Бездна

Драко Вообще-то я не собирался быть настолько «хорошим», но Поттер выглядит действительно замученным, и иначе я просто не могу. И это если учесть естественное наличие неприятного смолянистого осадка в душе, вызванного впечатлениями о донельзя загаженном, просто-напросто оскверненном и угробленном доме, но… Поттер же не виноват. Или виноват… а, ладно, у него такой взгляд, что совсем не хочется ему на мозги капать. Да и послать он меня может в любой момент, поэтому надо быть более обходительным. Мы заходим в кафе, что неподалеку, и я уже присматриваю столик у окна, как Гарри окликают. Я, естественно, тоже поворачиваюсь на его имя и вижу отчего-то странным мне кажущегося типа. Ему едва за пятьдесят, но лицо достаточно приятное, по крайней мере, отвращения я к нему не испытываю. Он улыбается, поджимая губы, а еще у него длинный нос. Готов поспорить на Поттера, что он любит совать этот нос в чужие дела. — Добрый день, Мозес, — говорит Поттер, а названный Мозесом ему отвечает, смотря, однако, на меня: — Уже виделись, забыл? — натягивает улыбку и тянет ко мне руку для знакомства, едва приподнимаясь на стуле. — Меня можно называть Мозесом, не обижусь, а ты… — он якобы задумывается, бросая хитрый взгляд на Поттера, и договаривает, снова обращая внимание на меня, — Драко Малфой, кажется, не ошибаюсь, не так ли? Я киваю и пожимаю руку, пытаясь как можно милее улыбнуться. Мозес не ошибается, когда ему кажется, и я определенно не ошибусь, если скажу, что он та еще «шишка». Напротив Мозеса сидит мужчина, лицо которого могу разглядеть, лишь когда он поворачивается к нам и заговаривает с Поттером: — А вот мы не виделись, — они с Поттером обмениваются приветствиями, и я замечаю, как абсолютно безразличный взгляд этого человека, ни на секунду не задерживаясь, проскальзывает по мне. — Это Кристофер, — говорит Мозес, не сводя с меня взгляда и догадываясь, что его собеседником я заинтересовался. Кристофер кивает и отворачивается, но его сухое и безэмоциональное лицо все еще стоит у меня перед глазами. В отличие от Мозеса этот тип явно замкнутый. — Ну, обрати же на него нормальное внимание, — произносит Мозес, в то время как Поттер усаживается рядом с ним. — Обратил, — голос слегка гнусавый, по нему тоже сразу можно понять, что он занимает высокое положение в обществе, ведь человек такой стереотипный. — Будто на труп. Я вчера, кажется, упоминал, что Малфои для меня умерли. Мне приходится прокашляться от такой беспардонности, поколебавшей, надо сказать, мое внутреннее достоинство и заставившей его покрыться рябью. Видимо, этот Кристофер мой род больше ни во что не ставит, хм, времена изменились, но все еще продолжают меняться… Я сажусь напротив Поттера и оказываюсь по одну руку от Мозеса, а по другую — Кристофера. И мне это совсем не нравится, я хотел побеседовать с Поттером наедине, но меня же никто не спрашивает. Подходит официант, и не успеваю заказать жареного лосося, как возле нас оказывается молодой парень в наспех накинутой на плечи серой мантии. Он наклоняется и что-то поспешно шепчет Кристоферу, тот хмурится и со злой силой сжимает вилку в руке, его пальцы белеют. — Так и знал, что мне не дадут поесть! — злобно восклицает он, выпуская вилку и отодвигая тарелку с почти не тронутым блюдом. — Уже убегаешь? — Мозес посмеивается, и он мне уже нравится. Кристофер уходит, прошипев что-то достаточно едкое и настолько же неразборчивое в ответ, и мы остаемся втроем. Мозес и Поттер перебрасываются словами о работе, а я наслаждаюсь вкусом рыбы, и уже почти перестаю их слушать, как вспоминают про меня: — Драко, я ведь могу так обращаться? — и не дав мне время для ответа он продолжает: — Я не буду расспрашивать про такой интересный внезапный побег, у каждого свои причуды, — он впервые улыбается, показывая острые зубы. Действительно острые, словно специально заточенные под акульи! — И даже не буду спрашивать про смысл возвращения… Но что ты планируешь делать? Мозес впивается в меня пытливым взглядом, и Поттер замирает, переставая резать мясо на мелкие кусочки. — То же, что и все, — стараюсь отвечать как можно спокойнее, — жить. — Семья, дом и … работа? — быстро он наседает на меня, однако. — Да, я думаю, — мне становится неловко, и я бросаю взгляд на Поттера, который медленно насаживает кусочек мяса с кровью на вилку, медленно отправляет его в рот и медленно так пережевывает, и поднимает на меня очень серьезный взгляд. — Как же мне без работы? — вроде бы получается шутливо, но на самом деле чувствую, как нервы постепенно накаляются, словно медная проволока на медленном огне. — Гарри поможет устроиться? — черт, мне кажется, или он правда что-то знает? Поттер, что, болтает всем и вся? Почему во мне все больше приживается ощущение, что я экспонат для тщательного изучения и наблюдения? — Эм, мы как-то не говорили об этом, — произношу осторожно, внимательно следя за реакцией Поттера, который как раз дергается. Едва-едва заметно, но все же дергается. — Если честно, — Мозес снова перехватывает инициативу разговора, — не думаю, что тебе, Драко, стоит возиться в Аврорате. Серьезно, ну какой из тебя аврор? Разве что за Гарри бегать… ну, помощником, а вообще… — притихает, и его взгляд становится оценивающим. И вот он