из столбиков. Нижнюю часть его тела до сих пор скрывала мантия-невидимка, но Драко заметил, что он ослабил галстук.       — Тебя так долго не было.       Драко забрался на кровать, задернул занавес и закрепил его тремя разными заклинаниями.       — Что ты здесь делаешь?       — Ты потянул меня за руку. Разве это означает не “Следуй за мной”?       — Это означает “Панси меня тянет, а ты всё ещё держишь меня за руку”.       — Хм, — хмыкнул Поттер. — Любопытно. Что ж, теперь я здесь, так что ты можешь меня развлечь.       — Разве одного моего присутствия недостаточно для развлечения?       — Не-а, — сказал Поттер. — Честно говоря, ты здесь вообще не особо нужен. Твоя кровать сама по себе меня вполне устраивает.       На этот раз брови Драко поползли вверх по его воле.       — Я помешал вам двоим? Наверное, мне не стоило вторгаться.       Фантазия Драко уже разгулялась не на шутку: Поттер лежал в его постели, зарывшись лицом в его простыни и вдыхая его запах — разумеется, привлекательный (и дорогой), — одной рукой развязывая галстук, а другой медленно спускаясь вниз по телу...       — Если на то пошло, то вторгся скорее я, — радостно сказал Поттер, показывая карточку из шоколадной лягушки со своим изображением.       Вот дерьмо.       Драко выхватил карточку у него из рук и засунул под матрас, который затем заклинанием приклеил к каркасу кровати.       — Не льсти себе, — холодно сказал он. — Я положил эту карточку туда сегодня утром, и только потому, что не мог оставить на тумбочке, иначе Панси её бы сожгла. Мне нравится моя мебель. Это антиквариат.       Драко не знал, так ли это на самом деле, но это ведь может быть правдой, да? (Нет. Нет, конечно же не может, потому что это спальня подростков-волшебников, и никто в здравом уме не доверил бы им антиквариат.) Впрочем, неважно. Драко был готов поспорить, что Поттер ничего не знает об антикварной мебели.       — Разумно, — серьезно сказал Поттер, и это означало, что он не поверил ни единому слову. — Здесь есть что-нибудь еще, что Паркинсон может сжечь?       — А ты почему интересуешься? Неужели в моих вещах рылся?       Поттер пожал плечами, что, конечно, не было извинением, но, по крайней мере, он попытался оправдать свои действия словами:       — Ты не торопился, так что я прилёг. Карточка лежала прямо под подушкой.       Драко посмотрел на вмятину от головы Поттера на своей подушке и сказал:       — Да уж, вижу.       Поттер ничего не ответил. Он легко толкнул Драко назад и сразу же навалился на него, вдавливая в подушку. Драко не мог сказать точно, ощущал ли он хоть раз в жизни себя столь же чудесно. А потом Поттер снова поцеловал его, и у Драко не осталось никаких сомнений.       Таким на вкус должно быть зелье Феликс Фелицис.

* * *

      — Это твоя самая худшая идея, — прошипел Драко. — А я помню множество твоих плохих идей.       — Я только здесь ещё не был, — сказал Поттер, ведя его по кухонному коридору. — Я хочу побывать в каждом уголке замка, прежде чем мы закончим школу.       Драко в пятый раз оглянулся, чтобы убедиться, что за ними никто не идёт.       — Ты ведь понимаешь, что они и так тебя впустят, если ты просто попросишь?       — Возможно, — ответил Поттер. — Но тогда это будет не так весело.       — Ты ужасный образец для подражания, — сказал Драко, как только они достигли тупика, в котором не было ничего, кроме множества огромных бочек.       — Неужели? А я и не скрываю, — Поттер прислонился спиной к стене, заставляя Драко следовать за ним, если он не хотел остаться без мантии-невидимки. — Итак, на карте написано постучать по одной из бочек. Хочешь сам это сделать?       — Какая-то очень неточная инструкция, — сказал Драко. Он наклонился через плечо Поттера, чтобы взглянуть на карту. Маленькая фигура протянула маленькую руку с палочкой к одной конкретной бочке, находящейся посередине, и постучала по крышке. Рядом с фигурой появились две черточки, за ними две точки и еще одна черточка.       — Наверное, нам стоит подождать, пока кто-нибудь зайдёт или выйдет, — сказал Драко. — Это будет выглядеть подозрительно, если вход откроется, а в коридоре никого не будет.       — Что-то мне кажется, они бы этого даже не заметили, — сказал Поттер, но, тем не менее, так ничего и не сделал.       Лишь через двадцать минут подошли два первокурсника, но как только один из них уверенно приблизился к одной из бочек и ударил по крышке — два медленных и три быстрых удара — на него тут же вылилась желтая жидкость, которая оказалась уксусом.       Драко отвернулся и уткнулся лицом в плечо Поттера, дабы не вдыхать эту вонь. Только из-за этого. (Хотя в тот вечер Поттер пах особенно приятно.)       — Кошмар, — прошептал Поттер. Казалось, он затаил дыхание. — На его месте мог быть ты.       Драко укусил его за плечо. Поттер резко вдохнул и тут же начал кашлять. Пуффендуйцы взвизгнули и убежали.       Но зато всего через мгновение Эрни Макмиллан открыл вход в гостиную и высунул голову в поисках шума. Поттер протащил Драко через бочку как раз перед тем, как та закрылась.       Внутри было светло и уютно, лежало множество подушек и отовсюду слышались разговоры между учениками со всех факультетов. (Хотя все слизеринцы, скорее всего, были первокурсниками.)       Они вдвоём точно не смогли бы куда-нибудь пройти, не столкнувшись при этом ни с кем и не врезавшись в один из столиков, уставленных горячим шоколадом и сдобными котелками.       В конце концов им пришлось втиснуться в угол у входа и лишь полчаса спустя, когда один из старост проверял, нет ли в коридоре припозднившихся первокурсников, они смогли выйти.       — Это считается, — сказал Поттер, как только они оказались в коридоре.       Драко потер звенящие уши и случайно ткнул Поттера локтем в грудь.       — Это была самая настоящая пытка. Никогда больше туда не пойдем.       Поттер улыбнулся.       — А мне понравилось. Жаль, что мы не смогли взглянуть на всё поближе.

