Гром и молнии (очень, очень меня пугают)

      Пришло время признать, что Драко — трус.       В четверг утром он сообщил всем своим соседям (Блейзу и Тео), что ему невероятно плохо, а затем заколдовал занавес, прежде чем хоть кто-то (Блейз) смог отреагировать на это заявление. Он проигнорировал свой урчащий желудок сначала во время обеда, а потом и во время ужина, на который Панси пыталась его позвать. Проснулся Драко примерно в три часа ночи, чувствуя, как сильно у него кружится голова, и на секунду ему даже показалось, что кровать вот-вот исчезнет.       Драко окончательно смирился со своей трусостью в пятницу утром, когда ему неохотно пришлось принять тарелку с тостами, яичницей и сосисками, которую принесла ему Панси. Было физически невозможно сопротивляться потрясающему запаху, который пробивался даже сквозь занавес.       Драко понимал, что как только он приоткроет занавес, чтобы забрать еду, Панси уже не позволит ему спрятаться.       — Ну что, — сказала она, присаживаясь на его кровать. — Это наконец случилось? Ты прячешься, потому что получил от него?       — Я не понимаю, о чем ты говоришь.       — Вы устроили дуэль. И Поттер тебя заколдовал, — Панси сказала это мимоходом, как будто Драко ни при каких обстоятельствах не мог победить. Она слегка наклонилась вперед. — Или вы использовали не магию, а кулаки? Потому что, не буду врать, это было бы очень горячо. Ты же меня знаешь — я обожаю хорошие драки.       — Ни драки, ни дуэли не было, — Драко положил яичницу между двумя ломтиками хлеба и добавил: — и не будет, — прежде чем откусить достаточно большой кусок. Если быть совсем уж честным, он откусил бы вдвое больше, будь один. Его желудок не выдержал и громко заурчал.       Уголки губ Панси дрогнули, но в остальном ей удалось сохранить невозмутимое выражение лица.       — Я знаю, что вчера вечером ты был в больничном крыле. Что он с тобой сделал?       Драко глупо уставился на нее. Откуда она узнала? Он понял свою ошибку только тогда, когда Панси радостно захлопала в ладоши.       — Так ты всё-таки ходил в больничное крыло! — она наклонилась вперед, чтобы шлепнуть его по руке, демонстрируя свою невероятную способность находить синяки, о существовании которых он даже не подозревал. Драко стиснул зубы и попытался сохранить спокойствие. Панси придвинулась ближе. — Поверить не могу, что ты мне ничего не рассказал!       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — повторил Драко. Он откусил еще кусок, на этот раз достаточно большой, чтобы долго его пережевывать и в это время подумать.       Панси пересела, скрестив ноги на кровати.       — Да уж, не думала я, что ты будешь прятаться от Поттера. Чем дольше ты будешь избегать его, тем больше власти он будет над тобой иметь. И ты это знаешь.       Драко не стал говорить ей, что Поттер уже имел над ним очень много власти. Драко сох по нему, как подросток в период полового созревания, и абсолютно всё свидетельствовало о том, что длительное воздействие только ухудшало его и без того плачевное состояние.       (Каким-то образом, из-за того, что Драко целый день не видел эти дурацкие поттеровские волосы, его состояние стало только хуже. Тем не менее, Драко не волновался. Он просто находился на этапе отступления. Еще день, ну, максимум пять, и он будет в полном порядке.)       — Я пошел в больничное крыло, потому что плохо себя чувствовал. Я пролежал в постели больше суток. Этого достаточно? Кроме того, если бы Поттер посмел меня заколдовать, то тоже оказался бы в больничном крыле, это я могу тебе обещать. Поверить не могу, что ты думаешь, будто я мог просто развернуться и уйти. Я искренне обижен.       Со злой усмешкой, которая не предвещала ничего хорошего, Панси прислонилась к одному из столбиков кровати.       — Поттера видели выходящим из библиотеки примерно через час после окончания вашего дежурства, поэтому я знаю, что он не пострадал.       — У нас не было дуэли!       Панси применила свой коронный ход, который заключался в том, чтобы осмотреть ногти, как будто они были самой интересной вещью в комнате.       — Ага, конечно. Сделаю вид, что поверила.       Драко прищурился и отложил тост.       — А тебе-то какая разница?       Она пожала плечами.       — Я поставила пятнадцать галлеонов на то, что до Рождества вы с ним подерётесь или устроите дуэль.       — Да, я в курсе. Предательница.       Панси проигнорировала последнее сказанное слово.       — Сейчас сентябрь, значит, осталось еще три месяца. Чем ближе Рождество, тем больше проигравших и тем больше моя победа, — Панси снова сосредоточилась на нем. — Мне бы хотелось, чтобы ты назначил вашу официальную дуэль на 19-е, то есть на следующий день после того, на который поставил Тео.       — Панси, ты и так очень богата.       Паркинсоны были, фактически, богаче многих других чистокровных семей, учитывая, что все бывшие Пожиратели смерти были вынуждены выплатить компенсации. Попытка Панси передать Поттера Тому-Кого-Нельзя-Называть, судя по всему, не была достаточно серьезным преступлением с точки зрения Министерства.       Панси снова подняла руки.       — Да ну тебя, Драко. Разве речь идёт о золоте? Речь идет о победе над соперниками.       Драко покачал головой и разрезал сосиску на кусочки.       — Я не собираюсь устраивать фальшивую дуэль, только чтобы ты почувствовала свое превосходство.       — Конечно, я этого и не прошу, — сказала Панси. — Все, о чем я прошу, это чтобы ты не устраивал эту самую дуэль до 19 декабря. И уж точно не делай этого после Рождества.       Драко нахмурился.       — А что будет, если мы так и не подерёмся до окончания школы?       Панси рассмеялась.       — Ну, это вряд ли. Но если уж звезды сойдутся, и это произойдет, то наше пари отменяется.       Драко положил вилку.       — И никто не ставил на то, что дуэли не будет?       — Настолько тупых людей у нас в школе нет, Драко. Хотя, кажется, была пара пуффендуйцев, но другие факультеты делают собственные ставки. Срок действия слизеринской ставки истекает в мае. Так что, могу я на тебя рассчитывать?       — Ни в коем случае, — Драко взял вилку и наколол несколько кусочков сосиски и целую яичницу. — Панси, я не могу драться с Поттером. Сама понимаешь, какие пойдут слухи. После окончания школы я даже работу найти не смогу.       — Я отдам тебе тридцать процентов выигрыша.       — Нет!       — Тридцать пять.       — Ты с ума сошла.       Панси одновременно глубоко вздохнула и закатила глаза.       — Ладно, пусть будет так. Только помни: тебе нельзя ввязываться в драку в полнолуние.       — Я даже думать об этом не хочу.       — Ну и замечательно, — Панси снова захлопала в ладоши. — Если ты закончил, то пойдем. До Трансфигурации осталось минут пятнадцать.       Драко положил столовые приборы на тарелку и протянул ей.       — Боюсь, тебе придется идти одной. Мне очень плохо.       Панси вскинула бровь, глядя на тарелку. Слизеринка отказывалась её брать, что было мягко говоря невежливо.       — Драко, ты это прекращай. Люди уже тебя обсуждают.       Драко пристально посмотрел на Панси, но та не стала вдаваться в подробности. Ему безумно хотелось узнать, что о нем говорят, но он скорее умрет, чем признает, что ему не все равно.       — Не понимаю, какое им всем дело до того, что я болею.       — Ладно, — Панси встала с кровати (не взяв пустую тарелку) и скрестила руки на груди. — Я обязательно скажу Поттеру, как тебе плохо. Уверена, он будет рад это услышать.       — Вперед, выставляй себя полной идиоткой.       Панси что-то ответила, но её слова заглушил закрывшийся занавес. Неудивительно, что она больше не приносила ему еду.

