Там, где творится хаос

«Ханьгуан-цзюнь всегда там, где творится хаос». Эти слова стали для Лань Ванцзи непреложной истиной с тех пор, как к нему в бесконечных странствиях присоединился Вэй Усянь. Потому что Вэй Усянь был личным хаосом для Лань Ванцзи. Он был им уже давно. С той самой первой встречи на стене Облачных Глубин, с самого первого взгляда лучистых серых глаз, с самой первой улыбки мягких даже на вид губ, с самого первого слова, сказанного звонким, подобно горному ручейку, голосом. Яркий, словно солнце, беспокойный и озорной, не считающийся с правилами, для во всех смыслах правильного Лань Ванцзи Вэй Усянь и правда стал личным сгустком хаоса, который, как прицепился, так и не желал отцепляться. Даже когда Вэй Усянь был изгнан из Облачных Глубин, он продолжал преследовать Лань Ванцзи во снах. Его образ, его искрящаяся улыбка, его звонкий смех и его стройное гибкое тело, которое юный Второй Нефрит возжелал почти сразу же. Возжелал до ужаса, холодом сжимающего сердце. Потому что нельзя. Потому что подобные чувства – нарушение всех возможных правил не то что ордена, но самой природы. Так считалось. Каждое столкновение с Вэй Ином раз за разом приносило всё больше хаоса в жизнь и душу Лань Ванцзи. А потом тот исчезал, оставляя его растерянным и не знающим, что делать. Именно поэтому Лань Ванцзи в конце концов покинул орден и ушёл странствовать. Искать хаос, которого ему без Вэй Ина не хватало. Не хватало так, что он терялся, не понимая собственных чувств, и всё время хотел делать хоть что-то, будто это могло заглушить жажду того, что в его ордене по многим пунктам считалось неправильным. И вот Лань Ванцзи нашёл. Вдруг нашёл, да не просто хаос, но тот самый, что заставлял сердце пропускать удары, а дыхание застревать в горле. – Ах, хорошая сегодня выдалась охота, правда, Лань Чжань? – с довольной улыбкой прощебетал Вэй Ин и глотнул вина прямо из сосуда. Аккуратностью этот своевольный юноша никогда не страдал, и потому вино тонкой струйкой потекло по подбородку, шее, таинственно прячась за вырезом ханьфу. Лань Ванцзи до дрожи хотелось сбежать. Чтобы не видеть этого. Не желать так жарко прильнуть губами к чужой шее, чтобы испить вина с ароматом чужого тела. Желанного тела. Он медленно выдохнул, с трудом отрывая взгляд от завораживающего зрелища. – Лань Чжань? С тобой всё в порядке? – Вэй Ин забеспокоился. Вэй Ин беспокоился о нём, и это грело душу. Он заглядывал в глаза и хватал Лань Ванцзи за руку. Он никогда не страдал соблюдением личного пространства. Правда только почему-то с одним лишь Лань Ванцзи. – Мгм. – Это не ответ, Лань Чжань! – Вэй Ин прищурился. – Тебя ведь не ранили? – Нет. – Но что-то точно случилось. Я вижу и чувствую! – Дай мне выпить? – попросил Лань Чжань. Он помнил, чем это закончится, но, возможно, так было даже лучше. Возможно, тогда он скажет Вэй Ину правду. И кто знает... кто знает, что случится. Возможно, его личный хаос вновь исчезнет из его жизни. Уже навсегда. – Выпить? – Красивые серые глаза засветились искренним удивлением, но тут же в них мелькнуло озорство. – Раз прекрасный Ханьгуан-цзюнь желает... Вэй Ин налил вина и пододвинул к нему пиалу. Лань Ванцзи несколько долгих мгновений решался. Но решился на кое-что другое. – Вэй Ин. Обернись. – А? – тот удивлённо глянул через плечо, а Лань Ванцзи в тот же миг вылил вино под столик и поставил пустую пиалу на стол. Вэй Ин, ничего не понимая, повернулся обратно и посмотрел на него. – И что я должен был увидеть? Лань Ванцзи ничего не ответил и сделал вид, что заснул. Он хотел сказать правду, но хотел помнить об этом. Помнить реакцию Вэй Ина. Если она будет отрицательной, Лань Ванцзи просто притворится, что всё забыл. Ведь, по