* * *

      — Думаю, я близок к ответу.       — Как ты так быстро успел? — спросил Драко, даже не отрываясь от своего эссе по трансфигурации. — Я только введение закончил. Мне ещё целый час писать, прежде чем я смогу хотя бы подумать о заключении.       Блейз резко щелкнул языком.       — Я говорю о заговоре, а не о домашнем задании.       После этих слов Драко был вынужден поднять взгляд. Почему никто даже не упомянул о существовании какого-то заговора? (Может быть, потому что он всем сердцем ненавидел заговоры, ибо в прошлом участвовал слишком во многих.)       — О чем ты... — Драко сосредоточился на Блейзе, который листал записную книжку, полную заметок и хаотичных каракулей, — ...говоришь?       Одним движением палочки Блейз аккуратно отделил несколько страниц и положил их на стол. На каждой из них был изображен пол замка. Блейз указал на лежащую в центре страницу кончиком пера. Конечно, вся эта система была далеко не так аккуратна и информативна, как карта Поттера.       — Вот вестибюль, МакГонагалл здесь повесила список. Учительская и Большой зал находятся рядом, так что того, кто вас двоих записал, точно должны были увидеть.       — При условии, что он сделал это днем, — сказала Панси.       — При условии, что он не был невидимым, — добавил Тео.       Блейз указал на них пером.       — Не дразните его, — сказал Драко. — Блейз, это безумие. Пожалуйста, скажи мне, что ты не тратил на это все свое свободное время.       Блейз усмехнулся и покачал головой. Он постучал пером по записной книжке, которая была открыта на списке имен, времени и мест. Драко наклонился вперед и принялся переворачивать страницы, осознавая, что подобными записями заполнено ещё как минимум тридцать.       Одна из записей гласила: “Трейси Дэвис — 17:00-19:00: библиотека, 19:00-20:00: Большой зал, 20:00-22:00: гостиная Слизерина, 22:00-07:00: кровать (свидетели: Д. Гринграсс, П. Паркинсон)”       — Блейз, ты что, серьезно?       — А что не так? Мы сможем узнать, кто вас записал. Могу предположить, что этот человек сделал это во время комендантского часа. Если посмотреть на карту... — Блейз перевернул две страницы. — Смотри. Ближе всего гостиная Пуффендуя, потом подземелья. Когтевранцы и гриффиндорцы живут довольно высоко, но я рассчитал время, и им потребуется около пяти минут, если лестница будет ровной.       — А если лестница будет двигаться?       — Примерно от семи до двенадцати минут. Но, в конце концов, может быть, этот человек знает другие маршруты. К тому же, в Хогвартсе могут быть тайные ходы, о которых я не знаю. Ты можешь поверить, что никто мне о них не рассказал?       — Я могу, — сказала Панси. — Мы, слизеринцы, тоже не рассказываем остальным наши секреты.       — Блейз, сколько раз ты это проверял?       Блейз махнул рукой в сторону Драко.       — По десять раз каждую версию. Мне казалось, этого достаточно. Наверное, стоило проверить получше?       Теперь Драко чувствовал себя мягко говоря плохо. До недавнего времени он даже не знал, что Блейз его друг, а этот бедняга вкладывал все свои силы в решение его проблемы. Именно тогда Драко понял, что если Блейз продолжит в том же духе, то он абсолютно точно будет у него в долгу. (Особенно если Блейз из-за него провалит экзамены.) Он должен был положить этому конец.       — Блейз, пожалуйста, прекращай. Это зашло слишком далеко. Подумай лучше о ЖАБА.       — Все будет хорошо. Если Грейнджер может, то и я тоже смогу, — Блейз прищурился, заметив, что Драко не поверил в его последнюю фразу. — Я смогу. Кроме того, это было прямое нападение на Слизерин, и я, как глава Совета...       Панси фыркнула.       — Совет мертв, Блейз. И ты ничего не сможешь изменить.       Блейз выпрямился.       — Совет Змей — древняя традиция!       — Ты даже эту стучалку не можешь найти! Как её там?..       — Молоток, — подсказал Тео, листая записную книжку Блейза.       — Я уже почти вычислил того, кто это сделал, — настаивал Блейз. — Как только я разоблачу организаторов заговора против Драко, то сосредоточу всё своё внимание на Совете.       — Или ты мог бы просто отпустить всю эту ситуацию, — предложил Драко. — Тогда ты сможешь потратить всё свободное время на поиски своего священного молотка.       Блейз выглядел оскорбленным.       — Я не собираюсь отказываться от расследования. И я уже составил список подозреваемых для следующего допроса. Можно встретиться с ними в классе Флоренца. Конечно, допрос можно было провести и в подземельях, но здесь всё-таки слишком неуютно, — Блейз на секунду прервал свою лихорадочную речь, чтобы подумать, а затем добавил: — Наверное, стоит попросить домашних эльфов принести чай.       Драко застонал, глядя в потолок. Пришло время решительных мер.       — А что, если я скажу тебе, что это был я? — равнодушно сказал он. — Я подписался сам и подделал подпись Поттера. Дело закрыто. Допросы не нужны.       Все трое на секунду уставились на него. Затем Блейз фыркнул, Панси отрицательно покачала головой, а Тео снова заметно заскучал.       — Значит ты... И какие тогда варианты? — Блейз выхватил записную книжку из рук Тео и открыл самую первую страницу. — Итак, ты вломился в кабинет Филча и скопировал подпись Поттера из журнала?       — Его кабинет находится как раз рядом с вестибюлем, — сказал Драко, указывая на карту.       Блейз кивнул.       — И ты пробрался туда ночью? Пока Филч спал?       Драко вскинул бровь.       — Ты имеешь в виду ночью, когда Филч, как обычно, бродил по замку?       Блейз обмакнул перо в чернильницу и начал делать заметки.       — Итак, ты улизнул ночью. Ты оделся в темноте, открыл нашу безумно скрипучую дверь, прошел через гостиную и поднялся к кабинету Филча, в который ты незаметно для всех проник. Потом ты неправильно подписался и подделал подпись Поттера, после чего вернулся обратно в спальню?       — Правильно.       — И никто тебя не видел?       — Кабинет Филча находится не так далеко от подземелий. К тому же, я хорошо владею Дезиллюминационным заклинанием.       — Ты хочешь, чтобы я поверил, что мы могли это не заметить?       Драко рассмеялся.       — Ты храпишь, как румынский длиннорог с пневмонией. Ты бы не услышал хлопок закрывающейся двери, даже если бы она стукнула тебя по голове. Что касается Тео...       — Мне плевать, чем вы оба заняты ночью, если это не мешает мне спокойно спать, — сказал Тео.       — Ладно. Полагаю, ты и правда мог это сделать. И все же я должен задать последний вопрос, — Блейз что-то подчеркнул и выдержал драматичную паузу. — Каков был твой мотив?       Драко запнулся. Этот момент он заранее не продумал. Поверят ли они, что Драко хотел попытаться помириться с Поттером? Конечно же, нет. И врать о желании отомстить тоже не стоит. Блейз страшно разозлится, а Панси разочаруется из-за того, что он ничего не добился за два с половиной месяца.       О том, что происходило между ними с Поттером, Драко ни в коем случае не мог рассказать. (Не то чтобы он когда-либо думал, что такой вариант развития событий возможен, и уж точно ничего такого не планировал.)       — Общественная деятельность, — сказал Драко через несколько секунд. — В резюме потом будет хорошо смотреться.       Блейз записал это.       — Ты и о будущей работе Поттера побеспокоился?       — Ну...       — Хорошая попытка, — сказал Блейз, опуская перо в знак того, что говорить на эту тему он больше не намерен. Он повернулся к Панси. — У Поттера же есть мантия-невидимка, да?       — Погоди, — внезапно сказал Тео. Он ткнул пальцем в карту. — А что, если это был Филч? У него обе их подписи прямо под носом, в журнале! Его кабинет находится буквально в двух шагах от вестибюля! Никто и глазом не моргнет, если он пойдёт куда-нибудь ночью.       Драко закрыл лицо ладонями и тяжело вздохнул.

