Из Парижа с любовью

Торжество окончательно завершилось уже под утро, когда всё было выпито, все истории рассказаны и большая часть гостей была занята не бог весть чем. Алек чувствовал себя чертовски уставшим, вызывая такси, и у него даже не было сил анализировать тот факт, что Магнус сел в машину рядом с ним, не сказав ни слова. В квартиру они вернулись, когда первые лучи рассветного солнца уже заглядывали в окна, освещая унылое серое пространство комнат теплыми оттенками золотого. Алек лениво стащил с плеч пиджак, который невероятно достал его за прошедшую ночь, и, вытащив из кармана пачку сигарет, поджег одну и затянулся, облокачиваясь на стол. Магнус молчал, мечась взглядом по гостиной, объединенной с кухней, по старому дивану, который находился там с тех времен, когда они ещё даже не появились на свет и от которого он годами умолял Алека избавиться. Но Алек только отмахивался, как он отмахивался от всего, что могло избавить его от тоски и плесени, покрывшей его мечты и надежды, когда-то бережно взращенные Магнусом, но оставленные в этой старой квартире среди этой кучи старых, никому не нужных вещей. Он даже не знал, куда деть руки, потому что безвольные пальцы то и дело стремились коснуться стоящего рядом с ним мужчины. Раздавшийся в тишине квартиры хриплый голос заставил Магнуса вздрогнуть. — Почему ты поехал со мной? — Алек звучал устало и как-то натянуто, словно бы заставлял себя задавать вопросы, ответы на которые он на самом деле не хотел знать. — Подумал, что тебе может понадобиться помощь, ведь… Ты выпил, — сглотнул Магнус, всё так же избегая прямого взгляда в ореховые глаза. — Два бокала вина, — усмехнулся тот, делая очередную затяжку. Его пухлые чувственные губы обхватили сигарету и Магнус не мог отвести взгляд. — Думал, после этого я не смогу самостоятельно доползти до кровати? — О, да пошел ты. — Ах да, — притворно воскликнул Лайтвуд. — Я понял. Ты здесь, чтобы получить свои бумаги, — он потушил сигарету, тут же выхватывая из пачки ещё одну. — Я и забыл, что обещал подарить тебе билет в новую жизнь. — Алек, прекрати. — Но ведь это всё, что мне остается, — вновь усмехнулся он. — Ты же сам не оставил мне выбора, Магс, — знакомое прозвище резануло по слуху обоих, заставляя их наконец встретиться взглядами. — Но что, если я не могу? — Не можешь что? — Не могу подписать бумаги. Я не готов это сделать, не готов тебя отпустить… Прикрыв глаза, Магнус глубоко вдохнул и, подходя ближе, перехватил собственными пальцами тонкий стержень, затягиваясь и выдыхая сигаретный дым куда-то в шею Алека. — Почему ты не приехал за мной? — Алек непонимающе поднял брови. — В Париж. Почему ты не вернул меня домой? И не нужно было быть гением, чтобы понять, что это был вопрос, который мучил Магнуса на протяжении всех этих трех лет. Алек смотрел на его растерянный, такой уязвимый взгляд, видел, как дрожат его губы, пока он делает очередную затяжку, и как одинокая слеза скатывается по его щеке, всё ещё покрытой тонким слоем блесток. Алеку потребовалось несколько долгих секунд, чтобы решить, готов ли он сказать правду, но перед ним был мужчина, которого он любил, так был ли у него на самом деле выбор? — Я подумал, что тебе будет лучше без меня, — пожал плечами он. — Что ты наконец получишь жизнь, о которой мечтал, но которую не мог дать тебе я. — Есть одна вещь, которую ты никогда не понимал, — снова затянулся Магнус, не переставая дрожать. — Вся эта жизнь, карьера, известность, всё-ё это было моим приоритетом только до того дня, когда я встретил тебя. А после… всё это перестало иметь значение. Единственное, чего я хотел, это чтобы ты всегда смотрел на меня так, как вначале. Будто я весь твой мир. — Ты и есть мой мир, — прошептал Алек. Он забрал сигарету из тонких пальцев Магнуса, делая последнюю затяжку и выбрасывая её в пепельницу. Говорить он больше не мог, плакать тоже. Разбивать себе голову о стены при Магнусе казалось безумием, поэтому всё, что ему оставалось, это притянуть трясущееся тело к себе и начать покрывать поцелуями его лицо. На губы попал соленый привкус слез, когда Магнус, кажется, заплакал ещё сильнее, а ещё Алек наверняка теперь тоже был весь в блестках. Но какое это, к черту, имеет значение? Руками Магнус обнял его за шею, притягивая ближе, стараясь