А Минздрав предупреждал...

— Ну-ка поподробнее... Артур тяжело вздыхает. Ссутуливается весь, поджимается. Видно сразу, что очень некомфортно о таком говорить. Но и желание поделиться невыносимое. А вдруг станет легче? Вдруг ему помочь смогут? — Пойдёмте хоть на кухню... я чая сделаю, — предлагает Кеша, видя напряжение на лице кладчика. — Я б водки дербанул, но мне за руль, — бубнит Колесников, выходя из комнаты вслед за Игорем и Иннокентием. На кухне, в отличие от лаборатории, шторы не задвинуты, поэтому в помещении светло. Артур подходит к окну и закуривает. Предлагает сигарету Катамаранову, и тот охотно соглашается. С улицы смотрят чёрные глазницы окон соседних домов. Качается на ветру табло светофора, подвешенного на проводе между зданиями. В ячейке перебирает ногами человечек зелёного цвета, а справа идёт отсчёт времени до наступления красного сигнала. На фоне слышно, как понемногу вскипает вода в чайнике. Незаметно сигарета стлевает. Внутри у Колесникова снова что-то тревожно ворочается. Когда он отрывает взгляд от дороги под окнами и поворачивается, Игорь уже садится за стол. Инженер заливает заварку в чашках кипятком. Артур снова вздыхает и приземляется на ближайший табурет. С минуту напряжённо молчит, но как только решается начать повествование, слова собираются в предложения на удивление легко. Рассказывает Артур интересно, красочно, эмоционально, погружая слушателей в охреневше-трансовое состояние. Раз в несколько минут отхлёбывает чая из кружки, давая Игорю и Кеше возможность хоть чуть-чуть переварить всё сказанное. — Ну вот, так как-то... — завершает Колесников спустя почти двадцать минут монолога. Итак. Удалось выяснить, что Артуру не позволяет спокойно преподавать детям историю всего мира в общем и родного государства в частности некий Дмитрий Станиславович Якубовский, среди учителей «у Куба спроси» или Метеор, из-за сокращённой формы имени, звучащей как «Митя» и факта преподавания астрономии. Этот Дима преподаёт как главный предмет математику, да ещё и у коллектива, где Артур классный руководитель, и это только усугубляет положение, потому что из-за некоторых бессовестных товарищей Колесникову приходится присутствовать на уроках алгебры или геометрии чаще, чем хотелось бы. Узнали о том, как трудно бывает сосредоточиться на педсоветах. И все трое прекрасно понимают, что в такой ситуации самое верное решение — признаться, а потом решать проблемы по мере их поступления. — И что делать? — для надёжности спрашивает Колесников. — Не знаю... заставь его делать наркоту, а сам тестируй, авось прокатит, — предлагает Катамаранов. — Игорь! — Кеша легонько бьёт тестера локтём. — Коль, всё нормально будет. Придумаешь что-нибудь. — Надеюсь на это... — Погодь, а та, эта... как её... Светка? — А, она... Она так, прикрытие, — отмахивается Артур. — Как он хоть выглядит? — спрашивает инженер. — Блондин... крашеный, — начинает Колесников, но описание прерывается каким-то сочувствующим «о-о-о» со стороны Катамаранова. Колесников вопросительно выгибает бровь. — Сидел бы тут мой батя, он бы уже ядом плевался, мол «фу, пидор»... А узнал бы он, что я с мужиком сплю, его б кондрашка хватил на месте... — Он на гея увлечениями не похож. Игорь фыркает. — Я, пока всё не пропил нахер, машины чинил, на стройке въебывал и на всей спецтехнике подрабатывал. И тоже, вишь... Не от увлечений зависит. — Шанс есть, — снова заверяет кладчика Иннокентий.