* * *

      Поттер настаивал на том, что Драко тоже должен был гулять с ним по замку, и тот не смог ему отказать. Они решили сходить в гостиную Когтеврана в субботу днем, полагая, что большинство учеников будут в библиотеке.       Учитывая, что им пришлось полчаса ждать, пока кто-нибудь придет и решит до смешного легкую загадку (“Что не может говорить, но ответит, когда с ним заговорят?”), они уже было подумали, что оказались правы.       Они оказались неправы.       Когтевранцы расставили все стулья полукругом перед высокой мраморной статуей своей основательницы. По обе стороны от них стояли трибуны для ораторов, одна с надписью “За”, а другая “Против”.       Поттер потянул Драко за рукав и указал на одно из многочисленных огромных окон, на подоконнике которого они могли сесть, не опасаясь, что их заметят.       Тот самый когтевранец, который их и пустил, занял последнее свободное место позади Лавгуд. В этот момент девушка в первом ряду поднялась со стула и заняла свое место за трибуной.       — Добро пожаловать на третье за этот год собрание. Сегодня мы будем решать, следует ли пускать учеников Слизерина в гостиную.       Поттер ткнул его в ребра своим ужасно острым локтем. Драко в отместку ущипнул его за бок.       — Мы выслушаем аргументы обеих сторон и после этого все проголосуют. Если вы чувствуете, что можете внести свой вклад, пожалуйста, поднимите табличку — синяя сторона “за”, бронзовая — “против”, — и вы будете добавлены в список. У вас есть какие-нибудь вопросы?       Драко в то же мгновение поклялся ни за что не говорить об этом Блейзу. Последнее, чего он хотел, это подавать ему новые идеи для этого идиотского Совета.       Вопросов не последовало, и девушка жестом пригласила нервного пятикурсника занять место за трибуной.       — Стюарт Акерли, за, — парень откашлялся и оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что заколдованная доска за его трибуной готова изложить его аргументы в письменном виде. — Моя девушка учится на Слизерине. Поскольку меня не пускают в подземелья, а ее сюда, мы можем встречаться только в общественных местах. Это бесчеловечно и абсолютно неприемлемо. Как жителю башни Когтеврана, мне должно быть разрешено приводить сюда свою девушку, как и любому, кто встречается с другим когтевранцем, пуффендуйцем и гриффиндорцем.       — Бедный мальчик, как же ему хочется потрахаться, — прошептал Гарри.       Драко, который гораздо больше беспокоился о том, что их поймают, бросил на него строгий взгляд.       Следующей была ученица, которая произнесла пятиминутную речь при поддержке группы очень активных девушек и целой дюжины карточек.       — Резюмируя вышесказанное, я могу сказать, что мы пускаем в нашу гостиную тех, кому доверяем, а доверие должно быть обоюдным. За всю историю Хогвартса, в гостиную Слизерина учеников других факультетов никогда не пускали.       Гарри прочистил горло. Драко предупреждающе ткнул его локтем в бок.       Девушка вдохнула и резко закончила:       — Почему мы должны их пускать, если они то же самое делать не будут?       Примерно через десять минут этого бреда Драко был готов уйти и больше туда не возвращаться. Он никогда бы не подумал, что подобная дискуссия может быть скучной, но когтевранцам удалось сделать её именно такой.       Обсуждение продолжалось еще сорок минут. Гарри время от времени клевал носом, а Драко очень осторожно прикасался к нему, как только его голова наклонялась вперед. В промежутках между этими моментами Драко пытался развлечься, наблюдая за группой пуффендуйцев на квиддичном поле. Это было нелегко, потому что они, судя по всему, были новичками, поскольку летали совсем низко и Драко их видел лишь мельком.       Наконец, девушка, которая произносила речь первой, снова встала.       — У кого-нибудь еще есть аргументы в пользу той или иной стороны?       Она подождала несколько секунд, а затем хлопнула в ладоши, заставив Гарри слегка воздрогнуть.       — Тогда ладно. У нас есть сорок пять минут на то, чтобы обдумать всё, что мы услышали, а затем мы проведем голосование. Будет три варианта: 1) Разрешить пускать всех слизеринцев, 2) Разрешить пускать только парней и девушек учеников Когтеврана и 3) Запретить пускать всех слизеринцев. Увидимся здесь же ровно в 4 часа.       Осторожно, дабы не сдвинуть Мантию, они поднялись на ноги и последовали из гостиной за компанией когтевранцев так быстро, как только могли.       — Мерлиновы панталоны, — пробормотал Драко, когда они оказались вне пределов слышимости. — Это было даже хуже, чем те два часа с Пинс.       — Мы просто пришли в неподходящее время, — сказал Поттер, хотя в его голосе звучала неуверенность. — В следующий раз мы могли бы пойти туда ночью. Как думаешь, сможешь разгадать одну из их загадок?       — Думаю ли я, что смогу разгадать загадку, предназначенную для первокурсников-когтевранцев?       — Это значит “может быть”?

* * *

      — Хорошо, вот мое условие, — Поттер повернулся к Драко лицом, как только они поднялись по мраморной лестнице. — Я не могу впустить тебя к нам, если ты продолжишь называть меня по фамилии.       Драко был почти на все сто процентов уверен, что его сердце не должно биться так быстро из-за такой мелочи, как имя. Судя по всему, сердце было не в курсе, и Драко оставалось радоваться лишь тому, что голос его прозвучал так же спокойно, как и всегда.       — Ты был в нашей гостиной бесчисленное количество раз, но до сих пор называешь меня Малфоем.       Поттер пожал плечами.       — Так ты сам в этом виноват. Откуда мне знать правила Слизерина?       Драко вскинул бровь.       — Называть тебя по имени — это официальное правило факультета?       — Да, — сказал Поттер. Драко не до конца понимал, верит ли тот сам в это.       — Что же, уточняю просто для ясности, — сказал он равнодушно, в то время как внутри у него бушевал целый ураган. — Это правило действует только тогда, когда я нахожусь в вашей гостиной?       Поттер покачал головой.       — Это скорее общее правило. Ну, в принципе, можешь называть меня по фамилии, когда кто-нибудь будет рядом.       — Но ты говоришь это, понимая, что на людях мы никогда не разговариваем.       Поттер улыбнулся.       — Ага. Так что ты ответишь?       — Хорошо, — сказал Драко. Пора. Сейчас или никогда. — Но то же самое правило применимо и к тебе.       — Договорились, — не сказав больше ни слова, Гарри вышел из-под Мантии.       Полная Дама вздрогнула при столь внезапном появлении и поправила юбку.       — Мне бы хотелось, чтобы ты перестал так ко мне подкрадываться, — пожаловалась она. — Это невежливо.       — Знаю, знаю. Извините. Фестрал.       Портрет отодвинулся в сторону, и Гарри задержался на несколько секунд, чтобы Драко смог пройти перед ним.       Каким-то образом в гостиной Гриффиндора было так же шумно, как и у пуффендуйцев, вот только людей там было в разы меньше. Драко не мог сказать, что удивился. Тем не менее, он впечатлился их талантом занимать каждую доступную поверхность.       Гарри направился прямиком к креслам у камина, в которых в тот момент сидели Грейнджер, а также брат и сестра Уизли. Бывшая девушка Гарри первой заметила его и пнула брата в голень, чтобы привлечь его внимание.       — Гарри, — окликнула его она. — В кои-то веки ты пришел пораньше. Тебе уже надоел Малфой?       — Малфой что-то сказал? — хором спросили Грейнджер и Уизли. Драко показалось, что Грейнджер искренне этим интересуется. Уизли же скорее дразнил ее, если судить по осуждающему взгляду, брошенному в его сторону.       Поттер покачал головой, проходя мимо них.       — Нет, ничего. Я думаю, он ничего не знает.       Грейнджер поджала губы. Уизли нахмурился.       — Куда ты идёшь?       — В кровать, — сказал Гарри, почти правдоподобно зевая. — В отличие от Гермионы, провести весь вечер за книгами — совсем не моё.       — Не забудь, что у нас завтра первая тренировка, — крикнула Уизлетта ему вслед. — Мы начинаем в семь.       — Ты ужасна, — крикнул Гарри в ответ.       — Учусь у тебя, — ответила девушка.       Мужская спальня была пуста. Ну, если считать людей. Если же говорить об одежде, книгах и фантиках от конфет, то словом “пусто” Драко точно не смог бы описать царящую там обстановку.       Гарри скинул кучу хлама с одной из кроватей, сел посередине и задернул занавес. Драко не нужно было приглашать дважды. Кого вообще волнует, как выглядит остальная часть спальни? В конце концов, спальни всех факультетов одинаковые. Кровать с пологом, тумбочка справа, сундук в ногах. Однако только в этой спальне и только на этой кровати был Гарри.       Драко залез на кровать и заколдовал занавес, прежде чем снять Мантию. Гарри глядел на него с предвкушением.       — Ну и как тебе?       — Здесь мило, — сказал Драко, наклоняясь вперед и практически соприкасаясь с Гарри носами.       Гарри немного откинулся назад.       — Просто мило? Здесь намного лучше, чем в мокрых, ужасно освещенных подземельях. Кстати, туда еще и русалки приплывают?       Драко пожал плечами и наклонился еще ближе.       — В этом и заключается эстетика. Ты привыкнешь.       Гарри замер.       — А ты хочешь, чтобы я к этому привык?       — Ты реально собираешься сейчас разговаривать? Мне кажется, здесь не самое подходящее для этого место.       Драко понимал, что Гарри продолжит возражать, поэтому просто продолжил наклоняться, пока их губы не соприкоснулись. Заниматься подобным в спальне Гриффиндора было запретно, опасно, возбуждающе. Драко приоткрыл рот и почти сразу же углубил поцелуй. Он повалил Гарри на спину и навис над ним, пробрался ладонью ему под рубашку и поцеловал в шею...       Гарри трясло. Драко отстранился от него и понял, что тот дрожал вовсе не от предвкушения, а беззвучно смеялся.       — Я не могу, — прошептал он, прижимая руку ко рту. — Прости.       — Ты не можешь, — повторил Драко за ним. — Ты только сейчас это понял? Прошел почти месяц.       — Нет, — сказал Гарри, схватив Драко за плечи. — Просто так странно заниматься этим здесь. Я же знаю всех, кто находится за занавесом этой кровати.       — Здесь никого нет, — сказал Драко. — Грейнджер выглядела так, будто собиралась провести всю ночь за книгами, а значит Уизли тоже засидится допоздна, я ведь прав?       Драко осознал, что не должен был говорить, как только слова слетели с его губ. Точно по сигналу, дверь со скрипом открылась, впуская шум гостиной.       — Гарри? — позвал Уизли, совершенно не обращая внимания на тех, кто мог уже спать. — Приятель, ты не спишь? Кто-то из шестикурсников сходил на кухню и принес сливочное пиво и закуски. И мы собираемся играть в «Правду или Действие». Ты с нами?       Стоит ли говорить, что той ночью между ними ничего не было?

