Что с поведением, Шастун? — 2

Арсений

Я сказал ему.

Соня Молодец. Как он отреагировал?

Арсений

Ушёл в другую комнату, поорал, щас вроде замолчал.

Соня Сходи проверь его.

Арсений

Зачем? Что с ним там может случиться?

Соня Арс, пожалуйста. Сходи и проверь. Быстро.

Арсений

Блять, ладно

Соня И мне потом напиши, как он себя чувствует.       Арсений выключил телефон и оперся головой на руки, запустив пальцы в волосы, и сделал глубокий вдох. Он понимал, что Соня права и ему и правда нужно сейчас сходить и проверить, всё ли нормально с Антоном, но в то же время он понимал, что Шастун его сейчас не то, что видеть, он его, наверняка, слышать и ощущать его присутствие не хочет. Именно поэтому Попов медлил и не решался сдвинуться с места. Он кусал губы, прокусывая каждую до крови; мысли в голове метались со скоростью света и он не мог остановиться ни на одной из них, а потому просто закрыл глаза и старался ровно дышать. В следующую секунду в коридоре послышались шаги и Арсений резко поднял голову, глядя перед собой и ожидая увидеть Антона. И тот появился в поле зрения Попова: весь заплаканный, глаза красные, на дрожащих руках кровь (не удивительно). Шастун открыл дверь в ванную, ни разу не посмотрев в сторону Арсения, и зашёл внутрь. Мужчина как ошпаренный вскочил со стула и успел заскочить в ванную до момента, когда Антон закроет дверь на замок.       — Ты что-то хотел? — равнодушно, с чуть прикрытыми от слёз и усталости глазами, спросил парень, глядя в пол.       — Да.. — мужчина растерялся и почувствовал, что просто не знает, что в такой ситуации говорить, а потому скрестил руки на груди, чуть опустил голову вниз и глаза забегали по полу. — Я хотел.. спросить. У тебя всё нормально..? — Попов свёл брови, понимая как убого и тупо это звучит, но понимал, что уже поздно менять вопрос.       — Не переживай, Арс, — с лёгкой и как будто пьяной улыбкой ответил Антон, и мужчина вернул голову в исходное положение, посмотрев на парня, — всё хорошо.       — Я вижу, — с сарказмом ответил Арсений, кивнув головой на окровавленную руку Шастуна, который тут же спрятал её за спину и чуть опустил голову вниз.       — Это я так.. случайно, — он понимал, что мужчина ему не поверит, но зачем-то соврал, что, скорее всего, сделал по привычке.       — Угу, ладно, — смирился Арсений и громко выдохнул, чувствуя слишком напряжённую обстановку. — Помощь нужна? — мозг как будто отключился и мужчина просто задавал вопросы как в каком-нибудь фильме или сериале, заученные по сценарию.       — Какая, Арс? — с еле заметной грустью в голосе, но лёгкой улыбкой на лице, спросил Антон, легонько пожав плечами. — Руку замотать я и сам в состоянии, умыться – тоже, лечь спать – сам понимаешь, могу и без тебя, — он резко замолчал, чувствуя подходивший к горлу комок и вновь копившиеся слёзы. Всё-таки, последнее действие вызывало какую-никакую боль.       — Да, я понимаю, — выдержав минутную паузу, произнёс Попов, оглядев Антона с головы до ног, поджав губы. — Я на диване лягу, ладно? — как можно более спокойным и уверенным тоном спросил-утвердил Арсений, показав большим пальцем на дверь ванной комнаты.       — Да, конечно, — как будто спохватился Шастун и выдавил слабую улыбку, вновь посмотрев на мужчину, который без эмоций и пустыми глазами пялился на Антона.       Арсений отрывисто кивнул, как бы постепенно принимая всю ситуацию, и вышел из ванной, осторожно закрыв дверь. Он прижался к ней спиной, задрал голову вверх, закрыл глаза и сделал глубокий вдох, прижимая ладони к деревяшке. Он понимал всю суть их ситуации, всю серьезность слов Арса, но всё-таки желание ворваться к Антону, прижать к себе, вцепиться в его губы, прикусывая их, затем залезть вместе с ним в ванну и наслаждаться присутствием, вдыхая до боли родной запах, не покидало его и сейчас он боялся, что оно может перевесить здравый смысл. Однако, Попов, собрав всю свою мужественность в кулак, оттолкнулся от двери, полноценно встал на ноги и, заскочив на кухню за телефоном, ушёл в гостиную, параллельно начав печатать переживающей Соне смс о том, что с её обожаемым Антоном всё хорошо.

