И жили они долго и счастливо

Воздух в Лесу Смерти был тяжелым, пропитанным страхом незадачливых генинов, выдвинутых на экзамен. Местная флора и фауна была недружелюбной, и ребята, вскормленные комнатными условиями нынешней жизни, были неготовы. С разных сторон переодически доносились крики или звон металла. Хината Хьюга крепко прижималась к верхушке древнего дерева, чувствуя его величие, а также недурно пачкаясь — пальцы вцепились в шершавую смолистую кору. Благодаря бьякугану она отлично ориентировалась в лесу: заставив ребят поднажать, они бы выбрались отсюда за пару часов, но у нее была своя цель. В центре ее внимания была поляна, которая стала хрупким прибежищем для команды номер семь. Она планировала ненавязчиво вклиниться к ним, чтобы обменять свитки, если бы не одно маленькое но. Пока Сакура в очередной раз назойливо мельтешила вокруг Саске, к седьмой команде стремительно приближался новый источник чакры. Он был странным то появлялся, то пропадал. Она не могла отвести взгляд от такой необычной чакры, куда более объемной, холодной и сильной, чем у большинства ее знакомых. Девушка отступила назад по к стволу дерева в страхе. Это было ей не по зубам. Наруто… Что же мне делать… Хината наблюдала все. Видела, как шиноби, скользкий и нечеловечески пластичный, играл с ними, как кошка с мышами. Видела, как Наруто отчаянно бросался в атаку, как Саске пытался защитить друга. Казалось, видела холодную улыбку незнакомца, его легкую, смертоносную игру. Она видела момент, когда он, словно устав от забавы, нанес последний, сокрушительный удар, оставив обоих измученными и беспомощными на земле. Она видела, как он, наконец, исчез, растворившись в тенях леса, а его зловещая чакра медленно рассеивалась. Отстраненно она заметила, что в себе осталась только Сакура. Сердце Хинаты гулко, как барабан в тишине. Опасность миновала. Из головы не выходил тот факт, что стоило ей появится там раньше, то она бы оказалась втянута в эту смертельную схватку. А еще подвернула бы жизни своих сокомандников опасности ради своей интриги. Она глубоко вдохнула, сжимая и разжимая кулаки. Внешне — все тот же тремор рук, опущенный взгляд, когда она спрыгнула вниз и побежала к поляне. Но внутри — сталь. — Наруто-кун! — ее голос дрожал, звучал полным искреннего ужаса. Вполне реального, до сих пор ей казалось, что ужасающее Ки расползается уже не по территории леса, а внутри нее самой. — Саске-кун! Боже мой! Что случилось?! Наруто приоткрыл один глаз, затуманенный болью. Увидев ее, его лицо исказилось в попытке улыбнуться. — Х-Хината…? Ты… как… — он закашлялся. — Тут… может быть оп-пасно… — Я… я почувствовала огромную, злую чакру! — Хината опустилась на колени рядом с ним, движения были точными. Она достала из походной аптечки бинты, дезинфекцию. На заднем плане Сакура проделывала что-то подобное с Саске. — Я так испугалась… за тт… всех, — она наклонилась к его ране, ее пальцы, казалось бы, неуклюжие, аккуратно обрабатывали ожог от печати. Теперь же ты все запомнишь, Наруто? Наруто смотрел на нее широко раскрытыми глазами. В них читались боль, изумление и… безмерная благодарность. Его рука слабо потянулась к ее кимоно. — Спасибо… — прохрипел он. Удовлетворение, теплое и опасное, разлилось по груди Хинаты. Она прикусила щеки, стараясь удержать лицо. Почему он пробуждал внутри нее такие странные чувства?

