но от тебя я никогда не откажусь

Стохес, штаб военной полиции.

Время близилось к вечеру, Алиша все сильнее укутывалась в огромную куртку, поджав к себе ноги и наблюдая за изредка проходящими мимо офицерами. Они сидели в этом проклятом коридоре где-то часа полтора, малышка уже решила, что о них там совсем забыли, но Хейли выглядела спокойно, так что доставать её с лишними вопросами девочка не стала. Зеленоглазая скрестила руки на груди и молча пялилась перед собой, полностью погрузившись в свои мысли. Гордон чувствовала себя беспомощной. Ей нужно было придумать, что делать дальше, и от того, что последствия принятого ею решения коснутся не только её, уверенности не прибавлялось. Что с ними сделают, если они вообще ничего объяснять не станут? Или, например, соврут, что сбежали от сумасшедшей семьи? Вообще не вариант, их же захотят вернуть к несуществующим родственникам. А если всё рассказать, как есть... слишком рискованно. Но и допустить, чтобы всё то, через что прошли девочки и ради чего их спас тот офицер на стене, было зря - нельзя. Блять, да это слишком сложно! На вопрос о том, что дальше делать беглянкам, просто нет правильного ответа! — Апчи! — Алиша чихает, вырывая подругу из бурного потока мыслей. Она виновато глянула на Хейли, неловко прикрывая носик рукой, тем самым немного развеселив её после мозгового штурма. — В куртке в кармане должен быть платок, возьми, — слабо улыбается Гордон и кивает на свою куртку, что надета на Алише. Девочка запустила свободную руку в кармашек, сразу наткнувшись на кусок ткани и потянула вверх. Вместе с платком случайно достаётся жёлтая повязка, обозначающая этническую принадлежность на родине девушек. Секунда замешательства и Хейли быстро наступает на ткань, прикрывая её ботинком, осматриваясь одними глазами – не успел ли кто увидеть. В зале было только двое высоких мужчин, что были развёрнуты спиной к ним и неспешно удалялись, тихо обсуждая что-то. Значит, не заметили. Гордон с облегчением выдыхает и прижимает ладонь к груди, пытаясь успокоить сердце, что норовило вырваться наружу. — Ты серьезно не выбросила повязку?! Почему? О чем ты думала?! — непривычно агрессивно зашипела черноволосая и, в принципе, имела на это полное право. Голова Хейли постоянно была забита не тем, вот она и забыла избавиться от этой чертовой повязки. Девушка пододвинула её ногой к себе и подняла с пола, быстро пряча ткань в кармане брюк. — Если бы кто-то сейчас это увидел, нас бы прямо на месте и казнили! — Я знаю, я облажалась. — в ответ Хейли лишь виновато опустила голову и в который раз тяжело вздохнула. Сейчас любое неловкое движение или неверное высказывание может привести к огромным проблемам. Неужели девушкам так и придётся жить теперь? — Как только появится время, я избавлюсь от него. *** Хейли чувствует как кто-то несильно дергает её за руку и открывает глаза, кажется, она позволила себе вздремнуть на несколько минут. Она поднимает голову и снизу вверх смотрит на стоящего перед ней рыжеволосого офицера. Мужчина явно был чем-то раздражён. — Проходите за мной. — отрезал тот и, развернувшись на одних пятках, быстро зашагал в глубь коридора, заставляя девочек чуть ли не бежать за ним. На улице уже было темно, коридор освещался лишь парой светильников и лунным светом, что расстилался по полу, тем самым растягивая и без того длинный проход. Несколько минут они шли молча, держась за руки и вслушиваясь в тяжелые, раздающиеся эхом по помещению шаги. И вот, они подходят к нужному кабинету, мужчина, перед тем, как открыть дверь, медлит и с плохо скрываемым интересом рассматривает их. Беглянок пропускают в кабинет и дверь за ними сразу закрывается. На замок. Перед ними сидел коротко стриженный молодой мужчина, облокотившись локтями на стол, на котором лежали пустые бумаги и карандаш. За ним, в углу комнаты стоял высокий, уже чуть постарше худой мужчина, в огромной шляпе, которая полностью закрывала его лицо, когда тот, скрестив руки на груди, наклонил голову вниз. Из-за краев торчал лишь острый подбородок с легкой щетинной. — Итак, пожалуй, начнём, — заговорил мужчина за столом, когда девушки сели напротив него. Он достал какой-то документ, перечитывая