* * *

      Драко так плотно завернулся в одеяло, что едва мог пошевелиться. О том, как выбраться, он подумает чуть позже, а на данный момент Драко был полностью доволен объятиями одеяла.       И он даже мог представить, что его держит что-то другое — но Драко этого, конечно же, не делал. Нет, ему были вовсе не нужны объятия Поттера. В любом случае, Драко совсем не нуждался в Поттере, да и одеяло хорошо выполняло свою работу.       Драко глубоко вздохнул и сказал себе, что это так. Ему пора было расслабиться. Проходили его последние минуты в одиночестве, скоро все остальные вернутся с ужина и начнут доставать Драко. У него будет время до утра, чтобы взять себя в руки и встретиться с однокурсниками-слизеринцами, и еще два дня, по истечении которых он снова увидится с Поттером.       Он сможет. За последний час он всего дважды подумал о песне “Гром и молнии”. И плевать, что на протяжении пятидесяти процентов оставшегося времени в его голове звучало “Разбуди меня, когда будешь уходить”. Но эта песня не имела ничего общего с Поттером как с личностью и была просто очень запоминающейся.       Драко не мог таким же образом оправдать свою одержимость песней “Розанна”, поскольку в его мыслях она звучала голосом Поттера... Драко решил, что вернётся к поиску оправдания объяснения этого позже. В данный момент у него были куда более неотложные дела.       Если верить Панси, Поттер отправился в библиотеку после того, как Драко сбежал. Как бы Драко ни старался, он не мог найти этому удовлетворительное объяснение. Было очевидно, что Поттеру плевать на дежурство, поэтому этот вариант не подходил. Может быть, он сходил в библиотеку, чтобы у них не было неприятностей. Может быть, Поттер просто писал там эссе по Заклинаниям. Может быть...       — Это из-за «Богемской Рапсодии»?       Драко вздрогнул и чуть не задушил себя коконом из одеяла. Он прерывисто вздохнул и застыл в той же позе, в которой лежал. Его сердце ведь ещё бьётся? Драко уже в этом не был уверен.       Поттер тяжело выдохнул. Послышался слабый шорох, а затем Поттер снова заговорил, и на этот раз его голос звучал снизу, будто бы он сел на пол.       — Малфой, я знаю, что ты там.       Поттер не мог на самом деле быть здесь, правда? Не мог же он на самом деле сидеть на полу рядом с кроватью Драко? Он почувствовал непреодолимое желание проверить, но смог сдержаться. Значительно помогло осознание того, что если бы Драко попытался встать, то свалился бы с кровати из-за кружащейся головы.       — Я не уйду, пока мы не поговорим, понимаешь? Мне больше нечем заняться, а остальные слизеринцы сидят в гостиной, так что у меня впереди целая вечность, прежде чем сюда кто-нибудь спустится.       И Драко вовсе не решил промолчать. Он просто был слишком испуган, чтобы придумать что-нибудь остроумное. Кроме того, теперь, когда Поттер заявил о своем намерении остаться, пока Драко не уступит, он просто физически не мог прервать молчание.       Объятия одеяла внезапно показались ему совершенно неправильными, поэтому Драко попытался как можно тише его развернуть.       — Ты мог сказать мне, что не придёшь сегодня в библиотеку, — послышались шаги, а затем Поттер добавил: — Мне кажется, что ты меня избегаешь.       В детстве, когда Драко надо было отвлечься от чего-то (или кого-то), он перечислял Священных Двадцать Восемь. Сначала в его мыслях они располагались в алфавитном порядке. Став старше, он распределял их по богатству, затем по влиянию, затем по старшинству.       Во время войны он придумал себе более безопасное занятие: мысленно разыгрывал квиддичные ходы. На секунду Драко попробовал и этот способ, но тут же остановился, осознав, что фигура в его голове не была ни бледной, ни белокурой, да и форма на ней была вовсе не слизеринская.       — Малфой, я знаю, что ты не спишь. Я слышал, как ты вздохнул, когда я зашёл.       Драко пришлось принять решительные меры. Другого выхода не было.       Он начал воспроизводить у себя в голове песни Ведуний. Они ему даже никогда не нравились, но благодаря одержимости Тео этой группой Драко знал большинство их песен наизусть.       Все прошло относительно хорошо — ему удалось почти полностью вспомнить слова песни «Делай как Гиппогриф», после чего он перешёл к следующей — «Это ночь». Но всё пошло не по плану, как только он запоздало понял, что в тексте этой песни были следующие слова:       Я не могу больше ни спать, ни есть       Я схожу с ума от этой странной фантазии       Ты наложил на меня заклятие       — Что же... Я так понимаю, дело не в песне.       Что там было дальше? Что-то о том, что человек не собирается сдаваться, так ведь? А ещё, кажется, там пелось о луне... Подумав об этом, Драко сразу же вспомнил о ставке Тео. Наверное, ему следует пропустить эту часть.       Что же еще? А, ну да, точно. В этой песне определенно была строчка о чьих-то руках на чьем-то теле. Её Драко тоже решил пропустить. Он внезапно вспомнил следующий куплет и ухватился за него, словно утопающий за соломинку.       Я закрываю глаза       Забываю тебя       А утром, проснувшись       Я иду вперёд       Возможно, это была не самая подходящая песня для подобной ситуации.       Поттер вздохнул и целую минуту молчал, прежде чем сказать:       — Извини, что доставил тебе неудобство. Честно говоря, я думал, что ты такой же, как и я... — он вздохнул. — Ну, наверное, это были просто мои надежды.       За этими словами последовало мгновение тишины, и ничто в этом мире не могло отвлечь Драко от размышлений о том, что, черт возьми, Поттер имел в виду. Он же не мог подумать, что Драко так же излишне сентиментален по отношению к своим друзьям и бывшим врагам, как и он, правда? Поттер ведь не дурак.       Поттер отчаянно продолжил:       — Почему-то я всегда ошибаюсь. Поверить не могу, что подумал, будто тебе нравятся девушки и...       Мерлин, нет. Этого не может быть. Поттер понял, что Драко к нему неравнодушен!       — Что ты сказал?! — Драко раздвинул занавес с такой силой, что сорвал одну из сторон, превратив Поттера в барахтающуюся груду ткани.       Драко сорвал занавес с головы Поттера, а затем, когда под ним никого не оказалось, сорвал и мантию-невидимку. Поттер поднял руки.       — Прости! Я не это имел в виду...       Драко бросил Мантию на пол и встал на кровати на колени, возвышаясь над Поттером.       — Ты не имел в виду, что я... что я... — Драко не мог заставить себя произнести это слово, поэтому пропустил его. — Почему ты вообще думал об этом?       Поттер открыл рот, но, наверное, впервые в жизни ему нечего было ответить. Его руки застыли в воздухе.       — Я не... Всё ведь в порядке, разве нет? Это же не оскорбление!       — Конечно, нет, — сказал Драко, поскольку не хотел, чтобы Поттер подумал, будто он просто пытается защитить свою честь.       Он должен был убедить его в своей гетеросексуальности, или Поттер расскажет обо всём своим друзьям, а они расскажут своим семьям, и тогда все об этом узнают. Если это произойдёт, репутацию Драко уже ничто не сможет спасти и тогда он никогда не сможет найти ведьму, которая будет готова притвориться, что любит его, а в конце концов он будет сидеть в картонной коробке в самой грязной части Лютного переулка, пока ровно через пять лет не замерзнет насмерть, прямо в ночь на Рождество.       Драко скрестил руки на голой груди. Проклятье! Он безумно жалел, что не принял душ, а вместо этого просто снял пропотевшую кофту от пижамы.       Он глубоко вздохнул, сосчитал до трех и сказал:       — Я не такой, ясно? Мне нравятся девушки!       — Хорошо, да, отлично! Прости!       Взгляд Поттера метнулся по его груди, а затем резко остановился на лице. Судя по всему, Поттер покраснел, но из-за зелёного освещения и загорелой кожи Поттера трудно было сказать точно.       Драко прищурился и попытался отвлечься.       — Грейнджер снова послала тебя извиниться?       Поттер покачал головой.       — Она не знает. Я не рассказывал ей об... этом. Никто не знает.       Драко пытался убедить себя, что голос Поттера звучит не напряженно, но кого он вообще обманывает? Больше не будет ни шоколадок, ни тайных ходов, ни музыки. Какие бы хрупкие чувства ни сложились между ними, теперь их нет.       — Вот и хорошо, — было трудно небрежно накинуть одеяло, в то время как за ним наблюдал человек, в которого Драко тайно влюбился, но он по крайней мере сумел не удариться.       — В библиотеке в понедельник всё будет нормально?       — Что ты имеешь в виду?       — Я интересуюсь, сможешь ли ты вести себя как нормальный человек?       — Я... — Поттер провел обеими руками по волосам. Он смотрел не на Драко, а куда-то влево, возможно, в сторону озера. — Конечно, я смогу вести себя нормально. А ты сможешь?       Драко холодно посмотрел на него.       — Я всегда веду себя нормально.       — Ну вот и замечательно, — Поттер наклонился вперед и принялся торопливо перебирать ткань, ясно давая понять, что ему не терпится выбраться.       Драко решил, что как только Поттер уйдёт, он заколдует занавес, чтобы никто точно больше его не доставал.       — Пока, Поттер. Увидимся в понедельник.       — Ага.       Наконец-таки послышались шаги Поттера. Драко досчитал до трех, но после снова воцарилась тишина.       — В чем дело? — спросил Драко вопреки здравому смыслу.       — Ну... Завтра утром я буду проходить пробы в нашу квиддичную команду, — осторожно сказал Поттер. — Просто на случай, если ты захочешь посмотреть, как я получу по лицу от чересчур настойчивого второкурсника. Не хотелось бы, чтобы ты пропустил это в третий раз.       — Даже не знаю, — медленно произнес Драко. Может быть, Поттер решил таким образом показать, что его не волнует тот факт, что он нравится Драко? — Посмотрим... Если завтра мне не будет плохо... Может быть и приду.       — Хорошо, — сказав это, Поттер действительно ушел. Послышался звук открывающейся двери и тихий вздох.       — Поттер.       Ответ последовал немедленно.       — Да?       — Ты не можешь просто так приходить сюда. Это жутко.       — Ох. Верно. Я больше не буду. Я просто... ну, знаешь... решил проверить, как ты.       Драко не мог понять, почему голос Поттера звучал настолько разочарованно. Да, он — Гарри Поттер, но это не значит, что он может просто приходить и уходить, когда ему заблагорассудится. Есть ведь границы и... правила! Мания величия и раздутый донельзя комплекс героя не могли их отменить!       — Считай, что проверил.       После того как дверь захлопнулась, Драко несколько минут лежал неподвижно. Затем он применил заклинание, чтобы убедиться, что в комнате действительно больше никого нет, после чего немедленно схватил одежду и пошел в душ. По какой-то необъяснимой причине он чувствовал себя гораздо грязнее, чем до встречи с Поттером.       Вернувшись в спальню в чистой пижаме, Драко обнаружил на прикроватной тумбочке шоколадную лягушку. Должно быть, Поттер положил её туда, когда Драко прятался за занавесом.       Драко очень гордился своей силой воли, которую он проявил, забравшись под одеяло и повернувшись спиной к блестящей коробочке. Но не прошло и пяти минут, как он сел и схватил шоколадку.       — Я с самого утра ничего не ел, — сказал он себе, разворачивая упаковку.       — Панси убьет Поттера, если из-за него я умру от голода, — сказал он шоколадной лягушке, когда та попыталась выпрыгнуть на свободу.       — А я не хочу нести ответственность за то, что она будет чахнуть в Азкабане, — сказал он, откусив шоколадную голову.       — В конце концов, это ведь просто шоколадка, — сказал он, разворачивая карточку из шоколадной лягушки.       Поттер устало улыбнулся ему. Драко уронил карточку, словно та была такой же горячей, как и сдобные котелки.       Должно быть, это плохая шутка.

