(Не) Сладко

      Пятое октября.       На улице было холодно. Небо чистое, без единого облачка, и потому хлопья снега приводили в замешательство. Куртка явно была не по сезону, зато новая и стильная. Пальцы на руках так замёрзли, что приходилось не просто держать их в карманах, но и с силой прижимать к животу, чтобы тепло тела передавалось через тонкую ткань подкладки.       Кстати, о животе. Как же хотелось есть.       Путь до арендованной квартиры не близкий, но Осаму не поехал такси, нет, он решил воспользоваться общественным транспортом, из-за чего теперь ежился, как пингвин, и заодно прогуляться. Прогуляться и осознать наконец: школа закончилась. Теперь ему 18 лет. Он взрослый парень.       С волейболом тоже покончено. Было очень весело, правда, и, возможно, он будет играть иногда, по старой памяти, но на этом всё.       Теперь впереди долгий, неизведанный и сложный путь.       В момент, когда Мие-старшему пришла в голову идея о своём деле, он также решил, что колледж или университет — это не его. Нет на всё это ни сил, ни времени: и школы хватило. То, что он собирается сделать, принесёт ему гораздо больше, чем смог бы диплом.       Осаму отвлёкся от мыслей, чтобы осмотреться. Кажется, он шёл правильно. Кита упоминал вон тот магазин, когда объяснял, как добраться до места сбора, но парень всё же решил взглянуть на навигатор. Ещё 800 метров — и он на месте.       Квартира. Сбор. Пятое октября.       Точно, у него ведь день рождения.       Поправочка — у них, у них день рождения.       Осаму так старательно свыкался с необходимостью расставания с братом, что уже даже мыслил о себе отдельно. Ацуму всегда любил волейбол чуть больше, потому старший не удивился, когда близнец заявил, что станет олимпийским чемпионом.       Ну, флаг тебе в руки.       Флаг Японии.       Счастье.       Они поспорили, кто же будет счастливее.       Не хило так поспорили, скорее поругались. Ну да, ссоры у них часто случаются, через день, если быть точнее — помирятся. По-другому просто не смогут. Хоть младший и временами дико раздражал, для Осаму была немыслима жизнь без брата. Пусть гордость сдавливает горло, не давая сделать вздох для подходящих слов в нужный момент, если Ацуму упрётся и будет строить обиженку, сероволосый пойдёт навстречу первым.       Он ведь всегда был умнее.       Для чего было снимать квартиру, да и вообще устраивать такой грандиозный праздник, когда можно было просто в ресторан сходить и поесть чего-нибудь необычного, но вкусного — задавался этим вопросом парень, открывая дверь подъезда.       Когда он позвонил в домофон, отвечающий даже не поинтересовался, кто пришёл. Либо поняли и узнали, либо этим оболдуям наплевать, кого пускать в дом. Как всегда беспечны.       Суна наверняка притащит алкоголь. Аран будет вещать о силе телепатии близнецов и утверждать, что количество выпитого ими суммируется. Интересно, что станет говорить Кита. Наверное, что-нибудь мудрое, наставления во взрослый мир. А придурок Ацуму будет орать что-то вроде… Ну, просто будет орать.       Продолжал размышлять Осаму, поднимаясь по лестнице.       Квартира находилась на последнем, четвёртом этаже небольшого здания, снаружи проходившего на некий промышленный объект. В родной префектуре Хиого, далеко от школы и дома, но недалеко от центра. Солидно и наверняка не дёшево. Осаму понятия не имел, где товарищи по команде нашли деньги на подобное место празднования и во сколько им это вообще обошлось, ведь скидываться на аренду ни одного из братьев не просили.       За дверью играла ритмичная музыка, и Осаму вдруг понял, что будет даже рад, если он постучится, но никто не услышит и не откроет. Он не питал большой любви к подобным сборищам, а конкретно этого праздника не хотел — слишком шумно, — поэтому в голове промелькнула мысль сбежать, а товарищам сказать, что заблудился и весь вечер провёл в скитаниях по осенниму городу в гордом одиночестве.       Звучало неплохо, конечно, но нет. Пора проводить юность и сделать это достойно.       