Птичий шип

Сергею было неловко, если не сказать «стыдно». Ещё секунду назад он просматривал каталог картин эпохи Ренессанса, а теперь стоял посреди ванной комнаты и, краснея от смущения, наблюдал за Олегом. Тот, к слову, за шумом воды пока не заметил его присутствия. Сергей очень хотел этим воспользоваться: повернувшись спиной к Волкову, он направился к двери, стараясь двигаться максимально бесшумно. — Зачем заходил-то? — не оборачиваясь спросил Олег. Сергею стало ужасно стыдно. — Я… Зубы хотел почистить, — выкрутился Серый. — Я ж не знал, что тут… Хм… Занято… Наивная, слишком широкая от смущения улыбка, нелепые жесты… Птице было ужасно весело наблюдать за таким Разумовским через приоткрытую дверь. — Серёж, — Волков выключил воду и посмотрел на рыжего. В воцарившейся тишине его тон звучал до устрашающего серьёзно, — я ж тебе перед тем, как идти в ванную, сказал: «Я иду в душ!» Птица за дверью покатилась в беззвучном приступе смеха. — Я… забыл, — всё ещё пытался оправдаться покрасневший Разумовский. — А ты сказал, — продолжал гнуть Олег, ловким жестом срывая с крючка полотенце, — «угу!» Сергей мельком бросил взгляд на своё отражение в зеркале. В голову пришла усугубляющая ситуацию фраза из старой рекламы: «А я томат!» Стыд смешался с трудносдерживаемым желанием тут же рассмеяться — громко и, в некотором роде, истерично. Серый держался. «Дурацкая Птица!» — зло думал он. «Дурацкий Разумовский!» — тут же ответил голос в голове. — Тварь, — злобно кивнул Сергей, на миг забывшись. — Я? — Олег ожидаемо принял оскорбление на свой адрес, — спасибо, дорогой, век не забуду… — Нет-нет, не ты! — Серый замахал руками и сделал шаг в сторону Волкова; тот поднял на него взгляд исподлобья и гений замер на месте. — Это я про Птицу… — Насколько я вижу, мы одни здесь, — Олег обвёл окружающее пространство широким жестом. — Теперь-то, конечно, — недовольно пробурчал под нос Разум, направляясь к двери. — Как ты говоришь, Серёж? — уточнил Волков, думая, замахнуться полотенцем или сразу запустить в засранца чем-нибудь ещё. Его взгляд упал на мочалку. — Ничего, Олеж, это я так, о птичках! — Серёжа успел скрыться за дверью и очень вовремя — в следующий миг в дверь — точно по уровню головы гения — прилетела мочалка. *** — И зачем ты это сделал? — шквал негодования обрушился на безумно улыбающуюся Птицу. — Чему радуешься? Сергей вышел из ванной комнаты и сел на диван, не сводя взгляда с того, по чьей вине он в очередной раз предстал перед верным другом в совершенно дурацком обличье. — Ты не хочешь сказать мне «спасибо»? — Птица нагло закинула ногу на ногу, сидя на столе. — За что? — Сергей оторопел от такого поворота. — Когда бы ты ещё обнажённого Олега увидел? М? — тварь чуть склонила голову набок. — Сам бы ни в жизнь не додумался. — Да оно мне и не, — серёжино негодование прервал хлопок двери, на который Серый по привычке оглянулся; Волков вышел из душа. Когда Разумовский хотел продолжить свою тираду, Птицы в комнате уже не было.