* * *

      Драко не хотел смотреть, как Поттера бьют по лицу. У него, как у слизеринца, просто не было причин наблюдать за испытаниями, которые проводили гриффиндорцы. Это было бы очень подозрительно. Кроме того, он даже не знал, когда они начались, а расписание не повесили на школьную доску объявлений (его действительно там не было, Драко проверил).       Кроме того, Драко приснился очень (очень) реалистичный сон о том, как Поттер прокрался в его спальню во второй раз. Это явно указывало на то, что единственным разумным вариантом было избегать Поттера.       Он просто пораньше позавтракает, а весь оставшийся день проведёт в библиотеке. Ему нужно было наверстать упущенное на уроках, а Поттер уж точно не пойдёт в библиотеку в субботу.       Драко раздвинул занавес и почти сразу же снова его задернул. Панси, Тео и Блейз сидели на кровати Тео, устремив на него полные решимости взгляды. Ну, разве что Тео смотрел не на него, а читал журнал про музыку.       Драко натянул на лицо маску безразличия и встал, чтобы достать одежду.       — Ну и чего вы от меня хотите?       — Ты будешь завтракать с нами, — сказал Блейз.       Панси решительно кивнула.       — А потом мы отведем тебя на поле и будем смотреть на то, как гриффиндорцы позорятся.       Драко завязал мантию достаточно туго, едва не перекрывая подачу воздуха. Его голос звучал безразлично, когда он спросил:       — И с какой стати мы должны на это смотреть?       — А с какой стати мы не должны на это смотреть? — парировала Панси. — Как нам делать ставки, если мы даже состав команд знать не будем?       Драко закатил глаза.       — Вы можете пойти и без меня. Я не особо интересуюсь квиддичем и шайкой гриффиндорцев.       Блейз поднялся на ноги, словно собирался произнести речь. Драко уже успел её возненавидеть.       — Мы слизеринцы. Ты слизеринец. Мы должны держаться вместе, особенно сейчас, когда нас осталось так мало.       Панси тоже встала. Мерлин, ну что за драму они устроили.       — Мы начинали вместе и закончим тоже вместе.       Они оба повернулись, чтобы посмотреть на Тео.       — Да, я полностью согласен с предыдущими ораторами, — сказал он, переворачивая страницу журнала. В ближайшее время он точно не собирался вставать.       Драко не стал это комментировать и направился в ванную.       Драко никогда бы не признался в том, что почувствовал облегчение, когда вернулся и обнаружил, что Панси, Блейз и Тео его ждут. Идти наверх с ними было совсем не так страшно, к тому же Панси очень помогла, взяв его за руку и не отпуская на протяжении всего пути через Большой зал.       Драко настолько задумался, что чуть не забыл проверить, заметил ли их Поттер. Это должно было убедить его, что Драко на все сто процентов натурал.       Поттер не смотрел. Он сидел, склонившись над тарелкой и подперев голову руками.       Это не было проблемой. Драко подтащил Панси к месту, которое находилось в поле зрения Поттера, и сел рядом с ней спиной к гриффиндорскому столу. Таким образом Поттер точно заметит, насколько они близки. Но это при условии, что он в принципе посмотрит в сторону Драко. Он ведь должен был хотя бы раз взглянуть, правда?       Но Поттер так и не взглянул. Это точно было так, поскольку Блейз и Тео за ним наблюдали и немедленно сообщали обо всём Драко.       — Поттер выглядит больным. Такое ощущение, будто он в любую минуту может свалиться лицом прямо в тарелку. Кто-нибудь хочет сделать ставку?       — Не удивлюсь, если он реально свалится с метлы. Спорим на пять галлеонов?       — А ты как думаешь, Драко?       — Что? Оу, — Драко бросил настолько быстрый взгляд через плечо, что даже не успел ничего рассмотреть. — Думаю, он может сломать свою метлу и провести сложный ритуал со сжиганием снитчей, а его все равно возьмут в команду.       — Это точно! — прошипела Панси. Она положила руку ему на плечо и сжала, скорее всего, в знак поддержки. — Их слепое обожание просто отвратительно.       Блейз серьёзно на неё посмотрел, заставив замолчать. Тео кивнул. Драко откусил огромный кусок тоста, чтобы ничего не говорить.       Чуть позже Драко отвлек новый огромный филин, которого ему купил отец. Он принёс огромный сверток, внутри которого было около дюжины разных видов сладостей и Омут памяти среднего размера — для учебы. Родители тоже беспокоились о его будущем. Идеально.       К сожалению, самое подозрительное, что Драко мог сделать — это не пойти смотреть на пробы в гриффиндорскую команду, поскольку туда пошли абсолютно все ученики. Если быть совсем честным, то у него и выбора особо не было, потому что Панси схватила его за руку и провела к слизеринским трибунам.       — Они ведь знают, что это не настоящая игра? — почему-то Драко сомневался, что на пробы Пуффендуя пришло столько же людей.       — Готова поспорить на сотню галлеонов, что все они здесь только для того, чтобы пускать слюни на Поттера, — сказала Панси, вытаскивая из кармана уменьшенную камеру. — Что? — добавила она, заметив удивленно вскинутые брови Драко. — Это не только для Поттера. Я должна задокументировать абсолютно всё. Кто знает, кого в конце концов выберет Уизли?       — Уизли? — этого не может быть. — Кто в здравом уме мог назначить его капитаном? Он же совершенно ненадежный. Лонгботтома что ли не было?       — Капитан не он, — поправил Блейз. Он указал на стройную фигуру, стоявшую в центре поля, её длинные рыжие волосы и красно-золотая мантия развевались на ветру. — А бывшая девушка Поттера.       Драко молча смотрел на нее. Он не знал, что делать с этой информацией. Но, вообще-то, он и не должен был знать, поскольку это его не касалось. Во всяком случае, это ведь хорошо, правда?       Если верить главной местной сплетнице (Панси), они с Поттером начали встречаться сразу после того, как Гриффиндор выиграл кубок. И, возможно, квиддич снова сведёт их вместе. И тогда Драко наконец осознает всю безнадежность своей одержимости и сможет его отпустить. Звучало ужасно прямо как план.       — Не думаю, что в этом году ее брат будет играть в квиддич, — сказал Тео. Он листал исписанную записную книжку в кожаном переплете. — Их команда явно ничего не потеряет.       Панси опустила камеру.       — Кто тебе это сказал?       — Ну, он говорил о чем-то таком по пути сюда, вот я и предположил.       Тео мотнул головой в сторону лестницы, где Уизли яростно спорил с Грейнджер, направляясь в их сторону. Сквозь весь этот шум Драко мог только различить, как Грейнджер произнесла “чш-ш-ш”, а затем они поравнялись с компанией Драко.       — Привет, — дружелюбно сказала Грейнджер, в то время как Уизли, стоящий позади нее, скривился. — Вы не возражаете?       — Вовсе нет, — Блейз улыбнулся слишком широко и указал на место рядом с собой.       Не нужно быть гением, чтобы понять, что она была здесь, чтобы продолжить выяснять роль Драко во всей этой истории с библиотекой. Он хотел сказать Грейнджер, чтобы та заняла одно из многочисленных пустых мест вокруг, но это наверняка выглядело бы очень подозрительно.       Поэтому он просто слегка кивнул ей и мгновенно сосредоточился на поле, где стартовала группа из десяти летчиков. Они тут же врезались друг в друга.       — Какое несчастье, — холодно сказала Панси и сделала снимок.       — Думаю, стоит рассмотреть вопрос о запрете второкурсникам играть, — сказала Грейнджер.       Блейз покачал головой.       — И это после того, как Поттера взяли в команду на первом курсе? Кроме того, у них нет никаких шансов попасть в команду. Посмотри на их конкурентов.       Конкурентов было практически столько же, сколько и пустых мест на трибунах Гриффиндора. Только стайка мелких первокурсников сидела на верхнем ряду. Похоже, Грейнджер и Уизли были единственными, кто не горел желанием умереть за шанс попасть в команду.       — И все же, — сказала Грейнджер, уставившись на крошечную девочку, которая не могла даже поднять метлу в воздух. — Должна же быть какая-нибудь лицензия, которая бы гарантировала, что каждый, кто проходит пробы в команду, действительно умеет летать.       От дальнейших экспертных прозрений Грейнджер их спасла третья группа претендентов, которым удалось пролететь целый круг без каких-либо серьезных инцидентов. Внезапно Уизли начал громко дискутировать со слизеринцами.       — Что происходит? — спросила Грейнджер. — По-моему, они все прекрасно справились.       Драко указал на блондинку.       — Эта слишком трясётся, — он кивнул в сторону её подруги. — Вон та слишком напряжена, — он указал на темноволосую девушку рядом с ними. — А эта вообще слизеринка.       Все они ошарашенно уставивились на него. Драко наклонился вперед, продолжая рассматривать происходящее на поле. Четвертая группа учеников уже была в воздухе, и трое из них летали не так уж и плохо. Никто не стал комментировать тот факт, что Драко только что разговаривал с Грейнджер.       — Скоро Гарри выполнит летучемышиный сглаз, — усмехнулся Уизли. — Хорошо, что я захватил с собой омнинокль.       Грейнджер тяжело вздохнула.       — Лучше бы он занялся подготовкой к ЖАБА.       Драко поискал взглядом Поттера и обнаружил, что тот стоит рядом с Уизли. Они оба показывали на разных летчиков и о чем-то спорили. Все это закончилось тем, что Уизли топнула ногой и указала на другую сторону поля. Поттер недоверчиво оглянулся назад, а затем на мгновение прижал девушку к себе, после чего поспешно удалился.       Возможно, Драко всё-таки не хотел, чтобы Поттер попал в команду Уизли.       Когда Уизли оценила очередную группу претендентов, осталось только две шестикурсницы, которые должны были пробоваться на роль ловца, а поэтому их ждала игра против Поттера.       Панси наклонилась к Драко и прошептала своим самым что ни на есть сплетничающим голосом:       — Та, что слева, выглядит так, будто в любой момент может перекинуть его через плечо и свалить в закат. Уверена, у нее хватит на это сил. Посмотри на ее бедра. Готова поспорить, она его ими раздавить может. Будь я на месте Поттера, я бы её опасалась.       Драко равнодушно фыркнул. Он хотел придумать остроумный ответ, но в этот момент ловцы оттолкнулись и взмыли в воздух, и Панси окончательно отошла на второй план.       К несчастью, место старта Поттера было дальше всего от слизеринцев, из-за чего он превращался в алый силуэт. И, наверное, Драко должен был перестать пялиться.       В красной точке, смутно напоминающей человека, не было ничего интересного. Даже если у этого человека была идеальная осанка. И Драко вовсе не восхищался осанкой Поттера. Возможно, только его умением летать. Драко был самым обычным беспристрастным наблюдателем.       — Вау, а это уже интересно, — Панси наклонилась вперед и оперлась на пустые сидения перед собой. — Блин, надеюсь, она свалит их с метел. Это будет идеально.       Драко не обратил внимание на эту девушку, но стало ясно, о ком говорит Панси, как только снизу в Поттера прилетел бладжер, заставив его свернуть влево. В этот момент Уизли свистнула.       — Один бладжер на троих летчиков, в числе которых нет ни одного загонщика. Вот это я понимаю, напряжённая игра, — сказал Блейз, когда Поттер направил бладжер прямо в стойку ворот. — Хочешь, чтобы она добавила второй бладжер?       — Если бы это зависело от меня, у каждого игрока был бы личный бладжер, — ответила Панси. — А для чего ещё смотреть игру, если не для того, чтобы увидеть, как людей избивают?       — А как же ставки? — возразил Тео.       Панси сказала что-то еще, но именно в этот момент Поттер идеально выполнил Вялый Кистевой Крен и уклонился от бладжера, который пролетел в дюйме от него, поэтому Драко не услышал ни слова.       Как бы Драко ни хотелось это отрицать, он смутно понимал, что на самом деле болеет за Поттера. Ему хотелось увидеть ещё больше полетов Поттера, но это была не проблема. Это всего лишь мысли. К тому же, Драко отлично владеет окклюменцией. Никто не должен был узнать, о чем он думал. Особенно Поттер.       Панси помахала рукой перед лицом Драко, вырывая его из раздумий.       — Ты в порядке? На что ты вообще уставился? Всё действие происходит там, наверху.       Драко пожал плечами и заставил себя снова сфокусировать взгляд на поле. В поле его зрения не было ни одного игрока, и он понял, что смотрит на крошечную золотую точку, парящую в футе над землей.       — Ну, вообще-то, на снитч, — сказал он, как можно небрежнее указывая на него. — Это же очевидно.       Панси хихикнула.       — И люди ещё говорят, что Поттер...       Ее язвительный ответ был грубо прерван Поттером. Тот за пару секунд спустился на тридцать футов, в ответ на что толпа оглушительно зашумела. Девушки тут же оказались у Поттера на хвосте, но шансов победить у них практически не было. За секунду Поттер отдалялся от них на несколько футов.       Снитч будто бы почувствовал, что его заметили. Он помчался на максимальной скорости, облетев все три столбца ворот, а затем поднялся к трибунам Слизерина. Ну просто замечательно, Драко сейчас только выпендривающегося Поттера не хватало.       Поттер уже мчался к ним, а девушки тщетно пытались его догнать. Грейнджер и Уизли вскочили на ноги, и лицо Поттера озарила улыбка, как только он их заметил.       Снитч был совсем рядом, и Поттер протянул к нему руку.       Он перевел взгляд с друзей на Блейза и Драко, и улыбка медленно сползла с его лица...       Снитч ударился о протянутую руку Поттера и отскочил, поскольку тот не успел его схватить.       Аплодисменты внезапно стихли, уступив место растерянной тишине.       — Чего?.. — озадаченно пробормотала Панси.       Девушки не отставали друг от друга, и можно было только гадать, кто из них поймает снитч. Они обе протянули к нему руки. Теперь снитч был всего в нескольких футах от них. Мускулистая девушка что-то злобно выкрикнула и толкнула плечом соперницу, сбивая её с курса.       Панси схватила Драко за руку, в то время как Поттер резко сделал сальто и взлетел прямо перед девушками, выхватив снитч прямо у них из-под носа и чудом избежав столкновения.       Хоть взгляд Драко и был прикован к Поттеру, он лишь мельком заметил, как тот приземлился, поднимая снитч над головой. Вроде бы он видел, как Поттер пожал руку мускулистой девушке, и как другая девушка ускользнула ещё до того, как Поттер к ней повернулся. Драко заметил, что капитан Уизли ударила Поттера по голове своими квиддичными перчатками, но почему-то это зрелище его совсем не радовало.       Зачем Поттер вообще пригласил его на пробы, если, увидев Драко на трибунах, он почувствовал себя настолько дискомфортно, что упустил снитч, который мог поймать даже со связанными за спиной руками? Буквально. Если бы Поттер захотел, то поймал бы снитч и зубами.       Сумеет ли Драко нормально общаться с Поттером после этого? Мерлина ради, дежурство в библиотеке превратится в настоящий кошмар.       Устроить испытания для ловцов самыми первыми оказалось умным ходом, ведь большинство зрителей ушли сразу после того, как Уизли вернула Поттера в команду. Но только не Драко. Он понимал, что ещё как минимум пятнадцать минут ноги не смогут его нести.       Драко изо всех сил старался не спускать глаз с других претендентов и, в принципе, ему это удавалось. Но всякий раз, когда Поттер появлялся в поле его зрения, он не мог не бросить взгляд на его взъерошенные ветром волосы и обтягивающую форму. Мерлин, ну зачем этому гаду понадобилось снимать квиддичную мантию? На улице было не так уж и тепло!       Драко мельком почувствовал, как Панси толкнула его локтем под ребра. Он слепо последовал за остальными, спускаясь с трибун.       — Кстати, что думаете о МакДоналд? — спросила слизеринка, как только они отошли от поля.       — Ее стоит опасаться, — немедленно ответил Тео, размахивая записной книжкой. — И при этом она выглядит неприметно. Это круто.       — Грейнджер сказала, что Уизли даже пришлось уговаривать ее пройти пробы. Не представляю, как можно так впустую растрачивать свой талант, — сказал Блейз. Честно говоря, Драко даже не заметил, когда Грейнджер об этом говорила. — А ты что о ней думаешь, Драко?       Драко тряхнул головой, чтобы очистить голову от лишних мыслей.       — О ком, о Грейнджер?       — О Натали МакДоналд.       Драко никогда в жизни не слышал этого имени. Он не знал, как она выглядит и даже на каком курсе учится, не говоря уже о том, какую роль в команде она занимает.       — Она показалась мне талантливой, — сказал он, потому что именно таким было мнение большинства. — Посмотрим, как она покажет себя в настоящей игре.       — Правильно, — согласился Тео.       — Так что за хрень случилась с Поттером? — внезапно выпалила Панси. — Он уже практически держал снитч в руках, но потом просто взял и упустил его.       Тео пожал плечами.       — Мне кажется, он не ожидал, что его друзья будут сидеть рядом с нами.       Панси раздраженно фыркнула.       — Мерлин, как же я его ненавижу. Почему он не может просто оставить все как есть? Он победил. Все кончено. И не нужно всё время об этом напоминать! Он такой злопамятный подонок!       Драко был очень благодарен Блейзу за то, что тот сразу же начал отчитывать Панси, избавляя его от необходимости отвечать. Да и что он вообще должен был ответить? Каждый раз, когда Поттер открывался Драко, он оказывался самым всепрощающим человеком, которого тот когда-либо встречал. (Ну, за исключением Лавгуд.)       — Мне бы очень хотелось, чтобы ты наконец-таки это поняла! — сказал Блейз в конце своей тирады. — Но пока ты этого не сделаешь, нам придётся надеяться только на то, что Драко сможет проглотить свою гордость и подлизать Поттеру. Но я и в это не особо верю.       Драко тут же открыл рот, чтобы сообщить ему, что он прекрасно ладит с Поттером, но возражение застряло у него в горле, как только слова “Поттер”, “подлизать” и “проглотить” соединились у него в голове, вызвав лавину нежелательных образов.       Это была последняя капля! Как только Драко вернется в спальню, он тут же избавится от этой треклятой карточки из шоколадной лягушки. Может быть, он сожжет её. Или смоет в унитаз, в качестве дани уважения Миртл.       В любом случае, Поттер ей всегда нравился. И это она должна была справляться со своей влюбленностью, а не Драко, который был жив и, следовательно, находился в гораздо худшем положении.       Будь Драко призраком, у него не было бы таких проблем. Он бы просто бродил по выручай-комнате с Крэббом, притворяясь, что смерть в огне вовсе не была ошибкой. (У Драко бывают подобные бредовые мысли, ясно? Это один из трагичных сценариев, в котором он умер.)       Скорее всего, Драко иногда бродил бы по коридорам, слушая последние сплетни, может быть, и сам распространил бы парочку слухов. И если бы он когда-нибудь наткнулся на Поттера, то просто стал бы невидимым и проследил, куда тот направляется... Чтобы убежать в противоположном направлении, и ничего больше!       Почему Драко должен был пойти за ним?       Это же просто абсурдно.       Да, он точно сожжет эту карточку в ближайшее время. Мысли о ней уже начинали действовать ему на нервы.

