Двойной черный

год спустя

Вэй Усянь поднял руку и приставил ее ладонью ко лбу. Его волосы на такой высоте ветер раздувал во все стороны. Он убрал подальше непослушные черные пряди, а потом улыбнулся. В его глазах показался зачарованный блеск. Парень сделал еще несколько прыжков и очутился в нужном месте. Здесь хранился недостающий ингредиент, который они искали. Драконьи ягоды, которые так же местные жители называли «глаза дракона». Они были красивы на вид и придавали любой кислой еде внеземной вкус сахарной ваты. Все таяло на языке, эти ягоды были зачарованы когда-то давным-давно самой настоящей ведьмой, которая практиковала кровавую магию. И вот теперь только истинные знатоки своего дела могли отличить настоящие «глаза дракона» от их подделки. Таким ценителем искусства был и Вэй Усянь. Он покрепче ухватился рукой за маленький наконечник большого дерева, а потом быстро сорвал нужный торчащий кустик. Мимо пролетающие вороны каркнули ему вслед, как будто предупреждая, чтобы он поскорее убирался отсюда. Каждого, кто сорвет проклятые ягоды, ждет возмездие злой ведьмы. Насчет этого стоит поспорить. Какое же от нее может поступить возмездие, когда старуха уже давно превратилась в труху и теперь гниет в сырой земле? Никто даже не сможет вспомнить, где именно зарыто тело. Вэй Усянь улыбается, довольный проделанной работой. Он взбирается ловким маневром на вершину, а потом расставляет обе руки в стороны. Лучи восходящего солнца освещают его фигуру с головы до пят, после чего парень в последний миг наслаждается видами горизонта. Уже через секунду Вэй Усянь летит вниз, словно он обычное пушечное ядро, которым выстрелили в землю. Его тело все набирает скорость, со всех сторон лицо обдувает ветер, лаская теплыми порывами, а потом губы парня дрогают. Уголок с одной стороны приподнимается выше, и он сладко вздыхает. Он мог бы приземлиться на ноги или спуститься обычным образом, так же как и залез на это величественное старое дерево божественной мудрости. Но разве так интересно? Вэй Усянь просто доверился своему чутью и кое-чему еще. Он наслаждается этими жалкими тремя секундами в воздухе. Земля настигает его с каждым метром все ближе. И вот уже когда до нее остается меньше вытянутой пары рук, его ловят и спасают от смерти. Технической смерти. Если бы он все еще был человеком – итог от такого приземления был бы один – смерть. Но поскольку теперь тело Вэй Усяня проклято и закалено магическим контрактом крови, которое превратило его в вампира, он бы приземлился и выжил. Сломал бы только себе все кости и лежал тут порядком недели, в ожидании, когда они срастутся заново. Благо такого не произошло. Вэй Ин открывает один глаз, замечая, как на него смотрят с небольшой долей осуждения. Это заставляет его улыбнуться сильнее, а заодно приоткрыть оставшееся веко. – Лань Чжань, спасибо, что поймал меня. Лань Ванцзи крайне не впечатлен. Еще бы, это ведь именно ему пришлось за раз пробежать от их небольшого домика около мили за три секунды, когда он увидел, что Вэй Ин делает. – Чем ты думал? А если бы я не успел? Его брови сползают к переносице, между ними образуется небольшая складочка. Мужчина хмурится. Глаза Лань Ванцзи все того же прекрасного янтарного оттенка, который в красках восходящего солнца сияет чистым золотом, но когда его рот открывается чуть шире при разговоре прослеживается небольшое изменение. Вэй Усянь быстро опускает взгляд на его клыки, а потом так же быстро возвращает его обратно. – Лань Чжань, я видел тебя. Конечно же я знал, что ты успеешь меня поймать, – улыбается он. – А давай я снова туда залезу, а потом спрыгну еще раз? – В этот раз я