Из Парижа с любовью

Шел 2903-й день его работы в ParadiseInс. Алек без стука и церемоний вошел в кабинет своего босса. Жирный урод бросил на него недовольный взгляд, отпивая свой по обыкновению мерзкий эспрессо. — Разучился стучаться, Лайтвуд? — буркнул он. — Чего тебе? Я же сказал приходить только тогда, когда решишь эту проблему со спортивным каналом. — Уверен, что теперь это не моя проблема, — уверенно проговорил Алек, кладя на стол любовно написанное им заявление об увольнении. — Я здесь больше не работаю. Лицо его начальника округлилось до такой степени, что он, казалось, сейчас лопнет. — Что?! — Подпишите заявление? — уточняюще спросил Алек, даже не пытаясь совладать с ощущением своего превосходства. Что этот ублюдок будет делать без него он не знал, но ему было всё равно. — Ты что, совсем сдурел, Лайтвуд?! Что значит ты здесь больше не работаешь? — Мне кажется, всё вполне очевидно. Я увольняюсь. — И ты всерьез думаешь, что я подпишу это дерьмо? — его босс схватил заявление, размахивая им перед лицом Алека и смеясь. — Иди и выполняй свои обязанности, пока я не понизил тебя до уборщика, парень. Алек усмехнулся. Что ж, так было даже прикольнее. — Хотите подписывайте, хотите нет, в любом случае меня здесь больше ничто не держит, — лучезарно улыбнулся Алек. Хотелось сказать боссу что-нибудь ужасно нахальное, в духе американских комедий, чтобы выражение крайней степени унижения застыло на его раздражающем лице, но даже несмотря на свой триумф, Алек всё ещё оставался самим собой. — Всего хорошего, сэр. — А ну стой, мелкий паршивец, я… Запоминая совершенно озверевшее лицо человека, которого он годами видел в кошмарах, Алек развернулся и зашагал прочь из кабинета. — И кстати, — будто невзначай обернулся он. — Надеюсь, вы не очень расстроитесь, когда обнаружите, что всю свою работу по клиентам я забрал с собой, — подмигнул Алек, выходя и с громкий стуком хлопая дверью кабинета своего теперь уже бывшего босса. Гордо пройдя мимо своих бывших коллег, Алек мило улыбнулся той пухлой женщине, которая всегда показывала ему фотографии своих котов и которая нравилась ему больше всех остальных, спустился на первый этаж и вышел из здания офиса, чтобы больше не возвращаться в него никогда. Нью-Йорк освещало яркое летнее солнце и отчего-то Алеку хотелось кричать от восторга. Это был, наверное, счастливейший день его жизни и ему хотелось разделить свою радость с кем-то по-настоящему важным. В этот момент в кармане джинсов завибрировал его мобильный и Алек счастливо улыбнулся высветившемуся на экране номеру Изабель. — Привет, сестренка, — щурясь от солнца, поприветствовал её Алек. — Хей, ну как ты? — с надеждой спросила она. — Как всё прошло? — Можешь меня поздравить, я официально абсолютно безработный! Смех Иззи заставил его самого расплыться в улыбке. Надо же, это был только первый шаг на длинном пути, который вел его в неизвестном направлении, но он был более чем восторжен и возбужден этим. Нужно было сделать это много-много лет назад. — Боже, наконец-то! Я так счастлива за тебя, — воскликнула Изабель. — И что дальше? Устроишь себе холостяцкий уикенд? Снимешь шлюх, поедешь в Лас Вегас и напьешься до одури? — Что? Иззи, конечно нет, — шокировано отрицал Лайтвуд. — Как я и хотел, теперь уйду с головой в работу над собственным агентством. Я нашел неплохое место недалеко от Верхнего Вест-Сайда, там довольно высокая аренда и, знаешь, ужасно грязно, но немного усилий, и оно засверкает новой жизнью. — Прямо как и ты, — услышал Алек её улыбку. Он тоже улыбался. Предположим, он немного преуменьшал, когда говорил, что той студии нужно лишь «немного усилий». Пространство