наклоняется, достаточно близко, чтобы это счесть неприличным, и его рука обхватывает мою. — Люциус занимался деньгами, тебе тоже стоит… — Мой отец? — нет, я не удивляюсь роду его занятий, я удивляюсь, что этот человек говорит о нем. — Вы… ты знал его? — В одной реке плавали, — усмехается, отпуская мою руку, и я, кажется, становлюсь ему не интересен, он обращается к молчащему до сих пор Поттеру: — Деньги на счет я перевел утром, так что по этому вопросу можешь не беспокоится. Поттер кивает поспешно и старается не смотреть тому в глаза. — А где состоится бракосочетание влюбленных? — ну прям цепляется, и Поттер хмурится. — Не знаю, этим занимается Джинни, — отвечает скупо, и мне самому уже хочется защитить его от Мозеса, который, как ни странно, по-прежнему мне импонирует. — М-м-м, — протягивает задумчиво и добавляет, откинувшись на спинку стула: — Я на твоей свадьбе, вот ей-Мерлин, напьюсь! Такое долгожданное событие! Поттер улыбается, едва приподнимая уголки губ, и молчит. — Нет, с вами двумя невозможно общаться! — Мозес восклицает недовольно, но выглядит при этом неприлично счастливым, чуть не светится. — Вы никак не хотите поддерживать разговор, к моей досаде… хотя тут не моя вина, вы ведь пришли пообщаться друг с другом. Ох, мне внутри внезапно становится горячо, как будто меня поймали с поличным за чем-то грязным. Типа за просмотром маггловского телевизора, стиркой носков, или разорением копилки. Но опровергать Мозеса не хочется — вдруг это остановит его, и он передумает уходить (ведь я вижу, что собирается)? — Мы пришли просто поесть — блин, кто Поттера за язык тянет?! — О, раз так, вы, наверное, встретились чисто случайно, да? — Мозес усмехается. — Ладно, мне не нужна жалкая скрытая правда на этот вопрос. — Оставляет деньги и отодвигается на стуле. — Я лучше удалюсь. Мозес уходит, и быстро подоспевший официант убирает за ним, а Поттер совсем на меня не смотрит. Когда уходит и официант, я позволяю себе заговорить: — Странный этот Мозес, — давай же, Поттер, посмотри на меня, — или он что-то знает. Но Поттер не то что не смотрит на меня, он даже не говорит со мной. Заказывает кофе и, когда его приносят, все внимание уделяет горячему напитку. — Что случилось? — наклоняюсь к нему не так сильно, чтобы это вызывало подозрения, и не достаточно близко, как этого хотелось бы. — Все нормально, — он говорит это спокойно, обыкновенным ровным голосом, но почему же мне тогда так страстно хочется его укусить? Блин, мне так много надо сказать ему, и вообще, а он молчит и молчит, не смотрит и не смотрит. Баран. — Прошу тебя, будь более открытым, — даже не верится, что я это говорю, и уж тем более не верится, что наклоняюсь еще ближе, будто рассказываю ему неведомый секрет. Меня пугает, что моя рука, будто имея другого хозяина, не меня, легонько накрывает поттеровскую. — Что не так? — Все так, — Поттеру явно не комфортно, и он слабо, но все же пытается избавиться от моей руки. Смешно, если честно; видимо, при свете дня ему не так приятно находиться со мной, как в вечерней темноте. Я сжимаю его руку крепче, и он, наконец, поднимает на меня раздраженный взгляд. Да в чем я-то виноват?! В том, что здесь оказались его приятели? В том, что Мозес ведет себя как абсурдная смесь Дамблдора и Снейпа? И самое печальное — это стучащее в висках понимание, что встреча наша вот-вот кончится, а я так и не получу ничего. Поттер (намеренно или подсознательно?) тормозит развитие наших с ним отношений — и это в тот момент, когда я уже готов зайти так далеко, как никогда! — Гарри, мать твою, — шиплю я, — будь нормальным, иначе я… Не успеваю закончить мысль, как над нашими головами раздается наглое покашливание, и Поттер настолько молниеносно отдергивает руку, что мне хочется ударится лбом об стол, и ведь я уже знаю, кто это, черт его побери, даже голову поднимать не надо. — О, как хорошо, что вы еще здесь! — какой непередаваемой иронией Мозес наполняет слова, — я совсем забыл сказать, что похлопочу за тебя, Драко, по поводу работы. Внутренне весь замираю, потому что боюсь, что ослышался. — А? — таки поднимаю голову и в изумлении смотрю на этого типа, улыбающегося как Санта в Рождество. — Да, я думаю, ты достаточно смышленый, — вижу эти акульи зубы, которые зубами-то не назовешь… ряды острейших клыков. — Высокую должность не обещаю, но с чего-то же надо начинать. На Поттере совсем лица нет, когда он делает глоток кофе, а меня просто распирает от чувства радости и жизни. * * * Гарри Ну вот и все, мы и так пытались шахматами играть в карты, а Мозес взял и раскидал все фигурки в дополнение. Зачем ему понадобился Драко? У него таких смышленых по сотне на квадратный метр его кабинета. Помочь сыну Люциуса Малфоя? Весьма маловероятно. Они с Люциусом, хоть и «плавали в одной реке», но всегда брызгались друг в друга. Да и история их знакомства… они встретились впервые уже после того, как Малфой-старший кинул Мозеса на деньги — последний мне сам это рассказал за одним из поздних ужинов. Тогда, может, месть? Взять под свое крыло, опекать и помогать, а в самый нужный момент — оставить? Тоже маловероятно. Мозес слишком легкий человек для того, чтобы сын отвечал за отца. Выходные проходят в дымке — мы, я и Джинни, проводим их в доме Уизли, и