Рядом

      Это была очередная ночь без сна для Жана, какая по-счёту он уже не помнил, но это была первая ночь, когда Кирштайн не думал о Марко. Его мысли занимал Армин. Это неожиданное признание сбило его с толку. И сейчас он просто лежал на спине, ногами сбил одеяло на край койки, рукой прикрывал лицо и думал. Глаза закрыты, в голове ворох мыслей. — Не понимаю… — прошептал Жан.       А он, Жан, действительно не понимал. Не понимал, как Армин умудрился влюбиться в него, не понимал, почему он это сделал, не понимал за какие поступки… За что Армин полюбил Кирштайна?       Парень на самом-то деле и не обращал особого внимания на Арлерта, когда они были в учебном корпусе. Больше он обращал внимания на шумного, задиристого и такого раздражающего Эрена, нежели на тихого и незаметного Армина. Хотя, если задуматься, единственным, с кем у него были более-менее тёплые отношения помимо Марко, как раз таки и был Армин. Он был не таким шумным, как Саша и Конни, не был таким навязчивым, как Криста и не таким странным, как Райнер и Бертольд. Именно Армин раздражал его меньше всего. Если Микаса и Эрен были чем-то заняты, то блондин тихо шагал за Марко и Жаном. — Марко, знаешь, мне кажется, что что-то не так с твоим приводом, — как-то сказал Арлерт, когда в очередной раз прогуливался с ними. — С чего ты взял? — Может мне показалось, но на тренировке тебя немного заносило, хотя у тебя очень хороший контроль движений. — блондин свёл брови к переносице и задумался. — Ох, ну, да, его почему-то иногда потряхивает, но я думал, что это моя ошибка, — задумался Бодт и посмотрел на небо, — значит надо его сдать на техосмотр. — Да, но если не найдут проблему, то тебе попадёт, — подал голос Жан, — Армин, ты умный парень, поможешь? — он посмотрел на Арлерта, но тот быстро опустил голову, хотя и так было видно, что его уши покраснели.       Тогда темноволосый не придал этому значения, но сейчас, зная о чувствах блондина… «Неужели уже тогда ты был влюблён?» — подумал Кирштайн и открыл глаза. Уже начало светать. — Чёрт, так и не вышло уснуть, — пробубнил парень.

***

      Весь день Жан был вялым. Недостаточное количество сна плохо влияло на его тренировки и подготовку к вылазке за стену. Частые ошибки явно давали понять, что с таки настроем Жан долго не продержится за стеной. Но сегодня не только он совершал кучу ошибок. Армин делал такие ошибки, которые никогда не мог совершит в принципе — каким-то образом умудрился запутаться в тросах, когда передвигался на УПМ, если бы не Микаса — просто ушибами не отделался. Позже он врезался в деревянный макет титана и в итоге разбил нос, ушиб бедра, бока и руку. Когда кто-то хотел поговорить с ним и узнать, в порядке ли он, то блондин извинялся и быстро уходил. Жан, неосознанно наблюдавший за Армином, догадывался почему. Но он не понимал одного — если он избегает общение со своими друзьями и товарищами, то почему он не избегает Жана? Арлерт всё так же был рядом, просто был тише, не привлекал внимания, молчал, избегал взгляда Кирштайна. Он не заводил диалога с ним, не пытался как-то отвлечь. Просто был рядом.