Постучав раз пять ребром кулака, парень стал ждать. Долго томиться в ожидании его не заставили. Мощная металлическая дверь резко распахнулась — и на пороге возник слегка захмелевший и весёлый либеро. — Мичинари, привет. — Осаму! Ты пришёл! — Осаму непроизвольно скривил лицо. Слишком громко. — Конечно я пришёл, это ведь мой день рождения, — сказав очевидное, доигровщик слегка смутился: неловко как-то. — Точно! С днём рождения! — парня переполняли эмоции. Он был рад и одновременно расстроен, ведь сегодняшний вечер — это и конец, и начало. — Спасибо, — слегка кивнул Мия, принимая поздравление.       Акаги так широко улыбался — казалось, если напрячь слух, можно услышать, как трещит кожа в уголках губ.       Он внимательно смотрел на товарища, стараясь запомнить черты его лица, ведь следующий раз, когда они встретятся, может наступить и через 10 лет. Наверное, к тому времени Осаму будет выглядеть иначе. Он станет ещё выше и коренастее, у него будут жена и своё дело, а возможно, и дети. Он станет ещё серьёзнее, если это, конечно, возможно. Та искра озорства, в моменты появления которой они с Ацуму становились абсолютными копиями, пропадёт, отдав первенство зрелости. — Так ты меня впустишь? — прерывать мысленный процесс друга не хотелось, но торчать под дверью, словно брошенный котёнок, не хотелось вдвойне. — Ой, прости, — от неловкости рука сама взлетела вверх, прикрывая нижнюю часть лица. У парня именины, а он держит его в дверях. — Проходи, мы уже начали, — Мичинари направился в глубь коридора, махая рукой и зазывая идти за ним. Набрал в лёгкие побольше воздуха и крикнул что есть мочи, чтобы уж точно все услышали: — Ребята, Осаму здесь! — Уууу! — из глубины квартиры послышался гул. Все собравшиеся активно приветствовали новоприбывшего.       Можно ли назвать это квартирой? Осаму сомневался.       Одно здоровое помещение. Окна шли от пола и до самого потолка — высокого потолка, — и всё вокруг окрасилось в розовые и оранжевые оттенки от закатного солнца. Сколько времени? Стены, что не были голым кирпичом, обработаны побелкой. Или это краска?       Разделение зон при помощи мебели — интересно. Вживую он такое видел впервые. Огромный диван напротив камина, над которым висел не менее впечатляющий телевизор, белый ковёр с длинным ворсом на полу. Дальше книжные полки, стол для пинг-понга, кресла, больше похожие на мешки с чем-то непонятным. Слева несколько столов — обеденный и парочка поменьше, — один из которых заставлен пачками сока и различными бутылками.       Чёрт, кажется, парни были настроены серьезно. Они намерены всё это выпить? Ну, Мия им точно не помощник.       Старший, по крайней мере.       А где они все, собственно говоря?       В дальнем углу, на кухне, хозяйничал Кита, в надетом поверх белой рубашки фартуке с… это, что, лисята? У окна Суна увлечён телефоном, больше, чем всей жизнью в целом. Видимо, пришедшего товарища он не заметил. А остальных не видно — даже либеро, мгновение назад встречавший его на пороге, исчез.       Подозрительно это всё. — Добрый вечер, Кита-сан, — Мия обогнул большой накрытый приборами стол и остановился, взмахнув рукой в знак приветствия. — Здравствуй, Осаму. Я поздравлю тебя чуть позже, вместе со всеми, если ты не против, — ответил капитан с лёгкой улыбкой.       Как же редко он улыбался, до сих пор непривычно. — Конечно, без проблем, — Мия-старший хоть и любил готовить, сейчас хотел просто есть, без лишних энергозатрат. Шинске точно справится.       Доигровщик решил, что побыть в обществе спокойного, или даже пассивного, центрального блокирующего тоже неплохая идея, чтобы скоротать время. Он подошёл и сел в кресло, принесённое в эту огромную студию будто из другого века. Оно настолько старое или специально потёртое?       