последние строки. Видимо, это был отчёт Петры. — Как вам удалось пройти сквозь стены? Зевая, протягивает светловолосый и лениво берет в левую руку карандаш, выжидающе смотря на опрашиваемых. Алиша опустила голову вниз, прикрывая лицо волосами и положив руки на колени, переплела ладошки. — Мы... кхм, — Хейли замялась, нахмурив брови и пытаясь избегать встречи с глазами полицейского. Что теперь говорить? Времени для раздумий не было, так что ничего лучше, чем выдать догадку Ривая за действительность, она не придумала. — Нас куда-то перевозили вместе с группой людей. Как я понимаю, всех должны были доставить к противоположной части стены, не попавшись полиции. В ответ молчание. Видимо, сказанное его не удивило, мужчина молча писал что-то в отчете. Может, на Парадизе такое не редкость и военная полиция насчёт найденных девочек сделала такое же предположение, что и капрал? Было бы замечательно. — Хотите сказать, что вас похитили торговцы людьми? — поднимая глаза, спрашивает мужчина, на что Хейли отвечает ему утвердительным кивком. — Сколько их было? Опишите их. Хейли стало плохо. Она отвела глаза в сторону, начала чесать лоб рукой и старательно делать вид что роется в чертогах своих воспоминаний. — По правде говоря, я смутно помню... Трое или, может, больше мужчин среднего возраста. Один из них был блондином с длинными волосами, другие коротко подстрижены. Возможно лысые, — у Хейли фантазия была не особо развита, так что хорошо продумать внешность выдуманных мужчин она не могла. Девушка наделялась, что мужчина давить не станет и делала вид, что очень плохо помнит произошедшее. Но он никаких эмоций не проявлял, лишь быстро записывал всё сказанное Гордон. — Ну и где они сейчас? Как вам удалось сбежать двоим? — не прекращая шумно водить карандашом по бумаге говорит полицейский, из-за чего не замечает, как Хейли краснеет. Этот вопрос застал её врасплох. В голову никаких идей не приходило. Она запнулась, пытаясь что-то из себя выдавить, но её спасла Алиша: — Их всех съели титаны. Только мы успели спрятаться, — подала голос девочка, так и не удосужившись поднять голову. Гордон взяла её за руку и крепко сжала, пытаясь этим действием передать свою благодарность. — Бред собачий, эти бабы совершенно пиздеть не умеют, — подал голос мужчина, что стоял у стены. Девочки уже и позабыли о его присутствии, обе удивленно глянули на него, когда тот приблизился к столу. — Даже если вам и удалось каким-то образом убедить в правдивости своих слов этого имбецила, то это не значит, что на ваш тупой пиздёж поведусь и я. Хейли приоткрыла рот и застыла в немом удивлении. Где она проболталась? Мужчина не медлил и облокотившись на стол руками, грозно смотрел на девочек, заставляя тех вжаться в плечи. — Так что уберите эти тупые выражения со своих лиц и выкладывайте всё, как есть, — скривившись произносит он и всем своим видом показывает, что если ответ его не устроит – девочкам несдобровать. Ох, и Хейли ещё думала, что капрал Ривай грубиян? — Эээ... простите, я могла ошибиться, я всё-таки очень плохо все помню. — Хейли решила, что проще всего сейчас включить дурочку и мужчина это сразу понял. Он тяжело вздохнул и сняв шляпу, положил её на стол, позволяя горению свеч полностью осветить своё лицо. Красивые, острые аристократичные черты лица, нахмуренные тонкие брови и волосы до плеч, зачёсанные назад. Мужчина уже почти съел Гордон серыми глазами, она готовилась к худшему, пока он не заговорил, повернув голову к напарнику: — Мы закончили, уходи. Дальше я сам разберусь. — Но капитан Аккерман, я обязан задать ещё кучу вопросов, — как-то неуверенно заговорил младший, нервно указывая на бумажки. Было видно, что парень боялся своего капитана и Хейли могла понять, почему. Его глаза будто искрились в безумии и злости. — Это приказ, тупица. — раздраженно отрезал Аккерман, после чего мужчина активно закивал и собрав все бумаги, покинул комнату. Капитан молча стоял боком к девочкам, будто собираясь с мыслями. Он резко разворачивает стул спинкой вперёд, перекидывая одну ногу через него и сложив руки на ту же спинку. — Вы совсем ебанутые? Жить надоело? — он посмотрел на каждую по очереди, ожидая услышать хоть что-то. Алиша