can we be friends?

      — Нет, ну ты можешь себе представить?! А потом Сётаро Канэду арестовывают, а во время допроса он встречает Кэй, которая помогает им с бандой освободиться, а потом там угроза для Нео-Токио, и вообще!.. Боже, какой там Токио, Чанхи, ты себе представить не можешь! Мы точно должны посмотреть, я тебе гарантирую, ты будешь в шоке!       — Чанмин-а! — шикает раздраженно и кивает увлеченному пересказом другу на здание, к которому они постепенно подходят. — Долой болтовню, мы почти пришли.       Чанмин послушно замолкает и голову поворачивает в сторону огромной школы. Восторженный вздох слетает с губ Чанхи, он слышит такой же, полный неверия в происходящее, где-то сбоку буквально пару секунд спустя, и смеется, прикрывая рот рукой. Но им действительно есть чему удивляться: кто бы мог подумать, что пятнадцатилетние школьники, проведшие последние три года в не самой современной средней школе, перейдут в старшую, здание которой выглядит так, будто прибыло прямиком из будущего?       Чанхи осматривает просторный парк с кучей тропинок, широкое футбольное поле, на котором газон, зеленый и аккуратно подстриженный, красиво блестит на солнце; затем переводит взгляд на само здание, громадное, с несколькими пристройками и большим количеством панорамных окон. Все эти квадратные формы действительно выглядят так футуристично, и очень хочется сказать, что у них теперь свой Нео-Токио, о котором Чанмин так бредит отчаянно со вчерашнего вечера, но в масштабах одной школы, однако Чанхи услужливо молчит, не желая будить гиковского монстра в друге раньше времени.       — Кто бы мог подумать, что последние годы учебы мы проведем здесь, а, — говорит Чанмин неожиданно тихо, хотя две минуты назад буквально на всю улицу тараторил про свое старенькое аниме о будущем, байкерах и киберпанке. — В таком и до восьми вечера оставаться не жалко!       — Поверь мне, ты еще возненавидишь это место сильнее нашей прошлой школы.       — Я не сомневаюсь, но дай мне помечтать и насладиться новыми впечатлениями хотя бы какое-то время, Чанхи!       — Хорошо-хорошо, только давай пошевелимся, не хватало еще на первый урок опоздать.       Чанмин кивает и хватает Чанхи за руку, заметно ускоряя шаг. Последнему хочется возмутиться, мол, с чего это его сейчас нужно тащить в школу силком, хотя это именно он из них двоих больше заботится о первом впечатлении, которое они произведут на учителей и будущих одноклассников, но Чанхи лишь улыбается и сжимает чужую ладошку в ответ: привык, что лучше Чанмину в его желаниях не отказывать, потому что расстроится сильно (и это только меньшее, что его мозг в качестве мести может придумать).       Сегодня неожиданно солнечно и крайне тепло для начала марта: обычно на первый день в школу Чанхи ходил в подштанниках и куртке, а сейчас теплый ветер лишь слегка поддувает его рубашку, проникая сквозь тонкую ткань. Ему очень хочется посмотреть на небо, чистое и кристально-голубое, на яркое солнце и кучу-кучу расцветающей вокруг зелени. Это все так захватывает дух, так радует глаз, а вместе с предвкушением от первого дня в совершенно новой школе делает Чанхи очень взволнованным (хотя еще вчера как-то страшно было представить, как они с Чанмином будут осваиваться).       — Ты кушал сегодня утром? — отзывается последний, когда они подходят ко входу в здание.       Восхищенный новизной и красотой всего вокруг, Чанхи сначала молчит и не отвечает, но потом, видимо, превысив лимит ожидания ответа, вскрикивает от болезненного щипка за запястье:       — Ай! Нет-нет, я не ел, — хмурится, толкая Чанмина под бок. Тот лишь удовлетворенно хохочет.       — Пойдем продегустируем местные деликатесы в столовой после урока? Мне нужно знать, чего ожидать от этого места ближайшие три года.       — Ты еще спрашиваешь, — фыркает. — Проходи, мой юный ученик, — открывает перед Чанмином дверь, приглашая войти, и добавляет с наигранным пафосом: — Нас ждет новое и, возможно, одно из самых удивительных времен в наших жизнях. ***       Людей в школе ну очень много. Чанхи начинает сомневаться, что они до этого вообще ходили в городскую школу, потому что прошлая с масштабами нынешней сравниться не может никак. Он пару раз хватается за локоть Чанмина просто в попытке не потерять его при входе в столовую, возле которой к началу перемены собирается непозволительно большая толпа, будто вся школа разом.       — И как мы через эти дебри будем продираться к буфету? — недовольно бурчит, осматривая кучу незнакомых лиц вокруг.       — Нуу… — Чанмин чешет рукой затылок. — Можно с кем-нибудь скооперироваться?       — Ты серьезно?       — Что?       — Слишком быстрый переход к социальным взаимодействиям.       — Чанхи-я! Ну нам же нужно налаживать связи! — дует губы. — Вдвоем мы пропадем, ты только взгляни сколько их тут. Это к концу учебы можно будет гордо всех распихивать, а пока — надо вертеться.       — Ты уже распланировал, как мы будем выглядеть, заканчивая старшую школу?       — Нет, просто подумал, что это было бы круто, — смеется. — В любом случае!       Чанхи наблюдает, как Чанмин крайне вдумчиво сканирует всех учащихся, которых только может рассмотреть. Вообще-то, это совсем неудивительно: друг у него хоть и достаточно общительный, но в выборе желаемой компании друзей крайне привередливый и осторожный. Можно сказать, что Чанхи повезло: Чанмин сам к нему потянулся, а там уже бежать было некуда.       Именно поэтому он решает его не торопить: лишь сдерживает пару раз смешки, когда Чанмин забавно хмурится, совсем не стесняясь того, что у него взгляд крайне осязаемый для других, а еще необъяснимо злой, будто бы он не думает насчет потенциального партнера в договоре, а хочет выбить из него все внутренности. Но это у него всегда так было, да и Чанхи все же оценивает через призму, как никак, лучшего друга, который Чанмина видел и в грусти, и в радости, и в полном истощении.       — Нашел! — восклицает, но тихо, боясь все-таки привлечь ненужного внимания.       — И кто?       — Видишь стоит? — кивает на высокого парня, ничем особо не примечательного: темные волосы, симпатичная внешность, бронзовая кожа.       — И? — Чанхи выглядит не особо впечатленным. Чанмин раздраженно фыркает.       — Это наш одноклассник! Ты забыл?       — Я особо и не запоминал, — что правда: Чанхи не внимал словам учителя и приветствиям одноклассников, а думал лишь о том, какой красивый вид из окон их кабинета можно наблюдать. Очень хотелось его сфотографировать, но сломанный фотоаппарат уже неделю покоится у дяди в мастерской.       — Ну все с тобой ясно, — отмахивается. — Я, правда, не помню его имя… Кажется… Что-то на «Дж» в общем! Он милый и выглядит вежливым, точно не откажет, пошли! Сопротивление оказывать бессмысленно, а потеряться в толпе незнакомцев хочется еще меньше, поэтому Чанхи послушно следует за другом. ***        — Итак, Джуен старше нас, но с первого же разговора разрешил тебе опустить все формальности?       Кивок.       — Он очень любит танцевать и у него есть сонбэ в школе, с которыми они вместе снимают зал для практики?       Кивок.       — И эти сонбэ любезно согласились пропихнуть его ближе к буфету, а он в свою очередь сказал, что поможет тебе и прихватит нам с тобой обеды?       Крайне удовлетворенный кивок.       — Джи Чанмин… — Чанхи вздыхает. — Ты нечто.       Вообще-то во время их разговора он хоть и стоял рядом, но благополучно все прослушал: Джуен выглядел интересным, конечно, но на новые (хоть и отчасти вынужденные) знакомства не было ни сил, ни желания. Чанхи хватило лишь на вежливое приветствие, пару дежурных фраз и натянутых улыбок. В целом, практика стандартная, но никогда еще не подводила — так уж вышло, что его миловидная внешность и служит ему катализатором расположения к себе большинства, что, безусловно, достаточно приятная особенность. Чанхи не то, чтобы манипулятор, просто не препятствует тому ходу событий, который происходит при каждом его знакомстве с кем-то, даже мимолетном.       Но отрицать нельзя — в этой ситуации все заслуги и почести справедливо уходят Чанмину. Перед его харизмой и каким-то природным очарованием не устоял даже сам Чанхи в свое время, поэтому в случае с Джуеном он даже не удивился, увидев на чужом лице добрую улыбку, а потом услышав охотное согласие посодействовать в проблеме.       — Я знаю! — отзывается Чанмин счастливо, удобнее усаживаясь на скамье перед столом. Он пару раз смотрит на очередь, выглядывая там своего нового знакомого, и Чанхи наблюдает за ним с улыбкой, никак не комментируя. — Джуен мне понравился. Думаю, мы можем с ним подружиться.       — Ты можешь, — фыркает.       — Не притворяйся, он хороший! Где еще встретишь таких отзывчивых одноклассников потом?       — Ладно, это правда. У тебя чуйка на отзывчивых людей, кажется.       — Да нет, — мотает головой. — С тобой же я тоже подружился.       — Джи Чанмин… — возмущенно толкает в плечо под аккомпанемент чужого смеха.       — Вот увидишь, Чанхи, мне кажется, что это долговременное знакомство.       — То, что ему нравятся танцы, не значит, что мы с ним подружимся.       — Верно! Но нам же нужно с кем-то общаться. Чем тебе не кандидат?       — Ты слишком защищаешь Джуена для познакомившегося с ним пять минут назад.       Чанмин лишь отмахивается и снова поворачивается в сторону очереди. ***       Когда Джуен стабильно садится с ними за один столик четыре дня подряд, а Чанмин скидывает Чанхи его какаоток, чужая правота становится вполне очевидна.       Очень не хочется этого признавать вслух, но Джуен и правда оказывается наимилейшим парнем: общительным, добрым и веселым. У него, как и у большинства подростков их возраста, круг интересов огромен и всеобъемлющ, начинается от упомянутых ранее танцев и заканчивается любовью к диснеевским мультикам. Его слушать интересно, да и разговаривать с ним тоже, поэтому Джуен каким-то чудным образом плотно осваивается в их компании в школьные часы (делить с ним свое заслуженное внешкольное время с Чанмином Чанхи пока не решается).       К счастью, никого другого Джуен с собой к ним не притаскивает. А ведь вполне может: за пару дней Чанхи удается узнать половину школы только из его уст, потому что он, как оказывается, живет в этом районе с детства и знает всех и каждого (как и его все). Иногда в разговорах упоминаются его сонбэ, но ни Чанхи, ни Чанмин, пока знакомиться и с ними тоже не решаются, поэтому Джуен становится их единственным близким школьным товарищем, помогающим более-менее освоиться и привыкнуть к новой обстановке (будто бы он сам, по идее, не должен в этой же ситуации находится).       Но чужая роль в их общении и времяпрепровождении в школе постепенно, почти что закономерно меняется, когда Джуен говорит:       — Может погуляем вместе?       — Так внезапно? — удивляется Чанхи.       — А почему бы и нет? Я давно хотел предложить да как-то не решался. Вы ведь даже не бывали здесь в окрестностях, да? — Джуен склоняет голову в сторону, будто бы зазывая, и это на мгновение кажется жестом крайне странным и сомнительным: он походит на змея искусителя, хотя ему и зазывать их нечем, лишь своим добрым характером и личностью интересной.       — Уверен, что ты здесь уже все обходил, — вставляет Чанмин, на мгновение отрываясь от обеда.       — Конечно. К тому же, нужно выходить за рамки школы! Есть парочка идеальных вариантов, куда можно сбегать с дополнительных и хорошо проводить время. Ну как?       — Я за. Чанхи?       Чанхи задумывается на секунду, будто бы сам не понимая о чем и ради какой цели. Но затем с улыбкой говорит:       — Тоже не против.       — Тогда сегодня вечером? Завтра?       — Можно завтра. Сегодня я досматриваю «Призрака в доспехах».       — Ты все продолжаешь свой киберпанк марафон, Чанмин? — фыркает Джуен.       — Конечно! Между прочим, зрелище фантастическое. Чанхи, скажи ему.       — Дааа, гениальное аниме.       — Понял-понял, я тогда сегодня ваш марафон прерывать не буду. Пойду сбегаю к Джэхен-хену, а то с ним с утра даже не поздоровался ни разу.       — А ты его с собой не притащишь? — зачем-то спрашивает Чанхи.       Джуен озадаченно хлопает глазами.       — Да нет, не собирался. А надо?       — А, ну… — поджимает губы. — Ты ведь говорил, что вы вместе танцуете и все такое. Думаю, Чанмину было бы интересно.       — Не-не, это как-нибудь потом! Хенов завалили всякой подготовкой к праздникам, так что пока не до танцев. Скоро буду, — кивает и уходит к столику в другом конце большого зала.       — Ты слишком нервничаешь перед человеком, с которым познакомился лишь пару дней назад, — слышится сбоку от Чанмина тут же.       — Отстань, — дуется. — Я просто… Еще не чувствую себя здесь комфортно. Как еще я могу себя вести, когда последние три года тусовался исключительно с тобой?       — Справедливо. В любом случае, все будет нормально. Не надумывай ничего.       Чанхи смотрит на Чанмина боковым зрением и улыбается, наклоняясь к своей еде.       — Буду стараться. ***       — Какая вкуснотища! — восхищенно выдает Чанхи, прожевывая очередной кусочек самгепсаля.       