потереться носом о его лицо. Губами он нашел губы Алека, целуя глубоко и нежно, растворяясь в другом человеке так, словно ничего другого ему было не нужно. Их языки сплелись в трепетном танце, зубы впивались в губы друг друга, оставляя укусы, которые тут же были обласканы языками. Они медленно двигались в направлении спальни, когда старый диван вдруг резко преградил им путь. Алек бегло осмотрел диван, посылая Магнусу вопросительный взгляд. Тот в ужасе замотал головой. — Ни за что! Смех Алека потонул в очередном поцелуе, и Магнус схватил его за рубашку, утаскивая в спальню. Сейчас он мог думать только о том, как снимет с этого ангельски красивого мужчины всю одежду, чтобы наконец вдоволь насладиться его телом. Толкнув Алека на кровать, Магнус забрался на него сверху, не переставая целовать и стаскивая с него рубашку. Из окон в спальне проступал яркий солнечный свет, падая на идеальную кожу Лайтвуда и очерчивая изгибы его рук, широкие плечи и дорожку черных волос, уходящую под ремень брюк. Магнус облизнул губы, рассматривая своего мужчину. Он смотрел на него вот так тысячу раз, но никогда ещё Алек не был прекраснее, чем в эту минуту, когда между ними больше не было стен. Ладонями Магнус огладил скулы, шею, плечи и грудь Алека, припадая к его губам, целуя грязно и мокро, как он сам любил больше всего. Стремясь поскорее расстегнуть ремень на брюках лежащего под ним брюнета, Магнус оставил несколько коротких мазков языком на его шее и груди, а когда закончил, то ловко стащил с Алека брюки вместе с боксерами. Горящие глаза Магнуса, смотрящие на его колом стоящий член, были лучшим, что Алек видел за всю свою дурацкую жизнь. — Не думаешь, что на тебе слишком много одежды? — весело спросил он, тут же получая легкий шлепок по бедру. — Будешь болтать, я засуну кляп тебе в рот, — нахально улыбнулся в ответ Магнус, имитируя толчки о напряженный член Алека и жадно просовывая язык ему в рот. Алек почти сорвал с Магнуса рубашку, касаясь руками везде, куда только мог дотянуться. Просунув руку ему в брюки, он без всякого стеснения залез пальцами прямо между половинками ягодиц Магнуса. Было тесно так, что особо не разойдешься, но Магнус сам расстегнул брюки и, продолжая толкаться к Алеку и одновременно жарко целовать его, освободил немного пространства для опытных пальцев. Лаская напряженное колечко мышц, Лайтвуд почти мгновенно довел Магнуса до состояния абсолютно невменяемого. Тот стонал, подмахивая бедрами, и прижимался каждым возможным миллиметром кожи, впивался Алеку в волосы и иногда почти скулил. Лайтвуд, довольный произведенным эффектом, вытащил руку из брюк Магнуса, за что получил испепеляющий взгляд золотисто-зеленых глаз, в свете рассвета больше похожих на кошачьи, чем на человеческие. — Верни свои пальцы обратно сейчас же, — потребовал Бейн, царапая кожу на его плечах. — Ну уж нет, — усмехнулся Алек. — Ты отвратительно вел себя последние три года, ты заслужил наказание. — Прости?! Что я сделал? — Ты трахался с другими, — резонно заметил Алек, наблюдая, как Магнус спускается вниз по его торсу, губами обхватывая член. — И о-ох… Бля, вот так… Магнус всегда был не-ве-ро-ят-ным, когда дело касалось того, чтобы сделать минет Алеку. И, что самое важное, получал от этого ещё большее удовольствие, чем сам Лайтвуд. У Магнуса была настоящая страсть к тому, чтобы сосать его член, и Алек бессовестно пользовался этим пять лет их отношений. И прямо сейчас. Выгнувшись, как пантера, Магнус облизывал, целовал, посасывал его член, при этом издавая совершенно порнографические звуки, и Алек почти умер от удовольствия. Он так скучал по этому. — Ты уж прости, малыш, — с характерным звуком вытащил изо рта его член Магнус. — Но ты и сам трахал других, так что мы квиты. — Я по крайней мере не пытался… Ох… выскочить замуж, — отозвался Алек, снова погружая свой член в горло Магнуса. — Готов поспорить, Луиджи не был так… А-ах… хорош в сексе… Магнус резко остановился, отстраняясь и поднимаясь вверх, почти касаясь губами раскрасневшихся от неистовых поцелуев губ Алека. — Его вообще-то зовут Луи. — Да насрать, — заткнул его поцелуем Лайтвуд, резко переворачивая их и оказываясь сверху. За множеством ужасно развратных, мокрых поцелуев последовала ещё одна пытка в виде Алека, теревшегося