выглядело ужасно неприглядно с его отсутствием какого-либо покрытия на кирпичных стенах, горами какого-то старого мусора, оставшегося от прежних владельцев, и очень, о-очень большим количеством грязи. Но вместе с тем Алек буквально видел, как можно было превратить это место в широкое свободное рабочее пространство с панорамными окнами, выходящими на оживленные улицы, современными широкими столами и горящими теплым светом диодными лампочками. Он представлял, как превратит это место в маленький рай. Настоящий рай, а не то его жалкое посредственное клише, которым была его прошлая работа. Никаких безграничных возможностей и тупорылых боссов. Только он и дело, в котором он по-настоящему хорош. Он даже сумел умаслить владельца снизить аренду, обеспечив себе прикрытие в виде связей в индустрии искусств. Алек попросил Клэри, работающую в галерее, помочь ему организовать выставку работ его дочери, на что Клэри согласилась без промедления и обещала помочь всем, чем сможет. Алек и сам не знал, как решился на всё это. Просто проснувшись месяц назад в одиночестве в пустой, холодной постели, он понял, что у него больше не было ничего. Все его домыслы и догадки были разрушены бескомпромиссной реальностью, его брак был расторгнут и любовь всей его жизни теперь строила свое счастье без него. Иными словами, Алек осознал, что находится на самом большом дне в своей жизни. А оттуда, как известно, путь только вверх. Он начал с того, чтобы подняться с постели и впервые за три года выйти на пробежку. Было нелегко, и он совсем растерял форму, но это было неважно, потому что падать всегда было куда проще, чем подниматься. Затем он вернулся домой, принял душ и сходил в магазин за продуктами: купил фрукты, овощи, свежий хлеб, никаких хлопьев и никакой еды быстрого приготовления. Вернувшись домой, Алек воспользовался плитой, чтобы приготовить себе настоящую еду. Вышло даже лучше, чем он рассчитывал, так что он был бессовестно горд собой и полон абсолютной решимости начать менять свою жизнь. Следующие несколько дней он провел за уборкой квартиры. Тщательно перебрав каждую полку и разобрав каждый шкаф, Алек рассортировал все вещи по коробкам: те, которые нужно разложить по местам, и те, от которых следует немедленно избавиться. Вторых, конечно, оказалось раза в четыре больше. Иззи и Джейс приходили к нему несколько раз, чтобы помочь с ремонтом и уборкой. Вместе они перекрасили стены в теплый кремовый цвет, заменили ужасно небезопасную входную дверь, избавились от старого дивана, без которого Алек раньше не мыслил жизни, а теперь без толики сомнения отправил доживать свой век на помойку. Вместе они готовили что-нибудь домашнее, как это делали в детстве, громко включали музыку и не спали всю ночь, обсуждая дальнейшие планы Алека. Тогда он и решился на то, чтобы уйти с ненавистной работы и открыть собственное рекламное агентство. Сначала это было просто шуткой, но чем больше он об этом думал, тем яснее понимал, что это может сработать. Алек был хорош в рекламном бизнесе, его уважали клиенты и с ним всегда хотели работать, он был более чем квалифицирован и, что самое важное, имел огромное желание самостоятельно управлять своей жизнью. Так что, поразмыслив, Алек связался со своими клиентами, чтобы убедить их, что теперь, когда он будет работать на себя, их сотрудничество станет ещё более плодотворным. И к его невероятному удивлению, у него получилось. Не прошло и двух недель, как он организовал всё, что ему было нужно, чтобы начать собственное дело. Через знакомых он вышел на людей, которых был готов нанять на работу, каким-то чудом он отыскал ту студию, в которую