***

Атмосфера на стадионе экзамена на Чунина была накалена до предела. После изматывающих предварительных боев на выбывание (руководство было недовольно тем, что прошло слишком много участников) ниндзя толпились в коридорах, нервно обсуждая противников. Хината знала, что ее очередь скоро. Против Неджи. Она увидела его стоящим у окна, спиной к шуму толпы. Его осанка была прямой, но плечи напряжены до предела. Тень мертвого отца, Хизаши Хьюга, висела над ним незримым гнетом. Хината подошла тихо, как всегда. В голове зародился план. Да, все же она не самый лучший человек, но что посеешь, то и пожнешь. — Неджи-ниисан, — ее голос был тихим, почти шепотом, но рассчитанным так, чтобы слышали ближайшие зрители — пара ниндзя из Кумо, наблюдавших за ними с любопытством. В ее раннем детстве ребята именно из этой деревни пытались ее похитить, но в результате неизвестных ей интриг перевернули все так, что потребовали отмщения за убийство их солдат. Так и погиб отец Неджи. Неджи медленно обернулся. Его белые глаза, обычно холодные и презрительные, пылали скрытым огнем. Неужели ребята из Кумо бередили старые раны или его ненависть к ней все также ярко горит в его сердце. — Что-то случилось, Хината-сама? — его тон был ядовитым. Хината опустила взгляд, сцепила руки перед собой. Но внутри — ледяное спокойствие. Сейчас. Она подняла на него глаза, и в ее взгляде, мимолетно, мелькнуло нечто, что не было страхом. Нечто оценивающее, холодное. — Я просто… хотела пожелать удачи, — начала она, голос дрожал. — Ты силен, Неджи-ниисан. Но… — она сделала паузу, заставив его насторожиться. — Пожалуйста… будь осторожен. Не дай своей… злости… ослепить тебя. — Голос стал еще тише, но четче. — Отец… твой отец… Хиазаши-сама… Он отдал свою жизнь… чтобы спасти Хиаши-сама… чтобы спасти Главную Ветвь. Чтобы мы жили. — Она видела, как сжимаются его кулаки, как белеют костяшки пальцев. — Его жертва была… благородной. Не превращай ее… в оправдание своей злобы. Не позорь его память… своим гневом. Тишина. Грохочущая тишина. Глаза Неджи расширились, наполнились дикой, животной яростью. Все его сдержанность, его гордое самообладание, рухнуло в одно мгновение. Лицо исказилось гримасой боли и ненависти. Она видела как вздулись вены вокруг его глаз. — ТЫ!!! — его крик разорвал воздух, эхом отозвавшись по коридору. Все головы повернулись к ним. — Ты смеешь?! СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ О НЕМ?! О МОЕМ ОТЦЕ?! ОН УМЕР ИЗ-ЗА ВАС! ИЗ-ЗА ЭТОЙ ПРОКЛЯТОЙ ПЕЧАТИ! ИЗ-ЗА ТВОЕГО ОТЦА! ИЗ-ЗА ТЕБЯ! Он не думал. Движимый слепой яростью, он рванулся к ней, рука с молниеносной скоростью вытянулась не то для удара, не то для того, чтобы ее как следует встряхнуть. Хината не отпрянула. Она подставилась. Сместилась на сантиметр, так, чтобы его рука попала по ее плечу. Кусо, он зарядил свою руку чакрой. Она упала на колени, вскрикнув, закрыв лицо руками. Идеальная картина жертвы. Вокруг возникла суматоха. На крики сбежались джоунины. Кто-то грубо схватил Неджи за руку, оттащил. Гул возмущения прошел по толпе. Взгляды, устремленные на Неджи, были полны осуждения, страха, отвращения. Напасть на наследницу Главной Ветви? На кузину? На публике? Это было немыслимо. Хиаши Хьюга, появившийся как по волшебству, смотрел на сына брата с ледяным, непроницаемым взглядом. В нем не было гнева, только глубокое разочарование и… расчет. Хината, сидя на полу, всхлипывая, чувствовала, как по ее щеке катится настоящая слеза от боли. Но под ней, глубже, сильнее боли, бушевало что-то иное. Удовлетворение. Острое, пьянящее. Он сыграл свою роль. Идеально. Хината сделала это. Она спровоцировала тигра, и он показал клыки всем. Но вместе с удовлетворением, как холодная змея, подполз страх. Страх перед отцом, который видел сцену. Страх перед масштабом того, что она только что совершила. Неуверенность: не переиграла ли? Не выдала ли себя этим холодным расчетом? Она подняла голову, встретившись взглядом с отцом. В его белых глазах она прочла не жалость, а… оценку. Быстрый, пронзительный взгляд, будто видящий чуть больше, чем должен. Хината быстро опустила глаза, заливаясь краской стыда, который был лишь наполовину фальшивым. Внутри же, под слоем страха и неуверенности, крепла новая прослойка. Она только проманипулировала своим умным, гениальным, расчетливым кузеном. И это… сработало. Пока джоунины уводили взбешенного, но внезапно осознавшего весь ужас своего поступка Неджи, Хината позволила себе помочь подняться. Ее плечо ныло, дыхание сбилось. Но когда она выпрямилась, отряхивая пыль с кимоно, в ее опущенных глазах уже не было слез. Только холодный, расчетливый блеск.

