Ещё не вечер.

      Теперь ему легко.       Легко спать.       Легко находится в реальном мире.       Легко справляться с триггерами.       Легко смотреть в голубые глаза.       Легко ж и т ь.       Солнце медленно уходит за горизонт, а Лера уходит домой. Тренировка закончилась, и теперь все могут отдохнуть. Особенно Олег. Физическое здоровье, чтоб его. Столько лет прошло, а старые раны напоминают о себе каждый божий день. И хоть не так сильно они ноют, ощущения не из приятных.       Волков полуголый с полотенцем на плечах останавливается перед панорамными окнами и смотрит на небо. Оранжевый, красный, жёлтый, голубой. В подобное сочетание цветов сложно не влюбиться. Закаты всегда завораживают дух. Солнце умирает на руках у Неба, орошая его своей кровью. Разве это не романтика? Для Волкова романтика ещё какая. Романтика самопожертвования во благо всего мира. Во благо его мира.       Из раздумий его вытаскивают тёплые руки, которые смыкаются на его груди. Он не вздрагивает, ибо знает, что тут только он и Серёжа. А Серёже он доверяет. Наконец-то. Единственный страх растворился в океане нежности.       — Романтично-драматичный взгляд на закат? — Разумовский перебирает волчий кулон в руке и целует место за ухом. От Олега приятно пахнет лесом, силой и умиротворением. Ну, чем не настоящий волк? Серёжа смеётся и целует уже шею, а потом и плечо, где один из шрамов. Но уже не так боязно их касаться. Не так совестно на них смотреть. Они лишь такая же особенность Олега Волкова, как и, например, его любимый кулон. Теперь уже любимый.       — Он просто красивый, — Волк нежится в объятиях, подставляя каждую частичку своего тела, чтобы коснулись губами, чтобы излюбили.       — Не спорю, — а Сергей поддаётся и целует. Снова и снова. Каждую клеточку, каждую мышцу. Он оставляет невесомые, едва ощутимые, но такие тёплые следы, что Олег тает. Он в блаженстве откидывает голову назад, обнажая всю шею, и смотрит на своего самого любимого уже не друга. Последний поцелуй в линию челюсти, и их взгляды встречаются.       У Разумовского рыжие волосы, красная рубашка, песочного цвета штаны и небесно-голубые глаза. Серёжа по цветовой гамме такой же, как и закат за окном. Только Серёжа для Олега в триста триллионов раз красивее заката. Он более живописный. Более невероятный. Если б выбор стоял перед Олегом: вечно смотреть на закат или вечно смотреть на Серёжу, он бы выбрал второе. Даже если бы он стал одной из статуй в саду миллиардера, было бы не так важно. Один только вид рыжих волос и голубых глаз, что сопровождают Волкова с самого детства, приносят невероятное эстетическое удовольствие. Произведение искусства кладёт свой подбородок на левое плечо Волка. Олег заметно расслабляется от всех махинаций, что проделал Сергей. Он знает, что под защитой. Он в надёжных любящих руках. Ровное дыхание у уха успокаивает. Пряди щекочут щёку и ухо. Олег тянется оставить любящий поцелуй в висок.       — Знаешь, я так устал, — Волков грустно вздыхает и медленно расслабляет ноги, отчего начинает сползать. Разумовский явно не ожидал этого, отчего теряется и пытается удержать любимого в ровном положении.       — Чёрт возьми, Олег! Ты тяжёлый, — в голосе так и сквозят потуги, хотя чувствуется доля наигранности. Нет, Серёжа лишь развлекается. С его силой он вполне сможет поднять Олега, хоть и с большой трудностью. Но Волков чувствует, как все мышцы Разумовского напряжены, а все для того, чтобы Волк оставался на ногах. Рассмеявшись, Олег продолжает падать, а Серёжа сжимает его в объятиях. Сергей улыбается и поудобней перехватывает Олега, но это не мешает неминуемому падению. Миллиардер ещё больше захныкал, обвиняя Олега во всех смертных грехах и в том, что тот смеётся с него. Наконец, Волков прекращает свою пытку и встаёт ровно. Это происходит так резко, что Разумовский вздрагивает и сильнее прижимается к сильному торсу.       — А если бы я уронил тебя? — в голосе возмущение, на которое Волк лишь поворачивает голову и прищуривает глаза.       — Но не уронил же. Ты ж у меня силач, — Олег сжал руки Сергея, дивясь их мощности. Серёжа, не веря, строит недовольную моську, — Да и если бы я упал, я бы не разбился.       — Да кто тебя знает, — бурчит миллиардер и отворачивает голову от бывшего наёмника.       — Да что ты, родной. Раз я пять пуль пережил, то и падение переживу.       