Он мычит довольно и прикрывает глаза, откидываясь на мягкую спинку диванчика. Сбоку слышится хохот Чанмина, тоже занятого трапезой, Джуен же отмалчивается, но Чанхи почему-то не сомневается, что он хотя бы улыбнулся. Он любит улыбаться.       — Боже, Джуен, это реально вкусно, — подхватывает все-таки Чанмин. — Давай начистоту: это ты так вкусно готовишь или здесь самгепсаль сам по себе потрясный?       — Скорее второе, потому что я не особо-то и мастер, — смеется тихо, переворачивая на гриле свинину.       Стол у них накрыт вполне достойный: здесь тебе и рис, и кимчи, и похлебка с соей. Чанхи открывает глаза, смотрит на это с неприкрытым восторгом и даже немного жалеет, что в начале их прогулки был максимально во всем не заинтересован: он прошлые полтора часа отмалчивался, слушая бесконечный бубнеж Чанмина с Джуеном, да окрестности оглядывал, выдумывая, под каким максимально реалистичным предлогом домой уйти можно будет поскорее.       Джуен, конечно, показался щедрым еще в первый день их знакомства, но сложно было представить масштабы чужой доброты: он мало того, что провел их по всевозможным местам, где можно спокойно отсиживаться во время прогулов вечерних занятий, так еще и завел их в такое хорошее кафе, самостоятельно принявшись жарить на всех мясо.       Осматривая помещение, Чанхи готов признать, что отнесся к этому месту поначалу слишком скептично: типичное кафе с деревянными столами, стульями и слегка жестковатыми диванчиками, большим помещением с кучей различных картин, украшений и сувениров и специально приглушенным теплым светом. Он бы на такую даже внимание не обратил (наверное, потому что гулять-то выходит даже у себя в районе пару раз в месяц, вполне комфортно ощущая себя на пропитании из севен-элевена), но на самом деле здесь до невозможного уютно, вкусно и приятно, даже тихая расслабляющая мелодия на фоне не раздражает.       Посетителей не так много, чтобы от этого стало дискомфортно, но, судя по количеству столов, кафе пользуется спросом среди местных. У входа весит милая табличка с приклеенными бумажными стикерами с благодарностями за вкусные обеды, ближе к кассе есть даже пара каких-то автографов в рамках. Здесь нет излишнего пафоса, к которому Чанхи был почему-то готов, но и захолустьем это местечко не выглядит.       В общем-то, можно точно сказать, что вкус у Джуена хороший. А его самгепсаль точно в разы поднял Чанхи настроение.       — Как ты нашел это место? — наконец он вслушивается в активно разворачивающийся диалог, переставая витать в облаках. Чанмин смотрит на Джуена с любопытством и тоже выглядит крайне довольным, что невольно заставляет Чанхи улыбнуться.       — Здесь неподалеку средняя школа есть, я там учился. Вообще-то тогда я не особо любил по кафешкам гулять, потому что мама карманных мало давала, на пару снэков хватало и все, — хмыкает. Джуен удивительно сосредоточен на свинине и ее приготовлении, поэтому на них даже не смотрит.       — Кому-то вообще давали в средней школе много денег? Меня, вон, Чанхи кормил за свой счет весь прошлый год.       — Ты наедался на весь мой месячный бюджет, обжора, — бурчит.       — За это и любишь! — Чанмин показывает ему язык и возвращается к наблюдению за Джуеном.       — Ну так вот, я хотел вообще в Старшую школу искусств поступать. Подал документы, а там отбор-то жесткий.       — У нас пару одноклассников пытались, там же еще вступительные есть, да? — спрашивает Чанхи, неожиданно для себя чувствуя крайнюю вовлеченность в чужую историю.       — Да-да. Ну я-то готовился, ездил сдавать. Но не прошел, — пожимает плечами.       — Блин, жалко, — опечаленно вздыхает Чанмин.       — Ага, я тогда расстроился очень. Мне еще все учителя говорили, что я туда пройти обязан, мол, мне туда только и дорога. И рекомендации хорошие написали, и удачи пожелали. Не вышло. А я в школе хорошо общался с одним хубэ, Ханеном. Он волновался за меня, кажется, еще сильнее, чем я сам, — хмыкает. — А как узнал, что мою заявку не одобрили, без лишних вопросов повел сюда. Я такой уставший был морально, вообще ничего не осознавал. Сидел плакал, пока он мне салфетки подавал и все такое. Ну и потом Ханен заказал нам огромный обед, сам за него заплатил такой, слушал и слушал, как я злился на эту комиссию поганую. Так я и запомнил эту кафешку, правда без него никогда сюда не ходил.       — А как ему денег-то хватило, чтобы твою печаль усмирить?       — А! — раскладывает готовую свинину по тарелкам. Чанхи шокировано про себя отмечает, что у самого Джуена ни один кусочек к этому моменту так и не съеден. — Потом оказалось, что это кафе его лучшего друга. Его родители очень любят Ханена, вот и сделали ему скидку. Ну и вид моего зареванного лица тоже задобрил их сердце, — смеется.       — Удобно дружить с сыном владельцев такого места, — усмехается Чанхи. — Я бы в таком случае сюда каждый день ходил.       — Как просто тебя подкупить, Чанхи-я, — разочарованно говорит Чанмин.       — Я никогда и не скрывал! — толкает друга в плечо. — Давно пора было запомнить, что вкусная еда — решение всех проблем.       — О, Сону сам по себе тоже ребенок милый. Ханен как-то раз пришел с ним, когда мы в баскетбол играли, и он так хорош был, что начал каждый день сам приходить.       — Ребенок? А сколько ему? — спрашивает Чанхи.       — Тринадцать?.. — Джуен задумывается на секунду, забавно замирая над грилем, и хмурится. — Да, наверное, тринадцать. Он во втором классе средней школы.       — А, ну да. Не такой уж и ребенок тогда, — пожимает плечами.       — Ну по общению точно не ребенок, на самом деле, — улыбается. — Во время партий в баскетболе и прикрикнуть на хенов может.       — Ого! Борзый, — хохочет Чанмин.       — Даже мне порой ему врезать хочется, так что да, очень даже.       — А вы все общаетесь до сих пор?       — Конечно, по выходным собираемся поиграть.       — У вас тут очень любят баскетбол кажется. У нас в школе больше по волейболу все тащились, — отмечает Чанмин, пока Чанхи молча ест рис.       — Площадка хорошая, а до поля идти долго. А вы играете в баскетбол?       — Я пробовал пару раз, а Чанхи вообще любые активные игры ненавидит, — хмыкает.       — Да! Мне один раз мячом так сильно прилетело, чуть нос не сломали. Больше люблю в ммо сидеть.       — Ты похож на чела с красивой эльфийкой в самом дорогом обмундировании, с которой все хотят трейдится, — смеется Джуен.       — Так и есть?! — удивляется.       — Мне иногда его насильно вытаскивать из телефона приходится. А если он засядет в компьютерном клубе… Это до утра, — драматичный вздох заставляет Чанхи расправить плечи и приняться за защиту собственного достоинства.       — Не говори так, будто сам не сидишь там со мной до утра с превеликим удовольствием.       — Только потому что ты просишь!       — Я не прошу?       — Я читаю твои мысли.       Чанхи цокает и закатывает глаза. Смех Чанмина и Джуена сливается воедино.       — Можете прийти в субботу с нами поиграть, кстати. Я вас со всеми познакомлю.       — Мы придем! Да, Чанхи-я?       Пока Джуен все же принимается за свою тарелку мяса, Чанхи ловит взгляд Чанмина на себе, смотрит-смотрит, хлопает глазами и понимает:       — Да, конечно. Буду сидеть тебя унижать.       Этот взгляд отказов не принимает.       Чанхи не знает, с чего вдруг Чанмину так отчаянно нужно сходить на этот баскетбол, но, в целом, он ловит себя на мысли, что и сам не против: в любом случае, всегда можно будет уйти и оставить друга одного на растерзание друзьям Джуена, не так ли? Да и раз они начали с ним сближаться вне школы, значит неплохо было бы узнать его получше и обзавестись новыми связями?.. Не то, чтобы очень сильно хотелось, правда (серьезно, одного Джуена эту неделю достаточно было вполне), да и перспектива знакомства с его сонбэ звучала лучше, чем с хубэ.       У него никогда с младшими общение не строилось, он в прошлой школе стабильно знал только старшеклассников, а в хубэ вечно путался, не желая даже разбираться. Но, возможно, у хорошего человека и друзья тоже неплохие, да?       Чанхи вздыхает. Смотрит на Чанмина, принявшегося что-то увлеченно Джуену снова рассказывать про матчи NBA, которые видел несколько раз.       И нужно же ему было подружиться с такой социальной бабочкой, а. ***       — Привет! Вы новые одноклассники Джуен-хена, да? Я Ханен, — широкая улыбка, протянутая для приветствия рука.       Чанмин улыбается в ответ, тоже ярко-ярко и крайне дружелюбно. Чанхи на такой подвиг сил не хватает: он сегодня поспал пару часов, поэтому мыслями где-то совершенно не здесь. Но и его натянутой улыбки Ханену хватает, так что он продолжает бодрое повествование:       — Там возле кольца стоит Эрик. Вы только имени не удивляйтесь, он из Америки. Если разрешит, можно называть его Енджэ, но он обычно жутко бесится, потому что его так только мама зовет, когда ругать собирается, — не сдерживает смешок. — Тот, что с мячиком, — Енхун-хен. Вы, может быть, его видели, он с вами в одной школе учится! Скоро еще должен Джейкоб-хен подойти вместе с Сону. У хена всегда занятия по субботам, вот он и задерживается, а Сону… Вредный лентяй, — хмыкает. — Ну, располагайтесь в общем! Вода вон там — кивает в сторону, — вся общая, если что. Потом можно будет выпнуть Сону за едой, потому что он опаздывает просто так и его не жалко.       