уже была готова вот-вот расплакаться, а Хейли, покраснев, пялилась на мужчину в ответ, сжимая челюсть. — Я не знаю что вы хотите услышать, но мы рассказали уже всё, что могли. Вы сейчас тратите и своё и наше время. — Ты не прихуела часом? Или, может, бессмертная? — мужчина на секунду скривился, но после сказанного ухмыльнулся. И что его развеселило? — Я видел желтую повязку, идиотки. Мне плевать как вам удалось добраться сюда, но я обязательно узнаю для чего. — Я с вами долго играться не буду, если ничего не расскажете – сдохнете. Посидите здесь до утра, может в пустых башках что-то прояснится, — Аккерман встал из-за стола и надев шляпу, подошёл к двери, несколько раз в неё постукав. — Вымотали меня. Ненавижу детей, — напоследок выплюнул капитан и покинул кабинет, когда двери открылись и после сразу же захлопнулись. Было слышно, как с обратной стороны несколько раз проворачивается ключ. Отлично. *** Хейли проснулась от мерзкого звука открывающейся двери, и расспахнув глаза, увидела вошедшего внутрь капитана. Она не знала, сколько сейчас времени, казалось, что она спала около пятнадцати минут. Естественно, вряд ли кому-то удастся выспаться сидя на старом деревянном стуле, да ещё и с преследующими тревожными мыслями. Выглядела девушка соответствующе, в отличии от Аккермана. На нем была надета новая белая облегающая рубашка, руки вальяжно засунуты в карманы брюк, а на лице застыла лёгкая самодовольная улыбка. Он уселся на всё то же кресло, внимательно рассматривая своих жертв. Хейли аккуратно разбудила мирно сопящую на её плече Алишу, не спуская глаз с мужчины, сидящего напротив. — Я сегодня проснулся в отличном настроении, пока не вспомнил о вас, — ядовито произносит Аккерман, от чего зеленоглазая кривится, отводя глаза в сторону. — Давайте не будем ухудшать ситуацию и вы быстренько расскажите то, что мне нужно знать. Хейли долго смотрела на капитана, пытаясь собраться с мыслями. Вспомнить все детали, собрать их воедино, больше врать смысла не было. Как объяснить откуда у них взялась та самая повязка, которых в этих краях и в помине не было? Никак, нужно рассказывать правду и надеяться, что им поверят и не станут убивать. Хотя, вероятность такого расклада слишком мала. Гордон почувствовала руку Алиши на своей и глянула на девочку, к которой так сильно привязалась за эти пару дней. Эти карие глазки, выглядывающие из-под чёрной челки – единственное, что напоминало девушке о её семье и такой нелюбимой, но всё-таки родине. Её взгляд был наполнен болью, надеждой и... готовностью бороться. Прямо как у Леона, когда офицеры ворвались к ним в дом, чтобы забрать его. Хейли, вспомнив брата, получила прилив решимости, а подбадривающий кивок от Алиши послужил пинком, чтобы девушка начала говорить. И она начала. Рассказала всё, как есть, не упуская никаких деталей. А капитан Аккерман, почёсывая бороду, внимательно слушал её, щуря глаза. — И, в общем, нас нашёл Разведотряд. Я никаких подробностей не знаю, только то, что в Марлии у вас есть немало союзников. Думаю... думаю, им нужна ваша помощь. Обращение к эльдийцам ужасное, если наши люди не умирают от голода или гриппа, то их могут казнить, забить камнями за неверно сделанный шаг или вброшенное слово. — на последних словах Гордон опускает глаза, голос совсем затих. Она никогда не произносила в слух, насколько дерьмова была жизнь в Марлии, ведь за подобные слова всегда следовало наказание. Люди, находящиеся в таком же положении, что и ты, были готовы сдать полиции даже близких друзей, лишь бы получить вознаграждение в виде денег, еды или даже работы. Капитан в который раз скривился и достал из-за спины длинный ствол, направляя его прямо в лицо Хейли. — Ты меня совсем за долбаеба держишь, овца тупая, — его лицо не выражало никаких эмоций, лишь это непонятно чем вызванное отвращение. Гордон заметно напряглась и расширив глаза в удивлении, машинально отодвинулась назад. — Может быть. Но я не врала, мне больше нечего сказать. — такому ответу мужчина явно поразился, на секунду его глаза поползли на лоб, но после он громко рассмеялся. — Да ты действительно ахуевшая. Если так жить надоело, чего не позволила титану себя сожрать? Хотя... погоди, — он