* * *

      Драко часто ошибался — о войне, о своей семье, о своей судьбе. И все же он не думал, что может ошибаться ещё и насчёт шоколадных лягушек, которых, как он думал, больше не будет.       Судя по всему, здесь их была целая коробка. Драко не мог сказать точно, поскольку Поттер будто бы специально разбросал их по всему библиотечному столу.       Поттер откинулся на спинку стула, держа перед собой золотой снитч и нежно поглаживая его изящные серебряные крылья двумя пальцами.       — Поздравляю. Ты едва успел, — сказал Драко вместо приветствия.       Поттер откинул голову назад и улыбнулся, глядя на него снизу вверх.       — Должно быть, я заразился от тебя на прошлой неделе. Но сейчас мне уже лучше. Как и тебе, судя по всему.       — Сильно сомневаюсь, — сказал Драко, усаживаясь и собирая лягушек в аккуратную кучу. Он не стал уточнять, к какой части сказанного Поттером относится его ответ.       — Ну, по крайней мере, я рад, что смог тебя развлечь.       — Я бы не сказал, что развлекся, — Драко произнес это, не поднимая взгляда. — Помнится, ты обещал мне практически проломленный череп. Но я успел увидеть только то, как ты, словно какой-то первокурсник, возишься со снитчем. Неужели именно ради этого я встал с постели?       Чтобы не смотреть на Драко, Поттер отпустил снитч и, прежде чем тот успел улететь, снова его поймал.       — Но представь, ты мог быть единственным, кто этого бы не увидел.       Драко глубоко вздохнул и достал из своей стопки потрепанную книгу.       — Я возьму этих шоколадных лягушек в качестве компенсации за потраченное впустую время.       Поттер отпустил снитч и без спроса попытался выхватить одну из лягушек, за что получил шлепок по руке. Он рассмеялся (Драко почувствовал, что его сердце пропустило удар) и поймал снитч левой рукой.       — Ты же будешь проходить пробы в слизеринскую команду? — вдруг спросил у него Поттер.       Драко применил Манящие чары, пытаясь восстановить недостающие части книги. Половина страниц вылетели из стопки Поттера, опрокинув ее набок. Поттер сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил смотреть на него.       Драко вернул страницы в книгу и ответил:       — У меня нет на это времени.       Поттер наклонился вперед. Он протянул Драко руку, в которой держал снитч. Может быть, Поттер сделал это для того, чтобы подбодрить его, а может, чтобы Драко на подсознательном уровне подумал, что он просто хочет поиграть.       — У вас пробы на следующей неделе, да? Это значит, что у тебя еще есть время попрактиковаться. А в библиотеке я и сам справлюсь.       — Не говори глупостей, Поттер. У меня совсем нет времени на квиддич. Некоторым из нас через несколько месяцев придется сдавать ЖАБА.       — Мне, вообще-то, тоже нужно сдавать ЖАБА, — вставил Поттер. — Но я все равно нахожу время для квиддича.       Драко захлопнул книгу и положил ее в стопку тех, которые не смог восстановить. Пускай Пинс сама с ними разбирается.       — Тебе плевать на экзамен, потому что его результат никак не повлияет на твою жизнь.       — Мне не плевать, — сердито сказал Поттер. — По крайней мере, на практическую часть. Я просто не хочу тратить время на глупую теорию, которая мне больше никогда не понадобится.       — Ну, а я должен подготовиться и к практической, и к теоретической части, поэтому буду посвящать всё своё время учебе.       Драко черкнул короткую пометку в каталоге библиотеки.       — Ладно, — Поттер захлопнул книгу и из неё в воздух взмыло облако пыли, но он не обратил на это внимания, пристально глядя на Драко. — Ты знаешь, что физическая активность улучшает память и умственные способности? Так что квиддич даже поможет тебе сдать ЖАБА.       Драко покачал головой и сосредоточился на следующей книге.       — Это тебе Грейнджер сказала? Не думаю, что она обрадовалась твоему возвращению в команду.       — Это мне сказала моя подруга Лорен, а она закончила университет с отличием первого класса и при этом пять раз в неделю проводила уроки бокса.       Драко на мгновение взглянул на Поттера, стараясь не обращать внимания на блеск в его волосах, а затем очень красноречиво сказал:       — Прости, конечно, но я не понимаю, о чем ты говоришь.       — Что именно тебе непонятно?       — Да всё. Первый класс чего? Кто такая Лорен? Что ещё за уроки бокса?       — Магглы, Малфой. Они не могут просто заколдовать друг друга, а бейсбольные биты не всем удобно с собой носить.       — Хм, — задумался Драко.       Он никогда не думал, что Поттер может дружить с магглами, что теперь казалось крайне глупо. Всем было известно, что Поттер ничего не знал о магии, пока не получил письмо. Странно было думать, что до Хогвартса у Поттера не было друзей.       — Ага. Моя маггловская подруга Лорен окончила университет с отличием первого класса, несмотря на то, что почти каждый день занималась спортом.       — М-м-м, — промычал Драко вместо ответа.       — Что ты ещё хочешь услышать? — Поттер наклонился и оказался в поле зрения Драко, сосредоточившегося на очередной книге. — Просто скажи, что боишься играть против меня. Я никому не скажу.       Драко тут же вскинул голову.       — Я не боюсь!       — М-м-м, — повторил за ним Поттер. — Конечно.       — Как я уже говорил, можешь даже не пытаться взять меня на слабо.       — Как я мог забыть? — Поттер выглядел чересчур удивленным. — Хочешь жвачку?       Драко не чувствовал себя виноватым из-за того, что взял жвачку, потому что он смотрел Поттеру в глаза и жевал так агрессивно, как только мог. Он ведь практически выдернул её из руки Поттера, правда? Этот придурок даже не понял, что Драко им воспользовался.       Только через минуту после того, как Поттер ушёл, Драко понял, что тот оставил блестящий снитч на краю стола.       Одно можно было сказать наверняка: Драко не позволит Поттеру указывать, что ему делать.

