Что с поведением, Шастун? — 2

      Антон проснулся от самой что ни на есть домашней обстановки: не слишком яркое солнце светит в комнату; на кухне слышен звук посуды, что означает, что Арсений готовит завтрак. Всегда бы так проспаться Антон был бы рад, но а что, собственно, ему мешает? Ведь свободные отношения закончились, а значит Арсений будет уделять ему больше времени и внимания. А следовательно, они будут больше времени проводить вместе за просмотром какого-нибудь фильма или сериала, или просто валяться в кровати, наслаждаясь присутствием друг друга. Парень, потянувшись, улыбнулся и встал с кровати, сонно направляясь на кухню. Он опустился на стул и с улыбкой наблюдал за чуть напряжённой спиной Арсения, который был всецело увлечен готовкой. Однако через пару секунд Попов, как будто почувствовав присутствие Антона, повернулся к нему и, вынув из ушей наушники, улыбнулся, облокотившись спиной на столешницу.       — Доброе утро, солнце, — мужчина подошёл к Шастуну и обнял его, поцеловав в затылок.       — Доброе, — тихонько ответил Антон, обняв Попова в ответ и прикрыв глаза, вдыхая его запах.       — Даже спрашивать не буду, будешь ли ты яичницу, — с улыбкой произнёс Арсений, возвращаясь к плите, — потому что будешь.       — Угадал, — с доброй усмешкой ответил Антон, поднимаясь со стула. — Я пока в душ схожу, ладно?       — Да, конечно иди, котёнок, — снова улыбнувшись, ответил Арсений, послав парню воздушный поцелуй.       Пока мужчина следил за тем, чтобы яйцо не пригорело к сковородке, он услышал звук уведомления и, убавив огонь, разлокировал экран телефона, заходя в телеграмм. Соня Ты сказал ему?       Попов тяжело вздохнул и, поджав губы, уставился на сообщение, думая над ответом или же над тем, что ему предстоит сказать – он сам ещё не понял, над чем именно.       — Арс, всё хорошо? — с лёгким волнением в голосе спросил Антон, заходя на кухню, и сел снова на тот же стул, не спуская глаз с Арсения.       — Да, всё нормально, не переживай, — выдавив улыбку, ответил Попов, на пару секунд повернув голову в сторону Шастуна, и снова уткнулся в экран, начав печатать.

Арсений

Нет ещё, но щас скажу.