два вечера подряд я просиживаю за семейным столом, окутанный теплом и заботой. Иногда мне правда кажется, что я — Уизли, а Джинни — моя сестра по крови, слава Мерлину, что это лишь кажется. От Малфоя снова нет известий, и вот честно, в ночь на понедельник, когда мы, обнимаясь, прощались в тесном коридорчике Норы, и я клятвенно обещал заглянуть и в следующие выходные — я не помнил его. Забыл, он вылетел из головы южным ветром, вытеснился из сердца теплым рыжим семейством, моим семейством. Даже жаль, что он снова напоминает о себе письмом, что лежит на столе в моем импровизированном домашнем кабинете. И зачем я туда заглядываю перед сном? Письмо он мне отправил сумбурное, то ли писал его в истерике, то ли просто торопился. Постоянные «Мозес» заставляют меня закатывать глаза и «работа», «обещания», «радость»… неужели он не может высказать все это Забини? Он ведь его друг, а не я. Малфой заканчивает строчкой: «Увидимся, Гарри!», и это напоминает мне Рона. Странная боль проходит по сердцу, и я сжигаю письмо, чтобы больше никогда его не читать и не вспоминать о нем. Да и вообще надеюсь, что мы с Малфоем не увидимся, пусть таскается с Мозесом, раз тот взял на себя мой чемодан без ручки. Утягиваю Джинни в постель и, уже после того, как кончаю, долго смотрю в окно. Я представляю Малфоя, который широко улыбается и машет рукой, крича мне: «Увидимся, Гарри!», что, как ни крути, подходит больше Рону. * * * После двенадцати у меня освобождаются полчаса, и я выхожу из кабинета спуститься вниз и проведать Родни. Конечно же, не просто так, а чтобы узнать у него, как дела у Мозеса, а, соответственно, у Малфоя, черти бы его побрали. Я, безусловно, мог бы, на правах «дружбы» спросить об этом у самого Малфоя или у того же Мозеса, но это лишь вызовет ненужные подозрения у этих двоих. Каково же мое удивление, когда, зайдя в лифт, я вижу там не только Дороти и Кевина из Отдела магических игр и спорта, но и собственной персоной Драко Малфоя, который спешит улыбнуться и поздороваться со мной. Я едва киваю в ответ на его дружелюбное приветствие и как можно быстрее завожу разговором с Кевином, только бы Малфой не начал разговор со мной: — Как там сыграли? — Ох, это было просто ужасно, мистер Поттер, — тянет он, тяжко вздыхая. — Ну, вы сами понимаете, итальянцы в хорошей форме и просто отлично играют. — Понимаю, но за наших было все же обидно, — едва улыбаюсь и лопатками ощущаю, как Малфой пыхтит позади меня. — Невероятно обидно, но, думаю, все еще впереди, ведь… Лифт открывается и я, пробормотав «Мне пора», выхожу на этаже. Наверное, поступаю с Драко не очень хорошо, но я пока не могу, не могу и все. Слишком сложно все-таки перетащить наши с ним отношения из «подозрительно-наблюдательных» в ранг дружбы. Я не могу так просто принять это, мне надо хотя бы пару дней, чтобы осознать наше с ним положение в этом дурацком мире. Родни орет на какого-то парня и шлепает себя по лбу, устало выдыхая: — Ну какой же ты дурак. Этот мальчишка поспешно убегает с красными щеками и опущенным взглядом, а я сажусь напротив Родни, который уже кричит: — Нам два кофе! — Суровый понедельник? — бегло оглядываю Родни, пребывающего, мягко говоря, не в настроении. — Да невозможно! Сначала Калеб … Родни рассказывает «невозможные» утренние события, практически без пауз и постоянно запинаясь. Под конец речи он судорожно облизывает губы и вот уже тянется к ящику в столе, откуда выуживает половинчатый коньяк и пару бокалов, заговорщически мне подмигивая. На его предложение выпить вместе я отказываю, Родни спокойно пожимает плечами, мол, дело твое, опрокидывает в себя первый бокал и расслабленно откидывается в кресле. Он жмурится и, вытирая рот рукой, говорит: — Аж полегчало сразу! — и вот он уже добродушно посмеивается, а в глазах появляется искорка интереса. — А ты не так уж часто ко мне приходишь, чтоб я мог подумать, что ты не по делу заглянул. Я собираюсь ответить в нейтральной ноте, возможно, даже шуткой, как появляется миловидная девушка с кофе, и Родни моментально начинает ее отчитывать: — Почему ты так долго? Чем ты опять была занята? — кулак ударяет по жалобно скрипнувшему от такой незаслуженной кары столу. — Еще раз такое повторится, и я уволю тебя к чертовой бабушке! Однако девушка на все эти грозно звучащие фразы лишь едва заметно закатывает глаза и молча удаляется. — Спокойная она у тебя, — замечаю, когда он отпивает кофе и вновь расслабляется. — И не говори, просто золотая! — Родни улыбается. — И молчит, и все выполняет без ошибок, и выглядит прекрасно и… м-м-м, кофе всегда вкусный. Я делаю большой глоток действительно вкусного кофе и понимаю, что никогда он ее не уволит. Не понимаю только, зачем он грозится сделать то, чего никогда не сможет, да и не захочет, скорее всего? — Так что случилось, Гарри? — вопрошает он. — Только не говори, что поссорился с Джинни в преддверии свадьбы. — У нас с ней все отлично, просто… — смотрю в открытое широкое лицо Родни и прикидываю шансы того, что он расскажет о нашем разговоре Мозесу. Думаю, они равны нулю. — Слышал, Мозес с Драко теперь… — хочется сказать «нянчится», но думаю, это чересчур некорректно прозвучит, — работает. — А, это, — Родни откидывается на спинку кресла, — да что-то вроде того. Не