успокоился и перевёл взгляд на Алишу, что с широко раскрытым ртом наблюдала за происходящим. Аккерман щёлкает чем-то в револьвере и направляет дуло в сторону девочки. — Не смей! — прикрикнула зеленоглазая, что хотела встать со стула и прикрыть ребёнка собой, но в последний момент остановилась. — Я действительно рассказала всю правду! Сука, всё, до малейшей детали! Только ребёнка не трогай, не будь таким мудаком, ну! — Так вот в чем дело, — офицер внимательно рассматривал лицо Хейли и, опять же, скривился, будто перед ним стояла дурно пахнущая бездомная. Он спрятал оружие обратно, позволяя девочкам выдохнуть с облегчением и достал пачку сигар. Медленно прикурил, выкинул потухшую спичку на пол и выдохнул ядовитый дым на них, от чего кривилась уже Хейли. Мерзкий запах и не менее мерзкий козел Аккерман. — Ненавижу таких людей. Лицемеры, которые пытаются убедить окружающих и самих себя в том, что их волнует что-то кроме спасения собственной жопы. Лишь тратите время на это дешёвое представление, вместо того, чтобы проживать собственную жизнь. — он откинулся на спинку стула и широко расставив ноги, смотрел на тлеющую сигару, не замечая как руки Хейли, лежащие на столе, сжимаются в кулаки. Да что он вообще за бред несёт? Неужели у него никогда не было близких, за которых он переживал сильнее, чем за себя? Хотя, с таким то скверным характером, не удивительно. В детстве мама Хейли часто повторяла, что единственное, чем люди отличаются от животных - это умение сопереживать и помогать друг другу. Всплывший в голове образ матери заставил Гордон успокоиться и чуть погрустнеть. Ещё одно любимое нравоучение этой мудрой женщины: «Злость — ядовитое чувство. Ты отравляешь не только людей, окружающих тебя, но и себя. Только с тобой это остаётся навсегда». — Она тебе даже не сестра, как можно быть такой тупой? Эта сопля, наверняка, если понадобиться, сдаст тебя с потрохами любому, кто приставит к её маленькому горлу нож, а ты только что под пулю из-за неё не полезла. — Ненависть - сильное чувство. Может, тебя просто злит, что в отличии от этих людей, ты слишком эгоистичен и труслив, чтобы заботиться о ком-то, кроме себя, капитан Аккерман? — проигнорировав его слова о Алише, произнесла девушка. Осознав, что сейчас прозвучала в точности как мама, Хейли слегка усмехнулась. Наверняка Леона это тоже бы развеселило, хоть он и смутно помнил родителей. Девушка заправила пряд каштановых волос за ухо и посмотрела на мужчину, что сейчас выглядел злым настолько, что, казалось, был способен разорвать её на кусочки. Но, даже если он и собирался сделать это, его бы прервали. В комнату вошёл ещё один темноволосый мужчина, низкорослый, с большими, завораживающе синими глазами и жидкими усиками. Дверь за ним сразу же закрылась и он, с важным видом осмотрел Алишу и Хейли, хмыкнул, не выражая никаких эмоций, обратился к капитану: — И что это, Кенни? Ты отвлекаешь меня от дел из-за двух потерявшихся девочек? Мне кажется, ты начинаешь злоупотреблять своим положением. — капитан закатил глаза и громко цокнул, вставая из-за стола и подходя к только что вошедшему в комнату мужчине. Капитан встал к девочкам спиной, говоря ему что-то настолько тихо, что даже находясь лишь в нескольких метрах от него, Хейли не удалось его расслышать, так что ей оставалось наблюдать за низкорослым мужчиной. В один момент его и без того большие глаза расширились ещё больше и он посмотрел на девочек, только в этот раз разглядывал их не так равнодушно. — Из внешнего мира, значит, — он засунул руки в карманы и обойдя Кенни, подошел к девочкам, встав напротив Хейли. Мужчина наклонил голову в бок. — И почему мне их просто не убить? — Хочешь, можешь убивать. Но мне кажется, их в будущем можно будет использовать ещё, — Кенни скрестил руки на груди и почти не смотрел на девушек, в отличии от Хейли, которая не спускала с него глаз. Это он что, сейчас помогает им? Непохоже. Скорее всего он в самом деле думает, что власти смогут получить от них какую-то выгоду, а сам рассчитывает от них на вознаграждение. Мужчина, тяжело вздыхает и направляется к двери. — Как скажешь, у меня на это пока нет времени. Сегодня Фрида сотрёт им память, а потом