Вообще, интерьер был странным. Всё выглядело старым и одновременно новым, дешёвым и одновременно очень дорогим. И зачем придумали такие планировки? Туалет здесь хоть за отдельными стенами? Кто отвечал за поиск места? — Привет, — поприветствовал парень, не отрываясь от телефона. — Суна, — Мия взглянул на товарища заинтересованно. Телефон его лучший друг, все знают, но всё же кому он так активно строчил? — Где все? — В спальне.       О, так здесь была спальня. Видимо, эта квартира ещё больше, чем кажется.       Так, стоп… — Подарки ваши упаковывают, — Ринтаро не мог увидеть немого вопроса на лице товарища, но, должно быть, сам понял, что вот-вот прозвучит очередной вопрос. — Будешь? — кивая на тумбочку возле себя, предложил парень, продолжая печать.       Бутылка. Явно не с соком. — Только если немного, — помявшись с полминуты, Мия решил всё же согласиться. Почему бы и нет? Он ведь собрался проводить детство. — Виски, — предупредил Суна. Допечатал последние предложения, всё же убрал телефон в карман и посмотрел на друга. Виски — специфический напиток. — Пусть будет виски, — какая разница-то? Осаму всё равно ничего не понимал в алкоголе и никогда его не пробовал, насколько он помнил.       Ринтаро окинул собеседника скептическим взглядом и всё же двинулся в направлении кухни. Пока Кита объяснял кохаю, в каком шкафу стаканы, доигровщик взглянул на улицу ещё раз. Не зря здесь такие окна. Красиво. Но всё же чего то не хватало. Несмотря на музыку и отдалённые голоса, было слишком тихо, что ли. — Где мой брат? — выпалил Осаму, как только к нему вернулся товарищ.       До этого Суна попивал горячительное с горла, но теперь он пил не один, так что и себе захватил посуду. Шинске предлагать было бесполезно — его, как всегда, не в чем упрекнуть. — У тебя нужно спросить, он ведь твой брат, — ему почём знать? Будто он следил за Ацуму. Обычно младший из братьев находился в эпицентре. Действительно странно, что его до сих пор не было. — Если бы я знал. Он сказал, что придёт первым, как и во всём остальном, — кривляясь, старший пытался спародировать манеру общения брата и одновременно закатить глаза в собственной манере. — Кхм-кх…гадость, — когда Мия-старший принял бокал, сразу почуял резкий запах, но и не подозревал, что алкоголь мог быть настолько противным. Ну и мерзость. Зачем кому-то это пить? Опьянение настолько приятно? Осаму сомневался. — Эй! — громко возмутился доигровщик: внезапная вспышка на мгновение ослепила его.       Друг так забавно кривил лицо в приступе кашля и отвращения, что блокирующий не удержался и щелкнул пару фото. Когда ещё подвернётся случай увидеть нечто подобное от Осаму, у которого рожа вечно кирпичом. Вот бы ещё Киту-сана напоить, да заснять на видео. Тогда Ринтаро поменяет ник во всех соцсетях на «Победитель» или «Легенда».       Определённо. — На память, — посмеиваясь, пояснил парень. — Что решил?       Суна поболтал бокалом, создавая небольшой сорокаградусный водоворот, и сделал добрый глоток. Даже не поморщился. Осаму так наверное никогда не сможет. Ему и правда нравился вкус или Мия чего-то не понимал? — Я уже говорил, — ответил он дежурную фразу, придирчиво разглядывая на свету содержимое своего бокала.       Тёмно-желтая, словно крепкий чай, вонючая жидкость. Ринтаро ему стакан чем-то смазал? Как так-то?       Объект размышлений молча наблюдал, забавляясь. Он частенько таскал у отца из запасов понемногу. Вначале тоже не понимал, почему родитель был так увлечён данным напитком, но спустя раз пять до него дошло. — Думаешь, получится? — блокирующий прищурился.       Осаму так просто говорил о столь сложных вещах. Действительно ли тот осознавал, что собирался делать? Сам Ринтаро, конечно, не знаток в подобных вопросах, от слова совсем, но даже он понимал, что будет ой как не сладко. — Получится, если постараться.       Мия бросил попытки понять, в чём суть виски и всего алкоголя в целом. Махнул рукой на глупый по его мнению вопрос и сделал крупный глоток, практически осушив стакан за раз. Если остальные пили, значит, в этом определённо был смысл. Вот сейчас он выпьет ещё бакальчик и всё поймёт. — Логично, — фыркнул Суна.