знаю, я видел их двоих вчера в министерстве. Забегал за документами и наткнулся на них в холле. Мозес мне как обычно помахал и представил Драко Малфоя, правда, я торопился, поэтому не уделил знакомству много времени. — Хм, ясно… — тоже откидываюсь на спинку кресла и проваливаюсь в свои мысли о будущем. — Что такое? Почему ты спросил об этом? — Родни предсказуемо заинтересовывается и проводит пухлой рукой по такому же пухлому животу. — Ну… — блин, надо было думать лучше над ответом на этот вполне ожидаемый вопрос, нежели о будущем. — Как я уже сказал, я слышал, что Мозес хотел помочь Малфою с работой, и вот сейчас, когда спускался к тебе, увидел в лифте Драко Малфоя, вот и спросил. — А-а-а, — Родни понимающе хмыкает и слегка наклоняется в мою сторону. — Если честно, Гарри я тебя очень понимаю… Только вот я его сейчас совсем не понимаю и тоже едва подаюсь вперед, чтобы лучше его слышать. -… я бы тоже не хотел его видеть и близко с «нашим» кругом, — поджимает губы, и я почему-то смотрю на его большой второй подбородок. — Я его не особо помнил, но когда увидел… нехороший человек, этот Драко Малфой, но, к сожалению, именно таких Мозес и любит. Я киваю, якобы подписываясь под каждым словом, а сам задумываюсь над вопросом — хотел бы я видеть его в «нашем» круге или нет? Хотел бы я, чтобы он поднялся или нет? Думаю, хотел бы, но почему же тогда его удачи меня так расстраивают? Неужели, я раньше тешил себя надеждой, что от безысходности он … нет, не могу додумать даже эту мысль, даже в своей голове не могу произнести ее, как же это невообразимо мерзко с моей стороны. И главное, сейчас, когда у него все начинает получаться, я злюсь, злюсь, что он не оставил меня?! Да я, оказывается, сумасшедший! Разве это не я, не так давно, молил небеса получить хотя бы весточку, что у него все хорошо? Разве это не я надеялся на крепкую дружбу между ним и мной и мечтал о душевных или хотя бы пустяковых беседах за ланчем? Разве это был не я?! Я женюсь, а он любит другую и женат на ней — на что я, блин, рассчитывал? Черт, я же должен радоваться, что он пишет мне письма, где последней строчкой идет «Увидимся, Гарри»… когда я стал потворствовать своему эгоизму и хотеть заполучить все и вся? Я моральный урод. И как жаль, что правда настигла меня только здесь, в кабинете Родни, а не когда я сжигал вести от Драко Малфоя или игнорировал его в лифте. — Гарри? — Родни смотрит на меня с легко читаемым беспокойством, и я быстро киваю, переводя разговор на новую тему: — Наши вчера проиграли итальянцам, жалко, что мы не станем чемпионами в этом году. — Ну, ты хоть ставки не делаешь! — восклицает Родни, и его глаза загораются азартным огнем фаната. — А я столько золотых в трубу спустил! Мы беседуем долго, перескакивая с одной нейтральной темы на другую. Родни любит говорить, а я сейчас предпочитаю слушать, лишь изредка вставляя комментарии, подстрекая собеседника продолжать, пока я в своих мыслях постепенно прихожу к выводу, что дружить с Малфоем все же прекрасно, и не стоит рвать связи. Надо бы перестать в голове называть своего друга по фамилии. * * * Работаю до самого вечера как проклятый, не замечая ничего и никого, а когда прихожу домой, в объятия кидается Джинни. Она повисает в моих руках и легкими невесомыми поцелуями проводит теплую дорожку от уха до ключиц. — М? — не отодвигаю ее, но, признаться, немного ошарашен таким напором чувств. — Вот тебе и «м», — она улыбается, а через секунду становится серьезной, — тебе письмо. Джинни машет конвертом перед моим лицом, и вот передает его мне в руки. Письмо от Драко Малфоя, и мне хочется сказать ей: «Спасибо, что не сожгла», как я понимаю, что она уже исчезла. — Малфой лично его заносил?! — кричу я в неизвестность, вытаскивая письмо из конверта, ведь Джинни его уже распечатала и, конечно же, прочитала. — Нет, — доносится с кухни, и я направляюсь туда, — принесла сова минут пятнадцать назад. Даже не знаю, что меня больше пугает: что Мал… Драко начал присылать мне письма на дом, зная, что я живу с Джинни, или то, что Джинни не закатила истерику и не расплакалась. «Ох, я сегодня так наработался, Мозес совсем не щадит меня, я думаю, это все проверка. Все равно хотел сегодня забежать к тебе, но твоя Грейс сказала, что ты очень занят, и я не стал мешать, так что, думаю, мы с тобой оба сильно устали. Может, завтра посидим в баре? Снимем стресс, поболтаем… я бы хотел увидеться. Твой друг, Драко» — Гарри, — слышу, когда дочитываю строчки. — А? — Я спросила тебя: ты будешь салат с морепродуктами? — строго звучит ее голос. Рассеяно киваю, снова перечитывая послание Мал… Драко. Вполне себе дружеское письмо, хотя «снимем стресс» и «я бы хотел увидеться» немного волнуют меня в не совсем дружеском чувстве, но я уверен, что ничего интимного он не имел в виду. И вот это его «Твой друг, Драко»… если бы в последнее время Драко Малфой не вел себя так порядочно, я бы заподозрил, что он очень громко смеялся, когда выводил свою подпись. — Так ты идешь? — Джинни выхватывает у меня письмо и пробегается по нему глазами. — Так идешь с ним в бар завтра? — Эм, я не знаю, — накалываю креветку на вилку и отправляю в рот. — Если хочешь, то можешь пойти, — она кладет письмо на стол. Черт, что изменилось? Почему