влюбился с первого взгляда, и весь этот механизм в его руках заработал так быстро, будто бы именно ради этого момента он прошел весь свой путь. Когда ему сказали, что у его рекламного агентства должно быть название, Алек, не раздумывая, назвал его LB. И сделал вид, что понятия не имеет, как это расшифровывается. Теперь он каждое утро начинал с пробежки, встречался с сестрой, чтобы выпить кофе, а затем ехал в студию, чтобы продолжить ремонт. Собственный бизнес свел его с Алиной, пиар менеджером, которая согласилась работать с ним только после того, как он «превратит этот ужасный клоповник в произведение искусства». В итоге все эти завалы они разбирали вместе. К ним присоединился Себастьян, к огромному удивлению Алека, тоже переметнувшийся к нему почти сразу после того, как узнал, что Лайтвуд открывает свое агентство. Их отношения теперь были сугубо дружескими и Алек был рад возможности работать и общаться с ним теперь, когда между ними не было этой странной натянутости. Он чувствовал, что наконец делает всё правильно. — Когда вы уже закончите с уборкой? — вырвал его из собственных мыслей голос Изабель. — Я умираю от желания прийти и посмотреть! — Уже скоро, Из, обещаю. Сегодня никого не будет там, так что я поеду домой и поработаю несколько часов. Я обещал сделать официальное открытие в следующем месяце, чтобы ни у кого из клиентов не осталось вопросов, так что нам в любом случае придется поторопиться. — Я так горжусь тобой, Алек. Ты даже не представляешь, — сказала она. — Ладно, я побежала, а не то я тоже стану официально абсолютно безработной, если не прекращу постоянно трещать по телефону! Алек засмеялся и, попрощавшись с сестрой, поспешил поскорее вернуться в свою квартиру. После того, как он избавился от мусора и старых вещей Магнуса, сделал небольшой ремонт и перестановку, ему стало действительно нравиться возвращаться туда. Квартира почему-то перестала казаться ему временным пристанищем для сна и стала настоящим домом, пусть он и не собирался жить в ней до конца жизни. Квартира встретила его приятным теплом и разлитым по гостиной солнечным светом, который теперь, отражаясь от бежевого цвета стен, превращал её в как будто бы уютный просторный лофт. Сварив кофе, Алек сделал несколько рабочих звонков, удостоверился, что владелец студии получил на счет арендную плату за следующие два месяца, и сел за ноутбук, чтобы немного поработать. Это было так необычно, чувствовать такую свободу и легкость, просто занимаясь тем, что ему нравилось делать и не быть в подчинении у кого-либо. Самому определять, когда и как работать и отдыхать. Алеку нравилась его новая жизнь. Настолько сильно, что она почти смогла затянуть гигантскую дыру в его сердце и помочь ему преодолеть тяжелый разрыв. Конечно, он понимал, что ему понадобится куда больше времени, чтобы встать на ноги и по-настоящему начать всё с начала, но он уже был доволен теми маленькими шажками, которые сделал. Магнус бы гордился им. Без него вообще всего этого никогда бы и не было. На секунду отвлекшись, Алек представил, что делал в эту минуту Магнус. Наверняка ставил в вазу свежие цветы для своего жениха в их доме в пригороде Парижа, подбирал цвет скатертей для свадебной церемонии и сочинял клятвы любви и верности другому мужчине. Это больно резануло по сердцу, но Алек уже свыкся с мыслью, что их брак и их любовь безвозвратно канули и остались в прошлом, и теперь самым важным для него было никогда больше не позволять себе снова упасть. Его мысли витали где-то очень далеко от работы, когда в дверь позвонили. Медленно поднявшись, Алек бросил взгляд в зеркало, которое Изабель повесила для