не стану тебя ловить. – Почему нет? Это очень весело! – говорит Вэй Усянь, все еще продолжая находиться на руках. Лань Ванцзи разворачивается спиной к дереву и начинает идти к месту, где они оба должны заниматься работой. Вэй Усянь же продолжает трещать ему в районе груди. – Всегда мечтал сделать что-то подобное. Это так захватывающе. На долю секунды мне показалось, что я и правда разобьюсь в лепешку, а потом появился ты и спас меня. Как по волшебству. Ты смотрел на меня все это время? Лань Ванцзи тихо вздыхает. Это значит, что он не собирается ничего ему говорить. Он злится на него, потому что на самом деле Вэй Усянь специально туда полез. Они говорили вчера вечером насчет «глаза дракона», и Вэй Ин с помощью старого костлявого скелета крысы разузнал об одном потаенном местечке, которое недоступно обычному человеку. Место было совсем рядом, но товар необходимо было доставить только через неделю. Им все еще нужно починить крышу в доме, иначе вечером дождь зальет все комнаты, и им придется спать на сыром диване. Этот диван, как и все, что у них сейчас есть, оба притащили прямиком из города, а именно из поместья Лань Сичэня и Лань Ванцзи, которое теперь пустовало. Лань Чжань больше не собирался там жить, дом Вэй Усяня сгорел и не подлежал быстрому восстановлению, чему он собственно не был особо огорчен, поэтому после месяцев криков и истерики, которая исходила от Вэй Ина на тот момент, они все же пришли к мирным переговорам. Договор, о котором еще год назад проговорился Лань Сичэнь, это не простая бумажка, как в мире людей. Брачный договор среди вампиров заключался исключительно по определенным правилам и порядкам. И первое и самое важное условие его выполнения – оба партнера должны быть вампирами. А Лань Ванцзи вампиром не был. И для его превращения его требовалось укусить. Вэй Усянь его укусить не мог, потому что он был не чистокровным, а обычным обращенным полукровкой, каких благодаря прихвостням Гуаншаня развелось пруд пруди. Укусить его должен был вампир, который таким появился на свет, следовательно… Лань Чжаня должны были обратить со всеми вытекающими последствиями, в том числе после обращения его нужно было спонсировать кровью, а так же удерживать вдалеке от местных жителей, чтобы он из-за своей неопытности и неосмотрительности не поубивал их всех. Вэй Ин помнил, что творилось с ним во время перестройки организма. Насколько ему было больно, насколько невыносимо, насколько плавились кости и сохло горло от любого питья, кроме крови. Такой манящей и вкусной, такой, что была слаще любого самого прелестного напитка в мире. Нет. Он не хотел, чтобы Лань Ванцзи переносил все это на своей шкуре. Ну, а Лань Ванцзи почему-то горячо настаивал на обратном. Потому что… Что он будет делать, когда Вэй Усянь с годами так и останется в прежнем виде? Он больше никогда не постареет, на его голове не будет ни единого седого волоска, он не расстанется с жизнью, и он будет смотреть, как умирают все его близкие и родные… Вэй Усянь, который с пеной у рта доказывал ему, что лучше пусть будет так, внезапно понял, что в один прекрасный момент он останется без него. Лань Ванцзи уже не будет рядом, и если смерть семьи он может представить, как само собой разумеющийся факт, ведь он ушел от них немного руководствуясь и этими мотивами. Смерть Лань Ванцзи он представлять просто отказывается. А Лань Чжань ему прямо заявляет, что такого не избежать. Что рано или поздно, но его погребут в эту дурацкую и сырую землю, что его тело будет разлагаться в ней, а его плоть съедят червяки и опарыши, и все, что останется делать Вэй Ину до конца своей вечности, это приходить к