раньше она чуть ли ни огнем плевалась, когда слышал лишь фамилию Драко, а сейчас она свободно отпускает меня с ним в бар? Я смотрю на нее, пытаюсь разгадать смысл перемен. Почему все и всё вокруг меняется, а я статичен? Люблю статично, работаю статично, дружу статично. — Я тебя не узнаю в отношении Драко Малфоя. Что поменялось? — я же могу со своей будущей женой говорить открыто? — Просто… — смущается и поднимает на меня взгляд, полный стыда, — я просто, по своей глупости, не до конца доверяла тебе. Я, боже, Гарри, прости меня, но я почему-то думала, что ты способен на плохие вещи, Гарри. Я… О, Мерлин, вот теперь стыдно мне. — … очень виновата. Но знаешь, я теперь думаю, что все не так. Да, совершенно очевидно, что Малфой вздумал снова стать кем-то в Англии за твой счет, но… — она запинается, подбирая слова. — Ты ведь не даешь ему деньги? И не собираешься давать? Я киваю, потому что правда не давал и не буду. Не потому, что я жадный, а потому, что не хочу, чтобы мной пользовались. — Ну вот… у нас с тобой свадьба скоро, и я думаю, что насчет Малфоя могу не волноваться. — И все же есть что-то в глубине ее глаз хитрое и даже коварное, хоть и голос ее проникновенен и кристально честен. — Если ему так нужно с тобой дружеское общение и встреча раз в неделю — почему бы и нет? — Да, — беру ее за руку и целую в щеку, — спасибо, я очень благодарен тебе за возникшее доверие в этом отношении, — произношу я мягко и тоже тщательно подбирая слова. — Действительно, по поводу Драко Малфоя волноваться не стоит, так как это лишь дружеское общение. — Дружеское? — она усмехается и делает глоток вина, — серьезно? Вы, правда, друзья? Ох, какой же сложный вопрос, но, думаю, сегодня я нашел на него ответ: — Угу, я и Драко Малфой просто друзья, — тоже делаю глоток вина. Кислое. — Если ты так говоришь, значит так и есть, — Джинни натягивает улыбку и за поздним ужином меняет тему: — А я сегодня целый день печальная… как же мы могли проиграть итальянцам? — Это все потому, что играли без тебя, милая, — смеюсь, и Джинни это нравится, раз она искренне улыбается. — И по этому поводу очень сильно возмущался Родни… — О? Снова поставил деньги? — она весело хмыкает, отправляя в рот кусочек омара. — Ага, «как в трубу спустил», — припоминаю я слова Родни, и Джинни заливается чистым искренне-серебристым смехом. * * * — … приношу бумаги, а он цинично так смотрит на меня, словно на тупоголового идиота, и говорит: «Не те»! Вот честно, мне нравится Мозес, но иногда я готов его убить! — Драко хмыкает и допивает свое пиво. — Да брось, — ставлю локти на стол. — Сколько ты с ним проработал? Один день? Мерлин, что такое один день против девяти лет? Черт, не стоит мне это сравнивать… — Зато какой день, Гарри! — мое имя, с такой легкостью теперь слетающее с его уст, почти перестало резать мне слух. Дальше Драко говорит бармену, что будет еще одну порцию темного пива, а я незаметно рассматриваю его. Точеный профиль с правильным прямым носом, светлая, совсем не загорелая, кожа, практически бесцветные волосы, и тонкие губы так маняще двигаются… но самое лучшее в нем — это его глаза. С почти прозрачной радужкой, словно наполненные каким-то светом. Странно, если учесть, что глаза — это зеркало души, а душа у него всегда была не самая светлая. Или он действительно изменился? Когда? Он был одним двадцать шесть лет, а тут за неделю стал другим? Неужели человек может так поменяться? Да еще и за такой короткий промежуток времени? Черт, мы с ним — друзья, я так долго хотел этого, что сейчас даже трудно осознать. Я пытался осознавать вчера, пытаюсь осознать сегодня… мы с ним правда друзья! И это настолько хорошо, что не верится. Он ловит мой взгляд и улыбается, а я, чтобы не улыбнуться, как дурак, в ответ, делаю глоток пива, отводя глаза. Хочу ему сказать, что нам уже скоро следует разойтись по домам, как начинается шумиха: два посетителя сильно поднабрались и видно поссорились, так как дело приобрело явный характер пьяной драки. Они что-то яростно доказывают друг другу о том, «кто кого обдурил», и бармен с двумя крепкими мужиками, непонятно откуда взявшимися, уже бегут их разнимать. — Надо же было так нажраться, — Драко наклоняется ко мне и шепчет в самое ухо, едва не касаясь своими губами, которые сейчас, скорее всего, кривятся в снисходительной ухмылке, моей кожи, пока я не свожу глаз с этой драки. — Ага, — и киваю в подтверждение, при этом чувствуя, как его челка слегка щекочет мою щеку. А еще я жду, когда Драко отодвинется от меня, но нет, я все еще ощущаю его тихое дыхание на своей мочке. Кажется, стоит мне двинуться — и я непременно впечатаюсь головой в его лицо. — Смотри, тот ему чуть в нос не зарядил, — усмешка в самое ухо, и мне становится очень горячо, а по телу пробегает волна мурашек, — жаль промахнулся. Мерлин, он так близко. И мне очень, просто невыносимо, приятно, а еще — жгуче стыдно от того, что он не понимает, какие грязные мысли вызывает у меня его близость. Медленно, словно не желая прерывать эту близость, поворачиваюсь к Драко, и передо мной оказываются его губы. Они такие влажные, и действительно улыбаются, и… черт, он проводит по нижней губе языком, будто специально приглашая меня. Я моргаю, мысленно отмахиваясь от миража, — вот