Из Парижа с любовью

Шел 2865-й день его работы в ParadiseInс. Не то чтобы он жаловался. Он уже два года занимал должность старшего менеджера по продажам, у него была собственная наработанная потом и кровью довольно широкая база клиентов, стабильный доход и «безграничные возможности стать в этом мире кем захочешь». Или, по крайней мере, так гласил баннер компании, светящийся яркими лампочками прямо у него перед лицом. Именно поэтому он продолжал каждое утро приходить на работу, игнорируя бьющую в последнее время набатом головную боль и самый темный оттенок синего у него под глазами, готовил мерзкий эспрессо для своего мерзкого босса и старался убедить себя, что каждый среднестатистический американец живет точно так же. Не то чтобы он жаловался. У него была вполне терпимая должность, клиенты, с некоторыми из которых он работал годами и которые годами высасывали из него последние остатки желания просыпаться по утрам, небольшая зарплата, позволяющая ему снимать квартирку в Бруклине и ощущение утекающего сквозь пальцы времени. Но разве не каждый среднестатистический американец живет точно так же? — Лайтвуд, немедленно иди сюда, — рявкает грубый мужской голос из-за двери кабинета его босса, и он ловит на себе несколько сочувствующих взглядов коллег, сидящих с ним в опен спейсе. Быстро отхлебнув уже остывший кофе из пластикового стаканчика, Алек поднялся и почти размеренно дошел до кабинета, буквально на секунду бросая взгляд на рубашку и замечая несколько свежих пятен. — Да, сэр? Полные гнева черные глаза его босса уставились на него, должно быть, в попытке призвать молнию, в мгновение испепелившую бы его. — Какого гребаного черта у меня на столе всё ещё нет отчета по рекламной кампании Накамуры?! Клянусь, если этот япошка позвонит мне ещё хотя бы один раз, я собственноручно придушу тебя, Лайтвуд! Что ж, это был паршивый день, а ведь ещё только девять утра. — Сэр, отдел аналитики должен выслать отчет сегодня к обеду, — осторожно заявил Алек. — Мы закрыли кампанию только вчера вечером, ещё слишком рано и они не успели… — Тогда почему ты не сделал его сам? У тебя было достаточно времени со вчерашнего вечера! Конечно, ведь у него по определению не может быть личной жизни, кроме работы. Это ведь и есть та самая безграничная возможность стать кем захочешь. — Но, сэр, это не входит в мои обязанности, — заметил Алек, и, получив ещё более гневный взгляд темных глаз, поспешил на шаг отойти от стола. — Я скажу тебе, что, мать твою, не входит в твои обязанности, — почти крича выплюнул его босс, поднимаясь из-за стола. — Быть сраным выскочкой не входит в твои обязанности, Лайтвуд!! Алек сцепил зубы, покорно выслушивая его гневную тираду. Не то чтобы он жаловался. Он лишь надеялся, что однажды кармическая месть настигнет этого человека и он умрет самой идиотской смертью на свете. — Ты думаешь, что ты самый умный здесь?! — продолжал наступать тот. — Строишь из себя черт знает кого, ноешь, что большой злобный шеф вечно ругает тебя ни за что ни про что, а сам даже не можешь прийти в офис в чистой рубашке!! И только встретившись глазами с прямым взглядом Алека, он выдохнул и бросил: — Чтобы отчет был у меня на столе через два часа. Если не будет – ты уволен. Лайтвуд кивнул и, развернувшись, поспешил выйти из кабинета. На него тут же уставились шесть пар глаз, провожающих его от двери до самого стола, где он, слава богу, мог повернуться к ним ко всем спиной. Вообще-то, справедливости ради, он был более чем способен сделать этот идиотский отчет, ведь он начал работать в этой компании, когда отдела аналитики в ней даже не было. Более того, Алек любил свою работу (по крайней мере ту её функциональную часть, где ему не нужно было открывать рот), и он часто засиживался допоздна, переставая следить за временем в попытках стать более квалифицированным специалистом и уследить за современными рекламными тенденциями. Так что он был бы счастлив, если бы его просто оставили в покое и дали работать, а не заставляли носить кофе и быть подушкой для битья какого-то кретина с комплексом Бога. Отправив смс своему приятелю из отдела аналитики с просьбой поторопиться и спасти его задницу, Алек открыл рабочий план и усиленно притворился, что делает что-то важное. Конечно, ублюдочный босс не посмеет его уволить, даже если отчёт он получит через гребаный год, потому что Алек делает за него большую часть его работы и получает в четыре раза меньше. Безграничные возможности стать кем захочешь. Алеку показалось, что он так и просидел целый день, уставившись в стену, но в действительности не прошло и двух часов, как симпатичный блондин со светлыми глазами опустил папку с готовым-как-же-он-уже-заебал-отчетом, сочувственно