* * *

      — На моей подушке грязь.       Гарри не стал садиться и смотреть, из-за чего Драко возмущался. Вместо этого он что-то промычал, слепо подтверждая свою вину.       Драко уткнулся подбородком в обнаженную грудь Гарри.       — Ты разве не принял душ, прежде чем прийти сюда?       Гарри ещё крепче обнял Драко. Он снова промычал в знак согласия – Драко почувствовал это всеми участками тела, которыми с ним соприкасался.       — Поттер.       — Меня зовут не так, — пробормотал Гарри. — Чш-ш-ш.       — Пока ты таскаешь на мою кровать грязь, я буду называть тебя только так.       Гарри лениво улыбнулся. Его глаза так и остались плотно закрытыми, и он тихо произнес, проглатывая половину слов:       — Не знал, что ты против грязных вещей, происходящих в твоей постели, — он тяжело выдохнул и еще сильнее вжался в матрас.       Драко вздохнул и высвободился. Он раздвинул занавес и выглянул — в спальне никого не было — а затем призвал свой Омут памяти. Он повернулся всего через две секунды, но Гарри каким-то образом успел за это время свернуться калачиком и обнять подушку. Драко схватил её и выдернул из рук Гарри, прежде чем тот смог полностью её испортить.       Гарри простонал и демонстративно надулся (выглядел он просто восхитительно, но Драко не собирался ему об этом говорить), а затем задумчиво вскинул единственную видимую из-за чёлки бровь (со шрамом).       — Что ты делаешь?       Драко поставил Омут на край своей кровати.       — Я собираюсь показать тебе кое-что безумно крутое.       Гарри медленно вытащил ногу из-под одеяла и чуть не опрокинул Омут.       — И что это?       — Закрой глаза, — сказал Драко. Гарри прищурился, и Драко добавил: — Расслабься. Это Омут памяти. Он нужен для...       — Я знаю, — Гарри на секунду замолчал, задумавшись. Затем он открыл рот и снова закрыл его, схватил подушку Драко и спрятал в ней лицо. Наконец он пробормотал что-то вроде: — Я теперь есть могу эти штуки.       Или, может быть, он сказал “терпеть не могу”. Драко действительно не знал, какие именно слова сорвались с его губ. С одной стороны, Гарри ел много чего. С другой стороны, его лицо закрывала большая пуховая подушка, одна из тех, которые мама Драко всегда присылала ему в начале учебного года. Это был очень хороший шумовой барьер, конечно при условии, что Гарри еще его не прогрыз.       — Какой же ты странный, — сказал Драко, но не стал во второй раз вырывать подушку. По крайней мере, так Гарри не мог за ним наблюдать.       Драко сосредоточился на своем самом приемлемом воспоминании. Учитывая, что в большинстве из них он полностью отключался и пялился на Гарри, выбирать было не из чего.       Гарри вздрогнул, как только из Омута послышалась музыка и его собственный голос, напевающий “Разбуди меня, когда будешь уходить”.       — Это потрясающе! — Гарри схватил Драко за руку и подтянулся. — Кто бы мог подумать, что ты такой умный?       Драко стукнул его подушкой, которая к этому времени была уже не просто “немного” грязной. Драко был уверен, что Гарри упал с метлы и просто не хотел признаваться в этом. В волосах Гарри наверняка была грязь. Скорее всего, теперь она была и на Драко.       — Вот только за этот комментарий, следующая песня с тебя, — сказал Драко, прерывая свое собственное воспоминание, а затем дважды щелкнул пальцами. — Давай.       Должно быть, Гарри был под впечатлением, потому что не отказался показать одно из своих воспоминаний. Он прислонился спиной к столбику кровати, закрыл глаза и переместил серебристую прядь в Омут памяти.       Драко толкнул Гарри ступней в ногу, но тот только промычал что-то себе под нос и закрыл глаза.       — Не засыпай, Поттер. Я не знаю, когда вернутся остальные.       — Постараюсь, — пробормотал Гарри. — Джинни заставила нас встать в шесть. В гребаную субботу. Она буквально выволокла меня из кровати. Я ещё и ударился головой о край.       А затем туман внутри Омута рассеялся, и внимание Драко больше не было сосредоточено на настоящем.       Гарри в Омуте лежал на полу крошечной квартиры вместе с двумя девушками. Одной из них была загорелая спортивная брюнетка, а другой миниатюрная блондинка. Их головы покоились на животах друг друга и тела образовывали треугольник. Все они смотрели через мансардное окно на облачное ночное небо. Не было слышно ни единого звука, кроме музыки.       Маясь, возвращаюсь       В тайный уголок ума       Настоящий Гарри перевернулся на спину и лениво похлопал по пустому месту рядом с собой. Драко не нужно было просить дважды.       В медленном повторе       Вижу, как встаёшь, твердя:       Захватило дух       Гарри погладил Драко по руке, будто пытаясь унять мурашки. И когда он начал раскачиваться, притянув к себе Драко, это было почти похоже на танец — только намного лучше, потому что они оба прижались очень близко друг к другу и (самое главное) были обнажены.       — Тебе действительно скоро нужно будет уходить, — неохотно сказал Драко, как только закончилась первая песня. Но потом началась следующая, и он забыл, почему Гарри нельзя было остаться в его постели.       Проскользни в своё око души       Лучшее отыщи       Место себе для игр       Драко привстал, чтобы еще раз взглянуть в Омут. Квартира исчезла, и теперь Гарри сидел на заднем сиденье крошечного красного автомобиля. За рулем сидела блондинка, а рядом с ней, на пассажирском сидении, расположилась другая девушка. У Гарри под глазом красовался огромный синяк, неплохо подчеркивающий шрам.       Девушки тихо переговаривались. Неужели у Гарри не было воспоминания получше с этой песней? В этом воспоминании Драко не мог понять ни слов песни, ни того, о чем говорили девушки. Он хотел сказать об этом Гарри, но тот уже уснул.       Темноволосая девушка перегнулась через центральную консоль и ткнула Гарри локтем в бок.       — Мы с Оливией решили тебя оставить, — сказала она, и Гарри мягко улыбнулся, а Драко, в конце концов, не так уж сильно и волновала эта песня.       — Вы знаете меня всего неделю, — ответил Гарри, хотя это прозвучало так, будто сказал он это только для галочки.       — Неважно, — сказала брюнетка. Драко решил, что её зовут Лорен. Почему-то она выглядела как та самая отличница-боксер. Кроме того, Оливия несколько раз клала руку ей на колено.       — В жизни нужно зацикливаться только на хороших вещах, — сказала Оливия. — Ты нам нравишься.       — Ты раздражаешь только на двадцать процентов, — добавила Лорен. — И у меня такое чувство, что ты хочешь раздражать только в десяти процентах случаев.       — Ага, — сказал Гарри.       — Кроме того, — сказала Лорен, — мы собираемся найти тебе девушку...       — ...или парня... — добавила Оливия, погрозив пальцем.       — ...до окончания каникул.       — Чего? — пробормотал Гарри. — Я не уверен... не думаю, что он мне сейчас нужен. В следующем месяце я вернусь в школу-интернат.       — А ещё мы можем помочь тебе найти “особенного” друга, — сказала Лорен. — Если ты понимаешь, о чем я говорю.       