а

Дни томлений острых прожиты Вместе с белою зимой. Отчего же, отчего же ты Лучше, чем избранник мой?

      В один прекрасный снежный день, когда все более-менее умные жители Нью-Йорка предпочитают оставаться в теплой постели, Ранид целенаправленно идёт по пешеходной дорожке в Проспект-парке. Её пальто промокло насквозь, ноги замерзли в шерстяных носках, которые не высохли после вчерашнего происшествия, но девушка не придает этому внимания.       Старый мужчина в поношенном костюме Санты пытается привлечь единственного посетителя парка леденцами за доллар, и у него почти получается, когда наша незнакомка вспоминает и возвращается к истинному намерению своей прогулки.       Праздничная иллюминация спасает ситуацию только ночью, а днем серые декабрьские тучи накрывают город непроницаемой пеленой безысходности. К слову, она была заметна лишь единицам, которые проводили первый день рождественских выходных в одиночестве.       По скромному мнению девушки, заплатившей целых пятнадцать баксов на входе в Бруклинский ботанический сад, люди — странные существа. Некоторые даже не понимают, что веселый праздник связан с рождением на свет Иисуса Христа, а не с желанием набить желудок индейкой по рецепту прабабушки. Украшенные ёлки, разноцветные гирлянды и венки на дверях с надписью «Merry Christmas» походят на вселенскую показуху, а парни, готовые всех подряд затащить под омелу, сводят с ума.       Но, конечно, Ранид любит Рождество. Любит сидеть в теплом кафе дяди Джо с кружкой карамельного латте и по традиции отдавать вдвое больше чаевых. Любит слушать песни, которые старушка с нижнего этажа крутит дни напролет на проигрывателе, по рассказам доставшимся от самого Бобби Хелмса во время поездки в Индиану. Любит наблюдать за соседом, почти всегда успешно пытавшемся припарковать свою новенькую тойоту между двумя другими. Любит саму мысль о волшебстве праздника. Однако она неизменно встречает его одна: часами стоит на маленькой кухне с огромной книгой рецептов и всё равно печет шоколадное печенье, рассматривает лица людей, шагающих вверх по Парк Слоуп, и с нетерпением ждёт полуночи. Не так уж и плохо.       Только в этом году всё должно было измениться. В наше время непросто найти компанию друзей, с которой будет не только удобно, но и действительно приятно общаться. И, к великому счастью Ранид, она несомненно нашла то, что так давно искала.       Небогатый ресторанчик «Сoin de france» стоит на отшибе Бруклина и имеет небольшой и очень дружный коллектив. Хозяин, Аброус Рассель, обладает несносной привычкой не запирать двери после закрытия, отчего порой возвращается в пустое помещение. Даже дешевые картинки со стен снимают! Грэгори, точнее, Грэг является самым великолепным и самым неоцененным поваром Средней Атлантики, отрабатывающим сверхурочно, чтобы посетители каждый день имели возможность попробовать определенно лучшие круассаны с вишневым джемом.       Ранид устроилась туда официанткой на испытательный срок почти две недели назад и сразу осознала, что лучше места просто не найти. Аброус холит и лелеет бедную девочку, вынужденную вставать в пять утра, дабы не опоздать на работу, а с Грэгом скучать не приходится: парень постоянно шутит, заливаясь смехом от своих же глупых анекдотов, и пока безуспешно пытается пригласить девушку на свидание, что довольно сложно под неодобрительными взглядами хозяина, взявшего на себя роль строгого отца.       В последний рабочий день было принято решение двадцать четвертого декабря собраться всем вместе и наконец весело отпраздновать грядущее Рождество. На долю Ранид по понятным причинам выпала необходимость принимать гостей в своем скромном жилище, и вчерашний звонок оказался вовсе не вовремя.       Девушка поднимает взгляд и тревожно вздыхает, замечая на условленном месте женскую фигуру. Ей хочется убежать и избавиться от мобильника, чтобы навсегда оборвать последнюю нить, связывающую её со Стеллой Блант, но она невозмутимо поднимается на каменный мост, чуть посеревший от времени.       — Ты пришла, — женщина едва заметно улыбается и протягивает руку в кожаной перчатке. Ранид уже наизусть выучила эти хитроумные уловки, она была готова и лишь пожала плечами, опираясь о холодный камень перил.       — Ты сама позвала, Стелла.       Таких женщин невозможно не заметить и не восхититься: она красива, умна, талантлива, очаровательна. От нее пахнет высшим обществом и шикарным парфюмом с нотками самого дорогого табака. Муж совсем не интересуется ею, предпочитая выполнению супружеских обязанностей длинноногую секретаршу в мини-юбке.       Стелла поражает своим великолепием. Она способна заставить повиноваться всех мужчин Вселенной, просто посмотрев на них дольше одной секунды. Ей принадлежит Аутсорсинговая компания, в офисе которой женщина появляется не больше двух раз в месяц и всегда в плохом настроении. Появлялась. До того, как в качестве помощницы генерального директора по счастливой случайности в её офис устроилась Ранид Эль.       Блант не боялась, не скрывала эмоций, вызванных невероятно надоедливой работницей, которая в раз решила переделать всё, что женщина годами выстраивала с нуля. Ранид имела неограниченный потенциал, как бы пафосно это не звучало, и умение залезть туда, куда не просят. По мнению Стеллы, девушка в любом случае смогла бы подняться, но не так быстро, как с её подачи.       