нему на могилу и менять на ней цветы. Это немного заставляет Вэй Усяня смягчиться насчет обращения, но он все еще против такого болезненного метода. А он единственный. Таким образом, они спорят еще на протяжении полугода, покуда Лань Сичэнь не встает между ними и не заявляет, что он уже все подготовил и на случай, если родственники начнут спрашивать, куда делся их любимый племянник, которого бы хорошо сосватать за красивую девицу, Лань Сичэнь знает, что ответить. Он так же выдвигает свою кандидатуру на роль кормильца и донора. Он сможет помочь брату и даст ему столько крови в период преображения, сколько того потребует ситуация. Жаль только… Что провернуть это не удается. На тот момент Гуаншань в тюрьме за тысячей решеток, но вот его приближенных, которые остались верны хозяину и продолжают верить в чужие идеалы, полно, и они разгуливают на свободе. Половину из них вербует под свое крыло Вэнь Жохань, и в один из дней Вэй Усянь обнаруживает Цзян Чэна, который затаскивает на своей спине брыкающегося Лань Сичэня и еще несколько молодых ребят. Как выясняется лавочка реставрации полностью разрушена и сожжена, на улицах паника из-за новых обращенных, многие знатные аристократы и чиновники собирают последние пожитки и уходят из города. Лань Сичэня находят рядом с одной из женщин, у которой он выпил всю кровь без остатка и хочет еще. Его как и остальных связывают и затаскивают в подвалы, где собираются держать первое время на цепи, чтобы никто не вырвался. Это все ради их собственной безопасности. В тот момент у Вэй Усяня не остается иного выбора. Он не хочет, чтобы Лань Чжань остался совсем один, поэтому он дает свое согласие и расписывается на бумагах, оставляя кровавый след, который стекает из его запястья. Лань Ванцзи присоединяется к остальным, а сам Вэй Усянь делает все возможное вместе с другими, чтобы остановить надвигающуюся войну. Еще полгода она отнимает у всех, кто жил в этом славном городе. Полгода постоянных оглядок через плечо, полгода нервных переживаний, утрату близких и никому не нужных отвоеванных территорий. Спустя полгода благодаря обращенным, которых удалось выходить и завербовать на их стороне, им удается все это остановить. Имение Цзян горит синим пламенем, покуда с неба не начинает лить дождь. Его капли помогают потушить огонь, но Вэй Усянь находит господина и госпожу Цзян погребенными под завалами. Они немного успокаиваются, когда понимают, что Цзян Яньли удалось бежать, и находят ее в соседнем городе вместе с выжившим и вернувшимся с войны мужем. Цзинь Лин выглядит подросшим и уже совсем не похожим на того маленького ребенка, каким его видели все дяди и в целом… сейчас все становится тихо и спокойно. Ну, за исключением Вэй Усяня, который все еще находит приключений на свою задницу. Додумался послушаться скелета крысы, взобрался на огромное дерево, а потом сиганул с него так, как будто решил расстаться с жизнью. Лань Ванцзи конечно понимает, что он просто веселится, но все равно нельзя понапрасну ломать себе кости. Даже если ты можешь их восстановить. Это же больно и глупо. Он доносит Вэй Ина прямиком к их постройке, которую они возводят с нуля, как свой собственный дом, а потом опускает на ноги. Вэй Усянь сразу же возмущенно стонет и хватается за шею обеими руками. – Нет, Лань Чжань, поноси меня еще! У нас же не было настоящей свадебной церемонии, ты вообще находился в каком-то запертом карцере. Чего тебе стоит, а? Лань Ванцзи слегка приподнимает брови и опускает взгляд вниз. – Хочешь… чтобы я поносил тебя на руках? – Да! – радостно восклицает Вэй Ин, прижимаясь к нему только сильнее. Лань Ванцзи оставляет хватку