ему улыбаясь. — Держи, — отвлек Алека приятный голос. — Я слышал, босс устроил тебе разнос. Мне очень жаль. Лайтвуд поднял глаза, встречаясь взглядом с Себастьяном Верлаком, высоким, дружелюбным и вполне горячим парнем, устроившимся в их компанию немногим меньше года назад. Они с Алеком иногда курили вместе, так что их отношения можно было назвать относительно теплыми, учитывая, что с многими другими коллегами Алек вообще никаких отношений не имел. В основном у него была ужасная репутация закрытого человека, который вместо того, чтобы ходить в бар с приятелями из офиса, делал куклы Вуду своего босса в темном старом сарае за чертой города. — Ничего, я уже привык. Большое тебе спасибо, — выдохнул Алек, принимая отчет и с истерической радостью замечая, что его два часа истекли пару минут назад. Он быстро отнес отчет в кабинет босса, когда тот был слишком занят телефонным разговором с клиентом, чтобы снова срывать на нем злость, и вернулся к Себастьяну, который по какой-то причине всё ещё ждал его. — Ты сейчас занят чем-нибудь важным? — снова улыбнулся Себастьян. — Не думаю, что вообще когда-нибудь бываю занят чем-нибудь важным, — глаза, как всегда, закатились сами собой. — А что? Впервые они познакомились, столкнувшись на ресепшене, когда Алек буквально вылил на Себастьяна свой гранд капучино с шоколадным сиропом, неловко краснея. После, конечно, по совету сестры он купил парню новую рубашку почти такого же цвета, как та, что была на нем в то злополучное утро, и это практически сделало их друзьями. Теперь же Себастьян неловко теребил ручку пальцами, отводя взгляд. — Мм, я подумал, что мы могли бы выпить кофе вместе, — между тем продолжил блондин. Его глаза были зелеными. Зелеными. — Знаешь, здесь недалеко есть очень хорошее место, там делают самые вкусные пирожные на свете. Пирожные. Он ненавидел сладкое. Но ему нравились высокие симпатичные блондины, так что… — Отличная идея, — ответил Алек и, подхватывая с кресла кожанку, поспешил поскорее утащить Себастьяна с глаз всех активно следящих за ними придурков из офиса. На самом деле он не знал, почему согласился. В конце концов, романы на работе — это табу. Но у него было ужасное утро и теперь единственное, чего он хотел, это отвлечься где-нибудь вне отсутствия стен офиса. Иногда это был жизненно необходимо – спрятаться от назойливых глаз и просто побиться головой о стол из-за ощущения отстойности жизни, не покидающего его с самого первого дня работы, что было совершенно невозможно, пока всем, что отделяло его от других людей, была крошечная стеклянная перегородка недалеко от стола. Серьезно, опен спейс когда-нибудь сведет его с ума. Они не спеша дошли до кофейни, переговариваясь о работе и стараясь не затрагивать личных тем, чтобы сохранить непринужденную обстановку. Себастьян выбрал для Алека что-то из меню и даже порывался заплатить, но Лайтвуд, в силу своей излишней замороченности, поспешил заплатить за себя сам и сорвать с них ярлык «с в и д а н и е», пестрящий разноцветными огнями прямо у него перед лицом, как долбанный баннер о безграничных возможностях, который он ненавидел. Себастьян был милым, уютным, как плед и горячий шоколад в холодный зимний вечер, и он не был похож на кретина, способного годами выслушивать оскорбления от своего босса, так что он имел все шансы по-настоящему понравиться. Но потом он, снова смущенно улыбнувшись, спросил: «Так у тебя есть кто-нибудь?», и Лайтвуд ответил: «Да, вроде того». Обратно они шли почти молча. Это было неловко, но по-другому быть не могло, по крайней мере, так думал Алек, и потому он не чувствовал себя виноватым. В конце концов, что он может предложить симпатичному, уютному парню, кроме своей отвратительной работы, старенькой квартирки и постоянной непрекращающейся агонии в душе? Вернувшись в офис, Алек ушел с головой в работу, несколько часов проведя за разработкой концепции новой рекламной кампании для клиентки, которая в десятый раз попросила его поменять шрифт заглавной буквы. Он думал, что проведет остаток вечера за работой, пока его босс не вышел из кабинета, громогласно объявляя, что «все должны свалить нахрен по домам и освободить ящики стола для проведения внеплановой проверки сверху». Не то чтобы он жаловался. Конечно же, это относилось к тем, кто хранил на работе то, что хранить не стоило. Поэтому Алек, решив не испытывать судьбу, открыл свой собственный ящик стола и несколько долгих секунд смотрел на большой конверт, лежащий прямо под ручками, скрепками и прочей офисной ерундой. Сглотнув, он взял конверт, отправляя его в сумку, и, махнув рукой на прощанье милой пухлой женщине, которая недавно устроилась к ним в отдел, поспешил к лифту.

