Тени исчезают в полдень

Чтобы вы вспомнили, что потеряли, нужно воссоздать момент, когда вы влюбились…

Маринетт всегда мечтала о принце. Так же, как и миллион других девочек во всём мире. Однако, Маринетт никогда не навязывала себе ложные стереотипы. Дюпен-Чэн, даже будучи маленькой, всегда знала, что принц не тот, кто спасёт её от несуществующего чудовища, оседлав белого коня, а тот, кто будет всегда рядом, — кто будет спасать её не от каких-то там монстров, а от всего-всего. И этот кто-то будет не только любить её, но и уважать. Этому кому-то девушка будет доверять даже в несколько тысяч раз больше, чем самой себе. Только тогда она поверила бы, что это настоящий принц, и не «какой-то там», а именно её принц. Такого больше ни у кого не будет, и не должно быть. Самый лучший и единственный — он обязательно достанется ей. Вот только пятилетняя девочка с милыми косичками уже выросла, перестала мечтать и волей судьбы стала сама сражаться со всякими «чудовищами». И вот ей почти шестнадцать. Вот — она самая сильная героиня Парижа. Вот — она не просто Маринетт Дюпен-Чэн. Она теперь ЛедиБаг… Она не справляется. Может, кто-то и подумает, что быть супергероем легко, но любой, кто так решит, точно будет признан самым глупым человеком на свете. Потому что это больно. Так больно, что девушка уже не может сдерживать слёзы. Она плачет везде: в школе, в парке, в кафе, на прогулке с друзьями — но скрывает это. Маринетт прячет глаза под солнечными очками и распущенными волосами, со склонённой головой, прикрывая руками лицо. Она ненавидит это чувство, особенно когда возвращается домой. Потому, что времени плакать, не скрывая этого, у неё просто-напросто нет. Потому, что она не обычный подросток со стандартными проблемами, она — надежда всего Парижа. И целый город надеется на то, что рано или поздно именно ЛедиБаг победит Бражника, освободив миллионы жителей от бессонных ночей и тревожных будней. Обязательно. Она обязательно победит. Но какой ценой ей достанется эта победа? Маринетт знает все пункты из списка «я не могу» наизусть. Маринетт не знает ни одного пункта из списка «я могу». Что она вообще может? Постоянно сбегать от друзей, выдумывая самые нелепые оправдания. Маринетт может пропускать намеченные прогулки из-за того, что в это время пытается расшифровать хоть слово в древней книге заклинаний. Она может лгать. О да, она искусно лжёт, так здорово, что даже Лила Росси рядом не стоит. И неважно, что вышеперечисленное «я могу» она делает ради безопасности своих близких. Не важно, что каждым «я могу» Маринетт только убивает саму себя. Не физически, а морально. Но такая боль оттеняет все положительные чувства и эмоции, которые дарили девушке статус горячо любимой части коллектива. Все эти яркие эмоции, вроде радости, умиротворённости, нежности и симпатии принадлежали не ей, а другой Маринетт, той девочке из прошлого, которая не знала, каково быть ЛедиБаг. Её прежняя надежда на счастье превратилась теперь в тяжёлое воспоминание. «А я… Я совершенно не та Маринетт, а всего лишь неудавшаяся версия исторической личности ЛедиБаг. Я лишь… Хотя стоп», — девушку осенила безумная мысль, и она улыбнулась так, словно сорвала джек-пот в подпольном казино — такой же азартной улыбкой.

***

До этой знаменательной минуты Тикки и не догадывалась о намерениях Дюпен-Чэн. И теперь, заметив враждебную решительность на лице героини, она испуганно засуетилась и настороженно обратилась к привставшей с кровати Маринетт: — Что ты… Что случилось?.. — но девушка её будто не слышала. Она всё так же безумно, пугающе до дрожи во всём теле, улыбалась. А затем протянула руки к талисману и резко сняла его. Серёжки покинули участок кожи прежде, чем красная квами успела хоть что-то сказать. Однако бунт Маринетт ещё не достиг логического завершения, и десятки волшебных существ вылетели из шкатулки, испуганные поступком девушки. Они громко засуетились вокруг неё с успокаивающими речами, но вопли обеспокоенных квами больше не волновали Дюпен-Чэн. Она уверенно встала с кровати, открыла люк на крышу, впуская в тёмную душную комнату солнечный свет, и, перед тем как уйти, твёрдо приказала: — Все в шкатулку, живо! И не вылезать, пока вас не позовут доверенные личности. …Маринетт стояла на краю балкона, расположенного на крыше дома, подняв голову к небу. — Это самое опасное решение в моей жизни, страшнее уже не будет. Я не знаю, чем всё закончится, но знаю одно — ты не сможешь управлять моими мозгами. С этими словами девушка приняла тёмную бабочку, прилетевшую сверху, позволяя злой энергии впитаться в красную резинку на иссиня-чёрных волосах. — Здравствуй, Принцесса Справедливости, меня зовут Бражник.