* * *

      Как оказалось, у Драко совсем не осталось собственного мнения, поскольку после получаса надевания и стягивания формы он всё-таки вышел на поле.       Впрочем, его нерешительность была далеко не самой смущающей. Нет. В попытке скрыть свое позорное поведение — или, может быть, в надежде, что она появится и отговорит его от этого — весь процесс происходил в туалете Миртл.       Оглядываясь назад, Драко понял, насколько ему повезло, что люди до сих пор избегают это место. Он даже представить себе не мог, что его могли поймать в тот момент, когда он прыгал на одной ноге, пытаясь втиснуться в обтягивающую спортивную форму двухлетней давности. Скорее всего, если его кто-то и мог застать, так это компания первокурсниц-пуффендуек.       А потом появился бы Пивз и сочинил стихотворение, достаточно смущающее, чтобы соперничать с «Обормоттер в Полоумную влюбился». А оно, к слову, очень распространилось среди слизеринцев после рождественской вечеринки Слизнорта на шестом курсе и ходило из уст в уста в течение целых трех месяцев.       Что же, никто не увидел, как Драко переодевается, поэтому теперь он должен был сделать все возможное, чтобы избежать насмешек. У него получится! Он всегда отлично летал! Он дольше всех остальных играл в позиции ловца! К черту, возможно, это его шанс вернуть себе былой авторитет. Люди уважают тех, кто может показать свои способности, правда? Правда?       Драко вскочил на метлу и оттолкнулся за долю секунды до того, как Эмбер Давенпорт свистнула. В этот день не было никаких групповых испытаний. Капитан просто одновременно отпустила всех претендентов в небо, и любой, кто в происходящем хаосе падал, автоматически дисквалифицировался. Это было, конечно, эффективно, хотя и не особо безопасно.       Изначально Драко не знал, как вести себя с Давенпорт, которая была первой слизеринкой-капитаном за почти двадцать лет. Но, как оказалось, она была готова расправиться с любым, кто не справится с поставленной задачей. До начала испытаний оставалось всего три минуты, а она уже отсеяла треть претендентов, половина из которых сейчас направлялась в больничное крыло.       Но Драко не нервничал по этому поводу. Что действительно заставляло его нервничать, так это то, что вся команда Гриффиндора сидела на заднем ряду их трибун. И Поттер даже не притворялся, что не пялится на него, хотя испытания ловцов должны были начаться в лучшем случае не раньше, чем через час.       Драко немного нервничал по этому поводу.

* * *

      В понедельник вечером Поттер глупо улыбался, проходя в их секцию библиотеки. Драко (помимо всего прочего) хотел ему врезать. Он уже чувствовал приближающееся “Я же тебе говорил”.       Драко откинулся назад и развел руки в стороны.       — Просто покончи с этим. Ударь меня.       Поттер фыркнул. Он бросил рюкзак на пол и тот подозрительно зашуршал.       — Спорим, ты жалеешь, что не послушал меня? Тебе не помешало бы немного потренироваться перед испытаниями.       Драко сомкнул руки на груди.       — Чего?       — Просто говорю, — Поттер сунул руку в рюкзак и кинул в Драко летучую шипучку. — Может быть, тебе следовало на всякий случай её съесть?       Драко приложил немало усилий, чтобы не рассмеяться, и вместо этого закатил глаза.       — Как оригинально.       — Нет, я серьезно, они работают! Пару лет назад Невилл съел сразу четыре штуки. Пришлось даже Гермиону разбудить, чтобы она спустила его с потолка.       Драко в который раз проклял свое подсознание, которое предало его, заставив засмеяться.       — Меня взяли в команду. Говорю на случай, если ты это пропустил. Я не уверен, видишь ли ты хоть что-то за этими лохмами.       Надо отдать Поттеру должное, он не убрал волосы с лица (хотя его рука на долю секунды дернулась вверх).       — Я точно видел, как ты чуть не упал, когда выполнял Вялый Кистевой Крен.       Драко закатил глаза.       — Моя рука слегка соскользнула. Я даже не потерял равновесие!       Никто не заметил его ошибку. Никто, кроме Поттера. Впрочем, неудивительно, что он это заметил. Рука Драко соскользнула потому, что вспотела. А случилось это из-за того, что Поттер всё время смотрел на него. Мерлин, почему Драко был таким жалким?       — Мы должны это отпраздновать, — внезапно сказал Поттер. Он снова встал и хлопнул в ладоши. — Всё как обычно?       При нормальных обстоятельствах Драко принялся бы возражать. Но не сейчас. Был шанс, что Поттер его примет, и Драко не хотел рисковать.

* * *

      Детская площадка была чиста. Все качели были как новые. Граффити исчезли. На горке не было ни одной жвачки. Цепи на качелях почти сверкали. Песок под ним выглядел так, словно его просеяли как минимум семь раз.       Драко знал, что Поттер приходил сюда задолго до того, как начал брать его с собой, но мысль о том, что Поттер вернется без него, все равно причиняла боль. Это было глупо, но он ничего не мог с собой поделать. Драко никогда не придет сюда один.       Первую песню они слушали вместе, сидя бок о бок на качелях. Это была запоминающаяся песня о поражении при Ватерлоо, и примерно через минуту Поттер начал подпевать, сначала тихо, а затем всё увереннее и громче.       Внезапно началась другая песня, медленная серенада для какого-то парня или девушки по имени Джуд, и Поттер переключился на повторение мелодии. Может быть, он не знал слов. Самому Драко эта песня показалась слегка скучной. И вовсе не потому, что Поттер не пел, а просто из-за ритма. И текста. Пение Поттера не имело значения. Вообще.       Следующая песня была очень многообещающей — оптимистичная и быстрая — но, как только Поттер выдернул из уха наушник (это ведь так называется?) и кинул его в Драко, стало ясно, что петь он опять не будет.       — Продолжай, — сказал он, не глядя на Драко, и со всей силы оттолкнулся от земли. Проклятье, какие же у этого парня крепкие ноги. Должно быть, он всегда спасался бегством.       Драко смотрел, как Поттер раскачивался всё сильнее и сильнее, и в этот момент прозвучали первые слова песни.       Любовь бывает только в сказках, думал я       Что она важна для кого-то другого, но не для меня       Очень правдивый текст. Может быть, Поттеру не нравилась эта песня, потому что подобные высказывания не соответствовали его мировоззрению “любовь побеждает всё”.       Драко вставил второй наушник, отказываясь думать о том, как это отвратительно, и тоже начал медленно раскачиваться. Если Поттер еще немного ускорится, то пролетит по кругу. Но его это, судя по всему, совсем не волновало.       Но я взглянул в ее глаза       И понял я – люблю       Я верю, что нельзя ей без меня       Ничего страшного. В конце концов, эта песня была как раз по части Поттера. Может быть, он уже заслушал её до дыр. Или не хотел слушать песню о любви вместе с Драко. Наверное, это действительно так.       Драко провел следующие несколько минут, обдумывая каждую глупость, которую он когда-либо совершал в присутствии Поттера. Он мог продолжать до бесконечности, если бы его раздумия не прекратила следующая песня, в самом начале которой неожиданно прозвучало: “помоги!”. От шока Драко отпустил цепи и упал с качели, и как раз в этот момент он вспомнил, как сегодня за завтраком случайно взглянул на Поттера, а Уизли заметил это и ткнул того локтем, кивая на слизеринца. Да, Драко точно придётся поработать над своим пространственным мышлением.       Когда Драко лежал на спине и смотрел в небо, он понял, что совсем не злится на Поттера за то, что тот включил такую потрясающую песню. Он перевёл взгляд на свой объект фиксации, который, судя по всему, на этот раз пытался запустить себя на орбиту при помощи маггловских качелей.       В этот момент Поттер снова пролетел мимо, и сидение под ним опасно зашаталось. И опустело.       Драко снял наушники и приподнялся. Поттер тоже лежал на песке, хотя и упал лицом вниз. Он обхватил голову руками и дрожал. Наверное, это был плохой знак. Вряд ли люди нормально отреагируют, если Драко вернет его со сломанной шеей.       Драко встал на колени, а затем оперся на руки, наклоняясь к Поттеру. В этот момент Поттер перевернулся на спину. К счастью, у него не было приступа. Его трясло от тихого смеха. Мерлин, какой же он всё-таки странный.       Драко не собирался проверять Поттера на наличие травм, поэтому он поднялся на ноги и принялся вытряхивать песок из волос. Поттер наблюдал за ним и Драко вскинул бровь, про себя заметив, что Спаситель выглядит как баранья отбивная в панировке.       Поттер улыбнулся своей глупой, приводящей в ярость улыбкой.       — Ну что же, думаю, можно с уверенностью сказать, что мой микстейп сногсшибателен?       Драко подобрал устройство и бросил его на покрытые песком колени Поттера, процедив сквозь зубы:       — Эта штука представляет опасность для общества.       Несмотря на все возражения Драко, Поттер заставил его прослушать еще три песни.