***

Ужин. — Картофельная, верни мой хлеб! — возмутился Жан, когда Саша забрала булку парня прямо перед его носом. — Ого, неужто к нам вернулся Жан? — удивленно воскликнул Конни. — Ты о чем? — не понял Кирштайн. — Последний месяц ты сам не свой, даже не обращал внимания, как Саша забирала твой хлеб во время еды. — Криста грустно смотрела на парня. — Разве? — Ага, только после нескольких таких сворованных булок, Армин вмешался и стал следить, чтоб Саша больше не воровала твой хлеб. — посмеиваясь, рассказал Конни. — Армин?       Жан повернул голову. Блондин сидел рядом, слева от парня. Он опустил голову и, почему-то, его немного трясло. Все, сидящие за столом, тоже посмотрели на Арлерта, будто выжидая его дальнейших действий. — Пойдём выйдем. — твёрдо сказал Жан, встал из-за стола и направился к выходу из столовой.       Армин вновь вздрогнул и, не поднимая взгляда, неуверенно зашагал за Кирштайном. Уже стемнело, пронизывающий ветер дул прямо в спину, будто бы подгоняя парней. Жан направлялся к конюшне, в такое время там никого не бывает, отличное место для разговора без лишних ушей. Парни обошли хлев и встали возле внешней стены. Здесь их не смогут увидеть из замка, да и случайных зрителей не будет.       Жан облокотился спиной к деревянной стене и сложил руки на грудь. У него так много вопросов, но какой же задать первый… Он около минуты смотрел на ноги, пока прохладный ветер обдувал голову, позволяя собраться с мыслями. Наконец он посмотрел на Арлерта, который всё ещё разглядывал свои сапоги, а его руки теребили край куртки. -Армин, ты… — Кирштайн всё ещё не знает, как правильно построить свой вопрос, — как давно.? — Что? — Арлерт быстро поднял голову и потерянно посмотрел на парня. — Ты же не пошутил ночью? — растеряно, громче, чем следовало, прикрикнул Жан. — Н-нет, я был серьёзен. — Армин практически шептал. — Тогда, как давно? — Я… н-не знаю, — голос предательски дрожал, — наверно с самого знакомства… — Да неужели? — Жан, сам того не желая, сказал это с какой-то усмешкой, — Ладно… У меня один вопрос, почему ты сегодня рядом? — Почему? — недоуменно повторил блондин. — Сегодня ты избегал общения с друзьями, был тише, чем это обычно. Это ведь из-за того, что произошло ночью, так? Тогда… почему ты меня не избегаешь? Это ведь из-за меня…       В следующее мгновение Жан уже оказался за грудки прижат к стене Армином. Кирштайн не сопротивлялся, а грустно и немного ошарашенно смотрел на блондина. Сложно было представить, что Арлерт на такое способен. Последний же в свою очередь угрюмо смотрел на Жана снизу вверх. — Я ведь уже говорил… Я отдам всё, что у меня есть, лишь бы ты снова был прежним, Жан! Я знал, что если признаюсь тебе, то ты будешь думать об этом и хоть немного… ненадолго перестанешь корить себя в смерти Марко… — шёпот Армина еле доносился до ушей Жана. — Почему… почему ты это говоришь? Почему ты… так ко мне относишься? — в голосе Кирштайна была слышна мольба. — Я так говорю, потому что я… люблю тебя и мне страшно, я боюсь тебя потерять, — руки Армина тряслись, хватка ослабла и он оперся лбом в плечо парня, продолжая держать его за рубашку, — ты для меня так же важен, как для человека солнце. Если солнца не будет, всё вокруг погибнет, если его закроют тучи, то все будут тосковать, но если солнце в самом расцвете сил, то вокруг всё оживает, ликует, становится живым… — плечи блондина затряслись, голос задрожал, послышались всхлипы, — Жан, ты моё солнце, даже если я не могу быть с тобой, то прошу, не переставай сверкать…       Жан прижал к себе парня. Он хотел как-то успокоить его, он не хотел, чтобы тот плакал. Кирштайн поднял голову и посмотрел на небо, где уже красовались первые звёзды. — Армин, если бы не ты, то я бы перестал сверкать еще тогда, сразу после сражения в Тросте. Я не хотел жить, зная, что остался один, ведь не было Марко. Старого доброго Марко, с которым мы проводили постоянно всё своё свободное время. Но на самом деле я не был один, ты всегда был рядом. Не знаю почему, но твоё присутствие меня успокаивает, оно ощущается таким удивительным спокойствием, умиротворением… Я не хочу, чтобы но исчезало. Армин, можешь ли ты быть со мной? Быть моим солнцем?       Арлерт резко отскочил от Жана и недоуменно смотрел на него. Пытался понять, шутит ли он, может и вовсе издевается. Но… В глазах Жана читалась только боль, боль, которая поглощает его всё больше и больше. И ещё мольба. — Ты хочешь сказать… — Армин, пожалуйста, будь моим.       Жан медленно обнял блондина, боясь отпугнуть. Но когда почувствовал, что Армин обнимает его в ответ, то он крепче прижал его к себе, уткнувшись головой в копну светлых волос, вновь и вновь вдыхая запах своего солнца.       Впервые за такое долгий месяц Жан благодарен судьбе, что не погиб тогда в Тросте. Впервые, за этот долгий месяц Жан улыбается, смеётся и больше не плачет. Он светит для того, кто спас его. Армин же был рядом и отдавал всего себя солнцу.