***

Он ударил меня. Прямо перед всеми. Без тени сомнения, без страха. Как будто всегда хотел. Как будто не мог дождаться. Ты ведь всегда ненавидел меня, Неджи-ниисан, правда? Ты был лучше с самого начала. Сильнее. Быстрее. Гениальнее. Тобой восхищались, но при этом держали в тени. Потому что ты был побочной ветвью. Потому что ты — просто сын младшего брата. А я — жалкая, плачущая девочка из Главной. Я помню, как ты смотрел на меня тогда, в детстве… не просто с презрением. С отвращением. С ненавистью. Ты говорил, что судьба не меняется. Что сильные рождаются сильными. Что слабые должны с этим смириться. И я… я верила. Я пыталась. Я годами глотала слёзы, не отвечала, не сопротивлялась. Всё, чтобы доказать… что я достойна носить имя Хьюга. Что ты не прав. Но знаешь, в чём правда? Я не слабая. Я просто научилась быть незаметной. И теперь… ты стал первым, кто заплатит за это. Ты — мой первый урок. Первый трофей и жертва. Твоя ярость сегодня была моей победой. Потому что теперь все видели, кто ты есть на самом деле. Даже отец. Особенно он. Он увидел, как его «слабая» дочь стояла, не отвечая, как ты сорвался. Как я — Хината Хьюга — осталась на коленях, но сохранила лицо, а ты — потерял. Ты показал клыки, и теперь на тебя будут смотреть с опаской. А на меня — с сочувствием. Ты был выше меня всю мою жизнь, Неджи. А теперь — лежишь в грязи рядом. И все думают, что это ты сделал это себе сам. Но я знаю. Это сделала я.

***

Спустя две недели. Хината проиграла поединок Неджи Сакура сидела в библиотеке, согнувшись над медицинскими справочниками. Тонкая, упрямая, с тенью усталости под глазами. В её пальцах дрожала страница — она водила по ней ногтем, выискивая что-то. Я наблюдала за ней из-за стеллажа, вжавшись в полку. Она выглядела одинокой. Я вышла из тени и тихо остановилась за ее спиной, почти машинально просматривая раскрытую книгу. Печати? — Ты ищешь что-то конкретное? — спросила я, и голос вышел громче, чем хотела. Сакура вздрогнула, но не испугалась. Посмотрела на меня. Долго. Затем — кивнула. — Да. После того, что случилось в Лесу Смерти… с Саске… я не могу просто ждать. Там что-то серьёзное. Это… не просто рана. Я кивнула. Мы молчали, не так много у нас было общего, чтобы избежать неловкого молчания. — Я слышала, ты тоже… умеешь лечить? — спросила она неуверенно. Голос стал мягче. — Слухи. Я чуть улыбнулась. — Не так хорошо, как ты думаешь. Я была на паре занятий, да и мой клан этого не одобряет. — Они вообще что-то одобряют? Я неожиданно по-настоящему рассмеялась. Сакура посмотрела на часы, затем на закрытую книгу. Очередная неловкая пауза. Напряжение между нами можно было резать ножом. — Слушай, Хината… — начала она осторожно, — не хочешь сходить потренироваться с Наруто? Он, кажется, ждал, что я приду. Но я задержусь. Мне не хочется, чтобы он… опять сидел один. Я замерла. — Да… я была бы не против, — ответила я, и сердце тревожно забилось.