него в прихожей, убедился, что его джинсы и рубашка в порядке, а затем открыл дверь. Он никого сегодня не ждал и определенно он не ждал увидеть на пороге Магнуса Бейна с огромным розовым чемоданом и с кучей дизайнерских сумок наперевес. Ему потребовалось несколько очень долгих секунд, чтобы отойти от шока. Алек думал, что больше никогда его не увидит, даже мечтать об этом не смел, но вот он, Магнус, стоит и смотрит на него в нетерпении, теребя ручку от сумки в тонких пальцах. — Так и будешь стоять и смотреть или может быть уже впустишь меня? — проворчал Магнус. Опешив, Алек отошел в сторону, пропуская его войти в квартиру. Точнее, сначала вошел чемодан, и только после, насколько это возможно претенциозно, ввалился Магнус и его сумки. Алек всё ещё не знал, что сказать. — О, вау! Ты убрался, — искренне удивился Бейн. — И сделал ремонт! Бросив все сумки нелепо валяться посреди комнаты, Магнус прошел вдоль гостиной-кухни, где вместо столика и дивана теперь было свободное пространство. Он был одет в рваные на коленях джинсы, длинную широкую футболку с огромным красным следом от поцелуя, а на шее и руках у него висело множество цепочек и браслетов. Благодаря этому или благодаря освещающему его солнцу он выглядел таким юным, что Алек совершенно потерялся в этом моменте, наблюдая за ним. — Ты купил продукты! — воскликнул Магнус, бесцеремонно заглядывая в холодильник. — Неужели больше никакой заварной лапши? Закатив глаза, Алек подошел и закрыл холодильник в надежде, что его бывший муж станет хоть немного более цивилизованным. Но он также хорошо знал Магнуса, так что не был удивлен, когда тот вальяжно прошествовал по комнате, проходя в спальню и осматривая её. — Надеюсь, ты хорошо постарался, избавляясь от старых вещей, и в этом шкафу теперь есть место для моих Гуччи. Иначе придется избавиться и от пары десятков твоих одинаково черных шмоток, — теперь Магнус изучающе осматривал полки в гардеробе, показательно игнорируя Алека. Лайтвуд не имел ни малейшего понятия, что происходит. — Как там твоя работа? — как бы между делом поинтересовался Магнус. Алек не был уверен, что это вопрос без подвоха, но всё же… — Я уволился, — честно признался он. В конце концов, в душе он всегда был хорошим мальчиком. — Не может быть, — восторженно крутанулся на месте Магнус, поворачиваясь к нему. — Постой-ка, ты убрался в квартире, бросил пить, уволился с работы… Кто ты и что ты сделал с медвежонком, живущим в грязной темной норе, без единого шанса на то, что долгая и холодная зима когда-нибудь закончится? — Медвежонком?! — И чем же ты теперь занят, в таком случае? Пугаешь детишек и ешь маленьких котят? — усмехнулся Бейн. — Очень смешно, Магнус, — вновь закатил глаза Алек. — Не мог бы ты быть так любезен остановить поток сарказма, который извергает твой рот, и наконец-то объяснить мне, что, нахрен, ты здесь делаешь?! — он сложил руки на груди и Магнус тут же зеркально повторил его позу. — Разве ты не должен сейчас быть в своем маленьком Парижском раю с Луиджи? — И ты действительно ждешь, что я поверю, будто ты не запомнил его настоящее имя? — манерно всплеснул руками Магнус. — Если ты до сих пор не заметил, то на моем пальце нет его кольца. И о-о… Он ведь действительно не заметил. На безымянном пальце Магнуса больше не сверкал раздражающий кусок камня, от одного вида которого его бросало в дрожь. Это было необычно и вообще слишком сложно для его понимания. — Он что, бросил тебя? — недоуменно спросил Алек, за что получил возмущенных вздох. — Что?! Господи, какой же ты идиот! Это я бросил его, понятно? — Но почему? — Ты серьезно спрашиваешь? — воскликнул Магнус, размахивая