об пережатое брюками возбуждение Бейна, но, не растерявшись, Алек быстро и аккуратно стащил их с Магнуса, обнаруживая… да ничего, вообще-то. — Ты не надел на свадьбу белье? — шокировано спросил Алек, поглаживая член Магнуса и спускаясь пальцами к поджатым яичкам. — Я что, по-твоему, похож на пуританина? — абсолютно искренне удивился в ответ Магнус, обхватывая руками шею Алека. Алек уже было собирался сам заняться нарастающим возбуждением Магнуса, но Бейн оказался проворнее и снова перевернул их, усаживаясь сверху. Подтянувшись к лицу, он глубоко поцеловал Алека, а затем залез в ящик, стоящий возле кровати, выуживая оттуда презерватив и бутылек смазки. Алек хотел помочь, но снова получил шлепок по бедру. — Не лезь. Отточенными движениями Магнус раскатал по его члену презерватив и, смазав его, без подготовки опустился сверху. — О-о… Да-а…, — простонал он, хватаясь руками за спинку кровати и нависая над Алеком, который разрывался между сумасшедшим ощущением давления тугих стенок на член и желанием никогда не переставать смотреть на возбужденного Магнуса, чьи глаза горели каким-то дьявольским огнем. До безумия горячо. Магнус объезжал его медленными, глубокими движениями, погружая Алека в себя до основания. Тот слегка подмахивал бедрами вверх, сжимая талию Магнуса и млея от боли, которую оставляли после себя скребущие по его груди и торсу выкрашенные в фиолетовый ногти. Это не был быстрый почти животный секс, который случился несколько дней назад, когда между ними искрили спрятанные под масками чувства, невысказанные обиды, ревность и злость. Сейчас это было больше похоже на то, что люди называют «заниматься любовью», потому что, как бы трудно не было это объяснить, Алек каждой клеточкой ощущал эту связь между ними. — Я так люблю тебя, — прошептал он, целуя Магнуса в губы, обнимая и прижимая его к себе ещё крепче. — Боже… — Ах… Алек… Медленные глубокие толчки превращались в более ритмичные, быстрые. Магнус насаживался резче, его крики обрывались, становились громче. Горло саднило, задница горела, он впивался ногтями в плечи Лайтвуда, оставляя следы, вызывая почти болезненное шипение, граничащее со стонами. — О боже да, да-а…, — срывался Магнус, откидывая голову, подставляясь под неистовые губы и умоляя о большем. Они оба были уже на грани, а Магнус даже не прикасался к своему члену. Вместо этого он терся им о живот Алека, напрягал мышцы, сжимая его внутри себя и, когда почувствовал, как задрожал всем телом его мужчина под ним, изливаясь, он кончил, выстанывая его имя как мантру. Какое-то время они так и провели: Алек полусидя на постели, а Магнус на нем сверху, чувствуя его в себе. Они лениво целовались, не отпуская друг друга, пока не пришли в себя. Магнус с шипением выпустил из себя опадающий член Александра и рухнул на кровать, не в силах пошевелиться. Алек стянул с себя презерватив и, выбросив его куда-то на пол, упал рядом, накрывая их голые вспотевшие тела простыней. Прикрыв глаза, Магнус лежал и наслаждался тем, как шероховатая ладонь Алека гладила его бедро. — Прости меня, — нарушил тишину шепот Алека. Открыв глаза, Магнус забыл, как дышать, видя, как теплые солнечные лучи подсвечивают невероятной красоты глаза Лайтвуда. Хотелось взять камеру и запечатлеть этот момент навсегда. — Я был самым большим идиотом на свете, потому что испугался, что стал для тебя бременем. — Ты никогда не мог стать для меня бременем. Ты – всё, чего я когда-либо хотел, — прошептал в ответ Магнус, переплетая их пальцы. — Прости, что я был таким слабым. Ты не заслуживал всего этого. — Может быть, — откликнулся Магнус. — А может быть и нет. Оглядываясь назад, я понимаю, что многое не сделал для того, чтобы у нас был другой конец. — И что теперь? Тебя ведь не будет здесь, когда я проснусь, так? Глубоко вздохнув, Магнус поцеловал Алека в губы, почти невесомо касаясь его кожи. Это был вопрос, ответ на который они оба знали достаточно хорошо, чтобы не произносить его вслух.

***

Проспав почти двенадцать часов, Алек проснулся в абсолютном одиночестве своей старой квартиры с саднящим горлом, расцарапанными плечами и самой большой дырой в груди, которую только видел мир. Бумаг о разводе, которые он со злости подписал утром перед свадьбой, оставив в гостиной, больше не было.