***

      Через некоторое время, за которое Шинске успел покончить с готовкой, остальные члены команды вышли наконец из своего убежища и присоединились к товарищам.       Все были в приподнятом настроение и беспрерывно болтали о прошлом, настоящем и будущем. Собраться вот так с третьегодками было очень приятно. Они ушли всего год назад, но, кажется, прошла уже целая вечность.       Все активно занимались выстраиванием своей новой жизни: кто-то поступил в университет, кто-то сразу нашел работу, но больше всех удивил Кита. — В скором времени я женюсь, — сложив руки за спиной, как-то официально объявил капитан.       У всех буквально челюсть отвисла. Парню всего 19 лет. Не рановато ли? — Когда ты успел завести отношения? — недоумевал Аран. — Родители выбрали мне невесту. Были смотрины. Аризу Асеми*, так её зовут. Их семья очень уважаема в нашей префектуре. — Понятно, — хором отозвались присутствующие.       Осаму находился в смятении.       Семья Киты не из простых, глубоко чтила традиции и была также уважаема в определённых кругах, но всё же — брак по договорённости? В двадцать первом веке? Согласия Шинске хоть спросили? Хотя, из-за скудного эмоционально диапазона было не понять, согласен парень с решением родителей или нет. Ну, не маленький и глупый, сам разберётся. То, что он поделился с друзьями подобной информацией, грело душу, но их мнения никто не спрашивал. — Ола! — громко прокричал Ацуму, буквально врываясь во все процессы внутри помещения и заполняя своей энергией каждый атом.        Все как один вздрогнули и развернулись, чтобы взглянуть на источник звука.       С ним всегда так. Такой яркий, что аж глаза слепит.       Бесит.       Между приходом Осаму и появлением Ацуму прошел примерно час. Солидный промежуток.       Новая одежда — чёрная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, тёмные джинсы, ботинки, — волосы подстрижены и со свежим оттенком блонд. Видимо, младший задержался, старательно себя прихорашивая — прям как на свидание. А глаза светились так, словно он предусмотрительно выпил до прихода, как студенты перед клубом. — Только не говори, что всё это время ты был в Испании, — допив третий, нет, четвёртый стакан виски, предусмотрительно разбавленный Китой соком, язвительно поинтересовался старший близнец. — Звучит интересно, — всё так же громко. — Интереснее, чем то, что здесь происходит. Чё такие тухлые-то? День рождения же!       Кажется, Ацуму ничего не смущало: ни недовольство на лице брата, ни громкая музыка, которую он очевидно намеревался перекричать, ни обувь, которую не потрудился снять.       Время шло, Мия-младший не менялся. Всё такой же беспечный. — Тебя ждали, — Осаму внимательно наблюдал, как его брат шарился руками по столу в поисках лучшего перекуса.       Кита был консервативных взглядов, потому накрыл стол с учётом традиций: приборы, расстановка — и всё в обеденной зоне. Только товарищи надеялись на более неформальную обстановку. Под тихие возмущения и аргументы капитана, парни перенесли стол ближе к дивану и камину, а из аккуратно сервированной посуды оставили лишь палочки.       Никто не стеснялся, и все ели из общих тарелок, но аккуратно. Балбес Ацуму же решил разворошить все живописные блюда, которые с таким трудом выкладывал и украшал сенпай. — Мда, по твоей роже это видно невооружённым глазом, — бубнил Мия-младший, запихивая третий кусок рыбы в рот.       Осаму лишь в очередной раз закатил глаза. Никаких сил нет, чтобы бороться с родственником. Сколько ему ни объясняй, сколько ни ругай и спорь, всё ему до одного известного места. Тот будто из принципа, раз за разом, совершал одни и те же ошибки. — Где был? — поинтересовался Мичинари впихнув связующему в руки стопку салфеток, но товарищ умудрился и с этим не справиться, роняя несколько в чей-то стакан.       Ну просто торнадо, а не человек. Сносит всё на своём пути. Сейчас поднагадит побольше и свалит первый в закат. Осаму даже готов сделать ставку.       