***

Дверь в его квартиру поддалась только со второй попытки. Ему давно пора было сменить замки, потому что однажды кто-то мог просто между делом ворваться в его дом и украсть залежи старых коробок из-под пиццы или видеокассеты с фильмами его детства. Ну да, конечно. Заваливаясь домой, Алек бросил скептический взгляд на две пустые бутылки коньяка, валяющиеся на столике перед телевизором, и даже подумал, что было бы неплохо убрать хотя бы их, не говоря уже о горе грязной посуды в раковине или огромном слое пыли на плите, ведь, серьезно, когда он в последний раз что-то готовил? В который раз за день Алек бросил скорбный взгляд на рубашку, которую придется теперь отстирывать от пятен кофе. В этот момент раздался звонок мобильного, раздражающая мелодия, стоящая на рингтоне только у его брата. Увидев знакомое имя на дисплее, Алеку захотелось разрыдаться. — Йоу, — раздался в трубке радостный голос Джейса. — Как дела, братишка? — Моя жизнь определенно дерьмо, — будничным тоном ответил Лайтвуд. Что ж, возможно, он всё-таки немного жаловался. — Что такое, проблемы в Раю? Алек бросил опасливый взгляд на лежащую на диване сумку, в которой находился конверт. Он ждал, что земля разверзнется и всё это упадет в огромную черную дыру вместе с ним самим, спасая от сводящей с ума необходимости брать на себя ответственность за принятые решения, но ничего не происходило и ему пришлось вернуться мыслями к Джейсу. — Типа того, — уклончиво ответил он. — Я всерьез подумываю над твоим предложением начать травить моего босса. По крайней мере, так я смогу быть уверен, что этот ублюдок умрет вместе со мной. — Жесть, — с другого конца телефонной трубки раздался громкий смех Джейса. Алек подошел к холодильнику, доставая банку пива и одним ловким движением пальцев открывая её. — Слушай, бро, я хотел спросить, ты же помнишь, что в субботу мы идем ужинать с Клэри и её друзьями? Я ни на что не намекаю, но было бы неплохо, если бы ты не выглядел так, словно ты в запое уже два месяца. Алек раздраженно закатил глаза, делая глоток леденящей жидкости, медленно пожирающей его последнюю клетку мозга. Джейс преувеличивал, как всегда. — Я не в запое, понятно? — буркнул он. — Всё будет в порядке, ради тебя я даже помоюсь. — Всегда знал, что могу на тебя рассчитывать! — хохотнул Джейс в ответ. — Черт, не верится, что я буду женатым человеком уже через неделю. Снова бросив быстрый нервный взгляд на сумку, Алек медленно выдохнул, закрывая глаза. — Поверь мне, брак переоценивают. Завершив разговор с Джейсом и сделав очередной глоток пива, он встал и, взяв в руки злосчастную сумку, вытащил конверт, бросая его на столик. Рядом с двумя пустыми бутылками коньяка он смотрелся очень кстати. Безграничные возможности. Будь оно всё проклято.