End station

      Борис никогда не задавался вопросом, для чего он живёт. Пока другие искали во всём какой-то смысл, он делал дела или веселился. И вопрос «что потом» его тоже не волновал. Пока другие хотели знать, что было в начале всего, и что будет в конце, Борис жил днём сегодняшним, концентрируясь на происходящем или смакуя момент.       Сорок лет — именно столько было Борису — он прожил без каких-либо странных, необъяснимых или сверхестественных событий. Его не настигала карма, он не замечал божественных знамений и даже каких-либо банальных предчувствий у него никогда не было. В общем, у Бориса были все основания для того, чтобы считать собственную жизнь самой обыкновенной, быть человеком, далёким от религии и смеяться над «шарлатанами», называющихся магами или экстрасенсами.       Борис был заядлым игроком в покер. Отчасти — трудоголиком, разве что нравилась ему не сама работа, а признание его заслуг коллегами и начальством. Хорошим семьянином, другом или любовником он никогда не был. Два распавшихся брака, великое множество забытых знакомых, которых Борис «перерос». С женщинами у Бориса вообще всегда были сложности — он попросту не хотел заботиться о ком-то. Что же до друзей — как только люди становились Борису невыгодны и неинтересны, он их сразу же оставлял в прошлом.       Но Борис увлекался не только собой. Скорее даже, увлечение собой было следствием из того, что в детстве он был крайне избалован, но при этом его родители были очень требовательными. Он получал всё, что хотел, но для этого он должен был соответствовать их представлениям об идеальном ребёнке. Достигать родителями целей, проявлять нужные родителям эмоции, говорить «правильные вещи». Борис просто не научился сочувствовать, не понимал, что люди имеют в виду, когда говорят о чувствах.       Уже в зрелом возрасте, после второго развода, Борис ради интереса обратился к психологу. Молоденькая наивная девочка назвала его «психопатом» и сказала, что не может ему помочь. А ведь Борис обратился не за помощью. Ему просто было скучно.       Сорок лет. Вторая молодость, «самый расцвет сил», для мужчины — вообще не возраст. Перечень услышанных в день рождения ободряющих фраз, за которыми люди скрывали «стареешь», можно было продолжать ещё долго. Борису было тошно от них — во взглядах коллег помоложе он читал, что его уже списали со счетов, а у тех, кто постарше было что-то вроде: «добро пожаловать в лигу старперов». И Борис предпочёл бы, чтобы ему всё высказали в лицо.       Пока ровесники Бориса в одиннадцать ждали письмо из Хогвартса, Борис побеждал на олимпиадах. Пока они мечтали влезть в криминал и быстро разбогатеть, Борис стал лучшим специалистом в своей области. Пока они планировали «как-нибудь», просто бросить опостылевшую работу и объездить весь мир с любимым человеком, Борис жил действительно ярко. Он умел работать, но и веселился он тоже на славу. Стоит ли говорить, что в сорок лет Борис не ждал и не хотел никаких приключений и перемен в своей жизни?       А потом привычный мир разрушился. Сначала стали пропадать люди. За первые полгода пропало несколько десятков человек. Может быть, полсотни. Из тех, кого стали искать, разумеется. Пошли слухи о каком-то новом маньке. Но потом кто-то заметил, что в других городах, и даже по всему миру, происходят таинственные исчезновения. Тогда заговорили уже об особенно буйной и распространённой секте. Но потом люди стали пропадать ещё чаще. По всему миру улицы городов заволок туман непонятного происхождения. Что-то стало с днями и ночами — они просто исчезли. Всюду небо было мрачно-серым, словно сумерки в пасмурный день. Выходить на улицы стало опасно: туман иногда сгущался, и человек не мог выйти из него. Он словно растворялся в нем. Но и кроме этого, люди массово сходили с ума. И такие сумасшедшие были не меньшей угрозой, чем туман.       Вся привычная жизнь разрушилась в мгновение ока. Борис закрывал глаза в своём убежище, слушая далёкий безумный смех и крики. Выживших и оставшихся в здравом уме людей осталось совсем мало, но и они не стремились объединяться. Доверие стало самой большой роскошью, и никто не мог его себе позволить. Борис стал «охотником» в этом новом мире. Он уничтожал буйных психов на улицах, составлял карты опасностей и ценностей, оставлял «путеводные» знаки, по которым выжившие могли добраться до определённых мест. Совсем редко у него получалось поговорить с кем-то, и чаще всего это были «не буйные» психи. В народе опасных сумасшедших прозвали «психами», а безобидных, для различия «фриками». Но Борис лучше других знал, что это деление не имеет никакого смысла. Он видел, как даже самые психически устойчивые люди постепенно превращаются в кровожадных зверей. Просто «фрики» не сделали последний шаг в своём безумии, но сомнений в том, что каждый из них обязательно этот шаг сделает, у Бориса не было.       Больше всего Бориса удивляло то, что от кровопролития туман становился багровым. Были и другие аномалии. Но именно изменения тумана вызывали в Борисе больше всего чувств. Однажды он увидел, как в месте особенно жестокого побоища туман не просто окрасился, он стал двигаться, подобно кому плоти, выпускать короткие щупальца, и в итоге получившийся монстр куда-то перебрался. В тот день Борис поседел полностью.       