Блондин, кажется, не замечал насмешек и недовольства товарищей. Он так сильно проголодался за весь день, а последние часы в салонах вообще лишили последних сил. Ему нужно было как следует подкрепиться, прежде чем начинать пить. А то, глядишь, унесёт со второго стакана, и кто-нибудь из добрых друзей обязательно маркером лицо разукрасит. Хотя, почему «кто-нибудь»? Это точно будет Суна с его чёртовой камерой. — Подарок брату делал, — начал говорить кареглазый с забитым ртом и по известному сценарию подавился. Естественный отбор, не иначе. Схватил ближайший стакан, в который до этого макнул салфетки, и опустошил в два глотка. — Это, что, сок?       Осаму смотрел на брата и не мог поверить. Младший думал, что в стакане вино — сок был вишнёвым — и выпил всё до капли? Когда его ультраспортивный родственник успел пристраститься к алкоголю? — Боюсь спросить, — с размаху долбанув связующего по спине, невнятно пробормотал сероволосый под грозный взгляд близнеца. Он точно ему это припомнит. — И не надо, я сам покажу!       Все нормальные люди знали, для чего на рубашках пуговицы, и умели ими пользоваться — только Ацуму мог так уверенно задирать подол хлопчатой материи до самого подбородка, словно футболку от спортивной формы.       Это ещё что за… — Как тату на твоём теле относится к моему подарку? — щедрости родственнику было не занимать. И как ему в голову пришла подобная идея? Хотя, о чём он говорит… — Что это вообще? — «М» в квадрате, — Кита, как и всегда, говорил ровно то, что видел.       На мощной прокаченной груди, чуть левее центра, раскрасневшаяся от своей свежести, под тонкой блестящей заживляющей плёнкой сияла тату: чётко выведенная графичная буква «М»* и небольшая двойка в верху правого угла.       Оригинально, ничего не скажешь.       Хотя, нет, банально и тупо. Хоть бы дракона какого набил. Боги, дайте Осаму терпения. — «М» — это «Мия». «Двойка» — ну, ты уже сказал, что это значит.       Все с интересом рассматривали, казалось бы, простейшую композицию. Осаму даже пальцем ткнул, чтобы убидеться, что не подделка. Ткнул, да посильнее, получив в награду злостное шипение. Ох, вечер будет весёлым. — О, типа братья в квадрате; типа больше, чем обычные братья. А на груди специально — типа на сердце, — указав пальцем в закрытое бетонными потолком небо, подытожил Оджиро, усиливая визуальный эффект гениальной мысли. — Да, Аран. Ты как всегда на высоте, — озорно подмигивая, похвалил связующий. Он опустил рубашку, не удосужившись заправить в штаны, как было изначально, и протянул руку максимально высоко — как давал асу высокий пас для лучшего съёма на матчах — ожидая хлопка по ладони.       Прямо душа компании. — Большинство думает, что вы всё делите на двоих, — сказал Кита.       Все присутствующие в недоумении уставились на капитана. Он держал в руке чашечку, до краёв наполненную саке. Ринтаро пребывал в растерянности, как и остальные товарищи, но уже зажимал рукой смартфон в кармане брюк.       Он ждал этого момента.       Шинске взглянул на пустые руки братьев, намекая, что им тоже необходимо взять бокалы хоть с чем-нибудь. Дождавшись, когда друзья закончат суетиться и наконец обратят на него должное внимание, он продолжил: — Возможно так оно и есть. Однако это не касается вашей силы и целеустремлённости. Их вы не делите, а приумножаете. Это я говорю вам не только как ваш капитан и сенпай, но и как ваш друг. Сегодня я не стану желать вам чего-то абстрактного, вроде удачи. Хочу лишь объявить присутствующим, что в скором времени мы соберёмся таким же составом, чтобы отметить не день рождения товарищей, а огромный успех империи магазинов Осаму и олимпийскую медаль Ацуму. Выпьем же за светлое будущее братьев Мия!       У Осаму пробежали мурашки по всему телу, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Их капитан никогда не говорил того, в чём не был уверен на сто процентов, а это означало, что он искренне верил в успех кохаев и ни на мгновение не сомневался в способностях и правоте их выбора. Доигровщик ощущал прилив мотивации и уверенности, пока не взглянул на родственника.       