***

Артур возвращается с основной работы в Москве. Сегодня развозить ничего не нужно, а завтра законный выходной, поэтому он решает просто посидеть в компании друзей и пообсуждать с ними последние события. Рассказывает о том, как один из учеников его класса на возмущения того самого Дмитрия Станиславовича по поводу отсутствия домашней работы и вопрос «где?» ответил закономерное, но не очень применимое в образовательной организации, «в пизде». Кеша удивляется. Игорь ржёт, вспоминая свои школьные годы и выкидоны. Но сходятся они на том, что такое поведение недопустимо для ученика девятого класса. Иннокентий рассказывает о бабульке с шестого этажа, которой явно требуется помощь психиатра, а ещё лучше госпитализация в дурдом, потому что та была замечена за такими делами, что палата психдиспансера по ней плачет, воет и убивается. Потом Игорь ведает истории, приключившиеся с ним лет десять назад. Какие-то, может быть, и пять лет назад, а какие-то года два назад, как раз перед тем, как вся его жизнь накрылась пиздой. Про пьяные угары рассказывает, как он с коллегами-собутыльниками где-то далеко за городом кормчу в канаве жрал. В процессе Катамаранов упоминает про коктейль «Александр Третий», в котором сочетаются по одному флакону одеколона "Саша" и одеколона "Тройной". Ближе к вечеру на стол является перевар... Чекалдыкают по стопочке. Ну ладно, по две... Хорошо, по три. Так вышло. Потом, когда за окном уже темень, Кеша с Игорем уходят спать на ту широченную кровать в спальне учёного, а Артуру выделяют диван в лаборатории. В комнате у инженера и тестера разворачивается действо, достойное порнофильма, но Колесников звукового сопровождения, к счастью, не слышит, потому что засыпает сном, если не мёртвого, то младенца сразу же, как только его голова касается подушки. Зловредное состояние организма наутро после приёма спирта, именуемое в народе похмельем, обходит всех троих стороной. Не так уж и много они выпили. Именно поэтому тест новых галлюциногенных таблеток начинается с самого утра. — Едрён гонобобель, — изрекает Игорь, когда чувствует, что вещество вдаривает ему в голову так, как не вдаривало ещё ни одно. Артур усмехается, запоминая смешное выражение. А Иннокентию становится не по себе: уж больно мутный стал у Катамаранова взгляд. Вряд ли так должно быть. Ещё через десять минут к тестеру заявляются гости. Незваные, да ещё и инопланетные. Слишком резко. Никаких тебе кислотных дождей, грозы и прочих предвестников беды. Гости эти что-то требуют от него. Инженер и кладчик, мягко говоря, удивлённо наблюдают со стороны за тем, как Игорь беседует с воздухом. Дневные галлюцинации относительно безобидны, и тестер даже может поддерживать адекватный диалог, но принятый наркотик даже не думает ослаблять своего действия. Ночь ошпаривает новой порцией кипящего ужаса. Игорь буквально слышит в своей голове зловредное хихикание и топот ножек улепетывающей крыши. Его мутит невыносимо, трясёт. Пока над его головой плывет потолок, он закрывает глаза и чудится ему, что он летит вверх по какому-то колодцу. А между заплесневелых камней пауки и прочий мерзкий насекомый люд. И почему-то все эти незнакомые твари гнобят его. Напоминают о всех жизненных неудачах. Когда колодец заканчивается, он попадает на давно брошенное кладбище с неухоженными могилками и видит перед собой своих родителей. И лица у тех не выражают абсолютно ничего хорошего. Они ему не рады, сразу понятно. Первым подаёт голос отец. Давно забытый бас звучит эхом со всех сторон. У говорящего много претензий к нынешней жизни сына. Потом заговаривает и мать. Оба родителя медленно двигаются на него, а он и пошевелиться не может. А те грозятся утащить его к себе и научить жить правильно. — Что это за поебень? Кеша, Коля, срочно! Блять, что-нибудь! — вопит Игорь. Графин с водой издаёт жалобный бздыньк. Иннокентий и Артур в одну секунду подрываются со своих мест. Масштаб проблемы понятен. «Скорую» вызывать — себе дороже, вскроется ж всё, а тюремный срок в их планы не входит. Колесников вспоминает о капельнице, стоящей за дверью. Кеша садится на диван, укладывает Катамаранова головой к себе на колени. — Я щас откинусь нахуй, — еле выговаривает Игорь. По лицу видно, сейчас стошнит. Артур замечает это, быстро переставляет капельницу ближе к дивану, а еще через секунду держит наготове тазик. Кеша ссутуливается под весом вины. Это из-за него. В горле застревает ком. Дай бог откачают...

***

Игорь с трудом разлепляет веки. Голова гудит, в ушах звенит, перед глазами всё пёстрое, мелькает и плывёт, все мышцы болят, и приправлена эта адская отходняковая мешанина ещё и тошнотой. Катамаранов усилием воли заставляет себя сфокусировать взгляд. Первый, кого, он видит — Артур, сидящий за столом с сигаретой между пальцев и очень напряжённым выражением лица. Колесников задумчиво смотрит куда-то вдаль. По стенам ползут первые лучи солнца - признак уже наступившего рассвета. Значит, сейчас примерно четыре часа утра. По воздуху в комнате медленно плавает сизый сигаретный дым и летают частички пыли, которые хорошо заметны в ярком золотистом свете дневного светила. В помещении тихо. Только часы на стене размеренным тиканьем отсчитывают секунды. До чего именно идёт отсчёт — неизвестно, и знать как-то не хочется. На свету блестит металл капельницы, которую пока не убрали за дверь. Игорь поворачивает голову и только в этот момент понимает, что лежит у Кеши под боком. Тот обнимает его, перекинув руку поперёк живота. И спит. Катамаранов видит на его щеках ещё не высохшие дорожки слёз — даже во сне, словно ребёнка, Кешу не отпускает желание плакать. Настолько сильно он переживал за тестера. Игорь пытается что-то сказать, но выходят только беспомощные хрипы. На звук оборачивается Артур и, увидев, что Игорь подаёт признаки жизни, облегчённо выдыхает. Встаёт со стула и подходит к дивану. Осторожно тыкает инженера пальцем в плечо. Тот дёргается и просыпается. — Ч-ч-чего т-такое? — Жив он. Иннокентий поднимается на локте и смотрит на Игоря. Тот смотрит на него в ответ и вообще ничего не соображает. А у Кеши на глаза с новой силой наворачиваются слезы. Он прижимается к Катамаранову ближе, пряча нос в его волосах. Раз за разом шёпотом просит у него прощения. Колесников поджимает губы и отворачивает голову, пряча заслезившиеся глаза. — Теперь что? — спрашивает он едва не сорвавшимся голосом. — Закрываем нахрен эту лавку, — бубнит учёный. Никто даже не замечает ругательства.

***

Проходит три месяца. Игорь возвращается к нормальной жизни, снова находит работу. Живёт вместе с Кешей. Иногда ему всё же снятся кошмары с картинками минувших месяцев. Теперь он знает одно — больше со всей этой наркотической гадостью дел иметь не будет. Кеша заметает все следы изготовления веществ в своей квартире. Наконец-то добирается до бухгалтерии и выясняет причины всех проблем с зарплатами. Нелегально заработанные деньги хотелось бы просто сжечь, но Катамаранов уговаривает отдать одну половину Артуру, а вторую оставить. А вдруг пригодятся? Машину можно купить! Кстати, об Артуре. Он возвращается в Москву, перепродаёт свою машину и покупает новую BMW. Понемногу налаживает отношения с Дмитрием Станиславовичем. Но это уже совсем другая история...