руками. — Боже мой, за что мне все это?! Обогнув Алека, он гордо прошествовал к розовому чемодану и, покопавшись там несколько секунд, вытащил оттуда чертов конверт, от которого у Алека задергался глаз. Снова. — Это я расстался с Луи, понятно? Потому что не смог больше оставаться там с ним, не после всего, что между нами произошло, Александр, — нервно теребил он в руках конверт. — Мне понадобилось некоторое время, чтобы разобраться с делами в Париже, уволиться с работы и разорвать помолвку, но вот я здесь, — взволнованно сглотнул Магнус. Весь его вид впервые с момента, как он появился на пороге квартиры Алека, выдавал в нем уязвимость и страх. — И я привез тебе вот это. Магнус протянул конверт Алеку и тот молча принял его, не зная, что должен делать. Маленький огонек надежды, родившийся в нем в ту минуту, когда он осознал, что на Магнусе больше нет кольца, начал разгораться в настоящее пламя, и он был невероятно взволнован тем, что теперь ожидал услышать от Магнуса. Он даже не дышал. — Там все подписанные нами обоими бумаги о разводе, — продолжал Магнус. — И пока я не отдал их юристу, чтобы наш развод был оформлен официально, мы всё ещё состоим в браке. Так что, — он нервно теребил край футболки. — Я подумал, что теперь решение о том, что с ними делать, должно быть за тобой. Конечно, я понимаю, всё это так спонтанно и глупо, я даже не знаю, как я вообще решился всё бросить и вернуться, но, если честно, я думал о тебе каждую секунду каждого дня, и я просто не мог иначе, — Магнус сглотнул, подходя ближе к Алеку. — Так что моя судьба теперь в твоих руках, Александр. Ты всё ещё можешь использовать эти бумаги, если хочешь развестись. Тебе решать, что делать с ними и со мной. Несколько долгих секунд Алек пытался переварить услышанное и не мог поверить в то, что это действительно происходит. Магнус вернулся в Нью-Йорк, вернулся к нему, и теперь у них есть реальный шанс исправить всё то, что они натворили. Он не был уверен, что после всех совершенных ими ошибок они действительно могут построить что-то стоящее. Наверняка его всю жизнь будет грызть мысль об упущенном времени, его будет душить ревность к фантомному мужчине, которого он никогда не видел и за которого Магнус собирался выйти замуж. Возможно, они снова будут наступать на те же грабли, ссориться из-за глупостей или из-за недопонимания, но разве мог Алек сделать иной выбор? На его теле горела маленькая татуировка лебедя, зеркально отражающаяся на теле мужчины, которого он бесконечно любил восемь долгих лет, пролетевших в одно мгновение.

«Ты ведь знаешь, что лебеди выбирают себе пару на всю жизнь, так? Я выбрал тебя»

Смотря в глаза золотисто-зеленые глаза Магнуса, Алек вдруг понял, что он давно уже всё решил. Даже если всё это кончится плохо, даже если они снова испортят всё, плевать. Алек хотел Магнуса, а Магнус был здесь, прямо перед ним, для него. И может быть теперь, когда он начал менять свою жизнь, судьба преподнесла ему шанс всё сделать правильно? Так что, не раздумывая больше ни секунды, Алек обошел Магнуса, проходя к кухонному островку. Магнус непонимающе последовал за ним, и они оба остановились возле одного из шкафов. Алек открыл дверцу, с победной усмешкой глядя на бумаги, существование которых когда-то выбивало землю у него из-под ног. — Нахуй их, — сказал он, выбрасывая бумаги в мусорное ведро. Магнус выдохнул, смаргивая слезы и рассмеялся, словно бы отпуская себя. — А что до тебя, — продолжил Алек, подходя к нему и подхватывая его на руки под ягодицы. — Тебе придется потрудиться, чтобы я простил тебя за все твои выходки, Магнус Лайтвуд-Бейн. — О, ты можешь не