***

В парке возле фонтана играли дети, бегая вокруг и обрызгивая друг друга водой, уже успевшей нагреться за пару часов. Полдень. Прекрасное время для любых развлечений. Сегодня Адриану удалось выбраться из «тюрьмы», которую он привык называть домом, чтобы провести время с друзьями. Алья, Нино, Лука, Роуз и Джулека пришли сюда на пикник, с радостью предложив тому присоединиться. Блондин расслабленно сидел на красном пледе, поглощая очередной бутерброд с сыром. Он лишь вполслуха находился в беседе с друзьями: мысли его витали где-то очень далеко от происходящего, — где-то в размышлениях о том, как же прекрасен полдень, особенно летом. — Вот поэтому я и решила, что… — обрывки фраз Альи едва доходили до сознания Агреста, — Адриан… Адриан, — девушка попыталась докричаться до витающего в облаках друга. По-детски раздражённая отсутствием внимания к своим словам, блогерша потянулась к «слушателю» на противоположном конце пледа, чтобы хлопнуть того по плечу: — Мистер Агрест! — парень всем телом вздрогнул от сердитого голоса Сезар, прорезавшегося сквозь пелену мечтательных рассуждений будто откуда-то из другого измерения. — А, что?! — застанный врасплох блондин вскрикнул от неожиданности, но вернувшись сознанием в гущу событий, пристыжённо замешкался, — Прости, я отвлёкся. Так что ты решила? Хотя не важно, я на всё согласен! — Адриан оживлённо закивал, после чего смущенно потёр переносицу, прогоняя последние ноты невнимательности к разговору. Он так и не вник в диалог, и нужно теперь слушать и слышать каждое слово, чтобы разобраться. Шатенка недовольно покачала головой, скрестив руки на груди, но всё же улыбнулась, пока остальная компания хохотала, катаясь по траве. — Согласен… — Нино пытался вдохнуть воздух. — На… — Лука начал хрюкать от смеха. — Всё! — Роуз покраснела так, что плед на её фоне казался бледным. Алья, старательно пытавшаяся сдержать смех из-за уважения к озадаченному происходящим Адриану, хотела было что-то добавить, но не успела. Девушка резко обернулась, закрыв голову руками, и издала испуганный крик. Взрыв. В воздух подлетели каменные осколки. Крики перепуганных граждан заглушались воплями маленьких детей, игравших возле фонтана. Они цеплялись за шеи родителей. Сжимая визжащие тела, взрослые бежали прочь, спотыкаясь и падая. В их спины и головы вонзались острые камни. Где-то неподалёку часы пробили двенадцать, но никто этого не расслышал. Виновник происшествия, тёмный силуэт парил посреди парка, запрокинув голову куда-то вверх, к солнцу. На лице его сияла зловещая улыбка, напоминающая звериный оскал. Когда пыль от крушения осела на корчившихся от боли телах пострадавших, Агрест понял, что это была девушка. — Да ладно вам, маленькие беззащитные люди. Они не умерли, они лишь получили порцию нестерпимой боли, которую заслужили, — девушка начала спускаться на землю. — Когда меня победят всеми любимые герои Парижа, с этими грешниками всё снова будет нормально, — осмотрев перепуганных детей наиграно сочувствующим взглядом, она рассмеялась, так зловеще и больно, что в тело вонзались частички ультразвука. — Наверное. Девушка, снова подняла голову куда-то вверх, словно пыталась насладиться моментом. Знакомый голос снова прозвучал, на этот раз тише, отдаваясь громким звоном лишь в голове Агреста. — Да, тени и вправду исчезают в полдень… На спине Адриана выступил холодных пот. Сердце в ужасе сжалось. Он узнал её.