Они завернули за угол, и ветер из открытого окна со стороны Лорен коснулся кудрей Гарри. Ему даже пришлось запустить ладонь в волосы, чтобы убрать их от глаз.       — Я правда не понимаю, — сказал он, щурясь от ветра (или от непонимания слов Лорен).       — Серьезно? Я имею в виду друга с привилегиями.       Гарри нахмурился и наклонился вперед.       — Зачем мне нужны привилегии? У меня есть деньги. Разве я похож на человека, который находится в трудной жизненной ситуации?       — И это тоже, — сказала Лорен, оглядывая его с ног до головы.       Ее взгляд задержался на растрепанных волосах и прошёлся до старых кроссовок. Драко не удивился бы, узнав, что именно их Гарри носил на протяжении всего бегства от Темного Лорда.       — Но я говорю не о таких привилегиях, — добавила она.       — Привилегии означают физическую близость, — сказала Оливия.       — Близость?..       — Секс, — сказала Лорен.       Гарри побледнел.       — Значит, ты хочешь, чтобы я не просто попытался завести еще одну подругу, но и соблазнил её?       — Или его, — добавила Лорен. — Я считаю, что тебе обязательно стоит попробовать.       — Если хочешь, — тут же добавила Оливия. — Никакого давления.       Гарри указал на свой синяк под глазом.       — Мы все еще говорим обо мне?       — Мы вполне могли бы найти тебе партнёра, — уверенно сказала Лорен. — Ты сейчас немного груб, но это мы исправим. Поверь, мы в мгновение ока сделаем из тебя Казанову.       Оливия взглянула через зеркало на Гарри, на лице которого ясно читался скептицизм, и добавила:       — Или мы можем устроить шоппинг.       — Просто подумай об этом.       Что ж, похоже, девушки всё-таки отвезли Гарри на шоппинг. Драко вдруг подумал, не претворили ли они в жизнь и другое предложение. Но для себя он решил, что это неважно, да и в принципе не его дело. Сейчас Гарри был здесь, с ним. Зачем вообще ему может понадобиться “особенный друг” за пределами Хогвартса?       Гарри пробормотал что-то во сне, как только песня начала медленно затихать.       Не гляди во гневе       Шепнёшь, спеша       Хотя бы пока       Драко решил не будить его.       После окончания песни кассета со звонким щелчком выдвинулась. Лорен вытащила её и перевернула, после чего засунула обратно, а затем повернула колёсико.       — Ты готов? — прокричала она, перекрывая уже знакомый Драко голос, поющий “Это реальная жизнь? Или только фантазия?” на оглушительной громкости.       — К чему? — крикнул Гарри в ответ.       — Оу, так ты ещё не готов!       — Готов к чему? — повторил Гарри.       Но девушки были слишком заняты, чтобы отвечать. Они уже изо всех сил подпевали.       Поездка на машине закончилась примерно за минуту до окончания песни, но только после того, как прозвучала последняя нота, Оливия заглушила двигатель. Затем она вытащила ключ, и они обе обернулись, чтобы посмотреть на Гарри.       — Что это сейчас было?       — Твоя новая любимая песня, — с полной уверенностью сказала Лорен. — Просто подожди пару дней.       — Я только что понял, что вы двое реально сумасшедшие, — сказал Гарри. Однако он не сделал ни малейшего движения, чтобы убежать из автомобиля, и его голосе звучали нотки теплоты. Девушки улыбнулись.       Настоящий Гарри вздохнул и притянул Драко ближе. Драко откинул его волосы назад (они щекотали ему щеку) и прижался губами к шее Поттера, шепча:       — Такое времяпровождение ведь намного лучше, чем твои безумные прогулки?       Гарри поднял руку и опустил ее на плечо Драко.       — Эй, — проворчал он. — Тебе понравились эти прогулки! Признайся!       — Конечно. Ничто не сравнится с прогулкой, во время которой мы шастали по сырому туннелю, чтобы оказаться в гетто и столкнуться лицом к лицу с бандитами, — Гарри зевнул, а Драко попытался не зевнуть вслед за ним. — Кроме того, я два раза поцарапался, ушиб спину, на меня напали, а ещё я сломал кость и испачкался в песке.       — Тс-с-с, — сказал Поттер. — Ты нигде не найдёшь более чистого песка. Уж я-то знаю. Я целый вечер приводил эту детскую площадку в порядок.       — Да? — Драко приподнял голову. — Ты пытался произвести на меня впечатление?       Теперь Гарри открыл глаза и ухмылялся, глядя на него снизу вверх.       — Если прогулки со мной были такими ужасными, то зачем ты ходил?       Стоп. Драко решил ради них обоих проигнорировать этот вопрос.       — Ты волшебник. Почему это заняло у тебя целый вечер?       Гарри снова закрыл глаза.       — Ладно, расскажу. Я потратил около получаса на уборку детской площадки. А потом на пятьдесят три минуты застрял в туннеле, потому что Пивз и Филч решили поиграть в кошки-мышки в коридоре. Счастлив?       Голова Драко тяжелела, и он лёг обратно на подушку. Гарри наклонился и уткнулся лицом в изгиб его шеи.       — Ты даже не представляешь, насколько.       Драко не собирался закрывать глаза. Все, что он хотел сделать, это вдохнуть запах Гарри (мыло, трава и земля – он точно упал с метлы). Драко не собирался засыпать.       Разбудил Драко ужасный писк, а затем из-под него вырвали подушку, заставив удариться головой о матрас. Гарри сидел рядом с ним, прикрывая свою обнаженную грудь подушкой.       Трудно было сказать, сколько было времени, потому что солнечный свет, пробивавшийся сквозь озеро, был едва ли ярче, чем свет свечей, которые по вечерам зажигались при помощи магии. По крайней мере, в спальне было светло, а значит, ночь еще не наступила.       — Чёрт, что это было? — прошипел Гарри. Он каким-то образом умудрился откопать свои брюки и теперь натягивал их прямо под одеялом, как будто ожидал, что кто-то уничтожит заклинания Драко и раздвинет занавес.       Драко застонал и прикрыл глаза рукой.       — Кальмар. Иногда он прилипает к стеклу. Сколько сейчас времени?       — Это ужасно! Как ты вообще можешь здесь спать? — снова прошипел Гарри. Он уже был полностью одет. Должно быть, он оделся за рекордно короткий срок. — Сейчас четверть второго. Если мы поторопимся, то еще успеем пообедать.       — Ничего, ещё привыкнешь, — сказал Драко. — В основном он делает это зимой. Блейз думает, что он приплывает на свет.       — Очень обнадеживает. И ты до сих пор думаешь, что здесь так же хорошо, как и в башне Гриффиндора? — Гарри швырнул рубашку Драко ему в лицо. — Вставай. Я умираю с голоду, и тебе придется тайком вывести меня отсюда.       Драко не торопился застегивать пуговицы.        — Судя по всему, ты всегда умираешь с голоду.       — Да, но я вполне могу вырасти ещё на несколько дюймов, — Гарри пригладил волосы, глядя в Омут. Драко не понимал, зачем он это сделал. По его наблюдениям, Гарри всегда выглядел так, словно только что проснулся. Гарри посмотрел на него через плечо, вскинул бровь и добавил: — Быстрее-быстрее.       — Тебе восемнадцать, ты больше не будешь расти. Этот поезд уже давно ушёл.       Драко увернулся от брюк, летящих ему прямо в голову, и поспешил подняться вместе со всей остальной одеждой. Не было никакого смысла вставать между Гарри и его желудком, который он превратил в бездонную черную дыру.