Светские вечеринки, дорогие украшения, брендовые наряды и милое личико наряду с выгодными связями открыли Ранид путь в большой свет Нью-Йорка. Её знали. Её уважали. Её любили. А она нравилась себе такой.       И дальше всё закрутилось стремительно, дико, невероятно… Ранид почувствовала себя девчонкой, которая искренне верит в настоящую любовь. Ту любовь, что так часто показывают на экранах кинотеатров, где парочки не могут насладиться друг другом на задних рядах.       Стелла рядом с ней постепенно перестала ощущать пугающее одиночество, забравшееся когда-то иглами под её кожу, выжидая удачного момента для очередного удара. Женщина поверила в существование родственных душ, которым чуждо время и расстояние. Она любила её и находила удовлетворение в тех редких часах вместе на крыше одного из множества одинаковых домиков в Бруклине, когда жизнь быстрым ритмом шагала по вечно занятому Нью-Йорку, оставляя в покое только их.       Между ними была такая опасная близость, что порой обеим становилось страшно от осознания неизбежного конца. Несхожесть жизненного уклада, предпочтений и понятия счастья приводили к постоянным мелким ссорам, оттягивающим неминуемое. Судьба — та еще сука.       И в скором времени Ранид устала от безграничной наигранности и лицемерия, она не представляла идеал своей жизни в постоянных фальшивых улыбках ради чьей-то выгоды. Она не была равной им. Если вы на нацепите на бродяжного пса розовую юбку и попробуете выдать за чихуахуа, то у вас вряд ли выйдет что-то стоящее.       Эль требовалось слишком «много» — нормальные отношение без лжи и игры в прятки от всех подряд, но Стелла никогда бы не отказалась ни от неверного мужа, ни от наследства, обещанного ей нотариусом мистера Бланта за преданность.       Последней каплей перед обвалом плотины стал четвертый четверг ноября. День Благодарения обещал быть прямо-таки грандиозным. Мистер Блант за день до праздника отбыл в Рейкьявик для решения очень важных вопросов, прихватив с собой два чемодана и длинноногую «Мисс Вселенная». Ранид в честь этого вздумала провести тихий семейный вечер, вместо которого пришлось обхаживать пузатого дядечку в костюме тройке по просьбе владелицы компании. «BLUNT» планировала расширения в случае удачного контракта.       В тот же день на столе генерального директора вместе с подписанными документами лежало и заявление об увольнении. А Ранид строго-настрого запретила себе отвечать на любые звонки Стеллы. До вчерашнего вечера.       Грэг, как обычно, провожал девушку до квартиры, расположенной на другом конце боро от дома его родителей. Всё бы ничего, но погода решила порадовать жителей в канун Рождества: с самого утра небо разорилось на мокрый, противный снег, который к вечеру огромными сугробами поднимал всем настроение. На половине пути ребята приняли единогласное решение поймать такси, через пять минут вставшее в вечерней пробке.       Уставшая, промокшая до нитки Ранид добралась до дома и, не смотря на экран, сняла трубку мобильника. Какого было её удивление, когда из динамика послышался вовсе не голос Грэга, звонившего, чтобы убедиться в счастливом окончании их путешествия.       — Ну, хватит, Ранид, — женщина недовольно выпрямляется, заправляя за ухо светлую прядь волос, — Возвращайся. Быть официанткой в придорожной забегаловке за двадцать долларов в час тебе не к лицу.       — Это мой выбор, моя придорожная забегаловка и мои двадцать доллар в час. Я больше не хочу зависеть от мнения о моей скромной персоне каких-то высокопоставленных чуваков, поднявшихся по лестнице из денег.       — Я уже поняла твое отношение к богатым людям. Но ты нужна в компании. В новый офис требуется человек, знающий свое дело.       — Брось, у тебя есть сотни людей на мою должность, — Ранид качает головой и пристально смотрит на собеседницу, будто надеясь, что ей станет стыдно за собственные слова.       — Ты нужна мне.       — Стелла, у меня есть дела помимо твоих перепадов настроения в мою сторону. Я устала от этих вечной расплывчатости событий, — девушка с яростным стоном закрывает лицо руками, — Мне нужна определенность, планы на будущее, ясность намерений. Этого у нас нет и не будет, пока в твоей жизни главную роль играет материальное благополучие.       — Считаешь меня меркантильной? — Стелла отворачивается, секунду стоит на дрожащих ногах, пытаясь прийти в себя. Она никогда не позволяет себе слезы, но чистую грусть от режущих душу слов скрыть не может.       — Не звони, пожалуйста, — Ранид уже готова уйти, но что-то её заставляет стоять и глупо смотреть на безупречный профиль женщины.       Стелла поворачивается, пытаясь найти в сумке замшевый кошелек, роняет его на камень. В мгновение она поднимает вещь с земли, не теряя удивительного изящества, и протягивает девушке купюру в двадцать долларов.       Губы Ранид расплываются в невеселой улыбке. Девушка не может отделаться от мысли, что всё вокруг последнее выступление двух клоунов в цирке под названием «неформальная встреча». Она засовывает руки в карманы и делает пару шагов назад.       — Возьми за вход в сад, — Стелла слегка подаётся вперед, — Считай, отработала целый час.       — Оставь себе, Скрудж Макдак.