Ханен от них отходит, и Чанхи невольно его осматривает: парень, в целом, выглядит действительно чуть младше него, но для четырнадцати он достаточно высокий и подтянутый (или Чанхи просто не помнит, как выглядел год назад?), на нем длинная майка похожая на ту, в которой постоянно ходят игроки в профессиональный баскетбол, черные шорты до колена и повязка на волосах. Стоит отметить, что почти все в этой компании одеты похожим образом: лишь на Эрике футболка с логотипом какой-то рок-группы.       Чанхи невольно задумывается, почему нельзя сделать хвостик, чтобы не мучиться с повязкой и потеющим под ней лбом, но быстро эту мысль отбрасывает прочь.       В целом, компания неплохая: в новых знакомых не чувствуется какой-то предвзятости даже в момент, когда Чанмин объявляет, что Чанхи играть с ними не будет. Наоборот, Енхун радостно вручает ему свисток и обязывает внимательно следить за счетом. Приходится всеми силами сдерживать смешки, потому что вместо легкой игры в баскетбол эти ребята, кажется, устраивают самые настоящие матчи против друг друга.       Бедный Чанмин, он ведь даже мячом ни разу в корзину раньше не попадал. И стоило ему так вспыхивать желанием опозориться перед незнакомцами?       Очень хочется эту мысль вслух самому Чанмину озвучить, но как-то эгоистично портить ему настрой из-за собственного недосыпа. К тому же, Чанхи сам согласился, не так ли? Да, не по своей воле. Но ради друга потерпеть можно.       Енхун, как оказывается, действительно учится в той же школе и является одним из тех двух загадочных «сонбэ», которые Джуена в первый день любезно протолкнули ближе к буфету. Он очень разговорчивый и любит громко посмеяться, что иногда болью отдается у Чанхи в висках (это честно скрывается, потому что негоже рушить о себе первое впечатление). Енхун тоже танцор, а еще недавно пересматривал «Призрака в доспехах», из-за чего Чанмин прилипает к нему мгновенно, не давая от себя и минутной передышки.       Да, ради такого счастливого друга действительно можно потерпеть.       Эрик любезно просит никогда больше не вспоминать его корейское имя, недовольно бьет Ханена по спине и оказывается самым младшим во всей этой компании. Однако, разницы в его возрасте с остальными Чанхи, как сторонний наблюдатель, не чувствует: он громкий, много шутит и столько же хохочет, а еще неплохо разматывает команду старших в первом матче. Пару раз Эрик упоминает Сону, что приводит к выводу о том, что они либо одноклассники, либо просто сверстники, а еще пару — пискляво цитирует американскую попсу на идеальном английском.       Чанхи с любопытством поглядывает на Джуена: он в этой компании становится заметно тише, но с охотой участвует во всех разговорах, не забывая, конечно же, вплести в них и самого Чанхи на пару с Чанмином (не зря же он их сюда привел). Это мило, и это заставляет чувствовать свою причастность ко всему, будучи даже не одним из игроков, а псевдо-судьей. Чанмин тоже выглядит достаточно радостным да и играет вполне себе неплохо (Чанхи громко жалуется, что пришел его сюда унижать, а пока даже не за что), но в корзину так и не попадает — какое-то его личное проклятие.       Через матч с пятью играми объявляется небольшой перерыв, Чанмин быстро топает к нему на скамейку и голову на плечо укладывает. У него тяжело вздымается грудь, дышит он судорожно и крепко к Чанхи прижимается своим мокрым и липким телом.       — Ты потный! — ноет недовольно и пытается из чужих объятий выбраться, но Чанмин громко смеется и назло придвигается еще ближе.       — А ты холодный, — выдыхает он.       — На улице жара, как я могу быть холодным? Иди воды попей.       — Люди с недосыпом всегда очень холодные, ты не знал? — поднимает голову и в глаза ему заглядывает.       Чанхи хмурится добрые пять секунд, решая, верить ли Чанмину или не стоит. А потом резко понимает:       — Откуда ты знаешь, что я лег поздно?       — Не нужно в какаоток случайно заходить перед отбоем.       — А ты умный, когда надо.       — Вообще-то всегда, — дует губы. — Видел, как я их, а?       — Ты неплох. Но Эрик хорошо играет.       — Да, очень. Он сказал, кстати, что Джейкоб у них тут самый профи.       — А это не он к площадке подходит вон там? — Чанхи кивает влево, и Чанмин слегка поворачивается всем телом, голову с плеча не поднимая.       Чанхи смотрит на две незнакомые фигуры: у одного из парней достаточно спортивная фигура со слега подкаченным торсом и бросающимися в глаза сильными руками; он несет на плечах рюкзак и машет с улыбкой тем, кто остался на площадке. Второй же пониже и дополнительный запас воды в обеих руках держит, что весьма ограничивает его в движениях. Чисто по представлению, сложившемуся со слов Ханена, эти двое по описанию очень похожи на Джейкоба и Сону.       Что оказывается правдой, потому что:       — Джейкоб-хен! — восклицает громко Джуен и бежит обниматься. Рядом Енхун подхватывает бутылки с водой у Сону и помогает их донести.       — Кажется, надо идти знакомиться, — шепчет на ухо Чанмин.       — Надо, — вздыхает.       Они сидят еще недолго, пока Ханен очевидно не указывает на них рукой: бежать уже некуда.       — Я Джейкоб, приятно познакомиться! Если вам удобнее, можете звать меня Джуненом, мне не принципиально, — у него очень милая улыбка и нежный голос, что невольно создает о парне приятное впечатление с первого взгляда.       — Я Сону, — машет рукой и улыбается. Чанхи подмечает, какие большие у него глаза и пухлые губы, что вместе с детскими, еще не сошедшими щечками выглядит очень мило, но контрастирует с низковатым голосом.       — Это у твоих родителей ресторан с очень вкусным самгепсалем, да? — не сдерживается Чанмин.       — О, — Сону выглядит весьма удивленным. — Вы там уже были?       — Да, Джуен водил.       — Это обычно моя визитная карточка, — смеется и неловко чешет затылок.       — Там очень-очень вкусно! Мы с Чанхи были в полном восторге.       — Спасибо, хен! Я обязательно передам родителям, — у Сону улыбка довольная, благодарная, он даже делает легкий поклон, что, конечно, не остается без внимания остальных.       — С каких это пор Сону такой вежливый? — Енхун распахивает глаза в слегка наигранном удивлении.       — Он никогда даже мне поклоны не отвешивал, что это на него нашло, — Джейкоб переглядывается с Джуеном и Эриком, они все очень старательно изображают полный шок и неверие в происходящее.       — Мне здесь даже вздохнуть спокойно нельзя! — прикрикивает Сону и хлопает стоящего рядом с ним Ханена по спине.       — Ай-ай, за что, эй! — выпрямляется и убегает, прячась за спиной Чанмина.       Тот лишь громко хохочет. Чанхи, не сдерживаясь, тоже немного смеется, прикрывая рот рукой. Несмотря на то, что ребята безумно шумные, сейчас он даже не чувствует головной боли из-за этого, явно привыкая к их компании.       Когда все успокаиваются, Джейкоб объявляет новую партию в баскетбол и тут же прихватывает к себе в команду Чанмина, потому что чувствует в нем «нераскрытый потенциал крутого баскетболиста», и Енхуна, который и сам оказывается не против перейти к хену в команду, жестоко оставляя Джуена наедине с младшими.       Игра становится гораздо более интересной и напряженной: Джейкоб действительно в баскетболе очень хорош, но и остальные ему не уступают, отчего даже поначалу незаинтересованный во всем действии Чанхи к концу партии с замиранием сердца следит за тем, как Сону ведет мяч к кольцу соперников, но не успевает отреагировать на атаку Енхуна.       Когда Чанхи объявляет, что счет на момент последней игры составляет равные два-два, Чанмин внезапным ударом под дых его предает, предлагая, чтобы после следующей игры Чанхи сходил для них в ближайший магазинчик и закупился снэками. Это жестоко и крайне несправедливо, поэтому он, возмущенный, почти что встает, чтобы хорошенько друга побить и пинками отправить за едой самостоятельно, но к всеобщему удивлению Сону предлагает свою компанию в качестве попутчика, ведь «долго терпеть» надоедливых хенов не сможет.       Чанхи задумывается крайне серьезно: перспектива похода в магазин ему, если честно, изначально и не прельщала очень сильно, а тем более с кем-то, кроме Чанмина. Но тот, видимо, этим предложением пытается Чанхи тоже в компанию вовлечь, чтобы он оказал им всем огромную услугу и стал новым местным героем. Это, здорово, конечно, но сюда второй раз приходить и планов не было, да и вообще-       — Хен? — Чанхи резко поднимает голову и встречается взглядом с Сону. Он смотрит на него с каким-то осторожным любопытством своими большими глазами и часто-часто моргает.       — М? — отзывается он, прикрывая рукой зевок.       — Ты завис как-то, не выспался что ли?       — А… — поджимает губы. — Да-да, я плохо спал. Вы решили по магазину уже все?       — Чанмин-хен достаточно непреклонен.       — На него очень похоже, — хмыкает.       — Серьезно, хен, если ты не хочешь один, то я могу с тобой, если ты только не против, а то мало ли, мы познакомились от силы минут десять назад, и ты не выглядел особо довольным этим знакомством--       Сону тараторит без умолку, и Чанхи чувствует, что еще чуть-чуть и от такого быстрого потока информации у него взорвется голова.       — Хорошо, хорошо! — слегка повышает голос, собеседника перебивая. — Пошли, Сону. Я все равно плохо знаю ваши магазины, подскажешь что к чему.       — Ты никогда не был в севен-элевенах? — фыркает и изумленно приподнимает бровь. Чанхи думает, что у Сону крайне выразительная мимика.       — А, так мы туда?       — Ну да?       — Ну ладно, — сидя потягивается. — Доигрывайте тогда, и скажи Чанмину, чтобы сегодня вечером с опаской оглядывался на темные переулки, потому что я приду по его душу.       Сону смеется. ***       Неловкая тишина, образовавшаяся между ними по началу пути в магазин, очень Чанхи раздражает: ему нечего сказать, потому что он Сону не знает от слова совсем (да и близко узнавать не особо хочет), а тот его будто все еще немного, еле уловимо побаивается, не решаясь вести себя так же, как с остальными, и не зная, с чего их разговор начать.       — С остальными ты более разговорчивый, а? — внезапно даже для самого себя произносит вслух. Лишь потом Чанхи понимает, что звучит, должно быть, немного грубо и язвительно, отчего стремится все прояснить, но Сону быстрее него говорить начинает:       — Хен выглядит так, будто готов меня убить просто потому, что я решил с ним сгонять до магазина, а мне жизнь еще дорога, — улыбается.       — А почему ты согласился?       — Чтобы попытаться найти с тобой общий язык?       — Со всеми хочешь в хороших отношениях быть?       — Ну да? А это плохо?       — Да нет, просто со слов Джуена о тебе другое впечатление складывалось.       — Какое?       — Что ты слегка наглый ребенок?       Чанхи слышит смешок сбоку и поглядывает на Сону украдкой: тот не выглядит раздосадованным подобным высказыванием, что немного радует, потому что становится причиной чьей-то ссоры ой как не хочется, а дети в тринадцать достаточно вспыльчивые вообще-то, особенно в таких случаях (Чанхи все еще помнит, как чуть не выдрал Чанмину волосы, когда они в средней школе крупно поссорились и не разговаривали месяц).       — Хочешь, чтобы я тебе грубил?       — Нет, спасибо. Я ведь и ударить могу.       — По тебе видно.       — Вообще-то у меня миловидное лицо, — фыркает недовольно и хмурится.       — А это не по лицу видно. Я, вообще-то, проницательный.       — Не много на себя берешь?       — Да не, — хмыкает. — Ты такой вредный, потому что я младше?       — Возможно? Извини, у меня с донсэнами никогда не строилось общение.       — Готов стать исключением.       Чанхи несдержанно смеется. Затем останавливается и смотрит на Сону, на этот раз прямо. Кажется удивительным, как у него вся уверенность в себе и своих словах прямо-таки в глаза бросается, она такая ощутимая, аж почти что физическая, и Чанхи даже понимает, что в Сону так цепляет хенов и Эрика с Джуеном. Это действительно в какой-то мере подкупает, и по манере общения тринадцать этому лупоглазому ребенку точно уж не дашь.       — С чего такой интерес, Сону?       — Говорю же, ты такой недовольный на площадке сидишь. А хочется, чтобы всем весело было.       — Кто говорит, что мне не?       Сону выразительно закатывает глаза, и это почти трогает Чанхи до глубины души. Какой наглый ребенок.       — Моя проницательность? А еще меня Ханен-хен попросил помочь.       — Уже правдоподобнее, — улыбается. — Вы просто не умеете Чанмину отказывать.       — Все еще впереди?       — О, — искренне удивляется, распахивая глаза, — думаешь?       Сону кивает и снова идет в сторону магазина. Чанхи поджимает губы, стоит пару секунд, и идет за ним следом, скрывая расплывающуюся на лице улыбку.