* * *

      Всю кошмарность своего состояния Драко осознал во время обеда в среду, когда Панси наклонилась, похлопав ресницами, и спросила:       — Могу я одолжить твои конспекты по Заклинаниям?       В этот момент Драко вспомнил, что на уроке ничего не записал, вместо этого пялясь на отражение Поттера в окне, а потому он смог ответить только:       — Ох, м-м-м...       — Ты ведь писал конспекты? — он не ответил. Панси хлопнула его по колену. — Ты всегда всё записываешь! Ты что, заболел?       — Нет, я... — Панси смотрела на него, даже не моргая, что, мягко говоря, нервировало. Драко уставился на свой бутерброд. — Разумеется, я был сосредоточен на уроке. Зачем мне вести конспекты, когда я могу просто посмотреть материал в Омуте памяти?       Сказать, что осознать это было неприятно — значит ничего не сказать. Драко должен был посвятить все свое время и силы на подготовку к ЖАБА! И все же вместо подготовки к экзаменам он сходил с ума по какому-то посредственному, тощему, неухоженному, невоспитанному... красавчику! Как будто от результатов экзамена не зависело его будущее. Какой позор!       Как только Драко добрался до спальни после последнего урока Нумерологии (слава Мерлину, Поттера на нём не было), он вытащил из-под кровати Омут памяти и положил его на подушку. До ужина оставалось еще полчаса, и он, черт возьми, проведёт их с пользой!       Драко схватил перо и положил его на новый пергамент. Затем он выплеснул в каменную чашу воспоминания о сегодняшнем уроке Заклинаний и окунулся лицом в Омут.       Его энтузиазм длился недолго. С Омутом памяти было что-то не так. Драко захотелось плакать.       Всё вокруг было размыто и практически бесцветно. Драко знал, что это ненормально. Омут, который был у его отца (естественно, он использовался в целях шантажа), никогда не показывал воспоминания исключительно черно-белыми.       Потом раздался звук — приглушенный, словно Флитвик читал лекцию под водой. Драко точно не смог бы записать конспекты, поскольку он не понимал ни единого слова.       Где-то позади Драко раздался резкий шум, но когда он обернулся, то увидел, конечно, только темноту. В любом случае, Драко не нуждался в подтверждении своих подозрений. Теперь он знал, как звучат вздохи Поттера.       Лекция Флитвика продолжалась, но звучала как набор рандомных слов, а чуть позже и вовсе прекратилась, как только Поттер начал напевать “Гром и молнии”, будто ему было абсолютно наплевать на урок.       Ну, по крайней мере, Грейнджер перегнулась через промежуток между их столами и стукнула Поттера по руке. Драко слышал, как звук от шлепка, словно удар хлыста, прорвался сквозь бессмысленно вереницу слов. Кроме того, Драко проследил за взглядом себя из прошлого, уставился прямо на отражение Поттера и прекрасно его увидел. Оно было чётким и ярким.       Вот дерьмо.       С Омутом все было в порядке. Это с воспоминанием было что-то не так. Проблема заключалась в том, что на протяжении всего урока Драко был полностью сосредоточен на Поттере. Иными словами, с Драко было что-то не так.       Сейчас, глядя на себя в прошлом, Драко было трудно не обращать внимание на мечтательное выражение своего лица. Кроме того, если знать, куда смотреть, можно было даже увидеть легкую глупую улыбку. Проверить, заметил ли это кто-нибудь еще, не было никакой возможности, поскольку все остальные ученики были серыми клубами дыма, но Драко несколько успокаивал тот факт, что он сидел в первом ряду.       Поттер принялся напевать еще одну песню, и Драко застонал. Это была песня Ватерлоо из их последнего похода в маггловский мир, и у него в голове уже на протяжении двух дней звучала строчка —       “Ватерлоо — Я потерпела поражение, ты выиграл войну!”       — а остальное совсем забылось. Это была одна из самых ужасных фраз, которые только можно было безостановочно повторять, особенно если... как бы это сказать? Особенно если твоя семья совсем недавно проиграла войну. Даже несмотря на то, что Драко не воспринимал окончание войны как личную потерю.       Вынырнув из Омута, Драко решил, что больше это терпеть не будет! Он собирался пересмотреть воспоминание с этой песней и запомнить все слова, и тогда она будет точно такой же, как и любая другая.       Драко задернул занавес и задумался. Неужели он действительно собирается это сделать? Что это говорит о нем самом? Первое воспоминание, которое он посмотрел, было о Поттере. Неужели он хочет, чтобы и второе воспоминание было о нём же?       Драко покачал головой и приложил палочку к виску. Он слишком много думал. Он делал это только для того, чтобы запомнить текст песни и не просить Поттера снова её включить. Он делал это для того, чтобы быть независимым от Поттера. Короче говоря, он делал это ради своего здравомыслия. Ему даже смотреть на Поттера не придется, нужно только песню послушать.       Драко переместил в Омут воспоминание о последнем походе на детскую площадку. Тогда как раз прозвучало много песен. Он просто превратит эту запись в свой личный микстейп. И ему даже не придется покидать территорию Хогвартса, чтобы послушать его! Выкуси, Поттер! Больше он не самый умный, да? Драко обязательно ткнет Поттеру этим в лицо.       К счастью, детская площадка была такой же яркой и четкой, как и Поттер-из-воспоминаний. Иначе Драко этого бы не вынес.       Изначально игнорировать Поттера было нетрудно. Во время первых двух песен Драко осмотрел чистую площадку, и на периферии его зрения мелькнула лишь рука Поттера. Пение гриффиндорца звучало чуть громче, чем настоящие песни, но в этом, скорее всего, была виновата магия, плохо реагирующая на звук, воспроизводимый при помощи маггловских технологий. Конечно же, всё дело в этом!       Все надежды Драко были разбиты вдребезги, как только Поттер кинул ему наушник, и он был вынужден посмотреть на гриффиндорца, поскольку сам же в прошлом это сделал. В этот момент всё вокруг превратилось в размытый цветной хаос, от которого у него закружилась голова. Кроме того, все звуки теперь были словно в миллионе миль отсюда.       Что, блядь, такого особенного в Поттере, что подсознание Драко настолько на нем зациклилось?       Драко скрестил руки на груди и в отчаянии уставился на него, решив найти все то, что делало Поттера абсолютно посредственным.       Поттер держался за цепи настолько высоко, докуда только мог дотянуться. Он наклонился всем телом вперед, ветер взъерошил его волосы, и выглядел он так, будто снимался для одного из журналов Панси. А потом он закрыл глаза, и его губы растянулись в мягкой расслабленной улыбке.       Но я взглянул в его глаза!       И понял я – люблю!       Песня прозвучала настолько громко и четко, что Драко упал бы с качелей во второй раз, не будь это воспоминанием. Как бы то ни было, в прошлом Драко, очевидно, был настолько очарован, что ничего не заметил.       Драко сдался.       Так...       Так, так, так...       Что ж, злорадство по поводу решения проблемы с маггловской музыкой отменяется. Впрочем, это не проблема. Конечно, это совсем не проблема, но, тем не менее, больше так продолжаться не могло. Так решил Драко, глядя на карточку Поттера и составляя список всего, что ему в нем не нравилось.       Во-первых, шрам. Этот дурацкий, всеми узнаваемый шрам, будто кричащий о своем существовании каждому, кто смотрел на Поттера хотя бы на протяжении наносекунды.       Также его дурацкое имя, известное всем ведьмам и волшебникам, на каком бы континенте они ни находились.       Ещё сильнее Драко злили мысли о том, что его родители приняли бы Поттера, будь тот девушкой. Ну, по крайней мере, с их нынешним социальным положением.       Но Поттер был парнем, и Драко влюбился в него даже несмотря на то, что сам гриффиндорцу совсем не нравился.       А волосы? Эти нелепые волосы всегда привлекали внимание Драко, хотел он того или нет. И улыбка эта глупая, заставляющая ноги Драко подкашиваться. Конечно же, пристальный взгляд, такой невозможно стереть из памяти. И руки, такие же теплые и крепкие, как и его тело, близко прижимающееся под мантией.       Его голос, резкий и злой; его голос, спокойный и ровный; его голос, поющий его любимые песни, навсегда застрял в голове Драко.       Гарри Поттер был ураганом из всего того, что не должно было нравиться Драко, но, тем не менее, нравилось.       Драко сунул карточку обратно под подушку и в отчаянии уткнулся в нее головой. Когда же он заснул, ему снились взъерошенные ветром волосы, сосредоточенно прищуренные зеленые глаза, выражающие чистое ликование и рука Гарри, сжимающая снитч.