проследишь, чтобы их отправили в кадетское училище. В Гарнизоне они будут на виду, — быстро проговорил он, не собираясь слушать мнение капитана и оставил его в комнате наедине с заключенными. — Что значит «сотрёт» память?! Какое, к черту, училище? — чуть ли не срываясь на крик, начала сыпать вопросами Гордон, но капитан, очевидно, отвечать на них не собирался. Кенни лишь поправил чертову шляпу и фыркнув, вышел вслед за мужчиной. Точно определить, сколько девочки просидели в ожидании, было невозможно. Скорее всего, больше нескольких часов, ведь они успели обсудить услышанное, хорошенько понервничать и остыть. Убивать их не станут, но то, что сказал мужчина, имя которого узнать так и не удалось, не давало Хейли покоя. Стирать память... такое вообще возможно? Нет, бред. Он говорил о каком-то училище, неужели они собираются сделать из них солдатов? Поразмышлять над ответом на вопрос, который Гордон задала сама себе, она не успела. В кабинет вернулся Кенни вместе с необыкновенной красоты девушкой. Видимо, это та самая Фрида. Она выглядела грустной. — Эта буйная слишком, начинай с неё, — Аккерман кивнул в сторону Хейли и спрятав руки в карманы, отошел к стене, облакачиваясь на неё спиной. Девушка же, посмотрев на Гордон, как-то утешающе улыбнулась и пошла в её сторону. — Нет! Даже не подходи ко мне! — вскочила зеленоглазая и попятилась назад, хоть и понимала, как это глупо и бессмысленно, учитывая, что они заперты в небольшой комнате. Неожиданно капитан вновь достает револьер и сразу направляет его на Алишу. Это моментально утихомирило Хейли. — Как же ты заебла. Сядь и будь послушной девочкой, если не хочешь, чтобы ты и, в первую очередь, твоя подружка сдохла. — прошипел Кенни, когда словил на себе её полный ненависти взгляд. Гордон сжав челюсть рвано вздыхает и садится на гребаное кресло, на котором просидела так долго, что уже не чувствовала собственных ягодиц. Фрида всё таки подошла и присела перед ней на корточки. — Не переживай, всё будет хорошо. — это не успокоило Хейли. Фрида выглядела виноватой и звучала так тоскливо, что Гордон будто бы прочувствовала всю её боль и почему-то решилась довериться ей. Девушка прикрыла глаза и аккуратно взяла Хейли за руку, чуть нахмурившись. Зеленоглазая же смотрела перед собой, чувствуя прикованный к себе взгляд Аккермана и слыша тихие всхлипы Алиши. Она физически чувствовала, как ей проникают в голову. Это очень... нобычное и неприятное чувство. Хейли понимала, что происходит. Она пыталась ухватиться за воспоминания, но спустя секунду уже не могла осознать, за что только что так старательно держалась. Перед глазами появился Леон. Он так громко смеялся, бросая дедушке мяч, а потом подбегал к Хейли и радуясь тому, что тот пропустил мяч, обнимал её, вытирая грязные руки о белое платья. То есть... с кем он бросал мяч? Наверное, с папой. Ох, папа! Хейли совсем не помнит, как он выглядит. Как такое возможно? По щекам покатились гарячие слёзы. Мама, увидив это, наверняка бы погладила её по голове, как это часто любил делать папа, и крепко обняла, сказав, какая Хейли глупая, ведь даже сама не знает, из-за чего плачет. Она бы сейчас прижалась к ней так сильно, насколько это возможно, зарываясь носиком в вечно пахнущие выпечкой волосы. Так сильно, что... что? Гордон чувствует, как что-то важное прямо сейчас ускользает от неё. Безвозвратно. Она резко открывает глаза и осматривает всех в комнате, не понимая, как в неё попала, и почему по её щекам сейчас ручьём льются слёзы. Голова адски болела, воздуха совсем не хватало, в груди будто была огромная дыра, так ощущалась полная пустота. Хейли чувствовала отчаянную нужду заполнить её, но никак не могла собраться с мыслями, от чего хотелось ударить себя по лицу. Она встретилась глазами с черноволосой девушкой с ангельской внешностью, которая, улыбаясь, будто успокаивая её и коснулась ко лбу зеленоглазой. В глазах начало темнеть, Хейли нахмурилась и последнее, что увидела — это маленькая девочка, которая упала на пол на колени рядом с ней, рыдая, схватилась за руку и просила не оставлять её. Хейли почему-то почувствовала себя виноватой перед этим ребёнком, слабо сжала руку в ответ и всё-таки отключилась.