Бездна

Кристофер — Вы хотите сказать, что это не надувательство? — Мозес ехидничает, и вызов принимает Родни: — Если человек хочет платить больше, он будет платить больше, — улыбается, — и никакая логика его не остановит. Мозес отвечает отрепетированной фразой про «человеческие желания», включается Дарси, и вот сейчас Мозес должен спросить мнение Гарри и мое, но сегодня все идет наперекосяк, и от недовольства я могу лишь кривить губы. Остальное не в рамках мною же установленных приличий. Дело в том, что сегодня нас шестеро. Мозес, конечно, счастлив до безумия, а вот по беглым взглядам Родни читается, что присутствие Драко Малфоя его не устраивает. Дарси скорее рад новому лицу, нежели самому Малфою, а Гарри относительно спокоен — по отношению ко мне. Я берусь за стакан с виски, но единственное, чего мне хочется сейчас — это быть дома, а не пить в компании этих людей, кажущихся мне малознакомыми порой. Вот как сегодня. — Мне уже пора, — Родни неожиданно и быстро встает, стол дергается с такой силой, будто подземный толчок виноват. Я, признаться, даже чуть было не раскашливаюсь от такой резкости, и все действительно идет наперекосяк сейчас, а виноват Малфой. — Впервые на моей памяти Родни уходит раньше Кристофера! — Мозес заливается смехом, но искусственным, это заметно по холодным глазам. — Я просто договорился, — улыбается и хлопает Дарси по плечу. — Не держите зла! Этот хлопок по плечу Дарси означает, что тому нельзя много болтать и лучше бы побыстрее сворачиваться домой. Родни не доверяет Малфою-младшему, более того, относится крайне подозрительно к нему. Хотя я его понимаю — для каких целей Мозес взял его к себе? Это еще предстоит узнать… — Но ты же, Кристофер, посидишь еще с нами? — Мозес цепляется ко мне, а я медленно обдумываю, стоит ли оставаться. С одной стороны, Малфой-младший сильно напрягает меня, и на это есть причины, которые я не хочу разжевывать лишний раз, но с другой стороны — не много ли чести? Да и я так и не понял, кто его пригласил к нам — Гарри или Мозес? Бросаю взгляд на Малфоя, выжидающе смотрящего на меня. Его глаза сузились, челюсть напряжена. Лицо приобрело выражение мелкого хищника, замыслившего что-то вроде «не убью, так покусаю», и от этого сравнения он становится для меня еще омерзительнее. — Я… — Надеюсь, Кристофер останется, — перебивает меня Гарри, но я легко прощаю ему это, так как начал говорить, не успев решить, что делать. — Потому что мне тоже пора. Гарри улыбается и поднимается. Вот сейчас я сразу пойму, с кем пришел Малфой-младший — если с Мозесом, то он останется, а если с Гарри — то нет. — Ну это нечестно и совсем не весело! Я, признаться, господа, другого ожидал, — Мозес притворно тянет, делая речь скучающей. — Джинни? — резко спрашивает Малфой, тут же поправляя себя более мягко: — Джинни ждет дома? Гарри бросает взгляд на Малфоя, к сожалению, этот взгляд мне ни о чем не говорит. Не понимаю таких пустых взглядов, но Мозес, кажется, разгадывает посыл и ухмыляется. Проходит минута с ухода Гарри, и Дарси уже разглагольствует на тему неудобности доставки писем по Министерству, и что довольно часто приходится самим исправлять ошибки «получений за других», как Малфой вдруг дергается. Проходит еще минута, и Малфой дергается сильнее, а потом поднимается, склонив голову: — Я, пожалуй, пойду — быстро говорит он, а Мозес только и успевает подливать масла в огонь: — Не лучше ли остаться? Вечер только начался… — Мне надо, — и больше ничего, он улетучивается за секунду, торопясь выйти из заведения. — И зачем ты притащил его, Мозес? — позволяю себе выдохнуть и вдохнуть свободно. — Чтобы нам было веселее, Кристофер, — он почти огрызается, а значит, недоволен исходом, и не только я думаю, что все идет не так как надо. — Никому не было весело, кроме тебя, — делаю глоток виски и расслабляюсь окончательно. — Ты удивишься, но мне тоже повеселиться не удалось, — хмурится, что с ним бывает не часто. — Точнее, не успелось. — По-моему Драко неплох, — о, для Дарси он уже «Драко»! — общаться умеет, да и выглядит хорошо. Я кидаю презрительный взгляд на Дарси и этот же взгляд перевожу на напрягшегося Мозеса. — Не пройдет и года, как он обдурит тебя, Мозес, — мой голос звучит отчего-то низко, правда, я не специально делаю его таким угрожающим. — Помяни мое слово, будет именно так. Поэтому лучше