* * *

      — Ебаный Мерлин!..       Поттер поморщился, наблюдая, как Драко, прихрамывая, идёт к своему стулу, и всё равно имел наглость сказать:       — Следи за языком, Малфой.       — Следи за языком?! Твой ебаный рюкзак сломал мне ногу.       Неудивительно, что Поттер только недоверчиво фыркнул и сказал:       — Твоя нога не сломана, ты просто слабак.       — Напомнить, как всего месяц назад мы оба сломали кости во время одного из твоих нелепых походов к магглам, и как ты сказал мне, что всё было “абсолютно нормально”? Напомнить, что всё было совсем не “абсолютно нормально”?       — Какой же ты злопамятный.       Драко положил ногу на ногу и осторожно помассировал ее. Она пульсировала в такт с его сердцебиением, которое никак не могло нормализоваться.       — Поттер, клянусь, если мне придется выпить еще хоть каплю костероста из-за твоего рюкзака с двадцатью фунтами шоколадных лягушек, я покажу, куда ты можешь их себе засунуть.       Поттер улыбнулся, скрестив руки за головой.       — Господи, Малфой. Не знал, что ты знаешь такие слова. Тебе не кажется, что сначала нам нужно поужинать?       Острая боль резко пронзила ногу Драко, как только он ударился о ножку стола, пытаясь сесть ровно.       — Я... что? Ты... — пробормотал он, а затем произнес единственное, что пришло ему в голову: — Мы только что поужинали. У нас был пир, если ты не помнишь. В честь Хэллоуина. Сегодня Хэллоуин.       Понимая, что каждое слово, вылетающее из его рта, делает всё только хуже, Драко замолчал. Как будто Гарри Поттеру нужно было напоминать, что сегодня Хэллоуин.       “Эй, сегодня годовщина убийства твоих родителей, помнишь?”       В основном волшебники праздновали Хэллоуин потому, что Поттеру удалось не умереть. Конечно, не семья Драко, но хорошие, честные люди, безусловно, праздновали именно из-за этого.       К счастью, Поттер ничего не сказал. Вместо этого он поморщился и опустил руки.       — Извини, я не так выразился. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение. А теперь заткнись.       Что ж, теперь Драко чувствовал себя, мягко говоря, крайне неловко. Неужели Поттер решил таким образом выйти из неудобной ситуации? И теперь он дразнит Драко из-за его ужасной односторонней влюбленности? Он должен был хотя бы притвориться, что поверил в отрицания Драко!       — Дать шоколадную лягушку? — слишком громко спросил Поттер, и его рука исчезла где-то в глубине рюкзака.       Драко откинулся на спинку стула и потер лоб.       — Пожалуйста, скажи мне, что твоя сумка не заполнена шоколадными лягушками. У нас только что был пир.       — Он был больше двух часов назад! К тому же, ведь в этом и заключается суть Хэллоуин, да?       — Нет.       — Есть, пока тебя не начнёт тошнить?       — Нет, — повторил Драко. — Это отвратительно.       Поттер закатил глаза. Драко надеялся, что они так и застрянут и ему больше не придется смотреть в эти треклятые зелёные омуты.       — На самом деле тебя не должно стошнить, — глубокомысленно заметил Поттер. — Ты просто почувствуешь тошноту.       — Всё равно отвратительно.       Вместо того чтобы ответить на возражение Драко, Поттер сменил тему так плавно, как только мог.       — И отвечу на твой вопрос: у меня с собой не только шоколадные лягушки.       В рюкзаке лежала очень маленькая железная банка из-под печенья, которую Поттер незамедлительно увеличил. А в банке был весь ассортимент «Сладкого королевства» — разве что тараканьих гроздьев не было, но это и к лучшему. Иначе у Драко не было бы другого выбора, кроме как усомниться в адекватности Поттера.       — Ты реально свихнулся? — спросил Драко, несмотря на отсутствие таких кошмаров, как тараканьи гроздья и леденцы со вкусом крови. — Ты принёс весь гриффиндорский запас сладостей?       — Нет, — сказал Поттер. — Гриффиндорский тайник сейчас на пятьдесят процентов состоит из ассортимента «Всевозможных волшебных вредилок». А у всего остального, наверное, уже истек срок годности, потому что никто к нему не притрагивается.       — Надеюсь, ты не ждешь, что после этого заявления я буду есть то, что ты мне дашь?       Поттер хлопнул себя ладонью по груди.       — Ты правда думаешь, что я могу так с тобой поступить?       — Да.       — В принципе, справедливо, — Поттер все же подвинул банку ближе к Драко, чтобы тот мог до неё дотянуться. — Но не сегодня, — заметив, как Драко прищурился, Поттер театрально вздохнул. — Успокойся. Просто выбери что-нибудь для меня.       Склонившись над банкой, Драко осмотрел ее содержимое в поисках чего-нибудь подозрительного. Он даже хотел дать Поттеру летучую шипучку, просто чтобы досадить ему, но это показалось неправильным. Поттер должен был понимать, что Драко никогда ее не съест после той насмешки из-за неправильно выполненного Вялого Кистевого Крена.       В конце концов Драко выбрал перечных чёртиков.       — Фу, — скривившись, Поттер откинулся назад. — Ты уверен?       — Да, а что?       — Мне они не нравятся. Просто... они же сделаны из перечной мяты, — Поттер вздрогнул. — На вкус они как зубная паста.       Драко очень осторожно подвинул упаковку перечных чёртиков к Поттеру.       — Тогда откуда они у тебя?       Поттер намеренно проигнорировал перечных чёртиков.       — Я их не покупал. Люди постоянно дают мне сладости.       — Какие люди? Твои друзья?       — Самые разные люди. Я шел в класс, и кто-то сунул мне целую упаковку, — Поттер кивнул на перечных чёртиков и снова скривился.       — А ты встречался с этим человеком? Может быть, он пытался намекнуть, что у тебя неприятно пахнет изо рта.       Поттер фыркнул и попытался скрыть это кашлем. Это настолько отвлекло Драко, что он чуть не пропустил то, как Поттер отодвинул перечных чёртиков в сторону.       Поттер чуть не рассмеялся над словами Драко. Тот же в свою очередь наклонился вперед и стукнул Поттера по руке, прежде чем тот успел стереть перечных чёртиков с лица земли.       Они оба замерли и, возможно, именно это было причиной того, что голос Драко напоминал ледяную глыбу.       — Ешь.       Несколько секунд Поттер просто смотрел на него, а затем отдернул руку и закрыл ею рот. Драко испытывал искушение заставить его открыть рот и показать перечного чёртика, но яркий румянец, заливший лицо Поттера, и дым, вырывающийся из его ушей и носа, были тому достаточным доказательством.       Лицо Драко тоже пылало, но он не мог винить в этом перечных чёртиков. К счастью, дым прервал их зрительный контакт, и Драко убрал руку со стола, запихивая себе в рот сразу двух мышек-ледышек.       Уже потом Драко понял, что ему стоило выбрать жевательную резинку Друбблс, чтобы скрыть свое пылающее лицо. Вместо этого он издал смущенный писк, ещё сильнее покраснев, а затем целых пять секунд дрожал, в то время как Поттер обмахивался раскрытой книгой. Драко не был уверен, будет ли с ней всё в порядке, но на всякий случай решил на выходных не приходить в библиотеку (и заодно не попадаться на глаза мадам Пинс). Просто на всякий случай. А ещё он подумывал начать избегать Поттера. Снова.       Это уже начинало надоедать.       Драко глубоко вздохнул и положил маленькую упаковку капкейков с бельгийским шоколадом на стол рядом с банкой Поттера. Драко не был уверен, стоит ли делиться с Поттером обычными сладостями, которые ему прислала мама на Хэллоуин. Но теперь, когда он (в очередной раз) принял предложение Поттера, было бы невежливо не поделиться. Кроме того, заклинание его мамы не могло сильно продлить их срок годности, а Драко за две недели точно не успел бы съесть все двадцать капкейков.       Поттер засиял, словно рог взрывопотама. Фигурально. Сердце Драко пропустило удар, а затем возобновило свою работу с удвоенным энтузиазмом. Буквально.       Оказалось, если съесть половину запасов сладостей из тайника Поттера, можно ненадолго забыть об идиотской влюбленности в этого гада. Поэтому Драко всё набивал и набивал рот едой, и либо Поттер использовал ту же тактику, либо он просто обожал сладости. Скорее всего, всё дело именно в этом.       Драко не жаловался, поскольку это заставило Поттера замолчать и сосредоточиться на работе. Кроме того, в банке из-под печенья была целая тонна мятных жаб, которые были любимыми сладостями Драко.       — Ты планируешь сегодня с кем-то целоваться? — внезапно спросил Поттер, нарушив одной фразой полтора часа благословенной тишины и душевного спокойствия Драко.       Одна из мышек-ледышек в его животе обрела второе дыхание, заставив его издать еще один унизительный писк. (Именно так он объяснит это Поттеру, если тот что-то скажет.)       — Прошу прощения?       Поттер закрыл глаза на целую секунду, а затем указал на свою банку.       — Ты уже семь мятных жаб съел, — сказал он, и это не было вопросом, поэтому Драко не нужно было отвечать.       Драко неопределенно пожал плечами и провел следующие пятнадцать минут, украдкой поглядывая на Поттера поверх книги. Он так хорошо справлялся, а Поттер всё испортил, сказав о поцелуе. Интересно, ощутил ли бы он вкус перечных чёртиков? Наверное, нет — Поттер уже съел больше половины шоколадных капкейков.       Мерлин, от одной мысли о еде ему стало плохо. Драко отодвинул банку со сладостями как можно дальше и застонал.       — Если я съем еще хоть что-нибудь, меня стошнит.       — Жаль, — Поттер запихнул в рот еще один капкейк и Драко не понимал, как ему это удалось.       — Как в тебя столько влезает?       Поттер пожал плечами и сглотнул, не особо тщательно прожевав выпечку.       — Одним летом я постоянно ел торты. Вырос на целых два дюйма.       Драко точно знал, что это было за лето. Возможно, ему стоило подумать, почему он заметил скачок роста Поттера, но четырнадцатилетний Драко определенно не был готов к этому прозрению. В то время он всего лишь возмутился из-за того, что слишком много девушек хотели, чтобы Поттер пригласил их на Рождественский бал.       — Это звучит нездорово.       — О да!       Переглянувшись, они вернулись к восстановлению книг, вставляя страницы, удаляя пятна и уничтожая старые проклятия.       Через некоторое время часы пробили десять, и Драко украдкой бросил еще один взгляд на Поттера, гадая, признает ли тот, что их время истекло, или же сегодняшний вечер будет одним из тех, когда он не захочет уходить сразу после окончания дежурства.       Поттер вздохнул, закрыл книгу и посмотрел на Драко, нахмурившись. Это напомнило Драко взгляд матери, которым она одаривала его в тех редких случаях, когда ей приходилось ему в чем-то отказывать — например, в домашнем драконе, которого он хотел получить в подарок на свой седьмой день рождения, или в просьбе всё исправить, о чем он попросил перед своим семнадцатилетием. В этом взгляде читалась печаль и просьба понять.       — Я заметил, что ты смотришь на меня.       — Я не смотрю на тебя, — немедленно ответил Драко.       На этот раз он потянулся за жвачкой, и Поттер схватил его за запястье.       — Смотришь. И твои поступки дают мне несколько противоречивые сигналы. Я такими темпами не сегодня завтра с ума сойду.       Драко чувствовал себя слишком слабым, чтобы отдернуть руку, поэтому он продолжил так стоять — приподнявшись со стула и низко склонившись над столом. Его ноги почти сразу начали дрожать. Он винил в этом свое слабое тело. Ему обязательно нужно было привести себя в форму до начала квиддичного сезона.       — Что именно тебе кажется противоречивым? — Драко старался говорить равнодушно и Поттеру это явно не нравилось.       — Мне кажется, будто я ничего себе не придумал. Будто ты хочешь меня...       — Я же тебе сказал!..       — ...тоже.       Драко знал, что уставился на Поттера. А ещё он абсолютно точно разинул рот. По крайней мере, его дыхание было достаточно мятным.       — Что?       Рука, державшая Драко за запястье, дернулась, и Поттер устало вздохнул.       — Может, хоть на секунду перестанем притворяться?       — Нет-нет-нет, — Драко согнул свою попавшую в ловушку руку, но Поттер не собирался его отпускать. — Что значит “тоже”? Ты “тоже” хочешь? Что?!       Услышав эти слова, Поттер ослабил хватку, и теперь уже Драко схватил его за руку.       — Что ты имеешь в виду? Ты уже знаешь, что я хочу тебя, идиота такого, поцеловать. И я подумал, что, может быть, ты все-таки хочешь того же. Просто скажи мне ещё раз “нет”, чтобы я наконец-таки смог с этим смириться.       Драко замер.       — А когда я говорил тебе “нет”?       — Ну, ты сбежал, когда я тебя чуть не поцеловал тем вечером, когда мы ходили в больничное крыло...       — Ты...       — Ты несколько дней избегал меня. Это был вполне ясный знак. А потом, когда я пришел извиниться за то, что принял тебя за бисексуала, ты сказал мне проваливать.       — Я... ты... что?!       Поттер покачал головой.       — Просто скажи, что у меня нет ни единого шанса. Это не конец света. Я справлюсь. Честно говоря, со мной случались вещи и похуже.       — Однажды тетя Петуния отправила меня в школу в старых джинсах моего кузена, а потом, когда я убегал от Дадли и его шайки — милые парни, мы с ними виделись, — они с меня слетели в двух кварталах от дома. Остаток пути я пробежал в одних трусах.       Драко наблюдал, как по бровям и шраму Поттера пробежала нервная дрожь. Закончив рассказывать, он глубоко вздохнул и откинул голову назад. Они все еще держались за руки, если это можно было так назвать. Драко очень хотелось назвать это именно так.       — Ты уверен, что хотел мне это рассказать?       Поттер громко рассмеялся.       — Нет. Боже, я брежу.       — Ты уверен, что это лучший пример плохой ситуации из твоей жизни?       — Э-э-э... — Поттер пожал плечами. Левой рукой он потянулся к банке и порылся в ней, не отрывая глаз от потолка и сунул в рот одну конфету «Берти Боттс».       Драко слегка сжал его руку.       — Может быть вернёмся к той части, где ты якобы чуть не поцеловал меня?       — Конечно, конечно, конечно, — Поттер кивнул, продолжая смотреть в потолок.       — Ты не гей, — заметил Драко.       — Нет, я... нет? — это прозвучало как утверждение и вопрос одновременно.       — Тогда почему ты хочешь меня поцеловать?       Наконец-таки Поттер посмотрел на него, а не на потолок. Он нахмурился.       — Потому что я би?       — Это бессмысленно.       — Оу, да неужели, — Поттер попытался выдернуть руку. Когда это сделать не удалось, он взял еще одну конфету. — Бисексуальные люди существуют, представляешь? Мне не нужно выбирать ни одних, ни других.       — Но ты извинился за то, что своим поведением навел меня на неправильные мысли!       — Что? Нет, я этого не делал.       — Ага, конечно. Ты пришёл ко мне в спальню и извинился за то, что предположил, будто я такой же натурал, как и ты.       Впервые за все время их общения Поттер потерял дар речи. Он приложил ладонь ко лбу и просидел в таком положении секунд пять.       — Малфой, — сказал он наконец. — Драко.       — Малфой, — машинально поправил Драко и тут же пожалел об этом.       — Малфой, — повторил Поттер. — Я извинился за то, что предположил, будто тебе, как и мне, нравятся и девушки, и парни. Может, стоило дать мне закончить, прежде чем бросаться защищать твою драгоценную репутацию?       — Кхм, — откашлялся Драко. Он никогда раньше не замечал, каким корявым выглядел шрам на тыльной стороне ладони Поттера. Интересно, жалеет ли Поттер, что у него такой плохой почерк теперь, когда он увековечен на его коже?       — Малфой?       Драко оторвал взгляд от их рук и заметил, что Поттер придвинулся ближе, не сводя с него глаз. Они просто молча и неподвижно смотрели друг на друга.       — Да или нет? — Поттер произнес это так, словно предлагал Драко еще одну мятную жабу или спрашивал, можно ли переписать домашнее задание.       Драко тяжело сглотнул. Во рту у него пересохло, а голос звучал едва громче шепота.       — Ты не похож на человека, который спрашивает разрешения перед тем, как сделать.       Поттер пожал плечами. Как, во имя Мерлина, он мог так спокойно к этому относиться?       — Раньше я и не спрашивал. А потом неплохо так получил — абсолютно заслуженно, кстати, — и это очень даже успешно поменяло мою точку зрения.       Из легких Драко с хрипом вырвалось немного воздуха. Это прозвучало нелепо, но улыбка, расплывшаяся по лицу Поттера, довольно эффективно сняла напряжение.       — Кто тебя ударил? Это была Чанг? Пожалуйста, скажи, что это была она.       — Должен тебя разочаровать. Это была моя подруга Лорен. Та, которая преподает бокс, помнишь? Оказывается, ей нравятся девушки. Не то чтобы именно поэтому она меня ударила, но все же. Это показывает, как плохо я читаю знаки. Для себя я на всю жизнь уяснил, что необходимо спрашивать разрешения, прежде чем кого-то целовать.       — Не стану отрицать, что на протяжении многих лет мне порой снилось, как я тебя бью.       — Да? — Поттер ухмыльнулся. — А поцелуи тебе случайно не снились?       — Заткнись, — сказал Драко. Он отпустил запястье Поттера и попытался вырваться сам, но Поттер упрямо держал его. Не сильно задумываясь, Драко притянул Поттера ближе, положив свободную руку ему на шею.       А потом их губы соприкоснулись.       Руки Драко мгновенно покрылись мурашками, а внизу живота начало тянуть. В его голове звучал хор, поющий маггловские песни, и у всех певцов был голос Поттера.       Гром и молнии! Очень, очень... возбуждающе? Да, именно так.       Поттер целовал его лишь пару секунд, прежде чем отстраниться.       — Ты даже не спросил моего согласия.       — Это подразумевалось, — пробормотал Драко.       Теперь он схватил гриффиндорца за шею уже обеими руками и снова притянул к себе. На этот раз губы Поттера приоткрылись, и Драко понял, что тот точно не против. Кроме того, за поцелуем не последовал удар, и, наверное, это было хорошим знаком.       Губы Поттера оказались очень мягкими и (как и следовало ожидать) очень горячими. На вкус они напоминали бельгийский шоколад, летучие шипучки и клей на конвертах.       Описать происходящее можно было только одной фразой:       — Меня сейчас стошнит, — пробормотал Драко.       Он не уловил реакцию Поттера, поскольку сразу же вскочил со стула и помчался в ванную.       Драко успел как раз вовремя, но вдруг откуда-то сбоку раздался голос:       — Малфой?       Почему Поттеру постоянно нужно было ходить за ним в ванную комнату? (Хорошо, может быть, два раза это ещё не постоянно, но в защиту Драко можно сказать следующее: он был занят тем, что выпускал полудюжины мышек-ледышек тем же путём, каким они и пришли.)       Драко пробормотал что-то похожее на “уходи” и переключил все свое внимание на более неотложные дела.       — Ага, ещё чего... — голос Поттера теперь звучал ближе, прямо у Драко за спиной. Он не знал, почему ожидал, что Поттер не последует за ним. — С тобой все в порядке?       — Просто замечательно, — простонал Драко во время очень короткого перерыва.       — Я могу тебе как-нибудь помочь?       Драко показалось, что рука Поттера зависла над его плечом, но так и не опустилась.       — Уходи.       Раздался раздраженный вздох, и дверь за Драко захлопнулась.       Несколько минут спустя ему наконец удалось восстановить дыхание, а Поттер стоял и ждал, прислонившись спиной к одной из раковин. Драко изо всех сил старался его игнорировать и прополоскал рот водой не меньше двадцати раз.       — Ты закончил? — спросил Поттер, как только Драко выключил воду. Он направил палочку на лицо слизеринца, молча бросив какое-то заклинание, и уставший мозг Драко не успел даже приказать ему вздрогнуть.       Волна прохладного ополаскивателя со вкусом перечной мяты прошлась по его рту и испарилась в горле. Осталось лишь легкое покалывание под языком, но Драко не собирался жаловаться. Ему привили хорошие манеры, и он в кои-то веки собирался ими воспользоваться.       — Неплохое заклинание, — вот вам и комплимент.       Поттер скрестил руки на груди и закатил глаза, хотя и не выглядел обиженным.       — После недели в бегах и не такому научишься. Сомневаюсь, что даже мама Рона смогла бы сделать пригоршню диких грибов и ягод сомнительного происхождения приятной на вкус. А мы точно готовим не так хорошо, как она.       У Драко просто не было сил смотреть на Поттера, поэтому он принялся поправлять свою мятую рубашку.       — Я начинаю думать, что бегство от верной смерти не было тем праздником мечты, которым его сделала индустрия.       Поттер фыркнул.       — Какая ещё индустрия?       — Ну, знаешь, индустрия праздников в стиле приключений. Оседлай дракона, свергни коррумпированное правительство, позагорай.       Драко смутно догадывался, что переступает черту, но его язык будто обладал собственным разумом. Драко винил в этом поцелуй. Должно быть, прикосновение к языку Поттера лишило его всякой сдержанности.       Поттер стукнул его кулаком в плечо и рассмеялся.       — Ты ужасен, — он на мгновение замолчал, а после мрачно продолжил: — Значит, тебе не понравилось?       Мерлин, Драко стало жарко. Он подумал, не расстегнуть ли пару пуговиц на рубашке, а потом решил немного закатать рукава. Он чувствовал, что Поттер за ним наблюдает.       — Ты правда думаешь, что меня стошнило из-за твоих поцелуев?       Поттер смахнул с лица несколько прядей, но те через несколько секунд вернулись в изначальное положение.       — А разве нет?       — Меня стошнило из-за того, что ты был на вкус как половина ассортимента кондитерской, и при этом другую половину я уже съел. Я же сказал, что переел, — Драко, сам того не замечая, пригладил волосы. — И да, ты вообще не умеешь отличать вкусные конфеты от невкусных? Клей для конвертов, серьёзно? Хотя, в принципе, вполне в твоём стиле.       — Они мне нравятся, — сказал Поттер без тени стыда, а после снова ухмыльнулся. — Но мы говорили о поцелуе.       — Да, да. Классно было. Доволен?       Ухмылка стала шире.       — Просто классно или?..       — Хватит напрашиваться на комплименты. Мне стыдно.       — Да ладно тебе. Сначала Чжоу расплакалась, теперь тебя стошнило. Представляю, как Рон будет смеяться, если я ему когда-нибудь об этом расскажу. Так что мне нужно хоть какое-то подтверждение.       — Окей, — Драко закатил глаза (с любовью, но он надеялся, что Поттер этого не понял). — Я не прочь повторить.       Поттер шагнул вперед, но Драко положил руку ему на грудь, не давая подойти ближе.       — Не сейчас, Мерлинова борода. Мне нужно минимум три раза почистить зубы, прежде чем я смогу даже подумать об этом. Тебе, кстати, тоже надо зубы почистить. А то запах идёт такой же, как от «Сладкого королевства» в очень жаркий день.       Драко представил, как ухмыляется ещё шире Поттера, для такой ухмылки даже пришлось бы напрячь мышцы лица.       — Должен сказать, я рад, что это случилось с тобой, а не со мной. Я имею в виду... наверное, это унизительно.       Драко мягко толкнул его и почувствовал немалое удовлетворение, когда Поттер ударился (совсем слегка) головой о держатель для бумажных полотенец.       — Кстати... ты бежал домой в одних трусах, да? Целых два квартала? Расскажи мне об этом подробнее. Сколько людей тебя видели?       Поттер потер голову и сердито посмотрел на Драко.       — Только через мой труп.       Драко усмехнулся.       — А трусы ты тоже за кузеном донашивал?       Поттер вздрогнул и оттолкнулся от стены.       — Это отвратительно.       — Так что, я прав?       — Нет! И, если хочешь знать, никто мои трусы не видел. На мне была длинная футболка, которая прикрывала колени.       Драко повернулся лицом к зеркалу и принялся поправлять волосы, что было не так-то просто, поскольку он одновременно пытался смотреть и на себя, и на отражение Поттера.       — Значит, на тебе были джинсы и футболка твоего кузена, и при этом ты хочешь, чтобы я поверил, что на тебе были не его трусы?       — Знаешь что? Я прямо сейчас пойду и проверю свой тайник. Уверен, там был блевательный батончик.

* * *

      Панси вскочила на ноги, как только Драко вошел в гостиную в пол-одиннадцатого. Она догнала его примерно на полпути к мужским спальням, несмотря на все его усилия (Драко мог сбежать, не будь это так подозрительно).       — Что случилось с твоими волосами? — прошипела она.       Драко увернулся от ее рук и продолжил идти.       — Из одной книги вырвался вихрь, когда я ее открыл. Жаль, что тебя там не было, это надо было видеть.       Панси, прищурившись, смотрела на засученные рукава Драко.       — Ты вспотел.       — Разрушение проклятий — тяжелая работа.       Панси оглянулась через плечо (Блейз и Тео в открытую наблюдали за ними) и понизила голос до злобного шепота.       — Драко! Мы говорили об этом! Тебе нужно перестать ругаться с Поттером.       — Ничего не обещаю, — сказал Драко, закрывая дверь перед лицом Панси.       Драко с трудом, но всё же уснул, в то время как под подушкой у него лежала карточка из шоколадной лягушки, на которую он едва мог спокойно смотреть.