***

      Колокольчик на украшенной кое-где перегоревшей гирляндой двери антикварного магазинчика вновь предупреждает владельца о посетителе. Ранид медленно проходится между полками, забитыми самыми разными и порой удивительными предметами. Дарить подарки — единственное интересное правило праздника, которое девушка хочет выполнить прежде украшения ёлки и готовки яблочного пирога.       Сквозь кисею в дверном проеме выходит статный мужчина преклонных лет, и Ранид оборачивается, немного вздрогнув от неожиданности. Старичок приветливо улыбается и встает за кассу.       — Вам что-нибудь подсказать? — рядом с девушкой появляется мальчик-подросток с зеленым колпаком эльфа на голове, — У нас есть множество ценных экспонатов и оберточная бумага, если вы решите приобрести кому-то подарок.       Эль замирает в замешательстве и переводит полный надежды взгляд на мужчину за спиной. Он выходит в зал, отодвигая эльфа подальше.       — Извините, мисс, он только учится.       — Да… Эм… Ничего, я понимаю. У вас есть снежные шары?       — Конечно, они пользуются повышенным спросом зимой, — владелец проходит к передней витрине и из нижнего ящика под ней достает огромную коробку, устанавливая ее на столик для посетителей, — Выбирайте.       Ранид заглядывает в коробку и удивляется, представляя каким сложным будет выбор. Но стоит ей зацепиться за один единственный отличающийся от других шар, как она моментально останавливается на нем. Эмпайр-стейт-билдинг выглядит удивительно похоже, но самое главное, что вместе с пластиковым снегом внутри летают маленькие двадцатидолларовые купюры. Небольшой хрустальный шар с самым известным зданием Нью-Йорка со стуком становится на деревянную кассовую стойку.       — Уверены, что не хотите более рождественский? — мужчина быстро и умело оборачивает вещицу в подарочную бумагу. Ранид не может успокоить бушующее внутри волнение и с нетерпением теребит бедную пуговицу пальто.       — Достаточно упаковки с Санта-Клаусом. Можно что-то — подписать? — владелец пробегается взглядом по нижней столешнице и протягивает черный маркер.

«В напоминание о будущих вершинах.

С Рождеством. »

Р.