прекрати с ним нянчиться и таскаться, ты, видно, не понимаешь, кого ведешь за спиной. — Нет, — клацает зубами, но видно, что ему правда не до смеха и иронии. Мозес сейчас в необычном состоянии, для него, конечно, необычном, такое бывает, когда он получает не то, на что рассчитывает. — Я вижу в нем свое второе начало, свой новый старт. — А он видит это в Гарри, и при первом же удобном случае побежит за ним так же, как пять минут назад, снова кинув тебя. — Чушь собачья, — Мозес выходит из себя, и фраза вылетает с брызгами слюней. — Любишь же ты представлять все в черном свете! Мы с Гарри совсем в разных сферах, у нас ним разные источники. — Мы все взаимосвязаны, открывая ему двери, ты подставляешь и нас всех, — не хочу заходить далеко, но слова вырываются с силой дикого ветра и не скрывают той едкости, что появляется во мне при упоминании Малфоев. Однозначно, что как только Мозес стал с ним возиться, я начал брезговать этой фамилией еще больше. — Слушай, Кристофер, — Мозес наклоняется ко мне, — ты… Я больше ничего не расскажу, так как следующие его слова хранят слишком много правды, чтобы я мог ею поделиться. Даже вскользь дальнейшим разговором обмолвиться не могу, и даже поиграть фразами, всех сейчас запутав, — невозможное занятие. Так что я действительно больше не скажу ничего, и, думаю, я лишний раз подтвержу этим: «Если слово — серебро, а молчание — золото, то у Кристофера одна платина» — сказанное Грегом двадцать шестого июня позапрошлого года, и заключающее все, что я могу рассказать о себе… Такая вот ирония. * * * Гарри — Гарри! Гарри? стой, — я слышу крик? прежде чем успеваю трансгрессировать, и поворачиваюсь на голос. Драко, наспех застегивая теплую мантию, быстро идет ко мне. — Почему ты ушел? — спрашиваю я его, когда он уже совсем рядом, стоит передо мной с алыми щеками. — Из боязни, что этот Кристофер на меня набросится и съест, — шикает от пренебрежения и засовывает руки в карман. — Может, погуляем? Сегодня вечер теплый, как будто и не зимний. Я пожимаю плечами и перехожу на быстрый шаг в направлении к центру. — Кристофер неплохой человек, — сущая честность. — Возможно, немного жестокий, но неплохой. — Я ему явно не понравился с первого взгляда, хотя не понимаю причины, — Драко идет рядом, но я не смотрю на него. Я хочу сказать Драко, что он не понравился Кристоферу с первого упоминания, но лучше смолчать. Ведь особых подробностей отношения Кристофера я не знаю, а Драко неумолимо их потребует. — Не бери в голову, все еще изменится, — моя нелепая попытка поддержать его, так? — Ты зря меня утешаешь, я же могу поверить, — смеется, и я не могу сдержать улыбку. Кажется, Драко был прав насчет погоды этим вечером. — Может дашь совет? — пихает меня в бок, не больно, но ощутимее, чем требовалось. — Веди себя естественно, — а что я могу ему еще сказать? — Мда… — смешок. — Даже забавно, как у такого сложного человека, как ты, все так легко и просто, — еще один смешок. — Иногда я думаю, что у тебя совсем нет проблем. Мне хочется истерично засмеяться, упасть на колени и биться головой об асфальт. У меня? У меня нет проблем?! Ох, Малфой, мы с тобой уже так долго дружим, что это похоже на сказку. Сегодня первое февраля, и еще день нашей светлой дружбы, и я застрелюсь маггловским револьвером от безысходности, от того, что у меня «нет проблем». Мерлин, как же смешно то, что он лопочет, видно, совсем меня не знает. — Тогда мне стоило пойти в актеры и сниматься в тех самых фильмах, которые ты так любишь, но при этом не смотришь. — Ох, заснул один раз, бывает, — он так отмахивается и передергивает плечами, что сомнений у меня не остается — он ненавидит все фильмы. Лжец? — А какой твой любимый фильм? — наверное, мне лучше не раздражать его, но аврорская привычка допрашивать в местах, где появляется «гнильца», на которую, кстати, выработался нюх, не оставляет мне надежды не выбесить Драко. — Эм, — его руки взмывают в воздух, и он шмыгает носом. — Эм, один трудно выделить… И специально не давая мне продолжить, заговаривает, сбиваясь от быстроты: — Тебя Джинни ждет к определенному времени, или ты можешь позволить себе час погулять? Ох, Драко, погода конечно теплее, чем обычно, и воздух не щиплет щеки, но час? Побойся Мерлина, что ты со мной будешь делать целый час? Простужать? Лжец, на фильмах-то попался. Правда, я не