мнению Вэй Ина, после вина он должен забыть. Дыхание оставалось ровным – годы тренировок и медитаций делали своё; но сердце зачастило, а грудь сдавило: Лань Ванцзи боялся, что его шалость раскроют. Услышав смешок Вэй Ина, он расслабился. – Ах, Лань Чжань, ты такой забавный. В груди вновь потеплело, и Лань Ванцзи едва сдержал улыбку. Ему с трудом хватило терпения выдержать нужное время, прежде чем он «проснулся». Вэй Ин встретил его насмешливым взглядом искрящихся серых глаз. – С пробуждением, Лань Чжань. Как тебе вино? – Горько, – честно ответил он. Вэй Ин рассмеялся, и Лань Ванцзи с наслаждением слушал его смех. – Ты как ребёнок! Тебе наверняка любое вино покажется горьким, ведь ты не привык. – Не любое. – Ты пробовал много вин? – Вэй Ин приподнял бровь. И так же с наслаждением Лань Ванцзи всегда наблюдал за сменой эмоций на его живом лице. – Нет. – А сколько? – Два. – Два? – Вэй Ин ярко улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки. – Получается, только со мной? – Мгм. – Тогда откуда же ты знаешь, что не любое вино горькое? – Знаю. – И какое же вино по твоему мнению не горькое? – Вэй Ин склонил голову набок. Волосы красиво скользнули по плечам. Лань Ванцзи на миг задержал дыхание, не сводя с него взгляда. Вновь нужно было решиться. И он решился. – Которое осталось на твоих губах. Вэй Ин замер с приоткрытым ртом. Когда же до него дошёл смысл сказанного, на щеках заалел румянец, а сам он немного смущённо рассмеялся. – Что ты такое говоришь, Лань Чжань? – Правду. Румянец на щеках Вэй Ина заалел ярче. – Лань Чжань... Впервые на памяти Лань Ванцзи Вэй Ин не находил слов. – Ах да, ты же пьян и честно отвечаешь на все-все вопросы, да? – Мгм. – И почему же вино, которое осталось на моих губах – чёрт, Лань Чжань, это так поэтично... – не горькое? – Потому что Вэй Ин не может быть горьким. – А какой же я тогда? О Небеса, под этим кокетливым взглядом Лань Ванцзи чуть было не потерял последнее самообладание. Похоже, Вэй Ин пришёл в себя. Как мало ему нужно для этого времени! В отличие от самого Лань Ванцзи. – Пряный... – выдохнул он. Вэй Ин вскинул брови. – Вот как. – Мгм. – А... Лань Чжань, ты, конечно, любишь пресную пищу, – Вэй Ин хихикнул, – но ты не хочешь... попробовать? – покусав губу, вдруг поинтересовался он и вновь залился румянцем. Глаза Лань Ванцзи расширились. Вэй Ин что? Что он спросил? Попробовать? Это не сон, нет? – Хочу! – почти воскликнул Лань Ванцзи торопливо, боясь, что тот передумает. Вэй Ин смущённо рассмеялся и заправил за ухо прядь волос. – Это так... неожиданно, Лань Чжань. Лань Ванцзи прожёг его нетерпеливым взглядом и отметил, как едва заметно Вэй Ин вздрогнул и как расширились его зрачки. Лань Ванцзи всегда замечал любые изменения в Вэй Ине, в его лице, в его эмоциях. Их было так много, и это было так непривычно, но он учился понимать, учился различать, потому что это казалось жизненно важным, важнее воздуха, важнее чего угодно. Подавшись к Вэй Ину через стол, Лань Ванцзи обхватил ладонями любимое лицо и поцеловал в губы. Поначалу ответом ему стал поражённый вздох, но уже через мгновение мягкие губы шевельнулись, и его обвили руками за шею, самозабвенно и очень неловко целуя. Похоже, все слухи о похождениях Вэй Усяня – чистейшая ложь, и оттого поцелуй с привкусом вина стал только слаще и желаннее. Правда и сам Лань Ванцзи целоваться не умел, но вместе они очень скоро научились и долго не могли оторваться друг от друга. – Лань Чжань, – с трудом переводя дыхание, выдохнул в его губы Вэй Ин и облизнулся. – Если бы я знал, что ты такой... – То что? – Лань Ванцзи прищурился, пряча жаркое пламя, пылающее в светлых глазах. – Я бы сделал так раньше! Они поцеловались вновь.