сомневаться, Александр, — промурлыкал Магнус в его губы, сжимая в объятиях. — Я буду о-очень усерден. Поцелуй вышел нежным, скорее даже трепетным, Алек прикасался губами так медленно, растягивая удовольствие от момента и словно боясь упустить хоть что-то. Его переполняли невероятные эмоции, а сердце стучало как ненормальное, что Магнус наверняка мог почувствовать, прижимаясь к нему так близко. Алека окружал родной запах сандала, кофе и клубничной жвачки, по комнате разносились звуки их влажных поцелуев и впервые за много лет Алек наконец-то почувствовал себя полноценным. Их поцелуй начал набирать обороты, из тягуче-медленного превращаясь в пылкий и страстный, Магнус вцепился в волосы Алека, кусая его губы и вылизывая его языком так, как если бы он жаждал этого невыносимо долгое время и теперь, наконец, мог взять то, что принадлежит ему. Когда Магнус отстранился, оставив растерзанные губы Алека в покое, он спрыгнул с его рук и, вспомнив что-то, приказал Алеку оставаться на месте. Лайтвуд с интересом наблюдал за ним, пытаясь успокоить бурлящую под кожей кровь, вызывающую жар в паху, пока Магнус снова залез в чемодан, раскрывая его и бросая там же в полнейшем беспорядке. Вытащив из вещей что-то маленькое, он подошел к Алеку и надел на палец обручальное кольцо, когда-то подаренное ему Алеком. Лайтвуд зашелся в кашле. — Значит, ты его продал? В ломбарде неплохо заплатили? — обалдел он. — Какого черта, Бейн? — Ну-у, может я немного приврал, — невинно сверкнул глазами Магнус, обнимая Алека за талию и почти падая на него. — Но я всего лишь хотел выбесить тебя, вот и всё. — Что ж, у тебя получилось, — буркнул Алек, отворачиваясь и не давая Магнусу поцеловать себя снова. — За это ты тоже ответишь. — О, умоляю, позаботься об этом, — смеялся Магнус, блаженно закатывая глаза. Алек уже почти не мог справиться с возбуждением, потому что его муж буквально сам лез на него и всё, что ему оставалось, это покорно поддаваться своей страсти до конца жизни. — Так какие у нас планы? — вдруг спросил Бейн. — Планы? — Ну да, — кивнул он, переплетая пальцы с Алеком. — Что мы теперь собираемся делать? — Что ж, — задумался Алек. — Не знаю, будем искать тебе новую работу по душе, ходить на свидания, заниматься сексом… — Кучей секса, — активно закивал Магнус, игриво улыбаясь. — Можем слетать на уикенд в Париж. — Ни за что, — скривился Лайтвуд. — Меня теперь до конца моих дней будет тошнить от французов и от всех, чье имя начинается на Л. — О, ну конечно, — фыркнул Магнус, утягивая его в сторону спальни. В какой-то момент он обернулся, чтобы посмотреть куда именно он наступает, и замер. — Погоди секунду, ты что, избавился от этого мерзкого дивана? — Думаю, мы оба избавились от кое-чего мерзкого, — закатил глаза Алек. — Очень остроумно, Александр, но, серьезно? — Да, — подтвердил Алек. — Можешь выбрать для нас новый диван, если хочешь. Я согласен на всё, кроме леопардового, — поспешил уточнить он. Магнус мгновенно просиял, прыгая на Алека и почти сбивая его с ног, покрывая мокрыми поцелуями его лицо и шею. — Боже, — почти прорычал он. — Я выберу диван. А потом затрахаю тебя на нем до смерти! В спальню они почти ввалились. Срывали друг с друга одежду, без остановки целовались, ласкали друг друга везде, куда могли дотянуться их руки. Прижимались, впиваясь губами в чувствительные места. У Магнуса от вида обнаженного Алека совершенно сорвало крышу, и он не переставал терзать губами его член, пока Алек не кончил дважды. Где-то на кухне у Алека звонил телефон, наверняка по работе, но ему было всё равно. Теперь он четко знал свои приоритеты. Больше он не отпустит Магнуса ни на минуту.