Ацуму кривил лицо в попытке сдержать рыдания, глупо моргал и слегка трясся от переполняющих эмоций. Странно, что до сих пор не ляпнул ничего глупого и вообще дал сенпаю договорить. — Аран, будь добр, — Кита осушил свою посуду с напитком, не дожидаясь остальных, и неопределённо махнул рукой, намекая вице-капитану на что-то.       Оджиро кивнул и, схватив ближайших двух товарищей, пинч-подающего и центрального блокирующего, удалился в направлении предполагаемой спальни, где и пропадал во время прихода Осаму.       Близнецы уставились на старшего товарища, который наполнил чашечку повторно и зажал между палочками кусочек сочного мяса. Он прекрасно понимал негодование друзей, но и объяснять что-либо был не намерен. Уж на десяток секунд их запасов терпения должно хватить. — Сейчас поймёте, — за мгновение до того, как положить лакомство в рот, всё же пояснил капитан.       Братья изнывали от любопытства, пока в дальней части студии из-за угла не выплыли товарищи. Двое друзей держали в руках красные свёртки с белыми лентами и бантами, а ас торжественно нёс немаленький торт стильного чёрного цвета с большим количеством свечей.       Явно большим, чем 18. — Тридцать шесть, — пояснил либеро. Это была его идея и он был собой доволен. — Вы ведь старики.       Восемнадцать и восемнадцать — тридцать шесть. Логично. — Мы всего на год старше тебя, — напомнил старший брат. — Всё равно старики, — Мичинари лишь пожал плечами. Возможность подшутить над шумными братьями он упускать был не намерен.       Близнецам отдали свертки. Потом по предупреждающему взгляду Киты поняли, что ошиблись, выдрали подарки из рук и поменяли местами, после чего всё же оставили именинников в покое.       Что-то мягкое, не очень тяжёлое, но достаточно плотное — размышлял Осаму, пока Ацуму, плюнув на приличия, разодрал упаковку в клочья, бросая ошметки прямо на пол.       Свинья. — Ах-ха-ха, — Цуму разразился благодарным хохотом. Саму в свою очередь выдал скромное, но искреннее «Вау».       Фирменные олимпийки волейбольного клуба их школы, но не просто красные кофты, а с сюрпризом. На материи буквально не было пустого места. Вся ткань была расписана маркерами, ручками и, кажется, даже баллончиками с краской в некоторых местах. Личные автографы, пожелания, описание коротких смешных моментов из школьных лет, забавные клички детства, какие-то формулы с экзаменов, имена тяжелейших соперников с соревнований и счёты, с которыми Инаризаки одерживали победы. Товарищи постарались на славу.       Очень, очень крутой подарок. Такое даже носить жалко будет. В самый раз, чтобы повесить на стену в гостиной и рассматривать вечерами, вспоминая о былых годах. — Держи, — Осаму продолжал вчитываться в мелкие иероглифы, когда протянул кулак брату.       Суна в красках расписал последнюю драку близнецов, подписывая, что торжественно клянётся выложить те фото в сеть лет через 20. Забавно.       Ацуму доверительно вытянул ладонь, в которую тут же упало нечто маленькое. — Серьезно? — брелок в виде крошечного онигири. — Логотип будущего магазина. Хотел, чтобы ты первый увидел. Просто и со вкусом. «Онигири Мия».       Блондин ничего не ответил. Лишь улыбнулся с непривычным теплом во взгляде и благодарно кивнул. «Онигири Мия», не «Онигири Осаму». Лучший по его мнению подарок. Он будет его беречь. — Я, конечно, рад, что подарки вам понравились, но, может, вы наконец задуете эти свечи? Не хочу есть торт с воском, — Суна снова увлёкся телефоном, до этого — как иначе — не забыв сделать пару фото на память, но от едкого комментария отказаться не смог.       Связующий решил провести оставшийся вечер в олимпийке, не страшась за её сохранность, а старший брат аккуратно свернул подарок, чтобы предусмотрительно убрать в сторонку. Стирать такую эксклюзивную вещь не стоило, потому следовало уберечь ткань от различных жидкостей и, возможно, рвоты.       Осаму завороженно смотрел сквозь торт, размышляя: старался выбрать самое сокровенное. Он не верил в волшебство, но отчего-то казалось, что желание, загаданное именно в этот момент, обязательно сбудется.       В это время второй близнец любовался отражением огоньков от свечей в серых, слегка затуманеных алкоголем глазах.       Ацуму не нужно выбирать: он точно знал, чего желал.