Зови меня Хуа Би, красавчик!

Мо Гуань Шань в последнее время стал спокоен и задумчив. Он больше не лезет в драку по пустякам, не стреляет матерными пулями во всякий раздражающий объект. Его одежда всегда чистая и выглаженная, волосы уложены, а брови больше не строятся домиком от вечного недовольства. Он не бурчит, когда Цзянь виснет на нём, приглашая прогуляться в парк, когда Цунь Тоу зовёт погонять мяч после уроков, а Тянь - этот приставучий мажористый засранец с голубейшей мотивацией — коряво пытается навязать своё общество. Он спешит после школы на подработку, но при этом не выглядит уставшим и измученным, как было в прежнее время. Если бы кто из знакомых увидел его в этот момент, он бы решил, что Шань тронулся, настолько не похоже на него, когда едва заметная улыбка подсвечивает лицо, невольно выдавая тайные и очень приятные мысли. Он приходит и переодевается в рабочую форменную одежду. Белый передник и тёмно-зелёный костюм. У них в подсобке возле вешалки висит зеркало, и Шань смотрится в него и хмурится. Слишком уж он молодо выглядит. Сразу видно, что школьник ещё, малолетка. Что толку, что долговязый, если подбородок гладкий, как у младенца, а тень под носом появляется только если проведет невзначай грязной рукой, которой свежие овощи перебирал с корневищами в осыпающейся земле. Он долгое время был подсобным работником, а потом ему пришлось озаботиться карьерным ростом. Потому как иногда в жизни происходят события, которые всё чётко делят на до и после... Однажды возле дверей магазина остановился шикарный байк, ревущий, как зверь из преисподней. Первая страсть Мо Гуань Шаня с детства - это байки. Как же отругали его отец, когда будучи мелким, он выпросил у мамы целую коробку жвачек и с головы до ног обклеил себя переводными татуировками с "мотиками". В садике он конечно же произвёл фурор. Среди детей. А воспитатели новый имидж крутого пацана не заценили, и, когда он переодевался ко сну, подняли на уши всех нянечек. И, конечно же, вызвали родителей. Фигура байкера едва втиснулась в дверной проём, девочка перед входом, громко рекламирующая невероятные скидки на кабачки, на миг осеклась, произнесла какой-то каламбур и покраснела. Шань покраснел тоже, словно сердце не рассчитало дозу крови на круг организма и толкнуло больше обычного - авось, прокатит. С лицом ярче редиса, что он заворачивал в полиэтилен в этот момент и шевелюрой цвета неочищенной моркови он был заметнее сигнального огня среди ночи. А всё потому, что косуха байкера была распахнута на груди, и в том, что это была именно не-мужская-грудь сомневаться не приходилось. Когда сильные руки в обрезанных мотоциклетных перчатках обхватили чёрный блестящий шлем, — Шань обомлел. Несмотря на короткие белоснежные волосы, лицо было очень женским и очень красивым. Он даже головой тряхнул, настолько в воздухе вокруг двухметрового ангела стали распускаться бутончики и порхать упитанные ангелочки с битами. Да, именно с битами, потому что от обычной амурской стрелы таких ударов по темечку не получают. — Мне бы просто воды, без газа, есть такое в вашем магазине? — голос ангела был хриплым и довольно низким. Шань всё ещё продолжал видеть кругом амурчиков с лирами, воспевающих дурными голосами достоинства этой невероятной девушки. Поэтому он не сразу понял вопрос, а когда понял — смутился, потому что кассир куда-то отошёл, и он остался один на один с прелестницей. — Э-э-э, — глубокомысленно выдавил из себя Шань и, чувствуя, что он как-то уж слишком сильно лажает, молча открыл холодильник, достал двухлитровую бутылку минералки и протянул милой высокой даме. — Сколько с меня? — синяя кожаная курточка распахнулась, и длинные красивые пальцы ухватили край кошелька. Шань изо всех сил старался оставаться джентльменом и не палить на третий размер, обтянутый чёрным коротким топом. В том, что это был именно третий, он почти не сомневался. Слышал, как знающие парни-старшеклассники обсуждали одну девушку, а у нее был второй, он точно запомнил. — Не нужно. За счёт заведения. — Скороговоркой проговорил он, оглядываясь по сторонам. При всём бедственном финансовом положении, уж бутылкой-то воды он может себе позволить угостить девушку. Незнакомка верно угадала ход его мыслей и улыбнулась, обнажив крупные белые зубы. Не улыбка, а нить жемчуга. Шань от этой улыбки, казалось, совсем потерял дар речи. Незнакомка протянула руку: — Зови меня Хуа Би, красавчик!