Встречал Борис и места, в которых были иллюзии прошлого мира. Это называлось «миражи». Или места, в которых любой человек начинал слышать голоса. Они говорили о прошлом, настоящем и будущем, напоминали давно забытое, объясняли когда-то непонятое, давали советы. Эту аномалию называли «шёпот». «Миражи» просто поглощали людей подобно плотному туману. Шёпот был гораздо опаснее. Часто его советы и разговоры были очень убедительными и полезными, и человек становился зависим от этой аномалии. Борис видел многих, проводивших время рядом с шёпотом, и Борис с недавних пор убивал каждого из них. Он знал, что в определённый момент шёпот вынуждает людей служить ему, убивать других выживших, защищать другую, уязвимую аномалию.       «Матка». Аномалия, которую можно уничтожить. Наиболее опасная из всех. Она выглядела как плотная серая пульсирующая масса. Сама по себе она не опасна, но через определённые промежутки времени она исторгает из себя «белых зверей». Это разумные монстры, единственная цель которых — убивать людей и защищать матки. Если туман не скапливался в помещениях, если безумцы были слишком шумными и предсказуемыми, да к тому же страдали от проблем с координацией движений и часто погибали от ран, нанесённых самим себе, то белые звери выслеживали людей всюду и были смертоносны, хотя и уязвимы. Они способны забраться куда угодно, обойти ловушки, напасть быстро и неожиданно. Как ни пытался Борис, за всё время ему удалось уничтожить только одного зверя. Гораздо эффективнее было находить незащищенные матки.       Но Борис понимал, что дни человечества сочтены. Вся эта борьба — не более, чем агония, а смерть неизбежна. Он и сам держался только потому, что не привык сдаваться. Он занимался делом и веселился, как мог. Скорее всего, Борис понимал это, он и сам стал крайне опасным психом. Ведь он, в отличии от других, не растерял остроты ума и способностей к самоконтролю. И он был очень рад, что этого самоконтроля хватает, чтобы убивать только то, что опасно для других.       А потом появились они. Проводники. Воплощённый шёпот, наделённый личностью. Чёрная фигура, похожая на человеческую, которую невозможно убить. Они приходили только к здравомыслящим выжившим и давали задания. За отказ от выполнения, за сопротивление воле Проводника, следовала боль. Борис долгое время терпел и пытался убить эту тварь, но сорвался и сделал то, что от него требовали. Наградой за это была иллюзия дня, прожитого в мире, каким он был до пришествия тумана.       Борис не мог больше сопротивляться Проводнику. Тем более, что эти задания не вредили людям. Они, вообще-то, по большей части вообще не имели какого-то смысла. «Следуй за Нами и мы приведём тебя» — раздавался голос Проводника в голове Бориса. Были видения, и Борису открывалась суть происходящего. Все ужасы, что происходили, на самом деле были болезненным процессом рождения нового мира. И то, что казалось частями единого целого, на самом деле было разрозненными силами. И в то же время — всё сливалось, сплавлялось в совершенный и определённый порядок. Новый мир не знал, каким он будет, он стремился стать хоть каким-то. Когда-то сотворённый Богом, он становился чем-то большим, развивался, подобно вылупляющемуся из яйца цыплёнку. Борис с трудом осознавал всё это, и тем не менее, в своих стремлениях он оставался верен себе-прошлому, не знавшему открывшихся истин. Ведь тот Борис точно знал и был твёрдо уверен, что шёпот с его советами не приводит ни к чему хорошему, что зло, захватившее мир, очень коварно. «Чего ты хочешь? Следуй за Нами и мы приведём тебя к цели» — Борис уже не осознавал, что происходит. Последнее время он не мог сосредоточиться из-за постоянных переключений между мирами и напора видений о мироустройстве. «Прекратить… вернуться… уничтожить источник всего этого…» — сформулировал Борис топорное желание-ключ. Проводник поплыл прочь, увлекая за собой Бориса куда-то. И Борис шёл, несмотря на слабость и дезориентацию. Вскоре он покрылся холодным потом, его жутко мутило. Перед глазами была сплошная пелена, и только Проводник был различим. Он указывал путь, и Борис шёл.       Следуя за проводником, Борис спустился в метро. Он долго шёл по тёмным тоннелям и коридорам. Тут во множестве встречались сумасшедшие люди, бормотавшие бессвязный бред, стонущие, плачущие и кричащие. Борис чувствовал, что они приближаются. Теперь люди были застывшими в самых неестественных позах. Они были живы, их глаза двигались, но они были неподвижны. Их лица были обезображены жуткими гримасами. Борис увидел чёрный провал в пространстве, как будто о сам мир в этом месте кто-то затушил огромный окурок. «Дай мне руку. Дальше Света нет и не будет. Ты будешь слеп. Без Нас потеряешься. Забвение ждёт. Следуй за Нами и мы приведём. Следуй за Нами и мы умрём вместе. Люди будут жить» — голос Проводника в голове был сбивчивым, неуверенным. Борис попытался понять, что всё это значит, но не смог. Во мраке подземки он гораздо лучше видел, чем в серой хмари наверху. Борис догадался, что он должен пойти за Проводником в тёмный провал, ведущий в никуда. Рядом с провалом было несколько застывших людей. Их объединяло одно — самый отчаянный ужас, что только может быть. Одна из таких «живых статуй», совсем молодая девушка, была в шаге, прямо на пути к провалу. Проводник ждал. Борис вспомнил, что должен сделать. Вспомнил, что он хотел сделать. Скользнув взглядом по искаженному страхом лицу, он молча протянул Проводнику руку и шагнул вслед за ним в темноту.