* * *

      — Что же, — решительно сказал Гарри. — Мы должны решить этот вопрос сегодня вечером. Оправдания не принимаются.       Драко бросил на него недоверчивый взгляд.       — Что значит “оправдания не принимаются”? Это у тебя в спальне постоянно присутствуют лишние глаза.       — Враньё, — беспечно сказал Гарри. Из своего рюкзака он достал банку, до краёв заполненную конфетами. Она всегда была такой, сколько бы в прошлый раз они ни съели.       — Будь это враньем, в среду, в библиотеке, ты не стал бы тащить меня в самый крошечный тайный проход, который я когда-либо видел.       — Ага, — Гарри не стал терять времени даром и уже откусил первой шоколадной лягушке голову.       Драко наклонился и захлопнул крышку на банке. К сожалению, Гарри успел вовремя убрать пальцы.       — У меня в волосах была паутина.       Гарри пожал плечами. Драко мгновенно пожалел, что сел не напротив него. Гарри постоянно прикасался к нему, либо коленом, либо локтем, либо плечом, либо губами. Тем вечером они практически не работали.       — Ты мог вляпаться в неё где угодно, — сказал Гарри. — Ты спишь в подземелье под озером.       — Скажи ещё, что это кальмар оторвал две пуговицы на моей рубашке.       Гарри выбрал книгу и открыл ее. Быть может, он решил серьёзно отнестись к дежурству. Драко задумался, не заболел ли он.       — Я не знаю, чем вы двое занимаетесь, когда меня нет рядом, — сказал Гарри, засовывая руку обратно в рюкзак. — К тому же, я думал, что ты волшебник.       — Я заметил их отсутствие, только когда Тео об этом сказал!       — Так ты реально мог потерять пуговицы в подземелье?       Драко потерял ход своих мыслей, как только Гарри достал термос, наколдовал две кружки с крошечными совами на каждой из них и налил дымящийся горячий шоколад. Он почувствовал, что у него начал дёргаться левый глаз.       — Вот за это Пинс точно осквернит твою могилу.       Небрежным движением Гарри подтолкнул одну из кружек к Драко. Жидкость угрожающе качалась, едва не выплеснувшись.       — Вот, держи. И да, все знают, что я не могу умереть.       Драко обхватил кружку обеими руками, стараясь не дать шоколаду разлиться, но вместо этого лишь слегка обжёг пальцы.       — Я бы поставил реальные деньги на то, что Пинс тебя похоронит, — сказал Драко, когда его сердцебиение, наконец, нормализовалось.       — А вот это уже невежливо. Я почти на все сто уверен, что ты должен быть на моей стороне, — Драко мельком заметил хмурое выражение лица Гарри, поскольку был занят тем, что охлаждал пальцы о железную банку с конфетами.       — Говорит человек, который сам ничего не смыслит в хороших манерах, — сказал Драко. Он заглянул в банку, выбрал три одинаково отвратительных желейных боба и предложил их Гарри. Его сердце дико затрепетало, когда Гарри мягко прикоснулся губами к его ладони и взял конфеты. — Тебе что, правда нравятся бобы со вкусом клея для конвертов?       Гарри улыбнулся.       — Они на вкус как дружба.       — Ничего глупее я в жизни не слышал.       Гарри закатил глаза и взял еще несколько желейных бобов.       — Ты семь лет жил с Гойлом!       — Я сказал то, что сказал, — хотя Гарри явно не был самым глупым. Но, в конце концов, он ведь сам не упомянул Крэбба.       Гарри кинул конфету Драко прямо в лоб, а та отскочила и приземлилась в его кружку. Горячий шоколад и не думал разливаться, лишь тонкая струя подлетела вверх и по той же траектории вернулась обратно.       Он окинул Гарри настороженным взглядом.       — Ты заколдовал эти кружки?       Гарри подмигнул Драко, одновременно с этим щёлкнув языком.       — Я же не самоубийца.       Но затем, полностью противореча своим словам, Гарри достал баллончик. Из него вылетело крошечное белое облако, которое приблизилось к кружке Драко и взбитые сливки легли на его горячий шоколад.       Драко пришлось оторвать взгляд от столь заманчивой картины.       — У меня такое чувство, что мне сейчас стоит уйти, иначе я стану соучастником этого преступления.       Теплая рука надавила Драко на плечо, заставляя его сильнее вжаться в стул.       — Даже не думай. Это наша последняя встреча перед Рождеством. Кто знает, вдруг Пинс поймёт, что мы ничего здесь не можем сделать, и освободит нас от дежурства?       — Мы всё равно можем видеться, — сказал Драко, изо всех сил стараясь не смотреть на свою кружку. Несмотря на то, что ужин был всего час назад, в животе у него неприятно заурчало.       — А друзьям мы что скажем? Или ты думаешь, что они не заметят, если мы постоянно будем куда-то пропадать?       Разумеется, одна лишь мысль о том, чтобы рассказать друзьям правду, казалась Гарри абсурдной. И Драко тоже не горел желанием это делать. Он не представлял, как это можно им преподнести. Сказать, что он подружился с Гарри? Что существуют “друзья с привилегиями” и, может быть, именно ими они с Гарри и были? (Драко не хватало храбрости, чтобы подтвердить эту теорию.)       — Возможно, ты прав, — покорно сказал Драко. — Хорошо.       Он поставил свою сумку между их стульями и открыл ее. Затем он указал палочкой на маленькую каменную чашу, лежащую внутри, и что-то пробормотал себе под нос. Музыка звучала немного приглушенно, но Драко не собирался вынимать Омут, поскольку тогда все (в том числе и их библиотекарь) могли бы взглянуть на голого Гарри в его постели.       Даже несмотря на то, что музыка на фоне была едва слышна, Гарри лучезарно ему улыбнулся. Драко не мог не улыбнуться в ответ. Он резко сделал глоток горячего шоколада, из-за чего обжёг язык и испачкал взбитыми сливками щеку. И все же на вкус это было просто волшебно.       — Знаешь, — сказал Гарри после того, как закончилась уже вторая песня, — думаю, мы должны поблагодарить того, кто нас записал.       Драко кивнул и продолжил дуть на свою кружку с горячим шоколадом.       Следующей была песня “Сладкие сны”, и Драко закончил восстанавливать третью за тот вечер книгу как раз перед тем, как она закончилась. Он положил книгу в стопку рядом со столом и сказал:       — Пожалуйста.       Гарри нахмурился, глядя на него.       — Ты о чём?       Драко не мог пересилить себя и посмотреть на Гарри. Вместо этого он пялился на пар, исходящий из кружки с напитком, и летающие над ней хлопья взбитых сливок.       Драко ответил прежде, чем нервозность смогла взять над ним верх.       — О том, что ты только что сказал.       — Ты... — Гарри на несколько секунд замер. Он слишком резко оттолкнул свою кружку, но Драко поймал ее прежде, чем она успела упасть. — Не может быть.       — Я записал нас.       — Ты подделал мою подпись?       Драко пожал плечами.       — Это было не так уж и трудно. Всё, что мне нужно было сделать, это скопировать подпись из журнала задержаний Филча. А ты там очень часто расписывался.       Гарри застыл с открытым ртом.       — Какого черта, Драко? Из-за тебя я провел здесь как минимум сто часов!       Драко не смог сдержать смешок.       — Возможно, ты помнишь, что сам заставил меня ходить с тобой на эти странные свидания?       Глаза Гарри сузились — не со злорадством, а скорее с подозрением.       — Ты для этого нас записал?       Драко недоверчиво покачал головой.       — Ты думаешь, я планировал с тобой переспать?       — А разве нет?!       — Конечно, нет! Я думал, что ты натурал, помнишь?       Гарри так резко повернулся к Драко лицом, что стул под ним заскрипел.       — Тогда зачем ты это сделал?       — Потому что я должен был тебе кое-что сказать, а ты делал вид, будто меня вообще не существует! — Драко хлопнул по столу с такой силой, что его кружка слегка подпрыгнула. Заклинание Гарри выдержало.       — Что же это за столь важная фраза, которую ты не мог сказать мне после урока? Или это из-за того, что я больше не хотел драться?       — Нет, — Драко тоже повернулся. Несмотря на то, что он пытался подавить свое разочарование, его голос всё равно звучал сердито. — Я хотел извиниться. И спасибо за то, что спас мне жизнь.       — Что? — Гарри вскинул руки и стукнулся одной из них об стол. Железная банка захлопнулась. Гарри проигнорировал кружку, которая упала на его раскрытую книгу, и потер руку. — Ты никогда этого не говорил!       — Я пытался сказать!       — Мы работаем в библиотеке уже четыре месяца. Я сплю с тобой уже несколько недель. Чего еще ты ждал?       — Я не знаю! Может быть, я надеялся, что ты сам всё поймёшь, и мне не придется об этом говорить.       Гарри покачал головой.       — Немыслимо, — он повернулся к столу и открыл банку. — Не-мыс-ли-блядь-мо! — Гарри запихнул в рот целую шоколадную лягушку. Пустая обертка приземлилась рядом с кружкой Драко.       Что ж, по крайней мере, он не ушел. Это ведь лучше, чем ничего, правда?       Ты меня осудишь?       Посмотришь в мою сторону совсем без любви?       Дождь продолжает идти, дождь продолжает идти       Драко вздохнул и отодвинул свою кружку обратно на середину стола. Небольшое облако из хлопьев от взбитых сливок плавно последовало за ней.       — Ты правда расстроился? Честно говоря, мне казалось, что ты не против проводить со мной время. К тому же, ты только что сказал, что благодарен.       Гарри съел еще одну шоколадную лягушку и тяжело выдохнул. Его голос звучал странно тихо.       — Я не... Я не знаю... Я не злюсь, нет, — он сделал паузу и продолжил только через целых десять секунд. — Думаю, мне просто нравилось быть в курсе такой большой тайны, о которой никто другой даже не подозревал. А теперь выясняется, что внутри неё была спрятана еще одна тайна, о которой не подозревал уже я. Всё это так типично.       Драко закатил глаза.       — Ну, зато теперь ты знаешь эту тайну. Я не знаю, что еще тебе сказать.       Драко смутно осознавал, что, возможно, ему следует извиниться, но не мог заставить себя сделать это. Это означало бы признать, что он сделал что-то не так, и что в таком случае помешало бы Гарри уйти? Драко схватил другую книгу — на этот раз сильно подпаленную и воняющую дымом — и вернулся к работе. Пение из Омута памяти продолжалось.       Ну же, позови       Ты позовешь меня?       Гарри пробормотал что-то себе под нос и принялся рыться в банке. Драко опустил взгляд, и поэтому вздрогнул, когда Гарри внезапно схватил его за запястье и закатал рукав до локтя. На этой руке не было метки, и Драко задумался, не ошибся ли Гарри.       — Что?..       — Заткнись, — Гарри прилепил мокрый листок на предплечье Драко и надавил на него.       Драко попытался вырвать руку, но Гарри держал его очень крепко.       — Фу. Почему он мокрый? Ты что, плюнул на него?       — Заткнись, — Гарри надавил сильнее. Он снова что-то жевал. — Это твое наказание.       Драко поморщился, но промолчал. Если это было худшее, что Гарри мог придумать, то ему ещё повезло.       Примерно через минуту Гарри убрал листок. На ощупь он был слегка липким и оставил после себя крошечного нарисованного карликового пушистика. Пока Драко смотрел на него, пушистик подмигнул ему, и за его ухом распустился белый цветок.       — Вот так, — сказал Гарри. — Жвачка с пушистиками. Мило, не правда ли? — он выдул пузырь, который почти сразу же лопнул. Карликовый пушистик тоже выдул пузырь. Он был розовым и ужасно контрастировал с его фиолетовым мехом. Как бы то ни было, это была далеко не самая худшая татуировка Драко.       Гарри погладил пушистика, и тот перебежал ближе к его пальцу. Драко не совсем понимал, почему это должно было стать наказанием.       — Итак, — медленно произнес Гарри. — Раз уж мы начали признаваться...       Ну, вот и все. Гарри точно должен был признаться, что всё это время подшучивал над Драко, и всё, что было между ними — лишь притворство, а ещё он обязательно спросит, действительно ли Драко думал, что кто-то когда-нибудь им заинтересуется? Это же просто смешно.       Драко сидел очень тихо, стараясь не обращать внимания на то, что Гарри продолжал гладить его по руке.       — Ну... честно говоря, это даже не совсем признание.       — Просто скажи уже.       — Хорошо, — Гарри выдул крошечный пузырь, который продержался всего секунду. Пушистик удивленно покачал головой. — Я попросил свою подругу Лорен собрать мне еще один микстейп из самых лучших песен. Я поставил его перед тем, как мы в прошлый раз пошли на детскую площадку.       — И ты сделал это, чтобы?...       Гарри взял его ладонь в свою, а другой погладил пушистика. Он был так близко, что Драко чувствовал его теплое дыхание на своих губах.       — Чтобы создать нужную атмосферу, зачем же еще? Это сработало?       Драко нерешительно пожал плечами, но по самоуверенной улыбке Гарри он мог сказать, что тот отлично понимал, что его микстейп сделал с Драко. Затем Гарри поцеловал его, ощутив одновременно вкус горячего шоколада и розовой жевательной резинки. Этот вечер точно не был потрачен впустую.       И убегу я от этой порочной любви       Я ведь отдал тебе всё, что мог       Ты мучить меня прекрати!       Трудно было сказать, сколько прошло времени, когда Гарри внезапно отстранился и сел на свой стул, хмуро глядя на Драко.       — Подожди. Если это был ты, то зачем было наводить Блейза на мой след?       Драко вытер рот тыльной стороной ладони и потер шею. Никто никогда не предупреждал его, что долгие глубокие поцелуи могут привести к боли в шее.       — С чего бы начать? В первую очередь, чтобы отвлечь внимание от себя, это очевидно. Во-вторых, я мстил за то, что ты подделал мою подпись в каталоге библиотеки. Я мог умереть!       Гарри скрестил руки на груди.       — Разве я не извинился?       — Это не в счет. Мы оба знаем, что извиниться тебя заставила Грейнджер.       Гарри поднял палец.       — Но она не сказала мне, как именно это сделать. Способ я придумал сам. И это было великолепное извинение.       — Рад видеть, что ты по-прежнему такой же скромный, — сказал Драко так сухо, как только мог. — Кроме того, ты дал мне наушник, от которого я по сей день страдаю.       — Это называется культура. Не за что.       — Это называется пытка.       Гарри закатил глаза.       — Рад видеть, что ты по-прежнему такой же скучный.       Хотя, похоже, это было не так уж и важно, потому что Гарри снова развернулся к столу и вернулся к работе. Ну, по крайней мере, примерно минут на десять. Затем в Омуте памяти снова сменилась песня, и Гарри вскочил на ноги.       — Мне нравится эта песня! Вставай, давай потанцуем!       Драко крепко ухватился за подлокотники и посмотрел на Гарри со всей серьезностью.       — Ты же сам однажды хотел нормального поработать!       — Вставай! Эта песня длится всего четыре минуты!       — Мне все равно, длится песня четыре минуты или четыре секунды. Я не танцую.       Гарри взмахом волшебной палочки отодвинул от стола стул, на котором сидел Драко.       — Я не добровольно провожу три вечера в неделю в библиотеке. Ты мне должен.       — Кстати, я не думал, что ты любишь танцевать. Мне было больно наблюдать за вами с Патил.       — Знаешь что, Малфой? У тебя не получится меня спровоцировать. Мне нравится танцевать, когда никто не смотрит. И я хочу потанцевать с тобой, так что не мог бы ты, пожалуйста, оторвать свою задницу от стула?       — Только потому, что мне неловко слушать твои просьбы, — сказал Драко и встал, мысленно пиная себя за столь очевидную слабость. Гарри уже засучил рукава и увеличил громкость.       Если бы песня не была о девушке, то Драко был бы уверен, что её написали именно о Гарри. Если кто и вел себя как одержимый танцполом, так это он. Раньше он точно никогда так не танцевал.       “Танцевал” Гарри, конечно, очень своеобразно. Он схватил Драко за плечо и ладонь, и принялся хаотично двигаться, водя его за собой. Всё, что мог сделать Драко, если не хотел упасть на одну из огромных книжных стопок, это схватиться за ткань на спине Гарри и держаться изо всех сил.       Драко был почти уверен, что Гарри даже не осознавал, что позволил ему вести. Нет, это ничего не значило. Драко был далеко не в том положении, чтобы даже вести в танце.       