могу решить, это просто мелкое вранье «во благо» или это одно маленькое вранье в облаке лжи? Лжец или просто выкладывает благими намереньями себе дорогу в Ад? Мы с ним гуляем действительно почти час, и я постоянно думаю о количестве лжи, которую, возможно, скармливает мне Драко. Но я не хочу этому верить, не хочу думать, что моя догадка верна, и Драко словно змея, тихо шепча, успокаивающе медленно сворачивается вокруг меня кольцами своего сильного хвоста. Это западня? Или паранойя всех авроров разыгралась? Хочу ли я видеть в нем не врага, а скорее хищника, или это просто правда? — У меня замерзли пальцы и на ногах, и на руках, — останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. — Думаю, самое время для трангрессии домой. — Меня к себе не пригласишь? — он полушутит, потому что в глазах есть доля надежды, или это свет от фонаря так играет с ним. — Ты же знаешь, что я живу с Джинни, и… — не продолжаю, потому что хлопьями, как по волшебству, начинает идти снег, и бледное, но с розовыми щеками лицо Драко кажется почти детским. Не лжец, просто он запутавшийся. — Знаю, знаю, зна-а-аю, — улыбается, и я едва это замечаю, так как он склоняет голову, — но вдруг? — смешок и поднимает голову. — Может, не сегодня, но когда-нибудь в другой раз ты пригласишь меня хотя бы на чашечку кофе. Я не сдерживаюсь и смеюсь, но одновременно сжимаю кулаки, — чтобы пальцы хоть как-то сохраняли тепло, а вовсе не для того, о чем можно было бы еще подумать. — Думаю, на чашечку кофе — это как-то не так звучит, — еще раз прыскаю со смеху, — но да, позвать тебя в гости к нам с Джинни, быть может… … если ты все же не лжец, Драко, но тень подозрения уже пала на тебя, даже если я сам этого не хочу. — Мне не нравится эта твоя улыбка, — поджимает губы, и я улыбаюсь еще шире, не назло, просто так выходит. — Так или иначе… Драко тянет ко мне руку, и мой первый порыв — уйти от прикосновения, но рука оказывается, не тянется к щеке. Он стряхивает снег с моих плеч и больше ничего не говорит. — Увидимся, — намекаю я, что от меня надо бы отойти и сказать хотя бы «Да», прежде чем меня здесь не станет, но Драко, кажется, игнорирует это. — Ты ведь хочешь этого? — вопрос настолько расплывчатый и неожиданный, что задумываюсь не над ответом на него, а над другим вопросом: «Что, черт возьми, у тебя в голове, Драко?» И в его глазах, всегда казавшихся мне таинственными, я ожидаемо не нахожу ничего, что могло бы послужить мне хотя бы светом, то есть надеждой, я хочу сказать. — Хочу чего? — Увидеться, — делает шаг ближе, и у меня замирает дыхание. Да что там дыхание, я не чувствую, что у меня сердце бьется. Единственное, что сейчас вижу перед собой, это его глаза, и это мой ориентир, и тут он берет и закрывает их. Мне ничего не остается, кроме как тоже закрыть глаза и уже ни о чем не думать. Что я могу без ощущения реальности? Я действительно как будто не живу, а его теплое дыхание дразнит меня, даря мечту на эту самую жизнь, и то ли мои губы так согреваются благодаря ему, то ли он касается их своими губами. Я ничего не понимаю и боюсь открыть глаза, чтобы встретить разочарование, хотя сам не пойму, что именно для меня будет разочарованием — быть может, это открыть глаза и встретить реальность — то самое и есть? Целует он меня по-детски или издевается надо мной по-взрослому? По излюбленному, по протоптанному. — Да, — я все-таки соглашаюсь и открываю глаза, когда уже никого со мною рядом нет. * * * Я не пошел домой, предпочтя неприглядные улицы теплоте дома, но ошибочно думать, что я ходил без цели, просто шатаясь как какой-то проходимец после лишней кружки пива в баре. Я… … поднимаю голову считая этажи, и предполагая какое окно принадлежит Блейзу и Драко. Снег летит мне в лицо хаотично — кажется, сегодня ночью будет метель. Мне стоит либо подняться к нему, либо пойти все же домой и извиниться перед Джинни, сославшись на неугомонного и удерживающего меня Мозеса. А если я поднимусь к Драко, то как я извинюсь за целую ночь? Ничего пошлого, я бы просто хотел поговорить с Драко, я бы просто хотел сказать ему, что так со мной нельзя. Но Драко не услышит этого, а если и услышит, то специально не поймет, только сделает вид, потому что я склоняюсь к тому, что он все-таки лжец… а с такими надо поступать, слушая совесть. Кажется, снега становится все больше, поэтому я…