      — Точно всё нормально? — снова поинтересовался Антон, подойдя к мужчине и положив руки ему на плечи, прижавшись головой к его спине.       — Точно, котёнок, — попытался как можно увереннее ответить Арсений и, развернувшись к парню, нежно притянул его к себе за талию и мягко поцеловал в губы, прикрыв глаза и на миг отключившись от реальности.       — А кто тебе писал? — как бы невзначай спросил Антон, возвращаясь на стул.       — Да так, по работе, — ответил Попов, выключив огонь на плите, и положив на тарелку идеально приготовленную яичницу, поставил её перед Антоном. — Приятного аппетита, — с улыбкой сказал мужчина, усевшись напротив Шастуна и снова уткнувшись в телефон.       Антон с сомнением посмотрел на лицо Арсения, но, подумав, что и правда всё хорошо и ему просто пишут по работе, принялся наслаждаться безумно вкусным завтраком, приготовленным безумно сексуальным мужчиной. Вдруг Арсений отложил телефон в сторону и уставился на Антона, пристально следя за местоположением его вилки. Заметив это, Шастун замер, держа вилку у са́мой тарелки, и с явным вопросом в глазах уставился в ответ на Арсения, который всё ещё продолжал пялиться на столовый прибор.       — Не ври, Арс, я вижу, что всё далеко не хорошо, — настороженно произнёс Антон, не сводя глаз с Попова, который посмотрел в глаза парню и теперь в упор пялился в них. — Арс, не пугай, пожалуйста.. — чуть отдалившись от стола, произнёс Антон и сглотнул комок в горле.       — Блять, — в полу голос произнёс Арсений и подпёр голову руками, зарывшись пальцами в волосы, сильно сжав их.       — Что такое? — с волнением спросил Антон и, подойдя к мужчине, сел на стул рядом с ним, положив его руки на стол, накрыв их своими.       — Блять, ты такой маленький ещё.. — Арсений разглядывал лицо парня, а Шастун видел в его глазах скапливающиеся слёзы и неподдельный страх и волнение. — Я.. я не хочу, правда, — мужчина снова посмотрел вниз, но не позволил себе вытащить руки из-под немного дрожащих ладоней Антона.       — Арс, пожалуйста, скажи, что случилось, — серьёзно начал Шастун, подавшись чуть вперёд, показывая, что он – весь внимание.       — Антон, — начал Арсений, но тут же закусил губу, мысленно проклиная себя как только возможно. — Блять. Веду себя, как подросток, который не может признаться маме, что курит, — со злостью, направленной на самого себя, сквозь зубы процедил Попов, глядя в стол.       Антон не мог понять, к чему тут сравнение с подростком, признанием и сигаретами, но предчувствовал, что то, что скажет Арсений (если скажет, конечно), его не порадует. Однако, парень не убрал ладоней с рук Попова, давая тому понять, что не намерен отступать.       — Блять, мне правда очень стыдно, — выдержав паузу, продолжил мужчина, не поднимая взгляда на Антона. — Я.. я не знаю, как так получилось, — он снова замолчал, кусая губы до крови.       У Антона в голове уже было дохуища домыслов о том, что скажет Арс: от «от меня залетела девушка» вплоть до «я сошёлся с бывшим». И все эти варианты абсолютно не устраивали парня, но он терпел и ждал, когда уже Попов наберётся смелости и выдаст ему всё.       — Блять, кароче, — сделав глубокий вдох, произнёс мужчина и наконец посмотрел в глаза Антону. — Мне кажется у меня начинают снова появляться чувства к Соне. Но это ещё не вся хуйня. Мы с ней завтра уезжаем в другую страну. Навсегда, — он резко замолчал, глядя в упор на Шастуна, ожидая хоть какой-то реакции, но получая в ответ лишь без эмоциональное лицо, по всей видимости, пытающееся осознать происходящее.       — А, — наконец выдал Антон и медленно убрал ладони с рук Арсения, зажав их между бёдер. — Хорошо, — всё так же равнодушно сказал парень, опустив взгляд в стол.       Он чувствовал, как внутри его переполняет боль. Переполняет настолько, что уже, кажется, вот-вот через уши полезет наружу. Антон чувствовал слёзы, текущие из глаз, но зациклен он сейчас был не на этом, а на фразах Арсения. «Чувства к Соне», «в другую страну», «навсегда». Последнее пугало больше всего. Парень метался взглядом по всей поверхности стола, как будто пытаясь найти там поддержку, как вдруг Арсений поднял его голову за подбородок на себя и с глазами, полными волнения и страха, посмотрел в глаза Антона, полные слёз и разочарования.       — Прости меня, — шёпотом произнёс мужчина и осторожно погладил большим пальцем скулу парня, но тот лишь осторожно отдёрнул голову и поднялся со стула.       — Ничего, я всё понимаю, — сухо сказал Антон и направился к двери, в последний момент остановившись у неё. — Только вот не понимаю одного: зачем был весь этот цирк вчера? И вообще, всё это время, — последнее предложение парень добавил уже шепотом, но Арсений всё равно услышал.       — А никто тебе не обещал, что всё будет идеально, — мужчина сам не понимал, почему и зачем, но начинал заводиться, злиться и стараться доказать свою правоту. — Я сразу тебе говорил, с самого начала, что нихуя хорошего из этих отношений не выйдет. Но ты же упрямый, тебе надо, тебе плевать. А я говорил, что в один момент сломаю тебя и сделаю это не осознанно, не специально. Но тебе всё так же было плевать, ты продолжал проявлять заботу, знаки внимания и всю эту херь. И посмотри, во что это вылилось. Правильно, в то, во что и должно было вылиться изначально, а именно: в тяжёлое расставание, боль, слёзы и не удивлюсь, если сейчас ты пойдешь и снова изувечишь себе всю руку, — Попов старался не повышать тон, с чем плохо справлялся в данный момент, но закончив мысль, тут же опешил и поджал губы, глядя в стол и думая, сколько же лишнего он сейчас наговорил на эмоциях.       — Да, я помню, извини, — вдруг начал в полу голос Антон, всё ещё глядя вниз, стоя спиной к Арсению, — что занимал твоё время, вынуждал возиться с мной, заботиться обо мне и быть рядом. Больше я тебя не побеспокою, — он вышел из кухни, аккуратно прикрыв за собой дверь, и направился в спальню.       Закрыв дверь на замок, Антон медленно спустился по ней спиной, чувствуя, как слёзы начинают течь из глаз в разы быстрее и в большем количестве, чем до этого. Он чувствовал, как руки и ноги становятся ватными. Он слышал звон в ушах, пересекающийся с громкими ударами сердца. Антон сжал волосы пальцами и заорал, что есть мочи. Ему было плевать, что Арсений это услышит, что это услышат соседи, что это могут услышать на улице. Плевать. Ему было необходимо выплеснуть всю боль, которая медленно пожирала его изнутри. Он снова потянулся за лезвием, припрятанным в кармане джинс, висевших на стуле рядом с дверью, и поднёс его к забинтованной руке. Тихо сматерившись, Антон быстрым движением сбросил с себя бинт и, недолго думая, сделал глубокий порез на запястье, сопровождая его до крови прокусанной губой. Второй порез, такой же глубокий. Третий. Четвертый. Когда Антон уже понимал, что ещё чуть-чуть и он просто потеряет сознание или же вообще умрет, он отбросил лезвие куда-то в сторону и снова закричал, что есть мочи, обхватив руками колени. Было больно. Но не физически, а морально. Вообще-то, он бы продолжил наносить порезы, подавляя боль, но понимал, что сейчас Арсений вряд ли поможет ему, если вдруг Антон потеряет сознание или будет на грани смерти. Не то чтобы его мнение о Попове кардинально поменялось и мужчина теперь выглядел в глазах Шастуна извергом, который пройдет мимо умирающего бывшего и даже не шелохнется, но всё же сомнения перевешивали здравый смысл.