Но потом, после как минимум тридцати минут, песня наконец закончилась. Драко, разгоряченный и взмокший, отпустил джемпер Гарри и дрожащей рукой развязал галстук.       Гарри улыбнулся ему. Он запыхался, но всё равно был в восторге, и поцеловал ладонь Драко, которую все еще крепко держал. Драко улыбнулся в ответ, а затем музыка снова заиграла.       Всё это тебе невдомек       Кровь в твоих жилах — лёд       На этот раз Драко не нужно было подталкивать к движению. К тому времени, как его рука снова легла на поясницу Гарри, они уже двигались в одном направлении, не произнеся ни слова. Они вращались, вращались и вращались, и Драко лишь мельком заметил, как мимо пролетело что-то серебристо-зеленое. Он смотрел только на восторженное лицо Гарри.       А затем певец провозгласил: “Я всё ещё стою!”, и Гарри повернул Драко вокруг его оси, подтолкнув в плечо. Не то чтобы Драко хоть немного сопротивлялся. Во всем мире остались только он, Гарри и музыка, и кого вообще волновало, насколько абсурдно они выглядели?       Тем не менее, он чуть не вырубился, когда сразу после окончания песни Омут начал проигрывать следующую.       — Подожди, — задыхаясь, произнес Драко, но его голос звучал очень тихо, и в тот же момент певец воскликнул: “Любовь бывает только в сказках, думал я!”       Гарри снова закружил их, но у Драко подогнулись колени, и он отчаянно попытался удержаться на ногах, схватившись за джемпер Гарри.       Они резко столкнулись друг с другом, а после врезались в книжный шкаф, которого там ещё минуту назад абсолютно точно не было. На долю секунды после удара Драко показалось, что Гарри, схвативший его обеими руками, соскальзывает на пол. Затем он с ужасом понял, что Гарри падал, поскольку падал книжный шкаф, и сам Драко тоже падал вместе с ними.       Спустя секунду падения книжный шкаф врезался в другой, стоящий позади них. Никто не осмеливался пошевелиться. Драко почувствовал, как Гарри прерывисто вздохнул, но все, что он слышал — это как колотилось его собственное сердце.       Несмотря на то, что они оба уверенно стояли, им потребовалась целая вечность, чтобы начать двигаться. Гарри боялся, что если он выпрямится, то шкафы, один за другим, начнут падать. Драко же не осмеливался сесть на пол, опасаясь, что шкаф сломается и упадёт на них.       В конце концов Драко вспомнил, что он волшебник, и каким-то образом нашел в себе достаточно смелости, чтобы вытряхнуть палочку из рукава.       Гарри едва дождался, пока книжный шкаф застыл на месте, прежде чем прыгнуть на Драко. Он схватил Драко за плечи и устроился у того на бёдрах, заставив принять сидячее положение.       — Мы чуть не умерли, — пробормотал Гарри между неистовыми поцелуями. Он выглядел неуместно взбудораженным этой мыслью. — Можешь себе представить, какой был бы шум? Пинс бы скормила нас кальмару.       — Адреналиновый наркоман, — резко ответил Драко, но на самом деле он не мог винить Гарри.       Он и сам в тот момент остро осознавал каждый аспект своего существа — кровь, бегущую по венам, поспешный поцелуй, тело Гарри, придавливающее его именно так, как нужно. Вслепую он схватил Гарри за воротник и раздвинул ткань, чтобы добраться до его шеи. Одна из пуговиц оторвалась и упала Драко на грудь, но он никак на это не отреагировал. Драко сомкнул зубы на шее Гарри, заставляя того судорожно вздохнуть, а после лизнул кожу за его ухом.       Заниматься этим в библиотеке, да ещё и в сложившейся ситуации, было глупо и опасно, и Драко, даже плохо соображая, это понимал.       — Наверное, нам стоит пойти в другое место, — прошептал он Гарри на ухо. Тем не менее, Драко не был уверен, что сможет остановиться. Не тогда, когда Гарри так его обнимал. Не тогда, когда Гарри так стонал, будто пытался произнести имя Драко, но не мог его вспомнить.       Он резко повернулся и навис над Гарри. Драко дернул его за рубашку, обнажая плечо, и принялся целовать и слегка покусывать ключицы. Гарри в это время возился с рубашкой Драко, пока ему не удалось её расстегнуть. Одной рукой он скользнул вверх по спине Драко, в то время как другая опустилась вниз, заставляя того в предвкушении задрожать.       Драко укусил немного сильнее, чем следовало, и почувствовал, как Гарри под ним дернул ногой. Движение сопровождалось громким ударом.       — Какого хрена... — пробормотал Гарри, как только упала первая книга.       Гарри со всей силы оттолкнул Драко в сторону, и тот, упав, увидел, как ближайшая стопка книг опрокинулась и подтолкнула соседнюю. Пока Драко лежал, в ужасе застыв, Гарри поднял палочку. Секунду спустя её выбила визжащая книга, которая с молниеносной скоростью летела на него. Драко не мог вспомнить, куда он положил свою собственную палочку.       — Прикройся! — крикнул Гарри, перекрывая шум. Он схватил Драко за плечо и повернул так, чтобы они оказались лицом друг к другу, после чего положил руку ему на голову. Не задумываясь, Драко сделал то же самое для Гарри. Мгновение спустя их настигла лавина из книг.       Они снова оказались в Выручай-комнате, только теперь находились на самом дне, и у них не было возможности спастись от падающих и погребающих под собой тяжелых вещей с острыми углами.       Весь замок сотрясался, пока, словно костяшки домино, падали книжные шкафы.       В тот момент, когда все закончилось, Гарри и Драко окружала тьма. Они прижимались друг к другу, и дышать им мешало множество упавших книг. Драко попытался раздвинуть их и обнаружил, что едва может сдвинуться с места.       — Все в порядке? — спросил Гарри, едва дыша.       Драко осторожно кивнул.       Где-то под всеми этими книгами из Омута памяти прозвучали последние строки...       Поджигая землю, я сбегаю от толпы       Я охочусь за тобой       По запаху и звуку, я играю с тобой в прятки       И я голоден как волк       ...и песня закончилась.       Казалось, что они пробыли в ловушке целую вечность, но благодаря оглушительному грохоту от тысячи падающих книг их обязательно должны были найти.       Когда все книги разом убрали, свежий воздух ударил в легкие Драко. Они с Гарри немедленно отстранились друг от друга и выбрались из-под книжного шкафа, пробираясь сквозь множество парящих книг, пока не подошли к выходу из их маленькой секции. По крайней мере, все шкафы в основной секции стояли на своих местах.       Все свечи погасли, но разгневанное лицо МакГонагалл было отчетливо видно и в свете полной луны. В тот момент Драко подумал, что лучше бы его раздавили книги. Взмахом палочки профессор мягко опустила книги на пол. Прозвучал щелчок, и все лампы одновременно зажглись.       Теперь стала очевидна степень последствий их легкомыслия. В секции царил хаос, повсюду лежали разорванные страницы и обложки, а шоколадные лягушки прыгали по фантикам от конфет, осколкам керамики и лужам сверкающей жидкости.       Гарри повернулся и посмотрел на Драко широко распахнутыми от ужаса глазами. На его обнаженном плече образовался синяк и, судя по всему, Драко не смог полностью закрыть лицо Гарри, поскольку у него была разбита губа. Драко оглядел себя, отметил местами разорванную одежду и порезы на руках, и почувствовал, что ему хочется оказаться под всей этой кучей книг.

* * *

      Драка в библиотеке принесла им обоим месяц ареста, в течение которого они вручную сортировали поврежденные книги под пристальным наблюдением Филча. Когда они закончили, Грейнджер взяла на себя их дежурство.       Стоит также отметить, что драка с Поттером принесла Драко нескончаемый поток убийственных взглядов от учеников со всех факультетов, а также от большинства призраков и (что неудивительно, но от этого не менее пугающе) от Хагрида.       Пинс, которой не разрешили навсегда запретить им посещать библиотеку, стала ходить за ними по пятам и дышать им в затылок всякий раз, когда они переступали порог ее владений. Им обоим запретили брать книги.       Через два дня после произошедшего инцидента Блейз помешал Панси скормить Драко кальмару. Никаких обид.