***

      Антон лежал в ванной и пустыми глазами смотрел в потолок, пытаясь ровно дышать, что получалось с трудом, и то через раз. Он вспоминал все самые запоминающиеся моменты с Арсением, все те моменты, которые навсегда останутся в его памяти тёплым лучиком света. Безусловно, он помнил и негативные случаи из их отношений, такие как удары, крики и ссоры, но всё же, это было очень редко и Антон понимал, что на эмоциях. Именно поэтому позитивные воспоминания затмевали негативные и на душе становилось противно хорошо и тепло. Противно от того, что этого больше не повторится. От того, что эти воспоминания не пополнятся новыми. От того, что они, в конце концов, расстались.. Антон снова почувствовал слёзы, уже, наверное, пятый раз за время его нахождения в ванной. Одна лишь мысль об их последнем дне, проведённом вместе, пугала, вводила в ужас и ступор. Хотелось закрыть глаза, закрыть уши ладонями и кричать до хрипоты, до боли в горле, до стуков сердца в висках. Хотелось выплеснуть всю боль. И Антон бы мог сделать это, но здравый смысл его останавливал, напоминая о том, что он всё-таки ещё не один в квартире, да и вообще в доме. Раны на руке предательски щипали и болели, не давая полноценно расслабиться, и парень, тяжело вздохнув, начал подниматься, но из-за скользкого дна холодной ванны его ноги поскользнулись и он, начав падать назад, с грохотом ударился головой об стенку. Антон покачнулся и окончательно упал в остывшую воду, на лету по привычке, в ещё хоть каком-то сознании, закинув руки на края ванны.       В ванную комнату через несколько секунд вбежал Арсений, со сведёнными бровями и не выключенным телефоном в руке. Увидев Антона без сознания, мужчина побледнел и рывком подбежал к ванне, сев на корточки рядом с ней и взяв руку парня в свою.       — Антош.. — с надеждой прошептал Арсений, поглаживая запястье Шастуна, и думая над тем, что делать дальше. — Антон, пожалуйста, — почти умолял Попов, прижавшись лбом к тыльной стороне ладони парня.       Спустя пару секунд, Арсений поднялся и осторожно поднял Антона на руки, вместе с тем выдернув затычку из ванны, чтобы вода ушла. Мужчина донёс Шастуна до спальни и бережно положил на кровать, садясь рядом. Он всматривался в лицо Антона, в его закрытые глаза, и всем сердцем и душой надеялся, что тот жив и просто потерял сознание на какое-то время. Арсений наклонился вперёд, касаясь ухом груди Шастуна, и вслушивался в сердцебиение пострадавшего. Удар. Пара секунд. Удар. Пара секунд. Удар. Попов облегчённо выдохнул, облизнул пересохшие губы и поднялся с кровати, быстрым шагом направляясь на кухню. Вернувшись в комнату, принёс с собой стакан воды и таблетку от головной боли. Поставил стакан на тумбочку у кровати, положил таблетку рядом, и приподнял голову Антона, кладя под неё подушку. Парень не открывал глаза, но явно был жив. Он дышал, Арсений же проверил. Ему же не могло показаться..       Как будто прочитав мысли и переживания Попова, Антон медленно приоткрыл глаза, не осознавая ничего, что происходило. В глазах было темно, но фигуру мужчины можно было различить, если бы Шастун посмотрел в его сторону. Антон уставился в потолок всё ещё полуприкрытыми глазами, и в голове была пустота. В ушах немного звенело после удара, но в голове была тёмная пустота. Чёрный фон. Заметив это, Арсений как опомнился: положил ладонь на талию Антона, вместе с тем нависнув над его лицом, и его глаза бешено забегали по лицу парня, а у самого на лице была радость, смешанная с волнением и страхом.       — Антош, ты как? — глупый вопрос, сам понимал, но не придумал, что ещё можно было спросить у человека, который несколько минут назад со всей дури ёбнулся об стенку головой.       — Норм, — промычал Антон и попытался подняться, оперевшись на локти, но мужская рука, надавившая на его грудь, заставила лечь обратно и вопросительно уставиться на Арсения.       — Тебе надо ещё полежать, — строго объяснил Попов и подал Шастуну таблетку и стакан.       — Как ты себе представляешь то, чтобы я выпил это лёжа? — немного саркастически спросил Антон, не принимая предметы «исцеления».       — Хорошо, — согласился Арсений и, поставив всё обратно, поднялся и, подойдя к са́мой голове Антона, взял вторую подушку, поставил её к изголовью кровати и за подмышки осторожно подтянул парня в сидячее положение, подкладывая первую подушку под голову. — Так лучше? — спокойно спросил мужчина, усевшись обратно около Шастуна и взяв в руки те же самые вещи, намекая, что он уже заебался то брать их, то класть обратно.       — Лучше, — устало согласился Антон и, осторожно взяв из рук Арсения таблетку и стакан, закинул её в рот, а затем запил водой, морщась от горечи.       — Ну, а что ты хотел, — увидев гримассу Шастуна, прокомментировал Арсений, забирая из рук парня стакан и поставив его обратно на тумбочку. — Ты сам тут уснёшь? — немного волнуясь, спросил Попов, невесомо проведя ладонью по щеке Антона, от чего тот вздрогнул и на пару секунд прикрыл глаза, растворяясь в этом касании.       — Да, не переживай, — сонно посмотрев в глаза мужчине, уверил Антон, слабо улыбнулся и спустился обратно, накрываясь одеялом по самый нос.       — Ладно, — Арсений улыбнулся, видя такую умилённую картину, и, немного грустно выдохнув, поднялся и подошёл к двери, — Спокойной ночи, Тош, — с какой-то, как показалось Антону, надеждой в голосе, сказал Попов, на что получил «И тебе сладких снов» и вышел из комнаты, осторожно закрыв дверь.       Ох, как же ему сейчас хотелось разгромить всю квартиру. Как же ему хотелось разбить всю посуду, что была в доме, всю мебель сломать. Как же ему сейчас хотелось.. умереть. Он не мог себе простить того, как мучает Антона, но понимал, что пока он не в силах раскрыть Шастуну все карты. Может быть потом, когда он уже уедет, когда они уже окончательно попрощаются.. Именно поэтому он хотел насладиться последним днём, проведенным вместе, последним присутствием друга друга в жизни каждого. Но этого было мало. Слишком мало. Пиздец как мало. Прогоняя все мысли, чтобы окончательно не двинуться башкой, Арсений, последовав примеру Антона, накрылся одеялом по нос, закрыл глаза и попытался заснуть, не думая о завтрашнем дне.