Сергей напрягается и утыкается в плечо. Опять эта тема. Снова. Надо точно на неё запрет поставить, а то иногда кажется Серёже, что Олег специально использует её, как рычаг давления. Олег сам временами не понимает, зачем он упоминает «Игру». Задеть, либо просто вспоминает былое. Но неважна была причина, суть одна — Серёже что так, что этак было не очень. Чувство вины до сих пор не отпускает. И не отпустит, наверно, уже никогда. Пока жив Олег, пока он дышит рядом с Серёжей, вина тихо-тихо будет давать о себе знать. И единственное, что решает сделать Сергей — смириться.       — Прости, — извинительный поцелуй в плечо. Волков выпутывается из таких тёплых объятий и поворачивается к Разумовскому.       — Ты уже давно прощён, родной, — он широко-широко улыбается и поправляет короткие рыжие волосы. Он снова наматывает одну из прядей на палец, целуя её, — ты больше ни в чём не виноват. Больше нет.       Эти слова вызывают улыбку на лице Лиса. Его простили. Наконец-то. Счастье и облегчение накатили огромной волной. Олег проводит рукой по рыжим волосам и останавливается на затылке. Короткий поцелуй в нос и уже Волк заключает в объятия Лиса. Серёжин нос выглядывает из-за плеча, наслаждаясь видом.       — Закат и вправду красивый, — пытается сказать Разумовский, но плечо Волкова мешает нормальной речи. Но даже этот бубнёж Волк понимает.       — А я что говорил. Блин, теперь мне не видно, — Олег с лёгкостью приподнимает Серёжу за талию и поворачивается с ним к окну, ставя боком, — так лучше.       Разумовский кладёт голову на грудь, слушая стук сердца бывшего наёмника. Такой спокойный стук. У самого же Серёжи сердце намеревается разорваться на мелкие кусочки. Он всё никак не привыкнет, что Олег теперь рядом всегда. Поддерживает, шутит, обнимает, говорит, что Серый идиот, но его любимый идиот, готовит умопомрачительную еду и ведёт себя, как Бог, в постели. Для Сергея это подарок судьбы. Хотя какой к чёрту подарок, если Разумовскому приходилось его выгрызать себе зубами. А потом потерять. Глупо, да. Но Олег простил эту глупость. Он слишком предан, чтобы просто уйти. Он возвращался. Снова и снова. Тоже глупо, но для них это уже нормально. Они давно уже поняли, что их норма отличается от нормы всего мира. Они одни в этом мире, поэтому они вместе. И будут вместе до конца своих дней.       — Что у нас сегодня на ужин? — Серёжа целует подбородок Олега и слегка прикусывает его, тихо смеясь, на что Волк глаз оторвать не может от любимого лица, глаз, носа, улыбку. Сергей весь прекрасен и Олегу хочется лишь запечатлеть всего его.       — А что ты хочешь?       — Может, закажем что-то. Роллы, например, или… мак?       — Мак? Ты что, сомневаешься в моих способностях? Вот это предательство. Вот этого я не ожидал от тебя. А как же все года в общаге, что я тебе готовил. А ты? Эх… Серёжа… эх       — Нет! Что ты! Я обожаю твою готовку, но я хочу, чтобы ты сегодня весь вечер меня так обнимал.       — Оправдывайся, — Волков возвращается к созерцанию почти уже ушедшего солнца. Последние лучи играют на его смуглой коже, создавая невероятный оттенок, который хочет повторить Разумовский на холсте.       — Но это правда. Отдохни хоть день от готовки. Будем лежать, кушать бургеры и смотреть тупые сериалы. Как тебе идея? — Разумовский играет бровями и пытается лёгкими толчками в грудь убедить и видит, как Волков слабо улыбается и прикрывает глаза, — да вижу, что нравится.       — Ну ладно... Но всё равно в магазин надо заехать.       — Заедем. И купим полкило мороженого! И те вкусные пирожные!       — Серёжа, нет.       — Серёжа, да. Всё равно я плачу. Поэтому молчи и тащи мои вкусняхи.       Волк сдаётся и отпускает Лиса. Они отстраняются друг от друга. Волков в последний раз проводит рукой по серёжиной щеке и уходит одеваться. Серёжа же провожает взглядом и думает о том, как он рад, что все кончилось. Их жизнь налаживается. У них есть преемник, а значит, скоро они смогут уйти на покой. Уедут куда-нибудь в другую страну, а лучше засядут в своём особняке, и больше не будут покидать его никогда. Мир забыл про них. Их больше не существует, но идея их живёт. Чистая идея.       Олег возвращается, и они снова провожают солнце. Плечом к плечу. Бок о бок. Рядом. Вместе. Только они вдвоём. Олегу хорошо. Серёже тоже. Всё кончилось. Прошлое разжало свои лапы, отпуская их. Теперь они могут выдохнуть и двигаться дальше. Их сердца свободны, их души чисты. Они полны сил, чтобы двигаться дальше. И они полны уверенности, что справятся со всем. Как сказал Олег: «Раз я пять пуль пережил, то и падение переживу». Они переживут любое падение. Потому что каждый из них пережил своё падение на дно. Но они взлетели к самым небесам. Сами. Они откинули прошлое, ради будущего. И…       …Птица, наконец, покинул эти места.