я губу раскатал, Драко будет меня приглашать к поцелую, как же. Хотя у него были попытки… но сейчас ему незачем, он понимает, что денег я ему не дам, а работу он уже нашел и дом вернул. Отодвигаю Драко и снова разворачиваюсь к пиву, так как представление подошло к логическому завершению — их таки вывели из бара. — Мы ведь друзья, да? — не знаю, зачем это спрашиваю, блин, я все еще не верю своему счастью. — Да, — Драко быстро улыбается, и вот он снова близко, а его рука ложится на мои плечи: — Пойдем? * * * В этот вечер никто никого никуда не провожал. Мы вышли из бара, прошлись немного вместе и трансгрессировали по домам. Типичные друзья. Никаких душевных разговоров или намеков, никакой агрессии или недовольства, лишь милые улыбки, обычные слова. Мы перебрасываемся письмами каждый день, и эти письма настолько обычны, что даже Джинни признается, что их скучно читать. Но она читает — и это меня настораживает. Проводим вместе мы не каждые вечера, но все же достаточно часто — день через день. Мы ходим в бар или просто гуляем, если на улице не слишком холодно. Я даже подумываю провести вечер в компании Драко и Рона, правда, пока не знаю, как они оба к этому отнесутся. В общем, все очень обычно… … И что-то меня не оставляет спокойным. Сначала я думал, что все происходящее я слишком долго ждал, и теперь оно меня обескураживает, но я ошибся. Дело явно в другом, правда вот, в чем именно, я пока понять не могу. Вроде бы все нормально и действительно в рамках дружбы, но… — А что ты делаешь сегодня вечером? — Драко забегает в полдень и начинает сразу с вопроса. Вообще, он забегал ко мне и в среду, и в четверг, и вот сегодня… неудивительно, и я привык к его коротким появлениям в разгар рабочего дня по нескольку раз. Все-таки Мозес не такой уж и зверь, чтобы не давать ему и секунды без продыху. А иногда мы сталкиваемся в лифте и в коридоре, но это хоть и очень приветливые, но все же тоже короткие встречи. — Эм-м, сегодня пятница, и я планировал сходить с Роном в бильярд. И я вижу, как Драко недовольно поджимает губы. Мерлин, он серьезно? Мы, конечно, друзья, но ведь не обязательно так много времени проводить вместе, верно? — Ясно… — садится на диван и выглядит все так же недовольно. — Ну, если хочешь, можешь с нами… — говорю осторожно и даже хочу, чтобы он согласился. Если я буду совмещать и Рона и Драко в одни вечера, то я смогу больше времени проводить дома, на радость Джинни. — М-м, — делает вид, что задумывается и прикладывает палец к губам, — нет! Ох, провожу рукой по волосам, ну попытка была не пытка. Я старался. — Но! — Драко подскакивает так, будто ему задницу напекло. — Что насчет завтра? — Завтра семейный обед у Уизли, и вечером мы с Джинни… — Не продолжай, — обрывает меня, и вот он уже близко, наклоняется над моим столом. — Если ты и в воскресный вечер занят, я разозлюсь, — говорит он сурово, но с улыбкой. — Ну, — даже не знаю, как ему сказать, — я хотел сходить в кино. — В кино? — он приподнимает бровь как в школе, когда я говорил очередную глупость. — Один? — Не знаю, наверное, Джи… — Знаешь, я очень люблю маггловские фильмы, — он присаживается на край стола, беспардонно перебивая меня. — Сколько усилий они прикладывают, сколько душевных и физических сил тратят, чтобы так играть. Сколько нужно человеческих ресурсов и техники для создания фильма! Сколько эмоций нужно вложить в свою игру! Трогательные мелодрамы, при просмотре которых ты вот-вот норовишь всплакнуть, словно дитя; или блистательные искрометные комедии, под которые ты смеешься, словно безумный… Таинственные детективы, опасные и захватывающие вестерны... Ты знаешь, они, похоже, даже догадываются о существовании магического мира, судя по некоторым их фильмам. Кино раскрывает для нас весь спектр детских ощущений, если конечно это не кино для взрослых — заливается смехом и продолжает после: — Мы сидим, разинув рты, и поддаемся новой атмосфере на эти пару часов. Мы переносимся в воссозданные на эти мгновения специально для нас миры Дикого Запада, или открытого космоса…иных планет и измерений, стран, которые в жизни мы, чаще всего, увидеть не успеем. Да, я пришел к выводу, что магглы, хоть и не владеют магией, но все равно виртуозно создают целые вселенные и невероятно грандиозно делают это в кинофильмах! — Ого, — я правда потрясен, — не думал, что ты любишь фильмы. — Очень люблю, Гарри, — хмыкает и щурится. — Сходим вместе? И, конечно же, я не могу отказаться. * * * Я беру два билета на одиннадцать тридцать пять, и Драко очень широко улыбается, когда я машу ему ими. — Ты в порядке? — что-то не нравится мне эта его улыбка. — Да, да, — быстро кивает, — все просто отлично, жду не дождусь, когда буду смотреть кино! Удивительно, но он даже не спросил меня, что за фильм. И вообще, до этого он смотрелся довольно забавно возле больших баннеров, которые он рассматривал, почесывая подбородок. Одетому в строгий черный костюм, ему таки не место в кино. Поправляю теплый свитер и снова цепляюсь к нему: — Ты точно в порядке? — мне все же кажется, что он заболел, но Драко лишь отмахивается от меня, немного нервно. Люблю занимать места ровно по центру зала (там лучший обзор и лучший звук), и в этот раз мы с Драко усаживаемся в «золотую середину». Я