***

Наруто Жара. Камень под ногой. Пыль в носу. Наруто стоял в центре поля, мял траву сандалиями, мотал головой, проверял часы. Одиннадцать двадцать. Сакура всё не приходила. — Она же обещала… — пробормотал он, пнув ближайший камень. Потом ещё один. Потом просто сел — руки скрестил, подбородок уткнулся в плечо. Сердце неприятно сжималось. Он знал, что она занята. Что, может, правда не смогла. Но всё равно было обидно. Не потому, что задержалась. А потому, что… не предупредила. Он был готов. Хотел показать, что стал лучше. Что учится, растёт, достоин. А в итоге — снова сидел один. На пыльном поле. Под солнцем. И вдруг — шаги. Лёгкие. Почти неслышные. Он обернулся и замер. Хината. Стоит у края поля, немного сутулая, с бутылкой воды и свернутым бинтом в руке. Щёки горят — то ли от солнца, то ли от чего-то другого. Она подошла ближе, остановилась, чуть неуверенно. — Наруто-кун… ты один? Он вздохнул, стараясь не сорваться. — Похоже на то, — буркнул, но без злости. Просто… по правде. Она слегка кивнула, посмотрела в сторону, будто собираясь с духом. — Я слышала, ты хотел отработать стойки. Хочешь… я помогу? Он удивился. По-настоящему. — Правда? Ты? — Только если ты не против, — она стояла спокойно. — Тебе же сражаться с Неджи, будет полезно, если ты узнаешь чуть больше о Хьюга. Он нахмурился. Имя Неджи отозвалось болью — всё ещё помнил, как тот повёл себя с Хинатой. — Как ты, Хината? Я приходил к тебе в больницу, но ты тогда была без сознания… тебе же лучше? Она кивнула. — Да, всё стало лучше, Наруто-кун, — немного покраснела, но голос звучал уверенно. Он сжал кулак. — Я надеру Неджи зад. Он пожалеет, что был жесток с тобой. Он взял её руку — просто, чтобы подкрепить слова. Она вздрогнула, но не отпрянула. — Сс-пасибо, — прошептала она. — Может, перейдём к тренировке? Он кивнул, сбрасывая напряжение. — Конечно! Почему бы и нет? Они начали с простого. Блок — уход — разворот. Он старался — двигался как мог, неловко, но настойчиво. Она — мягко, точно, будто помогала, направляла. Хината почти не смотрела в глаза, но он чувствовал: она здесь по-настоящему. Не из жалости. Не из долга. Просто — с ним. И это грело. В какой-то момент он даже рассмеялся. По-настоящему, впервые за весь день. — Ты стала сильнее, — выдохнул он, когда они разошлись после серии. — Я… просто начала тренироваться иначе. Серьёзнее, — её голос звучал мягко, почти спокойно. Он кивнул. Да, что-то в ней точно изменилось. Раньше она всё время смотрела в землю, а теперь… держит равновесие. Спокойствие. Она этим ему нравилась. Хината ощущалась, как тихая гавань. Он открыл рот, хотел что-то сказать, но тут она вдруг бросила: — Сакура ведь в любом случае бы не пришла. Она… думает только о Саске. Наруто застыл. Фраза ударила в живот, будто кулак. Глухо, больно. Без предупреждения. Хината замерла тоже. Поняла, что сказала. Но уже было поздно. — Эм… я не это хотела сказать… — её голос дрогнул, стал тише. Он отвёл взгляд. Трава под ногами вдруг стала интереснее. Рукава были слишком длинными. Воздух — слишком тяжёлым. — Понятно, — сказал он, почти шепотом. Он вытер лоб, повернулся к краю поля. Внутри поднялась старая тоска — знакомая. Словно кто-то снова его прогнал, отверг. Как в детстве. Только теперь — не потому что он шумный. А потому что не тот. — Мне… надо идти. Спасибо за тренировку. Она кивнула. Он больше не смотрел, просто пошёл. Шаг за шагом — прочь. Не оборачиваясь. Хината Он ушёл. У-ш-е-л. Без злобы. Без упрёка. Просто… замкнулся. Словно я встала между ним и солнцем. Я стояла посреди поля, с пылью в волосах и дрожащими руками. Пальцы всё ещё сжимали пустую бутылку — даже не заметила, как. Бинт упал, развернулся на траве, как белый флаг. Смешно. Вот и всё. Одна фраза — и ты всё испортила. Я хотела, чтобы он увидел, какая я стала. Сильная. Спокойная. Уверенная. Что рядом со мной — надёжно. Что я не такая, как она. Не как Сакура. И всё шло хорошо… пока я не открыла рот. «Сакура ведь в любом случае бы не не пришла». Вот она, правда. Настоящая. Без фильтра. Без маски. Такая, как я думаю, когда никто не слышит. И в этом была вся проблема. Я сказала то, что думала на самом деле. Не то, что должна была. Я даже не заметила, как позволила себе расслабиться. Как начала верить, что между нами возможна лёгкость. Простота. Что я могу быть собой. Он смеялся — со мной, не надо мной. Он смотрел на меня так, будто видел. По-настоящему. А я… поверила, что заслужила это. И вот… за одну секунду… за одну секунду свободы я его ранила. Я отвернулась от поля, прикусив губу до крови. Глотнула горечь — еле сдержалась, чтобы не расплакаться. Не то от слабости, не то от ярости. На себя. Наруто… я не хотела. Я правда не хотела. Но слова не вернёшь. Он не глупый. Он запомнит. Я впервые позволила себе почувствовать, что мы можем быть ближе. Чуть-чуть ближе. И именно в этот момент всё разрушила. Как будто Вселенная снова напомнила мне: не тебе, девочка. Не для тебя это. Я медленно подняла бинт, сжала его в кулаке. Слишком сильно — ногти впились в ладонь. Никогда больше не расслабляйся, Хината. Ты можешь быть мягкой — но не с ним. Не сейчас. Не до тех пор, пока ты не станешь идеальной. Желанной. Незаменимой. А пока — ты снова одна. С пустыми руками. С полем, которое ещё хранит его шаги. И с голосом в голове, шепчущим: ты снова всё испортила.