неизменной и спокойно удерживает мужчину на весу. – И как долго? – Давай целый день. – Но нам нужно достроить крышу, – возмущенно говорит Лань Чжань. – Укроемся лопухами. – Сам укрывайся своими лопухами, – фыркает он. – Ты же просто отлыниваешь от дел. Мы начали строить его всего неделю назад, с нашими силами, и если приложить старание, управимся за пару следующих дней. Вэй Ин у него на руках захныкал. – Но я не хочу-у-у-у, хочу отдыхать и лежать на травке. Сейчас же такая хорошая погода! Лето наступило! Я так давно ждал его. – Давно? – С прошлого года. – М-мм. – Чего ты мычишь? Давай лучше отдохнем денек, а завтра с новыми силами ринемся в бой. Договорились? – Договорились. – Ур- – Вот только… Вэй Усянь прервал свое радостное ликование. – …ты говорил вчера то же самое. Слово в слово. Хочешь покататься на руках? Хорошо, но сперва мы сделаем дом, а потом развлекайся в свое удовольствие. Лань Ванцзи окинул его строгим взглядом, после чего без всяких угрызений совести взял и кинул парня в большую кучу травы и опилок, которая лежала как раз с новенькими досками. Лань Чжань вырезал их вчера вечером. После избавления от непосильной ноши, мужчина тряхнул руками и как ни в чем не бывало оттолкнулся от земли, приземляясь на крыше и беря в руки молоток, а в зубы гвозди. Вэй Ин выскочил из кучи мусора секундой спустя, как ошпаренный, начиная отплевываться во все стороны. – Лань Чжань! Ну, ты и… А ну, иди сюда! Дуэль! Прямо здесь и сейчас! Лань Ванцзи промычал что-то невнятное, продолжая прибивать доски одну к другой. – Да ты же меня совсем не слушаешь! Ну, кто так поступает со своим обожаемым мужем и любовником?! Ты должен меня холить и лелеять, а не кидать во всякие бяки! Лань Чжань! Ну-ка спускайся немедленно! Под грозные вопли негодования Лань Ванцзи продолжал работать еще несколько минут, а потом Вэй Усянь сам залез в один прыжок к нему и пристроился рядом. – Лань Чжань? – Что? – Ты обиделся на меня? Лань Ванцзи удивленно приподнял брови и поднял голову вверх. Вэй Усянь выглядел расстроенным и на порядок притихшим. Кажется, он решил, что раз все это время во время его брани Лань Чжань ему перестал отвечать – это значит, что он на него злится. Хотя злился сначала только один из них. И как так вышло? Лань Ванцзи выдохнул и покачал головой. Он протянул руку вперед и насыпал большую горку гвоздей в ладони Вэй Ина. Тот сложил те лодочкой и сел ему помогать. – Ты ведь не обижаешься, да? Я просто хотел, чтобы ты обратил на меня внимание. – Я обращаю. – Но ты кинул меня в опилки. – Поделом. – Что?! – Дай гвоздь. – Держи. Вэй Усянь протянул ему предмет, а потом увидел, что Лань Ванцзи забивает те одним ударом, хорошо прицеливаясь и ударяя точно по металлической шапочке. Он так сильно впечатлился этим явлением, что как под гипнозом залип на весь оставшийся день. Таким образом, крыша все-таки была готова. И под вечер Вэй Ин спрыгнул вниз, подталкивая Лань Ванцзи к кучке мусора. – Что ты делаешь? – Теперь твоя очередь там валяться. – Если я упаду, то потяну тебя за собой. – Ой, да ладно заливать. Я уже в этом искупался, теперь твой черед. Супруги все делят поровну. Соответственно подобный опыт тоже. Как там у них в клятве? В радости и бедности, в богатстве и здравии… Вэй Усянь подтолкнул его посильнее, и когда ноги у Лань Ванцзи заплелись, и он все-таки стал падать, его рука проворно обхватила Вэй Усяня за запястье и утащила за собой, под очень дельное замечание: – В печали и горе, проходя все вместе, пока смерть не разлучит вас! – А-а-а-а-а-аа-а-а! *бух* Ближайшие несколько метров заволокло бежевым облачком, которое полностью похоронило в себе сразу двоих.