молча утыкаюсь в черный экран, на котором вот-вот появится реклама, а Драко принимается вертеться, и, в конце концов, когда гаснет свет, он выдает: — А что, все парочки садятся в конце? — нет бы спросить меня, на какой фильм он пришел. Я едва оборачиваюсь и вижу, что там уселись четыре пары, которые весь просмотр будут целоваться и шептаться. — Да, места для поцелуев, — отвечаю, и тут же на экране начинают крутить рекламу. — То есть мы будем смотреть фильм, а они будут целоваться? — Драко хмыкает, — надо было и нам взять места в поцелуях. Вся интонация его показывает, что он шутит, но черт, что он несет?! Я недоверчиво кошусь на него какое-то время, прежде чем снова вернуться к просмотру рекламы. «Бойцы, вы должны будете десантироваться туда…» * * * Драко Мозес написал мне уже утром в субботу и пригласил в министерство для беседы по поводу работы. Это было первое по-настоящему счастливое утро в Лондоне с самого момента возвращения моего в родную Англию. Конечно, мы договорились быстро, хотя с бумагами возникли небольшие трудности, которые он обещал со временем уладить. В первый же день я понял, что все не так легко как могло казаться, на деле я помощник одного мелкого аналитика, но выходит так, что этого мистера Онли за неделю я ни разу не видел, а вот поручения Мозеса выполнял только так. Это мелкие задания из разряда: «отнеси это туда», «перебери вот это вот так», и «подпиши вот эту стопочку». Но понемногу он вводит меня в курс финансовых дел, рассказывая, у кого какие кошельки и кто как ими управляется. Все это значит, что с Мозесом мы сработаемся, хоть это и не так легко и престижно на первый взгляд. Я помню, как в среду между нами состоялся такой диалог: — Можно передохну пару минут? — я отложил стопку заявлений на предоставление суммы. — Нет, — он улыбнулся. — Ты не проработал и трех часов подряд. — Но мне надо в туалет, — соврал я, даже не краснея. — Нет, — он опять улыбнулся и потянулся за обычными сигаретами. — Мне надо зайти к Гарри, пока есть возможность его поймать, — в конце концов, честность это последняя надежда. — А, ну иди, конечно, чего сразу-то не сказал, — Мозес согласился так легко, что я подумал, это шутка. Но, когда я встал и вышел, он ничего не сказал, и когда вернулся от Поттера, он лишь спросил, как у того дела. «Бойцы, вы должны будете десантироваться туда…» — так громко вещает некто с экрана, что я опасаюсь, как бы у меня не взорвался мозг и не вытек через уши. И я вообще не пойму, это уже фильм, или что это за нарезки такие? Типа приглашения на другие фильмы? Если честно, я очень доволен собой, по тому факту, что еще держу себя в руках. Во-первых, я ненавижу фильмы, отвратительное маггловское производство. Во-вторых, я легко заставил Гарри взять меня с собой, пафосно и вовремя продекламировав речь Блейза, который не так давно вздумал защищать кино. И, в-третьих, чертов Поттер так и побуждает меня напасть на него прямо здесь. Он так заманчиво расслабился, что у меня чешутся руки, то ли избить его, то ли просто потрогать. В общем, не знаю что, но определенно что-то мне с ним хочется сделать. Изначально, мне казалось, что он показательно расслабился и все еще держит ухо востро, следя за мной. По крайней мере, когда он отталкивал меня от себя, я мог понять смысл его действий, и все было логично. Он чувствовал и знал все мои планы, и поэтому не отвечал на мои послания и сухо здоровался. Но вот потом, когда он начал играть со мной в примерную дружбу… Я правда подумал, что он просто вступил со мной в новую игру, по новым правилам, пока в баре я не понял, что он действительно потерял нюх! Это очаровательно и прекрасно, зверь наконец уснул, полностью потеряв бдительность, и я могу делать все, что захочу! Главное не перегибать палку, а то подозрительный хруст может насторожить зверя вновь. Мерлин, какой же он дурак… что поверил мне. — А что такое десантироваться? — спрашиваю его лишь для того, чтобы спросить. На самом деле мне все равно, что значит это маггловское слово. — Ну, типа «высадиться», — отвечает Поттер, ну типа Гарри. Наконец, что-то бессмысленное и постоянно моргающее проходит, и настает пауза, сменяющаяся красивыми буквами на экране. И почему же так вышло, что хищник принял меня за одного из своей стаи? Что же поменялось в Поттере? Что заставило его измениться в отношении меня? Я как обычно тянулся к нему, к нашей дружбе, и тут он взял и полностью принял это. Как странно, я не меняюсь, а он умеет кардинально все менять. Очень долго думаю над этим, практически не обращая внимания на сцены на экране, и в конечном итоге я прихожу к выводу, что Гарри просто слишком глубоко зашел в своих мыслях, чтобы контролировать мои. Иначе я не могу объяснить, как смог так легко войти в зону доверия, обманув его. Хотя, естественно, я хочу с ним дружить, правда, хочу. Но вот тогда в баре, когда он сидел передо мной, не насторожившимся охотником, а обычным человеком, уставшим после работы и пришедшим расслабиться с другом, он пробудил во мне что-то нехорошее. Я не понимаю, что это, но точно знаю, что именно этим чувством я и обманываю Гарри. Пытаюсь скрыть за дружеской улыбкой то, что может странно и мучительно охватывать все тело при одном лишь удачном взгляде на Поттера. Я помню, как тогда не сдержался и наклонился к нему, и сладкое оцепенение, вызвавшее сладостную дрожь во всем теле, не позволило мне отодвинуться. И, Мерлин, если я признаюсь самому себе, что хотел шепнуть Поттеру, точнее Гарри, не про двух мужиков, которые совершенно меня не интересовали, а про его опьянение, расслабленность и вероятную податливую мягкость его тела… Из мыслей меня вышвыривает оглушительным взрывом и человеческими криками о помощи. Все куда-то бегут на экране, что происходит? Какой-то мужик кричит: «Мэрил! Мэрил!» — Куда они все бегут? — спрашиваю, едва наклоняясь к Гарри, и получаю его удивленный взгляд. — Что? — Они бегут в укрытие, — и он возвращается сознанием к фильму. Невероятно, но ему правда интересно. Я же смотрю на его четкий профиль, и как играют события на экране отражением в его глазах и на лице. То озаряется всполохами, то погружается снова во тьму… — А кто такая Мэрил? — Девушка, в которую он влюблен, — в этот раз он даже не поворачивается, чтобы ответить мне. — Хорошо в фильмах, да? — я пихаю его локтем в бок, но он не реагирует. — Любовь там всегда взаимна. Поттер ничего не говорит более и лишь смотрит да смотрит. А я оборачиваюсь назад и вижу, как все увлеченно целуются, да уж, фильм дерьмо и интересует, по-видимому, лишь одного Гарри. Я пытаюсь удобнее усесться в совершенно неудобном кресле, будто предназначенном не для просмотра фильма, а для средневековых пыток, поэтому спускаюсь немного ниже и расставляю пошире ноги. И вот я блаженно расслабляюсь, когда ощущаю, как наши с ним колени легонько соприкасаются. Пожалуй, при таком положении дел я смогу просидеть весь сеанс без вопросов. «Беги! Беги, Мэрил!» * * * Гарри Я старательно смотрю фильм и пытаюсь не отвлекаться на Драко, поначалу это тяжело, но к середине у меня уже отлично получается. Разве что, я прихожу в себя, когда мне начинает ощутимо печь колено. Я задаю себе вопрос: «Почему?» и понимаю, что дело в прижимающемся ко мне колене Драко. «Беги! Беги, Мэрил!» — раздается с экрана, а я не знаю, что мне делать. То ли убрать ногу, делая вид, что это я неосознанно, то ли оставить, но тогда она будет продолжать нагреваться, не давая мне отвлечься от мыслей о Драко и сосредоточиться на фильме. И вот что интересно, я пытаюсь не шевелиться, пока думаю — а кто сделал так, что наши колени соприкасаются? Я не нарочно, или Драко не нарочно? Или он осознанно? И что тогда? Мерлин, как же мучительно с ним сидеть в кино. «Там завалило и где Марк?! Ма-а-арк!» Сквозь свист и грохот обрушивающихся домов я слышу, как Драко чуть шевелится рядом, и его рука оказывается на моем бедре, и меня слегка подбрасывает, прошивая током позвоночник. Я все так же смотрю в экран и боюсь посмотреть на Драко, потому что совершенно не знаю, как мне вести себя. А потом на плечо ложится что-то твердое, и лишь через многие секунды — вот я тугодум! — понимаю, что он положил мне на плечо свою голову. Рука на бедре греет, не давая расслабиться, голова его давит на плечо, и колено все так же прижимается к моему. Мог бы на меня еще ногу закинуть — чего уж мелочиться! Мне кажется, я неправильно понимаю его. Набираюсь праведного гнева, сжимаю кулаки и уже готов убить его за подлость, но поворачиваюсь, и злость испаряется — Драко спит, мирно спит как младенец. Его лицо спокойное и расслабленное, челка упала на глаза, скрывая часть лица, я перевожу взгляд на его руку, легко лежащую на моем бедре, и аккуратно пытаюсь ее оттуда сместить. Но не тут-то было — Драко начинает шевелиться во сне, и вместо того, чтобы подложить руку себе под голову, например, он двигает ее выше по моей ноге — и это уже критично. Чтобы дело не зашло совсем далеко, и я окончательно не возбудился, стараюсь больше не двигаться и громко не дышать, дабы не спровоцировать. Все равно он спит, а вот когда проснется, ему станет стыдно. Или мне, если к этому моменту у меня окончательно встанет. «Мы просто будем идти вперед, надеясь на помощь Всевышнего!» — возвращаюсь к фильму, стараясь игнорировать приятное тепло его колена и опасное жжение от его руки. * * * Драко Наивный дурак, какой же он наивный дурак, я не могу сдержаться от ехидной улыбки, которой он не видит-таки. Я едва сжимаю руку и слышу, как Гарри судорожно вдыхает и выдыхает воздух, и мне это так нравится, вообще все нравится сейчас, ну, кроме фильма. Но внутри меня зарождается злость, нашептывая, как же Гарри Поттер надоел. Засел в печенках с самой школы, когда чах по мне, не давая прохода, с последующих лет, когда искал меня повсюду, и вот сейчас, когда отрицает и меня, и свои чувства. Почему ему надо делать все прямо противоположно тому, что хочу я? Почему бы сейчас ему не поддаться и вместо того, чтобы смотреть фильм, дать мне за углом маггловского кинотеатра? Ненавижу его из-за этих «почему». Еще раз сжимаю руку, наслаждаясь его рваными вдохами-выдохами, — жалкие попытки успокоиться и отвлечься. А когда он тормошит меня за плечо, говоря, что фильм кончился, и это неприлично с моей стороны было уснуть, я думаю, что Гарри лжец, ведь мою руку он наверняка счел более неприличной. Прежде чем мы выходим из зала, я осторожным взглядом определяю, что он таки полностью возбужден. Слава Мерлину, что я смог не рассмеяться в голос.